– Поняла, – вежливо произнесла Ларисинья, отмечая бедность убранства и дряхлую прогнившую в некоторых местах лестницу.
– Анторский приют считается самым никчемным и бедным из всех, содержит в основном сам себя благодаря стараниям воспитанников. Пожертвования добрых теров довольно редки. Как правило, здесь оказываются дети без дара, или те, от кого отказались родители-оборотни из-за слабого зверя, – с ненавистью и пренебрежением процедила женщина.
Драконица молчала, поражаясь тому, с какой ненавистью говорит настоятельница о месте, где живет, и тем более о детях.
– Сиротский дом располагается на пустыре, вдалеке изредка попадаются лесные угодья, хотя есть и огромная лесная чаща, но туда лучше не соваться. Размещается приют в двух огромных зданиях. О первом, главным, где мы находимся, я уже вам все рассказала. Во втором, в двухэтажном каменном доме, верх занимают классы, где учатся дети, а внизу мастерские.
Девушка кивнула, демонстрируя, что все поняла, а женщина замерла на середине лестницы. Не выдержав, прорычала:
– Не понимаю вашего желания работать здесь.
Драконица выдержала взгляд и, применив силу, направила на слабую магиню, коей являлась женщина.
– Я уже все объяснила, и прошу не задавать этот вопрос бесконечно. Я не передумаю.
Настоятельница ничего не сказала, лишь недовольно скрипнула зубами. На втором этаже они свернули налево по длинному широкому коридору, где с двух сторон находились комнаты, и, подойдя к одной из комнат, женщина открыла замок и отдала его драконице со словами:
– В комнате нужно будет сделать уборку. Я направлю черновую служащую для работы. Постельное белье вам принесут. Ничего особенного, как у всех. Кровать, письменный стол, шкаф и стул.
Ларисинья окинула придирчивым взглядом темную комнату, удивляясь, что вместо окна здесь маленькая щель, и резко произнесла:
– Покажите мне другие комнаты. Когда шла, видела что на этом этаже нормальные окна, а это угловая комната, можно сказать – келья.
Женщина округлила глаза и только решила возмутиться, как Ларисинья заметила:
– Если же нет, я вынуждена буду написать верховному кардиналу о неподобающих условиях учителей, и если такая ситуация у нас, то что творится у детей?! Возможно, предложу создать комиссию…
– Нет, не нужно. Простите, действительно, есть еще свободные комнаты. Случайно забыла об этом. Пойдемте. Думаю, я знаю, что вам подойдет.
– Буду счастлива взглянуть на нее, – выдала девушка, удивляясь наглости женщины, решившей избавиться от нее. Виета должна, наоборот, радоваться, а она приняла ее в штыки, совершенно странно реагируя на появление воспитателя.
Через пять минут Ларисинья любовалась просторной светлой комнатой, где было два окна, отчего казалось, что это помещение заряжается солнцем.
– Замечательно! – выдохнула девушка. – Мне очень нравится.
– Рада, – процедила женщина и направилась к выходу.
– Виета, – окликнула драконица, отчего воспитательница зашипела и не повернулась, чтобы не показать истинных эмоций. – Мое призвание – земля и знахарство, поэтому я бы хотела посмотреть сад, где буду заниматься растениями, и лечебный кабинет. Надеюсь, с этим не возникнет проблем?!
– Я тоже… немного знахарка… чуточку, – заявила женщина, надеясь, что юная драконица учтет это и из уважения к директору приюта уберется куда подальше со своими желаниями.
– Согласно законам оборотней должность переходит тому, кто более силен в даре. Могу предложить провести…
– Нет! Я не сильна так, как вы. И… с кабинетами не будет проблем. За знахарство… будет идти доплата…
– Замечательно! Огромное спасибо. И прошу прислать служащую, чтобы после обеда я уже приступила к работе.
– Конечно, – злобно гаркнула женщина, выходя из комнаты и раздумывая, как избавиться от сильной драконицы, которая может не только испортить планы, но и претендовать на ее место в приюте.
