– Непременно, – кивнула она, чувствуя, как ее сердце начинает биться ровнее. Нет, прикосновения мужчины не вызывали в ее теле трепет, но они успокаивали.
– Но если можно, я бы хотел получить свою награду, – добавил Улан, и хоть его голос стал чуть более игривым, но в нем все еще звучала серьезность.
– Между нами ничего не будет, – сурово ответила девушка, пытаясь вернуть себе контроль. Она здесь не для того, чтобы создать семью.
– Да понял уже, что не помнишь. И все же я соскучился, – признался Улан, прожигая девушку глубоким и задумчивым взглядом. В его взгляде было что?то особенное: он словно не просто смотрел на нее, а сопоставлял два образа – ту, что была перед ним сейчас, и ту, которую помнил из прошлого.
– Почему? – с искренним недоумением спросила Эвелин.
– Потому что ты мне нравишься, – просто ответил Улан, давая понять искренними и прямыми словами, что как никогда серьезен. Предводитель не пытался скрыть своих чувств, и это смущало Эвелин еще больше. Она почувствовала, как краска заливает ее щеки, и отвела взгляд, пытаясь собраться с мыслями. Охотница понимала, что он испытывает эмоции, что между ним и той охотницей, которой она когда-то была, существовала какая-то связь, возможно, даже любовная. Это было странно и пугающе.
– Я изменилась, – дрожащим голосом прошептала охотница, не желая обманывать мужчину. Она чувствовала себя чужой в этом теле, что искренне мечтала исправить.
– Я вижу, но, если честно, именно сейчас ты мне нравишься больше, – ответил Улан и подмигнул. Его улыбка стала шире, а глаза заблестели. Он видел в ее переменах не слабость, а силу, не потерю, а обретение. Это было неожиданно и заставляло девушку чувствовать себя еще более уязвимой. Мужчина, словно прочитав ее мысли, устало вздохнул, потер виски и на мгновение прикрыл глаза. – Я просто… не хочу, чтобы ты потеряла себя. Тебе сейчас не сладко. Ты не помнишь прошлого, но стараешься выплыть и не утонуть в настоящем. А я не хочу, чтобы ты страдала, не могу этого допустить.
Эвелин замерла, пораженная его словами. Она не ожидала такой откровенности, такой глубины чувств. С момента их знакомства она считала Улана наглецом, но при этом довольно сильным, властным вожаком, а сейчас она видела в нем нечто большее – мужчину, который заботился о своих людях, в том числе о ней.
– Я не дам тебе шанса, – твердо отчеканила Эвелин, пытаясь отгородиться от его слов, от взгляда, от тех чувств, которые он демонстрировал. Ее голос прозвучал твердо, но отмечая, как в глубине глаз мужчины мелькнул огонек вызова, девушка смутилась. Но какие бы эмоции этот мужчина не вызывал, она не могла позволить себе погрузиться в отношения, в ту жизнь, которая не принадлежала ей. Хотя сейчас она видела возможность.
– Это мы еще посмотрим… – довольно произнес Улан. Его голос звучал уверенно и немного дразняще. Он сделал шаг ближе, и Эвелин почувствовала, как ее сердце снова начинает учащенно биться. Он был так близко, что она могла почувствовать тепло его тела, услышать дыхание.
Вдруг Улан замолчал. Его взгляд стал серьезным, задумчивым, словно он увидел что-то, что его обеспокоило. Эвелин почувствовала, как напряжение снова нарастает. Она понимала, что он хочет что-то сказать, но не знает, как начать.
– Что случилось? – спросила она тихим и осторожным голосом. Внезапно у нее мелькнула мысль, что он болен и не желает об этом говорить.
Улан посмотрел на нее глазами, полными какой-то глубокой печали. Он медленно поднял руку и провел пальцами по ее волосам, словно пытаясь убедиться, что она реальна.
– Может быть, ты взглянешь на мою рану? Если сможешь… – его голос стал тише, в нем проскользнула нотка уязвимости, непривычная для него.
– Я не лекарь, – ответила Эвелин, прекрасно понимая, что не сможет отказать.
