И тут ты угоняешь корабль ГалКонСи и улетаешь с Умброй. Или мой брат совершенно тебя не знает, или это и было частью плана, и мою семью судят заслуженно.
Он произнёс единственное слово:
– Логично.
– То есть, я права?
Выражение его лица резко переменилось.
– Ты понимаешь, что это не та вещь, о которой стоит заявлять вслух?
Я сдержанно кивнула.
– И ты понимаешь, что чем меньше ты знаешь об этом деле, тем лучше и безопаснее тебе самой?
В кают-компании словно кондиционер на охлаждение включили, стало вдруг зябко и неуютно. Я еле удержалась, чтобы не поёжится.
– То есть, ты не ответишь на мой вопрос?
– То есть, любому, кто тебя спросит, ты ответишь, что твоя семья всегда была верна ГалКонСи. Ты полетела со мной, потому что я тебя похитил...
– Но ты не...
– ...похитил, – с нажимом повторил Шандар, – сперва тебя похитил шанахи, прямо с Лаборы, потом я. А ты нас боялась и слушалась, и именно поэтому не возражала и не пыталась сбежать. Мы ведь вооружены и опасны, мало ли что мы могли сделать с тобой.
– Ага, – фыркнула я. – Например, напоить и накормить.
Я ждала, что он улыбнётся в ответ, но он не улыбнулся. Продолжал смотреть на меня всё также, с совершенно непроницаемым выражением лица. Мне вдруг стало страшно.
– Ты меня понимаешь? Любое твоё неосторожное слово будет засчитано, как доказательство. Договорились?
– Договорились, – кивнула я.
– Ну и отлично, – с этими словами он повернулся, взял фляжку с виски, налил мне – поменьше, и себе – побольше. Потом поймал мой ошарашенный взгляд и улыбнулся. – А теперь вернёмся к действительно важным вещам. Что там насчёт жениха? Чем он тебя не устроил?
Он снова казался таким же, как пару минут назад: весёлым, расслабленным пофигистом. Тот же взгляд, та же очаровательная улыбка, с которой только девиц на допросе раскалывать. Словно и не было этой минутной серьёзности.
Я не умела переключаться так быстро, и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы ответить:
– Ты знаешь, он отказался раздеться.
– Серьёзно? – удивлённо поднял брови Шандар.
– Ну да, я сказала ему "Раздевайся", а он обиделся.
– Да ладно? – он смотрел на меня очень внимательно и абсолютно серьёзно. – Вивьен, мне нужны подробности. Во-первых, что нужно сделать, чтобы ты приказала мужчине раздеться?
Я рассмеялась от неожиданности.
– Во-вторых, где проходит смотр твоих женихов и продают ли туда билеты? Я должен это видеть.
Шандар предложил мне переночевать в капитанской каюте. Я плохо запомнила конец вечера, но смеялись мы, как безумные, над какой-то совершеннейшей ерундой. Дверь в капитанскую каюту мы смогли открыть только с третьей попытки – и это вызвало у нас новую порцию хохота.
В таком виде нас и застал Тау. Он появился в коридоре, сосредоточенный и хмурый, и обвёл нас взглядом с ног до головы.
– Кажется, нас засекли, – тоном героя шпионского боевика произнёс Шандар.
Мы засмеялись, и я вцепилась в него, чтобы не потерять равновесие, и уткнулась лбом в его плечо.
– Господин Шандар, я должен предупредить, – сообщил шанахи совершенно официальным тоном. С такими интонациями политики заявляют о начинающейся войне или сбое поставок медикаментов. – Если вы решите воспользоваться беспомощным состоянием госпожи Вивьен, я буду вынужден применить силу.
– Чего? – недоумённо спросил Шандар.
В этот момент я поняла, что его рука уже давно лежит у меня на талии, но меня это совершенно не беспокоило. Странно беспокоиться о таких вещах, когда ты практически висишь на мужчине.
– Я знаю, как это происходит. Сначала крепкий алкоголь, а потом – "она сама на меня запрыгнула". Я читаю криминальную хронику. Поэтому напоминаю о статье 715, пункте 2, литере "Б": "В случае, если жертва находилась в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, а также под воздействием..."