Прошла неделя, и Ларисинья уже освоилась в приюте. Познакомилась с преподавателями и детьми, заняла два помещения: кабинет для занятий и лекарскую, а также оживила своей заботой заброшенный сад, где показывала малышам, как нужно работать с землей, не обращая внимание на недовольные возгласы некоторых учителей, не желающих никаких перемен. Драконица не обращала внимания, действуя на рожон, четко, аргументируя свои поступки судебными законами и обязанностями, зная, что по-другому ничего не получится.
Несмотря на натянутые отношения с коллегами и руководством, девушка чувствовала себя счастливой, видя улыбки на лицах ребят, которые моментально полюбили новую учительницу, с нежностью и лаской относящуюся к ним. Как только у сирот появлялось свободное время, они бежали к терине и помогали ухаживать за растениями, стараясь сделать сад красивее и лучше, а потом они слушали сказки, сидя у дерева, не пропуская ни одного слова обожаемой учительницы.
В своей комнате девушка вместе с двумя черновыми прислужницами навела идеальный порядок, превратив ее в жилой уголок, наполненный светом и цветами, которые она посадила в горшки.
Драконица была довольна как никогда, чувствуя себя нужной, любимой и самой счастливой. Вся ее жизнь была взаперти, и она не знала общения и дружбы, а сейчас, наблюдая детскую боль, старалась дать сиротам самое главное: чувство, что они любимы и неповторимы. Лари старалась общаться с каждым, разговорить, вывести на диалог, и ее сердце замирало, видя, как малыши тянутся к ней.
После обеда девушка проверяла в тетрадях сочинения на свободную тему. Сидела на стуле за огромным старым столом, готовым в любую минуту завалиться в сторону, и поражалась, что дети почти ничего не знают. Совершенно ничего. Вздохнув, Лари решила наверстать с ними то, что они должны знать в этом возрасте.
Раздался шум, и в комнату вбежала худая высокая женщина. Зайра. Слабая драконица с длинными черными волосами, всегда заплетенными дулькой на голове. Впалые щеки, чуть длинноватый нос, тонкие губы. Женщина была очень высокого роста и имела привычку прочищать горло во время разговора, хотя она больше шипела и рычала, нежели говорила. За то время, что Ларисинья находилась здесь, женщина не сказала ни одного хорошего слова никому. Лишь претензии, угрозы и обвинения.
– На каком основании вы посмели утверждать сиротам, что они не должны физически работать? Видите ли, переносить камни им запрещено?! Непозволительное своеволие! Мало того, вы посмели запретить этим выродкам даже подходить к глыбам, и теперь они отказываются выполнять работу, чего я не собираюсь терпеть. Вы желаете, чтобы я по вашей вине их наказала? – гневно цедила женщина, активно жестикулируя руками.
Вежливая улыбка ушла с лица золотой драконицы, и она медленно поднялась и уверенно направилась к учительнице по трудам, громко чеканя каждое слово:
– С какой стати дети должны выполнять работу взрослых мужчин? Если вам так необходима рабочая сила, нанимайте магов или оборотней, но не принуждайте сирот!
– Ты кто такая, чтобы командовать и решать? – гневно закричала женщина, кипя от злости, не веря, что ей смеют перечить. Она вторая рука настоятельницы.
Ларисинья оскалилась и, состряпав самую лучшую ядовитую улыбку, осмотрела прибывшую с ног до головы.
– Лекарь, и поэтому категорически запрещаю тяжелый труд несовершеннолетним, – смело выдала девушка, сжимая кулаки, чтобы не наброситься на бесчувственную безжалостную учительницу, любящую издеваться над детьми.
– Так окажешься на улице, потому что это указание директора приюта! – ехидно рявкнула черная драконица.
– А ты передай ей мои слова, а также то, что я буду жаловаться на насилие над детьми красным кардиналам! После ваших трудов у детей грыжи, боли в конечностях… Да что говорить?! Я вчера лечила мальчика, у которого тряслись руки и ноги, и не было сил даже подняться… от его усердной помощи приюту.