– Не знаю, что с тобой произошло, но о твоей помощи знают все вокруг. Говорят, ты умеешь исцелять. Возможно, и мне повезет, – протянул Улан и поднял на нее взгляд, полный надежды и какой-то отчаянной мольбы.
– Что у тебя? – голос Эвелин стал серьезнее, когда она увидела, как он, немного поколебавшись, снял через голову рубашку.
Перед ней открылся ужасающий вид. Участок кожи на руке был покрыт глубоким следом ожога, из которого сочился густой, желто-зеленый гной. Отек и покраснение распространялись вокруг, а от раны исходил едкий, неприятный запах, который ударил в нос с такой силой, что у нее перехватило дыхание. Странно, что она не почувствовала его сразу. Принюхавшись, девушка поняла: мужчина нанес на тело какое-то природное вещество, которое служило ему маскировкой, перебивая этот отталкивающий аромат. Эвелин осторожно наклонилась, ее пальцы коснулись его лба, констатируя жар, который обжигал даже сквозь кожу. Его лицо, обычно такое сильное и уверенное, сейчас было бледным и осунувшимся, выдавая сильную слабость. Он выглядел совсем не так, как обычно.
И почему она не заметила этого сразу?
– Сколько дней ты мучаешься? – ее голос звучал обеспокоенно.
– Сегодня стало совсем плохо, – прохрипел Улан. – Невыносимая жидкость пропитывает одежду, прилипает к рубашке, а потом… – он не закончил, но она прекрасно понимала, что происходило.
– В общем, нужно срочно вскрыть, очистить рану, убрать гной и наложить повязку. Процедура будет неприятной, – предупредила охотница, глядя ему прямо в глаза.
– Я выдержу, – ответил Улан, и в его голосе вновь появилась прежняя твердость.
– Если так, то через несколько дней все будет хорошо, – Эвелин постаралась придать своему голосу уверенности.
– Тогда… я могу зайти? – спросил предводитель охотников, и в его глазах мелькнула искорка надежды.
– Заходи, раз такой смелый, – весело ответила Эвелин, стараясь скрыть свое волнение, и пропустила его внутрь.
В тот же миг, когда мужчина вошел в дом, девушка почувствовала на себе взгляд. Он был не просто взглядом, а ощутимым давлением, прожигающим до самых костей. Даже не оборачиваясь, девушка точно знала, что на нее смотрел Андерс. И он не просто смотрел, а словно пытался уничтожить своим взглядом, проникая в самую душу. Некоторое время Эвелин не могла сделать и шага, ощущая, как его взгляд проникает сквозь нее, словно он знал ее насквозь, знал тайну, которую хранила от всех.
Сердце забилось учащенно.
Дышать стало нечем.
В одно мгновение мир перестал существовать – будто его стерли одним резким движением, – и она оказалась в пустоте, окруженная лишь своим страхом.
Это было невыносимо.
Она вновь вернулась в прошлое, которое сводило с ума.
Крики детей, пожар, кровь на одежде, хищный взгляд мужа – до сих пор стояли перед глазами.
В груди стало невыносимо больно, что захотелось закричать.
Но девушка сдержалась, боясь выдать себя.
Затем, собрав последние силы, Эвелин быстро вошла в дом и плотно закрыла за собой дверь.
Андерс не мог отвести глаз от девушки, которая исчезла за дверью своего дома. В ней было что-то неуловимо знакомое, что-то, что заставляло его сердце биться чаще. Она напоминала ему жену, но не внешне. Дело было не в чертах лица, а в той внутренней доброте, которая стала их погибелью.
– Идиотка! – тихо выругался он, хватаясь за голову.