– Тау, ты сдурел?
– Уберите руку, господин Шандар, – произнёс шанахи.
– Слушай, ты себе что-то нафантазировал...
– Повторяю последний раз: уберите руку.
Рука медленно и неохотно соскользнула с моей талии.
– А теперь отойдите в сторону, а ключ отдайте госпоже Вивьен.
– Тау, ты плохо разбираешься в челове...
– Не надо смотреть на меня свысока только потому, что я шанахи! – резко оттараторил киборг. – Я шанахи, а не идиот...
У меня на глазах Шандар закрыл рукой лицо, потёр глаза и глубоко вздохнул, словно считал до десяти. Тау продолжал говорить:
– И я напомню, что вы, господин Шандар, тоже употребили алкоголь. А он воздействует на лобную долю мозга, ослабляя самоконтроль. После эмоционального потрясения...
– Какое эмоциональное потрясение...
– ...у вас однозначно есть выброс адреналина и тестостерона, которые, как известно...
– Тау, остановись. Никто никого не насилует.
– Я всего лишь напоминаю, что если вы перейдёте границы дозволенного, я приду и поставлю вас на место. А теперь отдайте ключ госпоже Вивьен.
От произошедшего я даже слегка протрезвела. Я стояла, переводя взгляд с одного мужчины на другого. Шандар протянул мне белую пластиковую карточку – ключ от капитанской каюты.
– Вив, извини за этот бред, – сказал он с растерянным видом. Я поняла, что не помню, когда он начал называть меня "Вив". На моей памяти, так называли меня только близкие друзья и Арне.
– Да не за что, – невпопад ответила я. Ключ взяла и повертела в руках.
Тау протянул мне какой-то тюбик.
– Выпейте это, – сказал он. – Утром будете себя лучше чувствовать.
Я сжала тюбик в руке и, двигаясь как краб, бочком, подошла к двери в каюту. Тау не сводил глаз с Шандара, а тот хмурился. Мне показалось, они ждали, когда я закрою дверь, чтобы что-то обсудить. Я скользнула в каюту, заперлась и прижалась ухом к двери. Они заговорили, но я не могла понять, о чём. До меня долетали лишь отдельные звуки, интонации, обрывки слов.
Я не помню, как ложилась, не помню, как заснула. Я даже не разделась. Когда я проснулась, пустой тюбик валялся в кровати возле моего левого локтя. Ключ от каюты тоже лежал в постели, под бедром.
Я проснулась с бешено колотящимся сердцем, вспомнила тюрьму Хамри, побег – и подумала: "Как хорошо, что это был сон". Но белый потолок каюты и сине-серый рисунок на стене над кроватью сказал мне: нет, не сон.
Каюта была полна чужих вещей. На стене висели фотографии. Вот незнакомая рыжеволосая девушка в каком-то кабинете, в сине-серой форме ГалКонСи. Она улыбается в камеру, тепло, но как-то устало, будто её сфотографировали, когда она этого совсем не хотела. Вот она же в лёгком платье с голографическими цветами на фоне космодрома. Вот она с каким-то мужчиной на аттракционе. Наверное, с владельцем каюты.
Я встала – голова пошла кругом и заныла.
Стоя я видела ещё больше фотографий. С кровати было видно только эти три, но теперь открылись другие: немолодая женщина – наверное, мать. Я распахнула шкаф. Внутри, сложенная и закреплённая, лежала сменная одежда. Рядом – личные вещи. Гигиенический набор, электронная сигарета и открытки, подписанные женской рукой.
Как это старомодно в наше время – слать открытки.
Сама не знаю, почему я начала их читать, но в итоге я застыла, глядя на открытку с коротким: "Люблю и скучаю. Возвращайся ко мне. М". Кто знает, сколько я бы так простояла, если бы не заметила мигающую перед глазами иконку входящего сообщения.
Сеть! Сеть появилась!
Я выскочила из каюты и пошла в сторону кабины пилотов, но застыла на полпути, услышав голоса.
– ...потому что я против! – закончил Шандар какую-то фразу.
– Напомню вам, господин Шандар, что “я против” не является весомым аргументом в дискуссии.
