Риан медленно кивнул, принимая её ответ с той спокойной серьёзностью, которая иногда бывает только у очень одиноких детей.
— Я тоже переживаю, — признался он едва слышно. — Боюсь, что никогда не стану сильнее. Что останусь таким навсегда.
Он опустил взгляд на свои худые руки, на тонкие запястья, почти потерявшиеся в рукавах рубашки. Бусина в его волосах тихо качнулась.
— А потом я вспоминаю, что говорит Эрик, — продолжил Риан. — Что храбрость — это не про силу. Это про то, чтобы бояться… и всё равно делать.
Он поднял на неё взгляд.
— Думаешь, это правда?
Тария наклонилась вперёд, опираясь локтями о колени.
— Да, — просто ответила она. — Храбрость не в том, чтобы ничего не бояться. Храбрость — это идти вперёд, даже когда тебе страшно.
Она увидела, как Риан задумался над её словами, будто осторожно перекатывал их внутри себя, примеряя на собственные страхи.
Потом он тихо сказал:
— Значит… я смелый. Потому что боюсь, но всё равно хочу завтра пойти в сад.
На губах Тарии появилась лёгкая, почти гордая улыбка.
— Да. Ты смелый, маленький принц.
Риан смущённо покраснел. Но через мгновение его взгляд снова потускнел.
— Но я всё ещё боюсь, — признался он шёпотом. — Боюсь умереть. Боюсь, что меня забудут.
Тарии казалось, что её душат. Она осторожно взяла его маленькую руку в свою.
— Вот поэтому ты и смелый, — тихо сказала она. — Потому что умеешь назвать свой страх по имени… и всё равно выбираешь жить.
Её пальцы мягко сжали его ладонь.
— Я не позволю тебя забыть, Риан. Обещаю.
Мальчик посмотрел сначала на их соединённые руки, потом — ей в глаза. И в этом взгляде вдруг появилась тихая, взрослая решимость.
— Расскажешь мне ещё о духах ветра? — попросил он. — О том, почему они выбрали карассаев своим народом?
Тария кивнула и откинулась на спинку стула.
~~~~
Спустя несколько часов Риан уснул прямо посреди её рассказа.
Тария осторожно поднялась и подтянула одеяло выше, укрывая его худые плечи. Она поправила подушку, чтобы ему было удобнее, и задержалась ещё ненадолго, глядя на спокойное детское лицо.
Во сне он выглядел ещё младше. Ещё беззащитнее.
Лихорадка почти спала. Его дыхание стало ровным и глубоким, а на бледном лице лежали серебристые полосы лунного света, проникавшего через окно. Тария осторожно разгладила складки одеяла, чтобы ткань не давила ему на грудь.
Подойдя к двери, на самом пороге, она невольно обернулась ещё раз.
Бусина из её косы всё ещё поблёскивала в волосах Риана. Маленькая степная вещица в огромном холодном дворце.
Она тихо вышла в коридор.
Дворец спал.
Тёмные галереи тонули в синеватом свете редких факелов. Где-то далеко потрескивал огонь, сквозняк едва заметно колыхал тяжёлые гобелены, и шаги Тарии глухо отдавались в камне.
Она шла медленно, погружённая в собственные мысли.
Мелисса.
Адонис.
Риан.
Слишком много всего для одного дня.
Голова гудела от усталости.
И именно поэтому она не сразу поняла, что слышит.
Сначала ей показалось, что это просто ветер. Тихий шёпот между каменных арок. Почти неразличимый. Но потом среди тишины прозвучали слова. Древние. Певучие. Настолько тихие, что их можно было принять за игру воображения.
— Пока пламя помнит имя… ветер не оставит дом…
Тария нахмурилась.
Она даже на секунду задержала дыхание, вслушиваясь.
Но больше ничего не услышала.
Лишь ночную тишину.
Лишь далёкий стук где-то в коридоре.
Лишь собственную усталость, тяжелую и тянущую, как мокрый плащ на плечах.
Тария медленно выдохнула и провела ладонью по лицу.