С того момента как Андрей появился здесь, его все раздражало, а особенно внешний вид. Как же его, успешного и привлекательного мужчину, забросило в это уродливое, неуклюжее тело? Лицо, которое он видел в отражении, было отвратительным. Он был не просто уродлив, а просто невыносимо безобразен – черты лица словно нарочно искажены, взгляд отталкивал, а сама фигура казалась какой?то неестественной. Худой, горбатый, со шрамами на безобразном лице: глубокие борозды пересекали щеку и лоб, один глаз чуть косил, а нос был когда?то сломан и сросся неровно. Одежда висела на нем мешком, подчеркивая угловатость плеч и выпирающие ключицы. Он двигался так, будто каждое движение давалось с болью: сутулился еще сильнее, волочил ногу, а пальцы скрюченных рук непроизвольно подрагивали. Охотники и жители лагеря невольно отводили глаза, старались не смотреть в его сторону, а дети, завидев его, жались к матерям, боясь встречаться взглядом.
Но если его перенесло сюда, значит, и Элину тоже. Он, как и охотница, очнулся под камнями, но она все отрицала. Андрей не верил, но не мог доказать свою правоту.
Охотница держалась на расстоянии, но ее внезапно появившиеся знания в медицине давали надежду. Разве разум глупой девчонки мог без причины измениться? В каждом взгляде, жесте он видел сущность своей жены. Вот она на мгновение прищурилась, как делала когда?то, решая сложную задачу. Вот чуть приподняла бровь – тот самый жест, который он так хорошо знал. Он не сомневался, что в теле охотницы находится душа его жены. Слишком много мелочей, слишком много отголосков прошлого.
Магия?
Безумие?
Неважно.
Он чувствовал ее – так же ясно, как когда?то держал за руку. Да, Элина не была красавицей, но она устраивала его как жена – любящая, преданная, верившая каждому его слову. Изначально он видел в ней лишь пешку, инструмент для доступа к связям и возможностям ее деда. Но со временем все изменилось: расчетливый план уступил место привычке, а затем и чему?то большему. Он и не думал с ней расставаться – сама мысль об этом казалась нелепой. Да, у него бывали мимолетные увлечения, легкие романы с красивыми девушками, но, утолив сиюминутную страсть, он неизменно возвращался домой – к жене, которая боготворила его. Для нее он был всем – и это его вполне устраивало
А потом она увидела видео, на котором были запечатлены дети в огне, которых он приказал бросить там…
До сих пор не мог забыть тот момент, который погубил все. Картинка дрожала в ее руках, звук хрипел, но шок на ее лице был отчетлив. Элина с ужасом смотрела на маленькие фигуры, мечущиеся среди языков пламени, отчаянные крики, заглушенные треском. Она застыла, кровь отхлынула от лица, руки задрожали.
Мужчина громко выругался. Он корил себя за то, что не уничтожил запись. Всегда так осторожен, и такой прокол.
Если они оказались здесь, значит, есть и выход. Главное – найти его. И он найдет. Он даже готов был забрать с собой эту «дуру», чтобы потом избавиться от нее. Слишком уж правильная. Связи ее деда очень помогли ему в прошлом, но теперь он собирался идти дальше сам.
– Андерс, ты чего тут? – раздался позади голос Годмана. Дряхлый старик, чьи бесконечные рассуждения и пьянство поначалу раздражали, теперь успокаивали.
– Где живет та полоумная старуха? – спросил Андерс, вспоминая про ведьму, о которой много чего слышал.
– Это какая?
– Та, что прокляла этот мир.
– Давно сгинула, – протянул старик, почесывая затылок. – Столько лет прошло… Но есть у нас колдунья, племянница ее, вроде как. В лесу живет, у старого болота. Но глаза у нее – точь?в?точь как у Аглаи были перед тем, как сгинула. Темные, глубокие, будто в самую душу заглядывают. Люди говорят, что силу бабки унаследовала: и травы знает, и слова ведает, и с духами шепчется. И лучше к ней не соваться без нужды. Кто к ней за помощью идет – не всегда возвращается, да и те, кто возвращается, не все рассказывают…
– И все же… мне нужна эта колдунья, – прогрохотал Андерс.
– Зачем? Говорят, после похода к ней можно сойти с ума. Хочешь, чтобы твоя жизнь превратилась в ад?
– Она уже превратилась. Так что? Где живет ведьма?
– В темном лесу. Я проведу тебя, но только до леса. Дальше нужно подниматься вверх, пока не дойдешь до горы, за ней болото, где прячется бабка.