– Ты понимаешь, что это опасно? Она гражданская, у неё никакого опыта, она никогда не нарушала закон даже на уровне стащить леденец из магазина! – мне не нужно было слышать имя, чтобы понять, о ком они говорят.
– Она выбрала лететь.
– Она не понимала, на что подписалась. Вы ей вообще хоть что-то о деле сказали?
– Господин Арне решил, что будет лучше, чтобы просвещали её вы.
– То есть, она ничего не знала и оценить опасность не могла. Вы о рисках вообще подумали? Или тебе просто скучно было лететь одному?
– У вас есть более конструктивные предложения, господин Шандар? Или вам просто нужно спустить пар и на кого-то наорать?
– Я не ору.
– Громкость вашего голоса уже достигла семидесяти децибел и продолжает повышаться.
Шандар произнёс длинное и крайне витиеватое ругательство. Надо отметить, что произнёс он его довольно тихо.
– Как вы это собираетесь осуществить технически? – уточнил Тау.
– Что именно?
Шанахи дотошно повторил ругательство слово в слово. Я с трудом задушила в себе смешок. Ответный вздох Шандара я услышала так отчётливо, будто он вздохнул у меня над ухом.
Я хотела дослушать разговор, но кто-то – то ли Тау, то ли Шандар, – встал и прошёлся по кабине. Я стала пятиться, шаг за шагом. По стеночке проскользнула в кают-компанию. Выпила залпом пару стаканов воды и встала, опираясь на кухонный шкафчик, собираясь с мыслями.
Иконка входящего сообщения упрямо мигала перед глазами, и я потянулась к спрятанному под кожей коммуникатору, жестом открыла меню. Перед глазами появился полупрозрачный конверт с нанесённым сверху именем отправителя.
"Гарольт Бёрнс".
Я ведь была уверена, что он не ответит. Или пошлёт меня куда подальше.
Пару минут я смотрела на конверт, собирая волю в кулак. Так не хотелось слушать очередную порцию оскорблений и получать очередной отказ, особенно унизительный после моего видеосообщения, полного фальшивых извинений и чуть ли не признаний в любви.
Ладно, в любом случае, я далеко от Лаборы и выбор свой сделала. Возможно, неправильный выбор, но назад пути нет. Наверное, мне будет даже спокойнее, когда я увижу Гарольта и услышу, как он презрительно меня отчитывает. Я вздохну, соберусь – и пойду узнавать, что за миссия у нас на Сильфиде.
Я жестом открыла сообщение. Там был текст. Не видео и не голос. Короткое послание, всего пара абзацев:
"Ваше письмо многое объяснило. Если вы смогли признаться себе в своём детском поведении, то, возможно, мне стоит дать вам второй шанс.
Я закончу дела и вернусь, и мы обсудим вопрос помолвки.
Гарольт".
Несколько секунд я сидела, тупо пялясь на сообщение и перечитывая его раз за разом. Я всё надеялась увидеть между строк “пошла к чёрту”, но оно никак не появлялось.
Эмоции пришли не сразу. Сперва я не почувствовала ничего.
Ничего уже не поделаешь, сказала я себе – и пошла умываться. Я в розыске, непонятно где, говорила я себе, переодеваясь из вчерашнего антиперегрузочного комбинезона обратно в свой. Даже если я захотела бы вернуться, не смогу, убеждала я себя, отыскивая в холодильнике круассаны. Я даже поулыбалась, разглядывая их. Они были плоскими, как пластинки, но, когда я засунула их в минипечку, быстро стали подниматься и подрумяниваться.
Сила моего самоубеждения закончилась, когда я попыталась приготовить кофе.
На меня нахлынуло всё сразу: чувство вины перед семьёй. Злость на себя. Отчаяние. Обида на Арне и Тау. Брат просто обманул меня, сказав, что я могу помочь семье, – а на самом деле, никому я здесь не нужна. Зачем только втравил меня во всё это? Зачем лгал? Зачем рассказывал про важную миссию?
Я думала об этом, тыкая в кнопки кофемашины, и у меня всё никак не получался капучино. Первый раз я получила разбавленное взбитое молоко. Второй раз – воду. Я пыталась вчитаться в инструкцию: слова были знакомыми, но смысл ускользал.