— Почудится же…
Тария медленно покачала головой с легкой самоуничижительной улыбкой и побрела к своим покоям, где её будет ждать ванна с маслом можжевельника и тёплая кровать.
А за спиной осталось….
«Пой, ветер, пой… И мы вспомним дорогу домой…»
— Глава 9. Первый шаг к солнцу —
Солнце ещё не поднялось высоко, но уже золотило верхушки башен и длинные ряды тренировочных стоек. Влажный после ночи воздух пах нагретым камнем, кожей, потом и свежей древесиной. Где-то стучали молотки оружейников, во внутреннем дворе слуги таскали корзины с овощами для кухни, а на плацу постепенно стихал звон тренировочных мечей.
Тренировка закончилась совсем недавно.
По двору разносились звонкий смех, обрывки разговоров и негромкое бряцание оружия. Солдаты отдыхали после утренних упражнений: кто-то сидел прямо на земле, вытянув ноги и ослабив ремни доспехов, кто-то точил меч, лениво перебрасываясь шутками с соседом. Несколько молодых рекрутов спорили о вчерашней игре в кости, размахивая руками так оживлённо, словно обсуждали военный совет.
Эрик сидел среди них, вытянув длинные ноги и опираясь локтями на колени. Его тёмная рубаха прилипла к плечам после тренировки, а мокрые от пота волосы беспорядочно падали на лоб. Он слушал очередную байку одного из старших, машинально вытирая шею тряпкой.
— А потом она посмотрела на меня и сказала...
— Не ври, — перебил кто-то.
— Почему это?
— Потому что ни одна женщина в здравом уме на тебя не посмотрит, — раздался звонкий от широкой улыбки голос Эрика.
Солдаты снова расхохотались.
В такие минуты он выглядел удивительно молодым. Не воином, который сопровождал караваны через половину королевства и видел достаточно крови, чтобы растерять большую часть иллюзий, а просто парнем лет двадцати с небольшим, который наслаждался тёплым утром и обществом друзей.
— Ваши «любовные» истории никогда не меняются, — лениво протянул он, с дразнящей ухмылкой, — Знаете, когда-нибудь вы поймёте, что вам ничего не светит без моей красоты.
Остальные дружно зафыркали с притворным возмущением, но веселым блеском в глазах.
— Ну может тогда в следующий раз соблаговолишь сходить с нами в паб, наконец? Побудем в ауре твоей медвежьей привлекательности, проверим как на женщин влияет.
Эрик ухмыльнулся, он поднёс флягу к губам, запрокинув голову.
— Эрик, ты занят?
Он дёрнулся так резко, что едва не выронил флягу от неожиданности, вода выплеснулась на его рубашку.
— Чёрт, святые небеса! — раздраженно рыча Эрик подорвался на ноги, стараясь смахнуть воду с ткани, прежде чем обернуться. Он прижал руку к груди, словно сдерживая сердце в преувеличенном жесте страха, глядя на Тарию, которая смотрела на него с таким невозмутимым видом, будто не появилась из ниоткуда подобно степному духу. — Клянусь, ты подкрадываешься хуже любого разведчика…
— Я даже не старалась.
— В этом и проблема, — самоуничижительно посмеиваясь, Эрик провел по волосам. — В общем… Для тебя время всегда найдется. Что случилось?
Тария скрестила руки на груди.
— Мне нужен проводник. Я пообещала Риану вывести его в сад.
Услышав имя мальчика, Эрик сразу посерьёзнел.
— Правда?
— Правда.
— Сегодня?
— Сегодня.
— В настоящий сад?
— А бывают ненастоящие?
— Во дворце бывают.
Тария закатила глаза.
— Я не знаю, куда идти. Все ваши дорожки выглядят одинаково. Если я пойду одна, то, скорее всего, заблужусь и случайно окажусь в королевской сокровищнице.
— Или в спальне лорда-командора.
— Что даже хуже.
Эрик рассмеялся.
— Значит, я нужен тебе исключительно как карта?
— Не только.
Он вопросительно поднял бровь.
— Риан сказал, что ты ему нравишься.
На секунду его лицо стало совершенно довольным.
Настолько довольным, что один из солдат за спиной демонстративно застонал.