– Да ты… ничего с ними не случится! Это никому не нужные выродки! Пусть радуются, что не спят на улице и есть кусок хлеба. Но за это нужно платить!
Услышав гневные слова, золотая драконица зарычала и бросилась к женщине, яростно давя своей аурой, заставляя осесть от страха и мощной силы высшего дракона на деревянный пол, сгнивший в некоторых местах.
– Это для тебя они ненужные, но не для меня. Не нравится, убирайся и не работай, раз так их ненавидишь, но больше издеваться над детьми не дам. Ни с одним. Только с моего разрешения будет допускаться физический труд, чтобы я определила, сколько, как и кому можно работать. Понятно?
– Да, – прохрипела учительница, и, тут же почувствовав, что лекарка ослабила силу, добавила. – Считай, что ты уже здесь не работаешь, зазнайка.
– Это мы еще посмотрим, – процедила Ларисинья, презрительно глядя на поднимающуюся женщину, в сердце которой тлели лишь презрение и ненависть.
– Уж не сомневайся. Или меня не зовут Зайра, – прорычала разъяренная драконица, злорадно скалясь, а потом развернулась и пошла на выход, предвкушая, как наглую светловолосую девку выкинут отсюда. Их приюту не нужна такая змея, пусть возвращается туда, откуда прибыла.
Ларисинья посмотрела вслед разбушевавшейся учительнице и только тяжело вздохнула, ни на толику не считая, что поступила неправильно. Нет, все правильно и необходимо. Дети не должны страдать в корыстных целях алчных особ.
Фонд приюта, несомненно, что-то получает от гильдий на расходы по образованию, воспитанию, питанию и на оплату работы черновых служащих, несмотря на противоположные заявления настоятельницы. Девушка точно знала, помнила по документам, что проходили через ее руки в библиотеке золотой гильдии.
Подойдя к окну, Лари улыбнулась, видя, как дети играют на улице. Заострив внимание на маленькой магине, сидящей в стороне ото всех, драконица нахмурилась. Девочке было примерно лет шесть или семь. Золотые кудрявые волосы, смешной носик, миленькие щечки. Маленький ангелочек! Но малышка ни с кем не разговаривала, и даже на уроках всегда молчала.
За своими рассуждениями Ларисинья не услышала приближающиеся шаги, и лишь громко хлопнувшая дверь свидетельствовала о том, что Зайра явилась с подмогой.
Девушка повернулась и увидела директрису, сегодня облаченную в черное одеяние, с силой сжимающую руки в кулаки, а позади нее, ухмыляющуюся Зайру. Темноволосая драконица самодовольно скалилась, а Виета пронизывала лекарку злобным взглядом.
Сделав шаг к Ларисинье, настоятельница прошипела:
– На каком основании вы что-то запрещаете? Я – директор этого приюта, и только мне позволено…
– Не стоит забывать, что вас выбрали на это место по магической заявке от приюта, но ее также может разорвать верховный кардинал по первой жалобе. И глупо считать, что такого не случится. Она обязательно поступит – на жестокое обращение с детьми. Жаль, но, несомненно, справедливо, единственный вариант для виновницы, допустившей такой беспредел – это виселица, насколько я помню законы Гильдорга. Красные драконы не разбираются, если видят нарушение. Мгновенно приводят решение суда в действие, – лениво выдала девушка, подходя к своему столу, поправляя тетради детей в одну стопку.
– Ах ты мерзкая… – не контролируя себя от возмущения, цедила женщина, тяжело ступая к знахарке, с первого дня треплющей ей нервы.
Ларисинья хищно оскалилась, и, сверкнув глазами, мило проинформировала:
– Ну что вы так?! Не советую. С оскорблениями попрошу повежливей. Моя драконица агрессивно реагирует на непочтительное отношение к ее статусу. Впоследствии она может выйти из-под контроля и вступить в схватку, что закончится… весьма… печально для вас.