Представляю, что сказала бы мне мать. “Ты могла быть с богатым аристократом и не знать никаких проблем. Сбежала? Наслаждайся теперь обществом какого-то неумытого Шандара!”
– Привет, – раздался голос за спиной, и я, обернувшись, увидела вполне себе умытого “неумытого Шандара”. Он побрился, отчего стал выглядеть на пару лет моложе, а волосы на его голове топорщились так, будто он только что вылез из душа.
Он казался уставшим и задумчивым.
– Привет, – откликнулась я.
Кофемашина пропищала, налив мне очередную бурду. Я понюхала: бурда пахла бульоном.
Я не увидела, скорее почувствовала, как Шандар подошёл ко мне. И поняла, что не знаю, как реагировать. Утром – хотя как можно говорить про утро в космосе, где всегда темно? – люди другие, не такие, как ночью – особенно если ночт прошла весело и не очень трезво. Утром люди более земные, более реальные и более отстранённые. Ночь всегда приносит что-то сказочное – а потом уходит, унося это с собой.
– Ты какая-то грустная.
Я отработанным движением вылила бурду из чашки и сказала первое, что пришло в голову:
– Эта кофемашина меня обижает.
– Отойди, я поговорю с ней по-мужски.
От неожиданности я рассмеялась. Посмотрела на Шандара. Он улыбнулся в ответ и подмигнул. Я отошла, опуская глаза и поняла, что краснею и смущаюсь. И всё же – на душе стало легче.
“По крайней мере, он на меня не злится”, – подумала я. И поняла, что именно этого я и боялась больше всего: что Шандар скажет, что я его раздражаю и мешаюсь под ногами. Сорвёт на мне злость, как мать. Пошлёт меня, как Гарольт. Но вместо этого он с совершенно серьёзным видом осмотрел обижавшую меня кофеварку и спросил:
– А из чего она тебе кофе сварит, если ты ей зёрна не насыпала?
– Она не сказала, что ей нужны зёрна.
– Вив, – произнёс Шандар и посмотрел на меня. Лицо у него было серьёзным, но глаза смеялись, – когда кофемашина начнёт с тобой разговаривать, всё станет совсем плохо.
– На Элизиуме они разговаривали, – улыбаясь, возразила я. – И даже ходили.
– То есть утром, прежде чем выпить кофе, его нужно было догнать?
– И уломать! – добавила я.
И всё. Пара реплик, несколько шуток – и мы уже разговариваем о какой-то ерунде. Не нужно напрягаться, не нужно думать, что ответить: слова сами приходят в голову, разговор летит сам по себе, и его не остановить,
Мы сидели за столом, пили кофе, завтракали, болтали, я смотрела в его смеющиеся глаза, ловила улыбку – ту самую, с которой только наивных дев на допросах раскалывать, – и не хотела ни о чём думать. С ним было так легко забыться. Выкинуть из головы все проблемы: Умбру, ГалКонСи, суд, нарушенные законы, Сильфиду – всё… Расслабиться и довериться.
Ты уже расслабилась пару раз, сказала я себе. Сперва поверила в план Арне, ничего не уточнив. Потом поверила, что Тау решит все проблемы. Положилась на него и ничего не спрашивала. И чем всё закончилось? Камерой на Хамри.
– Ты опять загрустила, – заметил Шандар. И ведь не проведёшь. Читает меня, как открытую книгу.
Секунду или две я сомневалась, говорить ли правду. А потом всё-таки решилась:
– Расскажи мне, какой у нас план.
– План? – спросил он, подняв одну бровь. Игривый жест, в ответ на который так и хотелось заулыбаться и ответить что-то игривое. Но я взяла себя в руки и не поддалась.
– Я ничего не знаю – и это проблема, – пояснила я. – Возьмём Хамри. Если бы я знала, кто ты и где тебя искать, я бы не пошла в бар, не попалась бы – и тебе не пришлось бы захватывать корабль на глазах у ГалКонСи и нарушать закон. Будет безопаснее, если я буду знать план.
Лицо Шандара стало серьёзным. Он откинулся назад, разглядывая меня. Потом спросил – как-то очень неторопливо и вкрадчиво:
– Когда ты оказалась на Хамри, ты знала, что можешь связаться с Тау?