— Всё. Теперь его эго стало ещё больше.
Эрик почувствовал на себе десяток взглядов. Обернулся. Все его товарищи смотрели на них. Некоторые откровенно ухмылялись. Один даже выразительно поднял брови.
— Даже не начинайте, — страдальчески застонал Эрик.
— Мы ничего не сказали. Хорошей прогулки, Эрик. Передавай привет маленькому принцу. И будь галантен с леди.
~~~~~~~~
Тария тихо постучала в дверь и, дождавшись едва слышного ответа, приоткрыла её.
Риан уже не спал. Он сидел в постели, подперев худые плечи подушками, и утренний свет, пробивавшийся сквозь высокое окно, мягко ложился на его лицо и тонкие, почти прозрачные кисти. В светлой косичке у виска поблёскивала деревянная бусина.
Когда мальчик увидел её, на его лице сразу вспыхнула улыбка — робкая, недоверчивая, а потом шире, шире, пока за плечом Тарии не показалась высокая фигура Эрика.
— Ты здесь… — выдохнул Риан.
Голос его был хрипловат после сна, но в нём уже дрожало такое радостное волнение, будто он боялся, что всё это — комната, утро, обещанная прогулка — может исчезнуть, если говорить слишком громко.
Тария вошла и улыбнулась ему с той мягкой насмешливостью, которой иногда прикрывала собственную нежность.
— Конечно, Ваше Высочество, — сказала она. — Ты готов встретиться с миром?
Риан крепче сжал одеяло маленькими пальцами и чуть подался вперёд, словно даже сидеть спокойно было для него уже подвигом. Его взгляд метнулся к Эрику, потом снова к Тарии.
— Да, — очень тихо ответил он. — Готов.
Это «готов» прозвучало так осторожно, словно мальчик боялся спугнуть собственную смелость.
Эрик подошёл к кровати легко и без лишней торжественности, как человек, который умеет делать сильных людей ещё сильнее, а хрупких — не заставлять стыдиться своей хрупкости, опустился на колено, чтобы оказаться с Рианом на одном уровне.
— Доброе утро, маленький принц, — сказал он тепло. — Тария сказала, что сегодня ты отправляешься в путешествие.
Риан нетерпеливо кивнул. Хрупкие плечи мальчика расправились с такой решимостью, будто он хотел одним этим движением убедить всех, в первую очередь самого себя, что способен выдержать всё на свете.
— Да, — уже увереннее сказал он. — Я хочу увидеть сады. Хочу почувствовать ветер.
Он бросил быстрый взгляд на Тарию, и в этом взгляде было не только ожидание, но и детская нужда в одобрении: подтверди, что мир за дверью всё ещё существует для меня.
— Так и есть, — ответила она. — Ветер ждёт тебя. Он ждал слишком долго.
Тария подошла к нему с другой стороны и помогла подняться. Риан был горячим даже сквозь тонкую ткань ночной рубашки; жар болезни уже отступил, но тело его всё ещё оставалось слабым, как слишком молодое деревце после бури. Он пошатнулся, и Тария тут же поддержала его за локоть.
Эрик встал рядом, подставив ладонь под его ладонь так спокойно, будто делал это каждое утро.
— Полегче, Риан, — негромко сказал он. — Мы никуда не спешим.
Мальчик вдохнул прерывисто, но кивнул и упрямо ухватился за рукав Эрика.
— Я справлюсь, — произнёс он скорее себе, чем им.
Тария подошла к шкафу, вынула лёгкое пальто и вернулась к нему.
— Оно тебе понадобится, — сказала она, накидывая ему его на плечи. — Утренний воздух ещё прохладный.
Ткань легла на его тонкую фигуру почти слишком свободно. Тария поправила воротник, убрала с лба несколько мягких прядей. Риан вздрогнул от прикосновения — не от страха, а от непривычной нежности, — и поднял на неё светло-зелёные глаза, широко и доверчиво раскрытые.
— Спасибо, — шепнул он.
Она только кивнула.