– Смеете угрожать… мне? – ахнула настоятельница, замирая на месте.
– Я лишь предупреждаю о силе своего дракона, а вам уже делать выводы, – произнесла золотоволосая учительница, сложив руки на груди.
– Я думаю, мы не сможем работать вместе, и я… предлагаю вам … от своего лица… и коллектива… – с ехидством предложила женщина, решив по-хорошему выжить драконицу.
– Вам уйти в отставку и освободить место для меня? – с оскалом мило продолжила за нее девушка, и, видя страх в глазах женщины, заметила. – Как вы уже поняли, на меня не действуют ни угрозы, ни просьбы. Я останусь здесь, так как нужна детям. Не позволю больше их обижать. Если вы намерены вступить в борьбу, это ваше право, но приготовьтесь к сюрпризам.
Высокая женщина скривила лицо, пряча руки за спину, раздирая их до крови, чтобы не сорваться и не наброситься на обидчицу. Правдивость слов мерзавки мешала осуществить импульсивное желание. Нет, она не готова потерять уютное доходное место, тем более, когда потерпела огромные убытки из-за ничтожных дряней, посмевших сжечь документы на владение поместьем, оставив ни с чем. Виета не могла доказать свои права, так как без бумаг по оплате, ее утверждения не имели силы.
С первого дня работы настоятельница обворовывала приют и детей, оставляя им треть продуктов из положенных по нормам, а за последние пять лет превратила детей в настоящих черновых рабов, выплевывая на сирот злость, ярость, видя в каждом ребенке будущего врага, представляя тех дракониц, лишивших ее всего. Виета очень надеялась, что мелкие интриганки сгинули, ведь в их суровом мире беззащитным одиноким девушкам не спастись, если не обладать сильными дарами, как этой...
Женщина хмыкнула и решила действовать по-другому. Она пойдет к той, кто ей помогает, заботится, а она взамен… пустяки… Так… расходный материал.
С появлением Ларисии теперь все под угрозой, и ей необходимо спросить совета, а шахра обязательно что-нибудь придумает. Непременно найдет выход, и они избавятся от этой мрази.
– Что же, тогда я полагаю, стоит уменьшить им нагрузку на… – уступила Виета, решив пойти на хитрость.
– Нет, никакой физической нагрузки. Дети истощены до такой степени, что некоторым тяжело стоять у доски на уроке. Я категорически запрещаю детям физический труд. Только незначительная уборка или работа с поделками в мастерских. Все остальное – противозаконно, и я буду жаловаться, если произойдет хоть малейшее нарушение.
Виета клацнула зубами, мысленно проклиная золотоволосую драконицу, отмечая, что этот вид оборотней самый наглый, мерзкий и отвратительный. Не скрывая своего бешенства и гнева, процедила:
– Что же… Тогда не будем вас беспокоить. Доброго дня!
Как только все ушли, девушка выдохнула, понимая, что ничего хорошего от них ей ждать не стоит. Но что же… кто-то должен создать детям нормальные условия, так почему бы ни ей, если она в силах это выполнить?!
Выйдя из кабинета и закрыв его, Ларисинья отправилась к малышам, играющим в парке. Все радостно поприветствовали ее, не отвлекаясь от игры. Лари подошла к девочке с золотыми кучеряшками и с добротой произнесла:
– Салания, я бы хотела попросить тебя помочь мне.
Девочка подняла взгляд и кивнула, так ничего и не сказав. Встала и посмотрела на учительницу, не зная, чего от нее хотят.
Ларисинья шла вперед, не теряя из вида девочку, все время посматривая позади себя, чтобы малышка не отстала от нее.
Оказавшись в саду, она прошла к скоплению ярко-фиолетовых растений с огромными листьями и села, показывая рукой на соседнюю табуретку. Малышка угрюмо посмотрела по сторонам и села рядом, опустив голову вниз.
Отодвинув рукой листья, Ларисинья показала серебристо-бирюзовый цветок, росший между ярко-фиолетовыми. Волшебный, необычный и притягательный.