Он произнёс единственное слово:
– Логично.
– То есть, я права?
Выражение его лица резко переменилось.
– Ты понимаешь, что это не та вещь, о которой стоит заявлять вслух?
Я сдержанно кивнула.
– И ты понимаешь, что чем меньше ты знаешь об этом деле, тем лучше и безопаснее тебе самой?
В кают-компании словно кондиционер на охлаждение включили, стало вдруг зябко и неуютно. Я еле удержалась, чтобы не поёжится.
– То есть, ты не ответишь на мой вопрос?
– То есть, любому, кто тебя спросит, ты ответишь, что твоя семья всегда была верна ГалКонСи. Ты полетела со мной, потому что я тебя похитил...
– Но ты не...
– ...похитил, – с нажимом повторил Шандар, – сперва тебя похитил шанахи, прямо с Лаборы, потом я. А ты нас боялась и слушалась, и именно поэтому не возражала и не пыталась сбежать. Мы ведь вооружены и опасны, мало ли что мы могли сделать с тобой.
– Ага, – фыркнула я. – Например, напоить и накормить.
Я ждала, что он улыбнётся в ответ, но он не улыбнулся. Продолжал смотреть на меня всё также, с совершенно непроницаемым выражением лица. Мне вдруг стало страшно.
– Ты меня понимаешь? Любое твоё неосторожное слово будет засчитано, как доказательство. Договорились?
– Договорились, – кивнула я.
– Ну и отлично, – с этими словами он повернулся, взял фляжку с виски, налил мне – поменьше, и себе – побольше. Потом поймал мой ошарашенный взгляд и улыбнулся. – А теперь вернёмся к действительно важным вещам. Что там насчёт жениха? Чем он тебя не устроил?
Он снова казался таким же, как пару минут назад: весёлым, расслабленным пофигистом. Тот же взгляд, та же очаровательная улыбка, с которой только девиц на допросе раскалывать. Словно и не было этой минутной серьёзности.
Я не умела переключаться так быстро, и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы ответить:
– Ты знаешь, он отказался раздеться.
– Серьёзно? – удивлённо поднял брови Шандар.
– Ну да, я сказала ему "Раздевайся", а он обиделся.
– Да ладно? – он смотрел на меня очень внимательно и абсолютно серьёзно. – Вивьен, мне нужны подробности. Во-первых, что нужно сделать, чтобы ты приказала мужчине раздеться?
Я рассмеялась от неожиданности.
– Во-вторых, где проходит смотр твоих женихов и продают ли туда билеты? Я должен это видеть.
Шандар предложил мне переночевать в капитанской каюте. Я плохо запомнила конец вечера, но смеялись мы, как безумные, над какой-то совершеннейшей ерундой. Дверь в капитанскую каюту мы смогли открыть только с третьей попытки – и это вызвало у нас новую порцию хохота.
В таком виде нас и застал Тау. Он появился в коридоре, сосредоточенный и хмурый, и обвёл нас взглядом с ног до головы.
– Кажется, нас засекли, – тоном героя шпионского боевика произнёс Шандар.
Мы засмеялись, и я вцепилась в него, чтобы не потерять равновесие, и уткнулась лбом в его плечо.
– Господин Шандар, я должен предупредить, – сообщил шанахи совершенно официальным тоном. С такими интонациями политики заявляют о начинающейся войне или сбое поставок медикаментов. – Если вы решите воспользоваться беспомощным состоянием госпожи Вивьен, я буду вынужден применить силу.
– Чего? – недоумённо спросил Шандар.
В этот момент я поняла, что его рука уже давно лежит у меня на талии, но меня это совершенно не беспокоило. Странно беспокоиться о таких вещах, когда ты практически висишь на мужчине.
– Я знаю, как это происходит. Сначала крепкий алкоголь, а потом – "она сама на меня запрыгнула". Я читаю криминальную хронику. Поэтому напоминаю о статье 715, пункте 2, литере "Б": "В случае, если жертва находилась в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, а также под воздействием..."
– Тау, ты сдурел?
– Уберите руку, господин Шандар, – произнёс шанахи.
– Слушай, ты себе что-то нафантазировал...