Когда Эрик повёл его к двери, Риан сначала шёл неуверенно, словно каждая ступенька пола могла оказаться слишком далёкой. Но рука Эрика была надёжной, и шаг за шагом в мальчике проступала осторожная, робкая уверенность. Он то и дело поднимал глаза на высокого солдата с почти благоговейным удивлением.
— Мы правда выйдем на улицу? — спросил он наконец.
Эрик усмехнулся, и в этой усмешке не было ни тени снисхождения.
— Правда-правда. А если устанешь, просто скажи. Мы отдохнём.
Риан сжал его рукав чуть сильнее.
— Я не буду слабым, — сказал он упрямо. — Я докажу, что я сильный.
У Тарии что-то болезненно и светло отозвалось в груди. Она пошла рядом, открыла дверь, и утренний свет разлился по полутёмной комнате, вытесняя из неё сон, холод и запах лекарственных трав.
Риан оглядел пустой коридор, стены, высокие окна, полосу света на каменном полу, и в его лице мелькнуло что-то похожее на тихую, почти растерянную надежду. Тария шла рядом, подстраиваясь под осторожный шаг мальчика. Её пальцы то и дело касались его рукава — не чтобы подгонять, а чтобы напоминать, что рядом есть кто-то, кто не даст ему упасть.
Коридор тянулся длинной, каменной нитью, и вдоль его стен висели портреты прежних королей и королев. Их лица смотрели с потемневших полотен строго, неподвижно, как будто и после смерти они всё ещё продолжали следить за каждым шагом наследника.
Эрик кивнул в их сторону.
— Видишь? Это все те, кто были до тебя.
Риан поднял голову, оглядывая изображения предков, которых ему уже не было суждено узнать. Кроме одного.
— И папа? — неуверенно оглядывался Риан, пока они не приблизились к одному из последних портретов.
Принц замедлил шаг, пока полностью не остановился и долго смотрел на картину, где король Мерек был изображён в тяжёлых тёмных одеждах, с прямой спиной и взглядом человека, привыкшего удерживать на плечах не только корону, но и чужие надежды. С полотна смотрело суровое, уставшее лицо. Эти глаза принадлежали человеку, который потратил жизнь не просто на то, чтобы быть хорошим королём для своего народа, но на то, чтобы создать мир, где ему не придется волноваться за сына.
Мальчик остановился совсем и долго молчал. Потом его губы дрогнули.
— Он был сильным, — произнёс Риан.
В этих словах слышалось не только восхищение, но и память. Неясная, размытая, как всё, что остаётся у восьмилетнего ребёнка после смерти отца, оттого ещё более драгоценная.
— Я помню, как он поднимал меня на руки, когда я был совсем маленький, — тихо добавил Риан, неотрывно глядя на портрет. — От него пахло кожей, снегом и чернилами. И… — он запнулся, нахмурился, будто пытаясь ухватить ускользающее воспоминание, — и у него всегда были холодные пальцы. Но когда он касался меня, мне всё равно было тепло.
Он медленно протянул руку к картине, почти желая дотронуться до нарисованного лица, до того далёкого, недосягаемого отца, который однажды был для него всем миром.
— Он поднимал меня к окну, — продолжал Риан уже совсем тихо. — Говорил, что однажды весь мир будет принадлежать мне.
Он замолчал, и в коридоре на мгновение стало слышно только ровное дыхание трёх человек и отдалённый, глухой шум дворца, просыпавшегося за каменными стенами.
Риан повернул голову к Тарии.
— Как ты думаешь… он бы гордился мной?
Тария не успела ответить.
Эрик коротко кашлянул, будто пытаясь скрыть, как сильно задели его эти слова.
— Думаю, он бы очень гордился, — сказал он наконец.
И, опустившись на одно колено, чтобы быть с мальчиком на одном уровне, добавил уже совсем мягко:
— Гордился бы мальчиком, который нашёл в себе силы выйти за порог собственных покоев. Для этого нужна настоящая храбрость, Риан. Мужество. Не то, что приходит с мечом или короной. А та, что вот здесь.
Он коснулся груди над сердцем.
Риан опустил взгляд туда, куда указал Эрик, а потом снова поднял его.