– Анторский приют считается самым никчемным и бедным из всех, содержит в основном сам себя благодаря стараниям воспитанников. Пожертвования добрых теров довольно редки. Как правило, здесь оказываются дети без дара, или те, от кого отказались родители-оборотни из-за слабого зверя, – с ненавистью и пренебрежением процедила женщина.
Драконица молчала, поражаясь тому, с какой ненавистью говорит настоятельница о месте, где живет, и тем более о детях.
– Сиротский дом располагается на пустыре, вдалеке изредка попадаются лесные угодья, хотя есть и огромная лесная чаща, но туда лучше не соваться. Размещается приют в двух огромных зданиях. О первом, главным, где мы находимся, я уже вам все рассказала. Во втором, в двухэтажном каменном доме, верх занимают классы, где учатся дети, а внизу мастерские.
Девушка кивнула, демонстрируя, что все поняла, а женщина замерла на середине лестницы. Не выдержав, прорычала:
– Не понимаю вашего желания работать здесь.
Драконица выдержала взгляд и, применив силу, направила на слабую магиню, коей являлась женщина.
– Я уже все объяснила, и прошу не задавать этот вопрос бесконечно. Я не передумаю.
Настоятельница ничего не сказала, лишь недовольно скрипнула зубами. На втором этаже они свернули налево по длинному широкому коридору, где с двух сторон находились комнаты, и, подойдя к одной из комнат, женщина открыла замок и отдала его драконице со словами:
– В комнате нужно будет сделать уборку. Я направлю черновую служащую для работы. Постельное белье вам принесут. Ничего особенного, как у всех. Кровать, письменный стол, шкаф и стул.
Ларисинья окинула придирчивым взглядом темную комнату, удивляясь, что вместо окна здесь маленькая щель, и резко произнесла:
– Покажите мне другие комнаты. Когда шла, видела что на этом этаже нормальные окна, а это угловая комната, можно сказать – келья.
Женщина округлила глаза и только решила возмутиться, как Ларисинья заметила:
– Если же нет, я вынуждена буду написать верховному кардиналу о неподобающих условиях учителей, и если такая ситуация у нас, то что творится у детей?! Возможно, предложу создать комиссию…
– Нет, не нужно. Простите, действительно, есть еще свободные комнаты. Случайно забыла об этом. Пойдемте. Думаю, я знаю, что вам подойдет.
– Буду счастлива взглянуть на нее, – выдала девушка, удивляясь наглости женщины, решившей избавиться от нее. Виета должна, наоборот, радоваться, а она приняла ее в штыки, совершенно странно реагируя на появление воспитателя.
Через пять минут Ларисинья любовалась просторной светлой комнатой, где было два окна, отчего казалось, что это помещение заряжается солнцем.
– Замечательно! – выдохнула девушка. – Мне очень нравится.
– Рада, – процедила женщина и направилась к выходу.
– Виета, – окликнула драконица, отчего воспитательница зашипела и не повернулась, чтобы не показать истинных эмоций. – Мое призвание – земля и знахарство, поэтому я бы хотела посмотреть сад, где буду заниматься растениями, и лечебный кабинет. Надеюсь, с этим не возникнет проблем?!
– Я тоже… немного знахарка… чуточку, – заявила женщина, надеясь, что юная драконица учтет это и из уважения к директору приюта уберется куда подальше со своими желаниями.
– Согласно законам оборотней должность переходит тому, кто более силен в даре. Могу предложить провести…
– Нет! Я не сильна так, как вы. И… с кабинетами не будет проблем. За знахарство… будет идти доплата…
– Замечательно! Огромное спасибо. И прошу прислать служащую, чтобы после обеда я уже приступила к работе.
– Конечно, – злобно гаркнула женщина, выходя из комнаты и раздумывая, как избавиться от сильной драконицы, которая может не только испортить планы, но и претендовать на ее место в приюте.