– И у нее дом на курьих ножках? – насмешливо уточнил Андерс, невольно задумываясь о том, что попал в страшную сказку.
– Да лачуга какая-то. Не представляю, как жить в ней можно. Но чтобы добраться, надо быть настоящим героем, чтобы не увязнуть в этом болоте, – проворчал старик.
– Я справлюсь! – с вызовом ответил Андерс. Голос мужчины был полон ярости, словно он бросал вызов не только старику, но и самой судьбе. В его глазах горел огонь, который, казалось, мог бы высушить это проклятое болото.
– Тогда мне бы... – начал старик, но его слова утонули в напоре Андерса.
– И не переживай, эль для тебя добуду! – перебил его безобразный мужчина, сжимая кулаки. Он чувствовал, как внутри него клокочет сила, которую он не мог обуздать, сила, которая требовала выхода из этого слабого тела.
– Только сейчас, а то вдруг сгинешь, – поторопил старик, поглаживая свои седеющие редкие волосы.
– Не бойся, старик, не сгину… – выплюнул Андерс, бросив на деда презрительный взгляд. Он видел в нем лишь жалкого алкаша, который пытался что?то из себя строить.
А старик, несмотря на трясущиеся руки и засаленную одежду, вдруг выпрямился, расправил плечи и посмотрел прямо в глаза Андерсу. В этом взгляде читалась не угроза, а какая?то древняя, упрямая мудрость, будто он видел уже не одного такого, как Андерс, и знал, чем все кончится.
– Ты, парень, поосторожнее со словами, – тихо произнес он. – Земля помнит все. И тех, кто сгинул, и тех, кто еще сгинет.
Андерс скривился, будто от кислого привкуса во рту, и медленно направился к своей избе – ветхой, притулившейся у опушки, словно забытой миром. Там, на грубо сколоченной полке, ждал кувшин с элем – награда за утренний труд. Он помог вдове охотника поколоть дрова. Что ж… В этом дремучем мире, где время будто застыло, приходилось цепляться за любую возможность выжить.
Через час Андерс наблюдал, как старик, пошатываясь, уже возвращался к своему убежищу. Его шаги были медленными и неуверенными, ведь он всю дорогу глушил эль. Андерс махнул рукой и пошел через лес. Его не пугала ни темнота, ни предстоящее болото. Он многое повидал на своем веку и уже ничему не удивлялся. Если только тому, что попал в этот мир. К такому повороту судьбы он оказался совершенно не готов. Всегда считал перемещение в другой мир сказками, бредом для слабых умов.
А тут...
Очнуться в жалком теле слабака, в чужом, враждебном мире. Это было невыносимо.
За своими мыслями Андерс даже не заметил, как подошел к болоту. Оно притягивало его, словно гипнотизировало, но мужчина чувствовал его опасность. Он чуял, знал, что это место таит в себе нечто древнее и злое. Он внимательно осмотрел путь, каждый корень, камень, словно выискивая невидимые ловушки. Затем двинулся вперед.
Уверенно.
Четко.
Не сомневаясь, что пройдет.
Его тело, хоть и казалось слабым, подчинялось ему с удивительной точностью. Он ступал так, будто знал каждый сантиметр этого топкого пути.
Уже подойдя ближе, он увидел ее. Старуху в черном, как ночь, платье. Она стояла, сгорбившись, а ее длинный, крючковатый нос почти касался земли, глаза, глубоко запавшие, горели нескрываемым презрением. Она смотрела на него с такой ненавистью, что казалось, сама земля под ее ногами дрожит. Ее фигура была тощей, словно высушенной ветром, а руки, костлявые и узловатые, были сложены на груди.
Оказавшись перед ней, мужчина произнес:
– Знаешь, кто я?
– Убийца детей... – прошипела она и плюнула на землю. Ее голос был похож на скрежет камней. Она не ответила на его вопрос, а лишь бросила ему в лицо обвинение, которое, казалось, было высечено на ее душе. И, не дожидаясь ответа, прошла мимо, словно он был лишь пылью на ее пути.
– Я хочу вернуться! – вырвалось у мужчины с отчаянием. Его голос прозвучал надтреснуто в густой тишине. – Верни меня обратно!