– Повторяю последний раз: уберите руку.
Рука медленно и неохотно соскользнула с моей талии.
– А теперь отойдите в сторону, а ключ отдайте госпоже Вивьен.
– Тау, ты плохо разбираешься в челове...
– Не надо смотреть на меня свысока только потому, что я шанахи! – резко оттараторил киборг. – Я шанахи, а не идиот...
У меня на глазах Шандар закрыл рукой лицо, потёр глаза и глубоко вздохнул, словно считал до десяти. Тау продолжал говорить:
– И я напомню, что вы, господин Шандар, тоже употребили алкоголь. А он воздействует на лобную долю мозга, ослабляя самоконтроль. После эмоционального потрясения...
– Какое эмоциональное потрясение...
– ...у вас однозначно есть выброс адреналина и тестостерона, которые, как известно...
– Тау, остановись. Никто никого не насилует.
– Я всего лишь напоминаю, что если вы перейдёте границы дозволенного, я приду и поставлю вас на место. А теперь отдайте ключ госпоже Вивьен.
От произошедшего я даже слегка протрезвела. Я стояла, переводя взгляд с одного мужчины на другого. Шандар протянул мне белую пластиковую карточку – ключ от капитанской каюты.
– Вив, извини за этот бред, – сказал он с растерянным видом. Я поняла, что не помню, когда он начал называть меня "Вив". На моей памяти, так называли меня только близкие друзья и Арне.
– Да не за что, – невпопад ответила я. Ключ взяла и повертела в руках.
Тау протянул мне какой-то тюбик.
– Выпейте это, – сказал он. – Утром будете себя лучше чувствовать.
Я сжала тюбик в руке и, двигаясь как краб, бочком, подошла к двери в каюту. Тау не сводил глаз с Шандара, а тот хмурился. Мне показалось, они ждали, когда я закрою дверь, чтобы что-то обсудить. Я скользнула в каюту, заперлась и прижалась ухом к двери. Они заговорили, но я не могла понять, о чём. До меня долетали лишь отдельные звуки, интонации, обрывки слов.
Я не помню, как ложилась, не помню, как заснула. Я даже не разделась. Когда я проснулась, пустой тюбик валялся в кровати возле моего левого локтя. Ключ от каюты тоже лежал в постели, под бедром.
Глава 15-16. Прода от 12.11.2021, 23:58
Я проснулась с бешено колотящимся сердцем, вспомнила тюрьму Хамри, побег – и подумала: "Как хорошо, что это был сон". Но белый потолок каюты и сине-серый рисунок на стене над кроватью сказал мне: нет, не сон.
Каюта была полна чужих вещей. На стене висели фотографии. Вот незнакомая рыжеволосая девушка в каком-то кабинете, в сине-серой форме ГалКонСи. Она улыбается в камеру, тепло, но как-то устало, будто её сфотографировали, когда она этого совсем не хотела. Вот она же в лёгком платье с голографическими цветами на фоне космодрома. Вот она с каким-то мужчиной на аттракционе. Наверное, с владельцем каюты.
Я встала – голова пошла кругом и заныла.
Стоя я видела ещё больше фотографий. С кровати было видно только эти три, но теперь открылись другие: немолодая женщина – наверное, мать. Я распахнула шкаф. Внутри, сложенная и закреплённая, лежала сменная одежда. Рядом – личные вещи. Гигиенический набор, электронная сигарета и открытки, подписанные женской рукой.
Как это старомодно в наше время – слать открытки.
Сама не знаю, почему я начала их читать, но в итоге я застыла, глядя на открытку с коротким: "Люблю и скучаю. Возвращайся ко мне. М". Кто знает, сколько я бы так простояла, если бы не заметила мигающую перед глазами иконку входящего сообщения.
Сеть! Сеть появилась!
Я выскочила из каюты и пошла в сторону кабины пилотов, но застыла на полпути, услышав голоса.
– ...потому что я против! – закончил Шандар какую-то фразу.
– Напомню вам, господин Шандар, что “я против” не является весомым аргументом в дискуссии.
– Ты понимаешь, что это опасно? Она гражданская, у неё никакого опыта, она никогда не нарушала закон даже на уровне стащить леденец из магазина! – мне не нужно было слышать имя, чтобы понять, о ком они говорят.