***
Прошла неделя, и Ларисинья уже освоилась в приюте. Познакомилась с преподавателями и детьми, заняла два помещения: кабинет для занятий и лекарскую, а также оживила своей заботой заброшенный сад, где показывала малышам, как нужно работать с землей, не обращая внимание на недовольные возгласы некоторых учителей, не желающих никаких перемен. Драконица не обращала внимания, действуя на рожон, четко, аргументируя свои поступки судебными законами и обязанностями, зная, что по-другому ничего не получится.
Несмотря на натянутые отношения с коллегами и руководством, девушка чувствовала себя счастливой, видя улыбки на лицах ребят, которые моментально полюбили новую учительницу, с нежностью и лаской относящуюся к ним. Как только у сирот появлялось свободное время, они бежали к терине и помогали ухаживать за растениями, стараясь сделать сад красивее и лучше, а потом они слушали сказки, сидя у дерева, не пропуская ни одного слова обожаемой учительницы.
В своей комнате девушка вместе с двумя черновыми прислужницами навела идеальный порядок, превратив ее в жилой уголок, наполненный светом и цветами, которые она посадила в горшки.
Драконица была довольна как никогда, чувствуя себя нужной, любимой и самой счастливой. Вся ее жизнь была взаперти, и она не знала общения и дружбы, а сейчас, наблюдая детскую боль, старалась дать сиротам самое главное: чувство, что они любимы и неповторимы. Лари старалась общаться с каждым, разговорить, вывести на диалог, и ее сердце замирало, видя, как малыши тянутся к ней.
После обеда девушка проверяла в тетрадях сочинения на свободную тему. Сидела на стуле за огромным старым столом, готовым в любую минуту завалиться в сторону, и поражалась, что дети почти ничего не знают. Совершенно ничего. Вздохнув, Лари решила наверстать с ними то, что они должны знать в этом возрасте.
Раздался шум, и в комнату вбежала худая высокая женщина. Зайра. Слабая драконица с длинными черными волосами, всегда заплетенными дулькой на голове. Впалые щеки, чуть длинноватый нос, тонкие губы. Женщина была очень высокого роста и имела привычку прочищать горло во время разговора, хотя она больше шипела и рычала, нежели говорила. За то время, что Ларисинья находилась здесь, женщина не сказала ни одного хорошего слова никому. Лишь претензии, угрозы и обвинения.
– На каком основании вы посмели утверждать сиротам, что они не должны физически работать? Видите ли, переносить камни им запрещено?! Непозволительное своеволие! Мало того, вы посмели запретить этим выродкам даже подходить к глыбам, и теперь они отказываются выполнять работу, чего я не собираюсь терпеть. Вы желаете, чтобы я по вашей вине их наказала? – гневно цедила женщина, активно жестикулируя руками.
Вежливая улыбка ушла с лица золотой драконицы, и она медленно поднялась и уверенно направилась к учительнице по трудам, громко чеканя каждое слово:
– С какой стати дети должны выполнять работу взрослых мужчин? Если вам так необходима рабочая сила, нанимайте магов или оборотней, но не принуждайте сирот!
– Ты кто такая, чтобы командовать и решать? – гневно закричала женщина, кипя от злости, не веря, что ей смеют перечить. Она вторая рука настоятельницы.
Ларисинья оскалилась и, состряпав самую лучшую ядовитую улыбку, осмотрела прибывшую с ног до головы.
– Лекарь, и поэтому категорически запрещаю тяжелый труд несовершеннолетним, – смело выдала девушка, сжимая кулаки, чтобы не наброситься на бесчувственную безжалостную учительницу, любящую издеваться над детьми.
– Так окажешься на улице, потому что это указание директора приюта! – ехидно рявкнула черная драконица.
– А ты передай ей мои слова, а также то, что я буду жаловаться на насилие над детьми красным кардиналам! После ваших трудов у детей грыжи, боли в конечностях… Да что говорить?! Я вчера лечила мальчика, у которого тряслись руки и ноги, и не было сил даже подняться… от его усердной помощи приюту.