— Мужество? — повторил он неуверенно, словно пробуя слово на вкус.
Тария слегка сжала его плечо.
— Мужество — это то, что ты делаешь сейчас, — сказала она. — Шаг за шагом. Даже когда хочется остаться в постели. Даже когда воздух кажется чужим. Даже когда страшно.
Она наклонилась, и её голос стал тише, почти как шёпот ветра у степного родника.
— Мужество — это идти вперёд, зная, что можешь не справиться, и всё равно попробовать.
Риан медленно кивнул. Его пальцы теперь нервно перебирали край пальто.
— Я хочу попробовать, — сказал он.
— Я тоже переживаю, — признался он едва слышно. — Боюсь, что никогда не стану сильнее. Что останусь таким навсегда.
Он опустил взгляд на свои худые руки, на тонкие запястья, почти потерявшиеся в рукавах рубашки. Бусина в его волосах тихо качнулась.
— А потом я вспоминаю, что говорит Эрик, — продолжил Риан. — Что храбрость — это не про силу. Это про то, чтобы бояться… и всё равно делать.
Он поднял на неё взгляд.
— Думаешь, это правда?
Тария наклонилась вперёд, опираясь локтями о колени.
— Да, — просто ответила она. — Храбрость не в том, чтобы ничего не бояться. Храбрость — это идти вперёд, даже когда тебе страшно.
Она увидела, как Риан задумался над её словами, будто осторожно перекатывал их внутри себя, примеряя на собственные страхи.
Потом он тихо сказал:
— Значит… я смелый. Потому что боюсь, но всё равно хочу завтра пойти в сад.
На губах Тарии появилась лёгкая, почти гордая улыбка.
— Да. Ты смелый, маленький принц.
Риан смущённо покраснел. Но через мгновение его взгляд снова потускнел.
— Но я всё ещё боюсь, — признался он шёпотом. — Боюсь умереть. Боюсь, что меня забудут.
Тарии казалось, что её душат. Она осторожно взяла его маленькую руку в свою.
— Вот поэтому ты и смелый, — тихо сказала она. — Потому что умеешь назвать свой страх по имени… и всё равно выбираешь жить.
Её пальцы мягко сжали его ладонь.
— Я не позволю тебя забыть, Риан. Обещаю.
Мальчик посмотрел сначала на их соединённые руки, потом — ей в глаза. И в этом взгляде вдруг появилась тихая, взрослая решимость.
— Расскажешь мне ещё о духах ветра? — попросил он. — О том, почему они выбрали карассаев своим народом?
Тария кивнула и откинулась на спинку стула.
~~~~
Спустя несколько часов Риан уснул прямо посреди её рассказа.
Тария осторожно поднялась и подтянула одеяло выше, укрывая его худые плечи. Она поправила подушку, чтобы ему было удобнее, и задержалась ещё ненадолго, глядя на спокойное детское лицо.
Во сне он выглядел ещё младше. Ещё беззащитнее.
Лихорадка почти спала. Его дыхание стало ровным и глубоким, а на бледном лице лежали серебристые полосы лунного света, проникавшего через окно. Тария осторожно разгладила складки одеяла, чтобы ткань не давила ему на грудь.
Подойдя к двери, на самом пороге, она невольно обернулась ещё раз.
Бусина из её косы всё ещё поблёскивала в волосах Риана. Маленькая степная вещица в огромном холодном дворце.
Она тихо вышла в коридор.
Дворец спал.
Тёмные галереи тонули в синеватом свете редких факелов. Где-то далеко потрескивал огонь, сквозняк едва заметно колыхал тяжёлые гобелены, и шаги Тарии глухо отдавались в камне.
Она шла медленно, погружённая в собственные мысли.
Мелисса.
Адонис.
Риан.
Слишком много всего для одного дня.
Голова гудела от усталости.
И именно поэтому она не сразу поняла, что слышит.
Сначала ей показалось, что это просто ветер. Тихий шёпот между каменных арок. Почти неразличимый. Но потом среди тишины прозвучали слова. Древние. Певучие. Настолько тихие, что их можно было принять за игру воображения.