– Но если можно, я бы хотел получить свою награду, – добавил Улан, и хоть его голос стал чуть более игривым, но в нем все еще звучала серьезность.
– Между нами ничего не будет, – сурово ответила девушка, пытаясь вернуть себе контроль. Она здесь не для того, чтобы создать семью.
– Да понял уже, что не помнишь. И все же я соскучился, – признался Улан, прожигая девушку глубоким и задумчивым взглядом. В его взгляде было что?то особенное: он словно не просто смотрел на нее, а сопоставлял два образа – ту, что была перед ним сейчас, и ту, которую помнил из прошлого.
– Почему? – с искренним недоумением спросила Эвелин.
– Потому что ты мне нравишься, – просто ответил Улан, давая понять искренними и прямыми словами, что как никогда серьезен. Предводитель не пытался скрыть своих чувств, и это смущало Эвелин еще больше. Она почувствовала, как краска заливает ее щеки, и отвела взгляд, пытаясь собраться с мыслями. Охотница понимала, что он испытывает эмоции, что между ним и той охотницей, которой она когда-то была, существовала какая-то связь, возможно, даже любовная. Это было странно и пугающе.
– Я изменилась, – дрожащим голосом прошептала охотница, не желая обманывать мужчину. Она чувствовала себя чужой в этом теле, что искренне мечтала исправить.
– Я вижу, но, если честно, именно сейчас ты мне нравишься больше, – ответил Улан и подмигнул. Его улыбка стала шире, а глаза заблестели. Он видел в ее переменах не слабость, а силу, не потерю, а обретение. Это было неожиданно и заставляло девушку чувствовать себя еще более уязвимой. Мужчина, словно прочитав ее мысли, устало вздохнул, потер виски и на мгновение прикрыл глаза. – Я просто… не хочу, чтобы ты потеряла себя. Тебе сейчас не сладко. Ты не помнишь прошлого, но стараешься выплыть и не утонуть в настоящем. А я не хочу, чтобы ты страдала, не могу этого допустить.
Эвелин замерла, пораженная его словами. Она не ожидала такой откровенности, такой глубины чувств. С момента их знакомства она считала Улана наглецом, но при этом довольно сильным, властным вожаком, а сейчас она видела в нем нечто большее – мужчину, который заботился о своих людях, в том числе о ней.
– Я не дам тебе шанса, – твердо отчеканила Эвелин, пытаясь отгородиться от его слов, от взгляда, от тех чувств, которые он демонстрировал. Ее голос прозвучал твердо, но отмечая, как в глубине глаз мужчины мелькнул огонек вызова, девушка смутилась. Но какие бы эмоции этот мужчина не вызывал, она не могла позволить себе погрузиться в отношения, в ту жизнь, которая не принадлежала ей. Хотя сейчас она видела возможность.
– Это мы еще посмотрим… – довольно произнес Улан. Его голос звучал уверенно и немного дразняще. Он сделал шаг ближе, и Эвелин почувствовала, как ее сердце снова начинает учащенно биться. Он был так близко, что она могла почувствовать тепло его тела, услышать дыхание.
Вдруг Улан замолчал. Его взгляд стал серьезным, задумчивым, словно он увидел что-то, что его обеспокоило. Эвелин почувствовала, как напряжение снова нарастает. Она понимала, что он хочет что-то сказать, но не знает, как начать.
– Что случилось? – спросила она тихим и осторожным голосом. Внезапно у нее мелькнула мысль, что он болен и не желает об этом говорить.
Улан посмотрел на нее глазами, полными какой-то глубокой печали. Он медленно поднял руку и провел пальцами по ее волосам, словно пытаясь убедиться, что она реальна.
– Может быть, ты взглянешь на мою рану? Если сможешь… – его голос стал тише, в нем проскользнула нотка уязвимости, непривычная для него.
– Я не лекарь, – ответила Эвелин, прекрасно понимая, что не сможет отказать.