– Да ты… ничего с ними не случится! Это никому не нужные выродки! Пусть радуются, что не спят на улице и есть кусок хлеба. Но за это нужно платить!
Услышав гневные слова, золотая драконица зарычала и бросилась к женщине, яростно давя своей аурой, заставляя осесть от страха и мощной силы высшего дракона на деревянный пол, сгнивший в некоторых местах.
– Это для тебя они ненужные, но не для меня. Не нравится, убирайся и не работай, раз так их ненавидишь, но больше издеваться над детьми не дам. Ни с одним. Только с моего разрешения будет допускаться физический труд, чтобы я определила, сколько, как и кому можно работать. Понятно?
– Да, – прохрипела учительница, и, тут же почувствовав, что лекарка ослабила силу, добавила. – Считай, что ты уже здесь не работаешь, зазнайка.
– Это мы еще посмотрим, – процедила Ларисинья, презрительно глядя на поднимающуюся женщину, в сердце которой тлели лишь презрение и ненависть.
– Уж не сомневайся. Или меня не зовут Зайра, – прорычала разъяренная драконица, злорадно скалясь, а потом развернулась и пошла на выход, предвкушая, как наглую светловолосую девку выкинут отсюда. Их приюту не нужна такая змея, пусть возвращается туда, откуда прибыла.
Ларисинья посмотрела вслед разбушевавшейся учительнице и только тяжело вздохнула, ни на толику не считая, что поступила неправильно. Нет, все правильно и необходимо. Дети не должны страдать в корыстных целях алчных особ.
Фонд приюта, несомненно, что-то получает от гильдий на расходы по образованию, воспитанию, питанию и на оплату работы черновых служащих, несмотря на противоположные заявления настоятельницы. Девушка точно знала, помнила по документам, что проходили через ее руки в библиотеке золотой гильдии.
Подойдя к окну, Лари улыбнулась, видя, как дети играют на улице. Заострив внимание на маленькой магине, сидящей в стороне ото всех, драконица нахмурилась. Девочке было примерно лет шесть или семь. Золотые кудрявые волосы, смешной носик, миленькие щечки. Маленький ангелочек! Но малышка ни с кем не разговаривала, и даже на уроках всегда молчала.
За своими рассуждениями Ларисинья не услышала приближающиеся шаги, и лишь громко хлопнувшая дверь свидетельствовала о том, что Зайра явилась с подмогой.
ГЛАВА 10
Девушка повернулась и увидела директрису, сегодня облаченную в черное одеяние, с силой сжимающую руки в кулаки, а позади нее, ухмыляющуюся Зайру. Темноволосая драконица самодовольно скалилась, а Виета пронизывала лекарку злобным взглядом.
Сделав шаг к Ларисинье, настоятельница прошипела:
– На каком основании вы что-то запрещаете? Я – директор этого приюта, и только мне позволено…
– Не стоит забывать, что вас выбрали на это место по магической заявке от приюта, но ее также может разорвать верховный кардинал по первой жалобе. И глупо считать, что такого не случится. Она обязательно поступит – на жестокое обращение с детьми. Жаль, но, несомненно, справедливо, единственный вариант для виновницы, допустившей такой беспредел – это виселица, насколько я помню законы Гильдорга. Красные драконы не разбираются, если видят нарушение. Мгновенно приводят решение суда в действие, – лениво выдала девушка, подходя к своему столу, поправляя тетради детей в одну стопку.
– Ах ты мерзкая… – не контролируя себя от возмущения, цедила женщина, тяжело ступая к знахарке, с первого дня треплющей ей нервы.
Ларисинья хищно оскалилась, и, сверкнув глазами, мило проинформировала:
– Ну что вы так?! Не советую. С оскорблениями попрошу повежливей. Моя драконица агрессивно реагирует на непочтительное отношение к ее статусу. Впоследствии она может выйти из-под контроля и вступить в схватку, что закончится… весьма… печально для вас.
– Смеете угрожать… мне? – ахнула настоятельница, замирая на месте.