— Пока пламя помнит имя… ветер не оставит дом…
Тария нахмурилась.
Она даже на секунду задержала дыхание, вслушиваясь.
Но больше ничего не услышала.
Лишь ночную тишину.
Лишь далёкий стук где-то в коридоре.
Лишь собственную усталость, тяжелую и тянущую, как мокрый плащ на плечах.
Тария медленно выдохнула и провела ладонью по лицу.
— Почудится же…
Тария медленно покачала головой с легкой самоуничижительной улыбкой и побрела к своим покоям, где её будет ждать ванна с маслом можжевельника и тёплая кровать.
А за спиной осталось….
«Пой, ветер, пой… И мы вспомним дорогу домой…»
— Глава 9. Первый шаг к солнцу —
Солнце ещё не поднялось высоко, но уже золотило верхушки башен и длинные ряды тренировочных стоек. Влажный после ночи воздух пах нагретым камнем, кожей, потом и свежей древесиной. Где-то стучали молотки оружейников, во внутреннем дворе слуги таскали корзины с овощами для кухни, а на плацу постепенно стихал звон тренировочных мечей.
Тренировка закончилась совсем недавно.
По двору разносились звонкий смех, обрывки разговоров и негромкое бряцание оружия. Солдаты отдыхали после утренних упражнений: кто-то сидел прямо на земле, вытянув ноги и ослабив ремни доспехов, кто-то точил меч, лениво перебрасываясь шутками с соседом. Несколько молодых рекрутов спорили о вчерашней игре в кости, размахивая руками так оживлённо, словно обсуждали военный совет.
Эрик сидел среди них, вытянув длинные ноги и опираясь локтями на колени. Его тёмная рубаха прилипла к плечам после тренировки, а мокрые от пота волосы беспорядочно падали на лоб. Он слушал очередную байку одного из старших, машинально вытирая шею тряпкой.
— А потом она посмотрела на меня и сказала...
— Не ври, — перебил кто-то.
— Почему это?
— Потому что ни одна женщина в здравом уме на тебя не посмотрит, — раздался звонкий от широкой улыбки голос Эрика.
Солдаты снова расхохотались.
В такие минуты он выглядел удивительно молодым. Не воином, который сопровождал караваны через половину королевства и видел достаточно крови, чтобы растерять большую часть иллюзий, а просто парнем лет двадцати с небольшим, который наслаждался тёплым утром и обществом друзей.
— Ваши «любовные» истории никогда не меняются, — лениво протянул он, с дразнящей ухмылкой, — Знаете, когда-нибудь вы поймёте, что вам ничего не светит без моей красоты.
Остальные дружно зафыркали с притворным возмущением, но веселым блеском в глазах.
— Ну может тогда в следующий раз соблаговолишь сходить с нами в паб, наконец? Побудем в ауре твоей медвежьей привлекательности, проверим как на женщин влияет.
Эрик ухмыльнулся, он поднёс флягу к губам, запрокинув голову.
— Эрик, ты занят?
Он дёрнулся так резко, что едва не выронил флягу от неожиданности, вода выплеснулась на его рубашку.
— Чёрт, святые небеса! — раздраженно рыча Эрик подорвался на ноги, стараясь смахнуть воду с ткани, прежде чем обернуться. Он прижал руку к груди, словно сдерживая сердце в преувеличенном жесте страха, глядя на Тарию, которая смотрела на него с таким невозмутимым видом, будто не появилась из ниоткуда подобно степному духу. — Клянусь, ты подкрадываешься хуже любого разведчика…
— Я даже не старалась.
— В этом и проблема, — самоуничижительно посмеиваясь, Эрик провел по волосам. — В общем… Для тебя время всегда найдется. Что случилось?
Тария скрестила руки на груди.
— Мне нужен проводник. Я пообещала Риану вывести его в сад.
Услышав имя мальчика, Эрик сразу посерьёзнел.
— Правда?
— Правда.
— Сегодня?
— Сегодня.
— В настоящий сад?
— А бывают ненастоящие?
— Во дворце бывают.
Тария закатила глаза.