– Она выбрала лететь.
– Она не понимала, на что подписалась. Вы ей вообще хоть что-то о деле сказали?
– Господин Арне решил, что будет лучше, чтобы просвещали её вы.
– То есть, она ничего не знала и оценить опасность не могла. Вы о рисках вообще подумали? Или тебе просто скучно было лететь одному?
– У вас есть более конструктивные предложения, господин Шандар? Или вам просто нужно спустить пар и на кого-то наорать?
– Я не ору.
– Громкость вашего голоса уже достигла семидесяти децибел и продолжает повышаться.
Шандар произнёс длинное и крайне витиеватое ругательство. Надо отметить, что произнёс он его довольно тихо.
– Как вы это собираетесь осуществить технически? – уточнил Тау.
– Что именно?
Шанахи дотошно повторил ругательство слово в слово. Я с трудом задушила в себе смешок. Ответный вздох Шандара я услышала так отчётливо, будто он вздохнул у меня над ухом.
Я хотела дослушать разговор, но кто-то – то ли Тау, то ли Шандар, – встал и прошёлся по кабине. Я стала пятиться, шаг за шагом. По стеночке проскользнула в кают-компанию. Выпила залпом пару стаканов воды и встала, опираясь на кухонный шкафчик, собираясь с мыслями.
Иконка входящего сообщения упрямо мигала перед глазами, и я потянулась к спрятанному под кожей коммуникатору, жестом открыла меню. Перед глазами появился полупрозрачный конверт с нанесённым сверху именем отправителя.
"Гарольт Бёрнс".
Я ведь была уверена, что он не ответит. Или пошлёт меня куда подальше.
Пару минут я смотрела на конверт, собирая волю в кулак. Так не хотелось слушать очередную порцию оскорблений и получать очередной отказ, особенно унизительный после моего видеосообщения, полного фальшивых извинений и чуть ли не признаний в любви.
Ладно, в любом случае, я далеко от Лаборы и выбор свой сделала. Возможно, неправильный выбор, но назад пути нет. Наверное, мне будет даже спокойнее, когда я увижу Гарольта и услышу, как он презрительно меня отчитывает. Я вздохну, соберусь – и пойду узнавать, что за миссия у нас на Сильфиде.
Я жестом открыла сообщение. Там был текст. Не видео и не голос. Короткое послание, всего пара абзацев:
"Ваше письмо многое объяснило. Если вы смогли признаться себе в своём детском поведении, то, возможно, мне стоит дать вам второй шанс.
Я закончу дела и вернусь, и мы обсудим вопрос помолвки.
Гарольт".
Несколько секунд я сидела, тупо пялясь на сообщение и перечитывая его раз за разом. Я всё надеялась увидеть между строк “пошла к чёрту”, но оно никак не появлялось.
Эмоции пришли не сразу. Сперва я не почувствовала ничего.
Ничего уже не поделаешь, сказала я себе – и пошла умываться. Я в розыске, непонятно где, говорила я себе, переодеваясь из вчерашнего антиперегрузочного комбинезона обратно в свой. Даже если я захотела бы вернуться, не смогу, убеждала я себя, отыскивая в холодильнике круассаны. Я даже поулыбалась, разглядывая их. Они были плоскими, как пластинки, но, когда я засунула их в минипечку, быстро стали подниматься и подрумяниваться.
Сила моего самоубеждения закончилась, когда я попыталась приготовить кофе.
На меня нахлынуло всё сразу: чувство вины перед семьёй. Злость на себя. Отчаяние. Обида на Арне и Тау. Брат просто обманул меня, сказав, что я могу помочь семье, – а на самом деле, никому я здесь не нужна. Зачем только втравил меня во всё это? Зачем лгал? Зачем рассказывал про важную миссию?
Я думала об этом, тыкая в кнопки кофемашины, и у меня всё никак не получался капучино. Первый раз я получила разбавленное взбитое молоко. Второй раз – воду. Я пыталась вчитаться в инструкцию: слова были знакомыми, но смысл ускользал.