– Не знаю, что с тобой произошло, но о твоей помощи знают все вокруг. Говорят, ты умеешь исцелять. Возможно, и мне повезет, – протянул Улан и поднял на нее взгляд, полный надежды и какой-то отчаянной мольбы.
– Что у тебя? – голос Эвелин стал серьезнее, когда она увидела, как он, немного поколебавшись, снял через голову рубашку.
Перед ней открылся ужасающий вид. Участок кожи на руке был покрыт глубоким следом ожога, из которого сочился густой, желто-зеленый гной. Отек и покраснение распространялись вокруг, а от раны исходил едкий, неприятный запах, который ударил в нос с такой силой, что у нее перехватило дыхание. Странно, что она не почувствовала его сразу. Принюхавшись, девушка поняла: мужчина нанес на тело какое-то природное вещество, которое служило ему маскировкой, перебивая этот отталкивающий аромат. Эвелин осторожно наклонилась, ее пальцы коснулись его лба, констатируя жар, который обжигал даже сквозь кожу. Его лицо, обычно такое сильное и уверенное, сейчас было бледным и осунувшимся, выдавая сильную слабость. Он выглядел совсем не так, как обычно.
И почему она не заметила этого сразу?
– Сколько дней ты мучаешься? – ее голос звучал обеспокоенно.
– Сегодня стало совсем плохо, – прохрипел Улан. – Невыносимая жидкость пропитывает одежду, прилипает к рубашке, а потом… – он не закончил, но она прекрасно понимала, что происходило.
– В общем, нужно срочно вскрыть, очистить рану, убрать гной и наложить повязку. Процедура будет неприятной, – предупредила охотница, глядя ему прямо в глаза.
– Я выдержу, – ответил Улан, и в его голосе вновь появилась прежняя твердость.
– Если так, то через несколько дней все будет хорошо, – Эвелин постаралась придать своему голосу уверенности.
– Тогда… я могу зайти? – спросил предводитель охотников, и в его глазах мелькнула искорка надежды.
– Заходи, раз такой смелый, – весело ответила Эвелин, стараясь скрыть свое волнение, и пропустила его внутрь.
В тот же миг, когда мужчина вошел в дом, девушка почувствовала на себе взгляд. Он был не просто взглядом, а ощутимым давлением, прожигающим до самых костей. Даже не оборачиваясь, девушка точно знала, что на нее смотрел Андерс. И он не просто смотрел, а словно пытался уничтожить своим взглядом, проникая в самую душу. Некоторое время Эвелин не могла сделать и шага, ощущая, как его взгляд проникает сквозь нее, словно он знал ее насквозь, знал тайну, которую хранила от всех.
Сердце забилось учащенно.
Дышать стало нечем.
В одно мгновение мир перестал существовать – будто его стерли одним резким движением, – и она оказалась в пустоте, окруженная лишь своим страхом.
Это было невыносимо.
Она вновь вернулась в прошлое, которое сводило с ума.
Крики детей, пожар, кровь на одежде, хищный взгляд мужа – до сих пор стояли перед глазами.
В груди стало невыносимо больно, что захотелось закричать.
Но девушка сдержалась, боясь выдать себя.
Затем, собрав последние силы, Эвелин быстро вошла в дом и плотно закрыла за собой дверь.
ГЛАВА 7
Андерс не мог отвести глаз от девушки, которая исчезла за дверью своего дома. В ней было что-то неуловимо знакомое, что-то, что заставляло его сердце биться чаще. Она напоминала ему жену, но не внешне. Дело было не в чертах лица, а в той внутренней доброте, которая стала их погибелью.
– Идиотка! – тихо выругался он, хватаясь за голову.
С того момента как Андрей появился здесь, его все раздражало, а особенно внешний вид. Как же его, успешного и привлекательного мужчину, забросило в это уродливое, неуклюжее тело? Лицо, которое он видел в отражении, было отвратительным. Он был не просто уродлив, а просто невыносимо безобразен – черты лица словно нарочно искажены, взгляд отталкивал, а сама фигура казалась какой?то неестественной. Худой, горбатый, со шрамами на безобразном лице: глубокие борозды пересекали щеку и лоб, один глаз чуть косил, а нос был когда?то сломан и сросся неровно. Одежда висела на нем мешком, подчеркивая угловатость плеч и выпирающие ключицы. Он двигался так, будто каждое движение давалось с болью: сутулился еще сильнее, волочил ногу, а пальцы скрюченных рук непроизвольно подрагивали. Охотники и жители лагеря невольно отводили глаза, старались не смотреть в его сторону, а дети, завидев его, жались к матерям, боясь встречаться взглядом.