— Я не знаю, куда идти. Все ваши дорожки выглядят одинаково. Если я пойду одна, то, скорее всего, заблужусь и случайно окажусь в королевской сокровищнице.
— Или в спальне лорда-командора.
— Что даже хуже.
Эрик рассмеялся.
— Значит, я нужен тебе исключительно как карта?
— Не только.
Он вопросительно поднял бровь.
— Риан сказал, что ты ему нравишься.
На секунду его лицо стало совершенно довольным.
Настолько довольным, что один из солдат за спиной демонстративно застонал.
— Всё. Теперь его эго стало ещё больше.
Эрик почувствовал на себе десяток взглядов. Обернулся. Все его товарищи смотрели на них. Некоторые откровенно ухмылялись. Один даже выразительно поднял брови.
— Даже не начинайте, — страдальчески застонал Эрик.
— Мы ничего не сказали. Хорошей прогулки, Эрик. Передавай привет маленькому принцу. И будь галантен с леди.
~~~~~~~~
Тария тихо постучала в дверь и, дождавшись едва слышного ответа, приоткрыла её.
Риан уже не спал. Он сидел в постели, подперев худые плечи подушками, и утренний свет, пробивавшийся сквозь высокое окно, мягко ложился на его лицо и тонкие, почти прозрачные кисти. В светлой косичке у виска поблёскивала деревянная бусина.
Когда мальчик увидел её, на его лице сразу вспыхнула улыбка — робкая, недоверчивая, а потом шире, шире, пока за плечом Тарии не показалась высокая фигура Эрика.
— Ты здесь… — выдохнул Риан.
Голос его был хрипловат после сна, но в нём уже дрожало такое радостное волнение, будто он боялся, что всё это — комната, утро, обещанная прогулка — может исчезнуть, если говорить слишком громко.
Тария вошла и улыбнулась ему с той мягкой насмешливостью, которой иногда прикрывала собственную нежность.
— Конечно, Ваше Высочество, — сказала она. — Ты готов встретиться с миром?
Риан крепче сжал одеяло маленькими пальцами и чуть подался вперёд, словно даже сидеть спокойно было для него уже подвигом. Его взгляд метнулся к Эрику, потом снова к Тарии.
— Да, — очень тихо ответил он. — Готов.
Это «готов» прозвучало так осторожно, словно мальчик боялся спугнуть собственную смелость.
Эрик подошёл к кровати легко и без лишней торжественности, как человек, который умеет делать сильных людей ещё сильнее, а хрупких — не заставлять стыдиться своей хрупкости, опустился на колено, чтобы оказаться с Рианом на одном уровне.
— Доброе утро, маленький принц, — сказал он тепло. — Тария сказала, что сегодня ты отправляешься в путешествие.
Риан нетерпеливо кивнул. Хрупкие плечи мальчика расправились с такой решимостью, будто он хотел одним этим движением убедить всех, в первую очередь самого себя, что способен выдержать всё на свете.
— Да, — уже увереннее сказал он. — Я хочу увидеть сады. Хочу почувствовать ветер.
Он бросил быстрый взгляд на Тарию, и в этом взгляде было не только ожидание, но и детская нужда в одобрении: подтверди, что мир за дверью всё ещё существует для меня.
— Так и есть, — ответила она. — Ветер ждёт тебя. Он ждал слишком долго.
Тария подошла к нему с другой стороны и помогла подняться. Риан был горячим даже сквозь тонкую ткань ночной рубашки; жар болезни уже отступил, но тело его всё ещё оставалось слабым, как слишком молодое деревце после бури. Он пошатнулся, и Тария тут же поддержала его за локоть.
Эрик встал рядом, подставив ладонь под его ладонь так спокойно, будто делал это каждое утро.
— Полегче, Риан, — негромко сказал он. — Мы никуда не спешим.
Мальчик вдохнул прерывисто, но кивнул и упрямо ухватился за рукав Эрика.
— Я справлюсь, — произнёс он скорее себе, чем им.
Тария подошла к шкафу, вынула лёгкое пальто и вернулась к нему.
— Оно тебе понадобится, — сказала она, накидывая ему его на плечи. — Утренний воздух ещё прохладный.