Представляю, что сказала бы мне мать. “Ты могла быть с богатым аристократом и не знать никаких проблем. Сбежала? Наслаждайся теперь обществом какого-то неумытого Шандара!”
– Привет, – раздался голос за спиной, и я, обернувшись, увидела вполне себе умытого “неумытого Шандара”. Он побрился, отчего стал выглядеть на пару лет моложе, а волосы на его голове топорщились так, будто он только что вылез из душа.
Он казался уставшим и задумчивым.
– Привет, – откликнулась я.
Кофемашина пропищала, налив мне очередную бурду. Я понюхала: бурда пахла бульоном.
Я не увидела, скорее почувствовала, как Шандар подошёл ко мне. И поняла, что не знаю, как реагировать. Утром – хотя как можно говорить про утро в космосе, где всегда темно? – люди другие, не такие, как ночью – особенно если ночт прошла весело и не очень трезво. Утром люди более земные, более реальные и более отстранённые. Ночь всегда приносит что-то сказочное – а потом уходит, унося это с собой.
– Ты какая-то грустная.
Я отработанным движением вылила бурду из чашки и сказала первое, что пришло в голову:
– Эта кофемашина меня обижает.
– Отойди, я поговорю с ней по-мужски.
От неожиданности я рассмеялась. Посмотрела на Шандара. Он улыбнулся в ответ и подмигнул. Я отошла, опуская глаза и поняла, что краснею и смущаюсь. И всё же – на душе стало легче.
“По крайней мере, он на меня не злится”, – подумала я. И поняла, что именно этого я и боялась больше всего: что Шандар скажет, что я его раздражаю и мешаюсь под ногами. Сорвёт на мне злость, как мать. Пошлёт меня, как Гарольт. Но вместо этого он с совершенно серьёзным видом осмотрел обижавшую меня кофеварку и спросил:
– А из чего она тебе кофе сварит, если ты ей зёрна не насыпала?
– Она не сказала, что ей нужны зёрна.
– Вив, – произнёс Шандар и посмотрел на меня. Лицо у него было серьёзным, но глаза смеялись, – когда кофемашина начнёт с тобой разговаривать, всё станет совсем плохо.
– На Элизиуме они разговаривали, – улыбаясь, возразила я. – И даже ходили.
– То есть утром, прежде чем выпить кофе, его нужно было догнать?
– И уломать! – добавила я.
И всё. Пара реплик, несколько шуток – и мы уже разговариваем о какой-то ерунде. Не нужно напрягаться, не нужно думать, что ответить: слова сами приходят в голову, разговор летит сам по себе, и его не остановить,
Мы сидели за столом, пили кофе, завтракали, болтали, я смотрела в его смеющиеся глаза, ловила улыбку – ту самую, с которой только наивных дев на допросах раскалывать, – и не хотела ни о чём думать. С ним было так легко забыться. Выкинуть из головы все проблемы: Умбру, ГалКонСи, суд, нарушенные законы, Сильфиду – всё… Расслабиться и довериться.
Ты уже расслабилась пару раз, сказала я себе. Сперва поверила в план Арне, ничего не уточнив. Потом поверила, что Тау решит все проблемы. Положилась на него и ничего не спрашивала. И чем всё закончилось? Камерой на Хамри.
– Ты опять загрустила, – заметил Шандар. И ведь не проведёшь. Читает меня, как открытую книгу.
Секунду или две я сомневалась, говорить ли правду. А потом всё-таки решилась:
– Расскажи мне, какой у нас план.
– План? – спросил он, подняв одну бровь. Игривый жест, в ответ на который так и хотелось заулыбаться и ответить что-то игривое. Но я взяла себя в руки и не поддалась.
– Я ничего не знаю – и это проблема, – пояснила я. – Возьмём Хамри. Если бы я знала, кто ты и где тебя искать, я бы не пошла в бар, не попалась бы – и тебе не пришлось бы захватывать корабль на глазах у ГалКонСи и нарушать закон. Будет безопаснее, если я буду знать план.
Лицо Шандара стало серьёзным. Он откинулся назад, разглядывая меня. Потом спросил – как-то очень неторопливо и вкрадчиво:
– Когда ты оказалась на Хамри, ты знала, что можешь связаться с Тау?