Но если его перенесло сюда, значит, и Элину тоже. Он, как и охотница, очнулся под камнями, но она все отрицала. Андрей не верил, но не мог доказать свою правоту.
Охотница держалась на расстоянии, но ее внезапно появившиеся знания в медицине давали надежду. Разве разум глупой девчонки мог без причины измениться? В каждом взгляде, жесте он видел сущность своей жены. Вот она на мгновение прищурилась, как делала когда?то, решая сложную задачу. Вот чуть приподняла бровь – тот самый жест, который он так хорошо знал. Он не сомневался, что в теле охотницы находится душа его жены. Слишком много мелочей, слишком много отголосков прошлого.
Магия?
Безумие?
Неважно.
Он чувствовал ее – так же ясно, как когда?то держал за руку. Да, Элина не была красавицей, но она устраивала его как жена – любящая, преданная, верившая каждому его слову. Изначально он видел в ней лишь пешку, инструмент для доступа к связям и возможностям ее деда. Но со временем все изменилось: расчетливый план уступил место привычке, а затем и чему?то большему. Он и не думал с ней расставаться – сама мысль об этом казалась нелепой. Да, у него бывали мимолетные увлечения, легкие романы с красивыми девушками, но, утолив сиюминутную страсть, он неизменно возвращался домой – к жене, которая боготворила его. Для нее он был всем – и это его вполне устраивало
А потом она увидела видео, на котором были запечатлены дети в огне, которых он приказал бросить там…
До сих пор не мог забыть тот момент, который погубил все. Картинка дрожала в ее руках, звук хрипел, но шок на ее лице был отчетлив. Элина с ужасом смотрела на маленькие фигуры, мечущиеся среди языков пламени, отчаянные крики, заглушенные треском. Она застыла, кровь отхлынула от лица, руки задрожали.
Мужчина громко выругался. Он корил себя за то, что не уничтожил запись. Всегда так осторожен, и такой прокол.
Если они оказались здесь, значит, есть и выход. Главное – найти его. И он найдет. Он даже готов был забрать с собой эту «дуру», чтобы потом избавиться от нее. Слишком уж правильная. Связи ее деда очень помогли ему в прошлом, но теперь он собирался идти дальше сам.
– Андерс, ты чего тут? – раздался позади голос Годмана. Дряхлый старик, чьи бесконечные рассуждения и пьянство поначалу раздражали, теперь успокаивали.
– Где живет та полоумная старуха? – спросил Андерс, вспоминая про ведьму, о которой много чего слышал.
– Это какая?
– Та, что прокляла этот мир.
– Давно сгинула, – протянул старик, почесывая затылок. – Столько лет прошло… Но есть у нас колдунья, племянница ее, вроде как. В лесу живет, у старого болота. Но глаза у нее – точь?в?точь как у Аглаи были перед тем, как сгинула. Темные, глубокие, будто в самую душу заглядывают. Люди говорят, что силу бабки унаследовала: и травы знает, и слова ведает, и с духами шепчется. И лучше к ней не соваться без нужды. Кто к ней за помощью идет – не всегда возвращается, да и те, кто возвращается, не все рассказывают…
– И все же… мне нужна эта колдунья, – прогрохотал Андерс.
– Зачем? Говорят, после похода к ней можно сойти с ума. Хочешь, чтобы твоя жизнь превратилась в ад?
– Она уже превратилась. Так что? Где живет ведьма?
– В темном лесу. Я проведу тебя, но только до леса. Дальше нужно подниматься вверх, пока не дойдешь до горы, за ней болото, где прячется бабка.
– И у нее дом на курьих ножках? – насмешливо уточнил Андерс, невольно задумываясь о том, что попал в страшную сказку.