– Я лишь предупреждаю о силе своего дракона, а вам уже делать выводы, – произнесла золотоволосая учительница, сложив руки на груди.
– Я думаю, мы не сможем работать вместе, и я… предлагаю вам … от своего лица… и коллектива… – с ехидством предложила женщина, решив по-хорошему выжить драконицу.
– Вам уйти в отставку и освободить место для меня? – с оскалом мило продолжила за нее девушка, и, видя страх в глазах женщины, заметила. – Как вы уже поняли, на меня не действуют ни угрозы, ни просьбы. Я останусь здесь, так как нужна детям. Не позволю больше их обижать. Если вы намерены вступить в борьбу, это ваше право, но приготовьтесь к сюрпризам.
Высокая женщина скривила лицо, пряча руки за спину, раздирая их до крови, чтобы не сорваться и не наброситься на обидчицу. Правдивость слов мерзавки мешала осуществить импульсивное желание. Нет, она не готова потерять уютное доходное место, тем более, когда потерпела огромные убытки из-за ничтожных дряней, посмевших сжечь документы на владение поместьем, оставив ни с чем. Виета не могла доказать свои права, так как без бумаг по оплате, ее утверждения не имели силы.
С первого дня работы настоятельница обворовывала приют и детей, оставляя им треть продуктов из положенных по нормам, а за последние пять лет превратила детей в настоящих черновых рабов, выплевывая на сирот злость, ярость, видя в каждом ребенке будущего врага, представляя тех дракониц, лишивших ее всего. Виета очень надеялась, что мелкие интриганки сгинули, ведь в их суровом мире беззащитным одиноким девушкам не спастись, если не обладать сильными дарами, как этой...
Женщина хмыкнула и решила действовать по-другому. Она пойдет к той, кто ей помогает, заботится, а она взамен… пустяки… Так… расходный материал.
С появлением Ларисии теперь все под угрозой, и ей необходимо спросить совета, а шахра обязательно что-нибудь придумает. Непременно найдет выход, и они избавятся от этой мрази.
– Что же, тогда я полагаю, стоит уменьшить им нагрузку на… – уступила Виета, решив пойти на хитрость.
– Нет, никакой физической нагрузки. Дети истощены до такой степени, что некоторым тяжело стоять у доски на уроке. Я категорически запрещаю детям физический труд. Только незначительная уборка или работа с поделками в мастерских. Все остальное – противозаконно, и я буду жаловаться, если произойдет хоть малейшее нарушение.
Виета клацнула зубами, мысленно проклиная золотоволосую драконицу, отмечая, что этот вид оборотней самый наглый, мерзкий и отвратительный. Не скрывая своего бешенства и гнева, процедила:
– Что же… Тогда не будем вас беспокоить. Доброго дня!
Как только все ушли, девушка выдохнула, понимая, что ничего хорошего от них ей ждать не стоит. Но что же… кто-то должен создать детям нормальные условия, так почему бы ни ей, если она в силах это выполнить?!
Выйдя из кабинета и закрыв его, Ларисинья отправилась к малышам, играющим в парке. Все радостно поприветствовали ее, не отвлекаясь от игры. Лари подошла к девочке с золотыми кучеряшками и с добротой произнесла:
– Салания, я бы хотела попросить тебя помочь мне.
Девочка подняла взгляд и кивнула, так ничего и не сказав. Встала и посмотрела на учительницу, не зная, чего от нее хотят.
Ларисинья шла вперед, не теряя из вида девочку, все время посматривая позади себя, чтобы малышка не отстала от нее.
Оказавшись в саду, она прошла к скоплению ярко-фиолетовых растений с огромными листьями и села, показывая рукой на соседнюю табуретку. Малышка угрюмо посмотрела по сторонам и села рядом, опустив голову вниз.
Отодвинув рукой листья, Ларисинья показала серебристо-бирюзовый цветок, росший между ярко-фиолетовыми. Волшебный, необычный и притягательный.