– Да лачуга какая-то. Не представляю, как жить в ней можно. Но чтобы добраться, надо быть настоящим героем, чтобы не увязнуть в этом болоте, – проворчал старик.
– Я справлюсь! – с вызовом ответил Андерс. Голос мужчины был полон ярости, словно он бросал вызов не только старику, но и самой судьбе. В его глазах горел огонь, который, казалось, мог бы высушить это проклятое болото.
– Тогда мне бы... – начал старик, но его слова утонули в напоре Андерса.
– И не переживай, эль для тебя добуду! – перебил его безобразный мужчина, сжимая кулаки. Он чувствовал, как внутри него клокочет сила, которую он не мог обуздать, сила, которая требовала выхода из этого слабого тела.
– Только сейчас, а то вдруг сгинешь, – поторопил старик, поглаживая свои седеющие редкие волосы.
– Не бойся, старик, не сгину… – выплюнул Андерс, бросив на деда презрительный взгляд. Он видел в нем лишь жалкого алкаша, который пытался что?то из себя строить.
А старик, несмотря на трясущиеся руки и засаленную одежду, вдруг выпрямился, расправил плечи и посмотрел прямо в глаза Андерсу. В этом взгляде читалась не угроза, а какая?то древняя, упрямая мудрость, будто он видел уже не одного такого, как Андерс, и знал, чем все кончится.
– Ты, парень, поосторожнее со словами, – тихо произнес он. – Земля помнит все. И тех, кто сгинул, и тех, кто еще сгинет.
Андерс скривился, будто от кислого привкуса во рту, и медленно направился к своей избе – ветхой, притулившейся у опушки, словно забытой миром. Там, на грубо сколоченной полке, ждал кувшин с элем – награда за утренний труд. Он помог вдове охотника поколоть дрова. Что ж… В этом дремучем мире, где время будто застыло, приходилось цепляться за любую возможность выжить.
Через час Андерс наблюдал, как старик, пошатываясь, уже возвращался к своему убежищу. Его шаги были медленными и неуверенными, ведь он всю дорогу глушил эль. Андерс махнул рукой и пошел через лес. Его не пугала ни темнота, ни предстоящее болото. Он многое повидал на своем веку и уже ничему не удивлялся. Если только тому, что попал в этот мир. К такому повороту судьбы он оказался совершенно не готов. Всегда считал перемещение в другой мир сказками, бредом для слабых умов.
А тут...
Очнуться в жалком теле слабака, в чужом, враждебном мире. Это было невыносимо.
За своими мыслями Андерс даже не заметил, как подошел к болоту. Оно притягивало его, словно гипнотизировало, но мужчина чувствовал его опасность. Он чуял, знал, что это место таит в себе нечто древнее и злое. Он внимательно осмотрел путь, каждый корень, камень, словно выискивая невидимые ловушки. Затем двинулся вперед.
Уверенно.
Четко.
Не сомневаясь, что пройдет.
Его тело, хоть и казалось слабым, подчинялось ему с удивительной точностью. Он ступал так, будто знал каждый сантиметр этого топкого пути.
Уже подойдя ближе, он увидел ее. Старуху в черном, как ночь, платье. Она стояла, сгорбившись, а ее длинный, крючковатый нос почти касался земли, глаза, глубоко запавшие, горели нескрываемым презрением. Она смотрела на него с такой ненавистью, что казалось, сама земля под ее ногами дрожит. Ее фигура была тощей, словно высушенной ветром, а руки, костлявые и узловатые, были сложены на груди.
Оказавшись перед ней, мужчина произнес:
– Знаешь, кто я?
– Убийца детей... – прошипела она и плюнула на землю. Ее голос был похож на скрежет камней. Она не ответила на его вопрос, а лишь бросила ему в лицо обвинение, которое, казалось, было высечено на ее душе. И, не дожидаясь ответа, прошла мимо, словно он был лишь пылью на ее пути.
– Я хочу вернуться! – вырвалось у мужчины с отчаянием. Его голос прозвучал надтреснуто в густой тишине. – Верни меня обратно!