Ткань легла на его тонкую фигуру почти слишком свободно. Тария поправила воротник, убрала с лба несколько мягких прядей. Риан вздрогнул от прикосновения — не от страха, а от непривычной нежности, — и поднял на неё светло-зелёные глаза, широко и доверчиво раскрытые.
— Спасибо, — шепнул он.
Она только кивнула.
Когда Эрик повёл его к двери, Риан сначала шёл неуверенно, словно каждая ступенька пола могла оказаться слишком далёкой. Но рука Эрика была надёжной, и шаг за шагом в мальчике проступала осторожная, робкая уверенность. Он то и дело поднимал глаза на высокого солдата с почти благоговейным удивлением.
— Мы правда выйдем на улицу? — спросил он наконец.
Эрик усмехнулся, и в этой усмешке не было ни тени снисхождения.
— Правда-правда. А если устанешь, просто скажи. Мы отдохнём.
Риан сжал его рукав чуть сильнее.
— Я не буду слабым, — сказал он упрямо. — Я докажу, что я сильный.
У Тарии что-то болезненно и светло отозвалось в груди. Она пошла рядом, открыла дверь, и утренний свет разлился по полутёмной комнате, вытесняя из неё сон, холод и запах лекарственных трав.
Риан оглядел пустой коридор, стены, высокие окна, полосу света на каменном полу, и в его лице мелькнуло что-то похожее на тихую, почти растерянную надежду. Тария шла рядом, подстраиваясь под осторожный шаг мальчика. Её пальцы то и дело касались его рукава — не чтобы подгонять, а чтобы напоминать, что рядом есть кто-то, кто не даст ему упасть.
Коридор тянулся длинной, каменной нитью, и вдоль его стен висели портреты прежних королей и королев. Их лица смотрели с потемневших полотен строго, неподвижно, как будто и после смерти они всё ещё продолжали следить за каждым шагом наследника.
Эрик кивнул в их сторону.
— Видишь? Это все те, кто были до тебя.
Риан поднял голову, оглядывая изображения предков, которых ему уже не было суждено узнать. Кроме одного.
— И папа? — неуверенно оглядывался Риан, пока они не приблизились к одному из последних портретов.
Принц замедлил шаг, пока полностью не остановился и долго смотрел на картину, где король Мерек был изображён в тяжёлых тёмных одеждах, с прямой спиной и взглядом человека, привыкшего удерживать на плечах не только корону, но и чужие надежды. С полотна смотрело суровое, уставшее лицо. Эти глаза принадлежали человеку, который потратил жизнь не просто на то, чтобы быть хорошим королём для своего народа, но на то, чтобы создать мир, где ему не придется волноваться за сына.
Мальчик остановился совсем и долго молчал. Потом его губы дрогнули.
— Он был сильным, — произнёс Риан.
В этих словах слышалось не только восхищение, но и память. Неясная, размытая, как всё, что остаётся у восьмилетнего ребёнка после смерти отца, оттого ещё более драгоценная.
— Я помню, как он поднимал меня на руки, когда я был совсем маленький, — тихо добавил Риан, неотрывно глядя на портрет. — От него пахло кожей, снегом и чернилами. И… — он запнулся, нахмурился, будто пытаясь ухватить ускользающее воспоминание, — и у него всегда были холодные пальцы. Но когда он касался меня, мне всё равно было тепло.
Он медленно протянул руку к картине, почти желая дотронуться до нарисованного лица, до того далёкого, недосягаемого отца, который однажды был для него всем миром.
— Он поднимал меня к окну, — продолжал Риан уже совсем тихо. — Говорил, что однажды весь мир будет принадлежать мне.
Он замолчал, и в коридоре на мгновение стало слышно только ровное дыхание трёх человек и отдалённый, глухой шум дворца, просыпавшегося за каменными стенами.
Риан повернул голову к Тарии.
— Как ты думаешь… он бы гордился мной?
Тария не успела ответить.
Эрик коротко кашлянул, будто пытаясь скрыть, как сильно задели его эти слова.
— Думаю, он бы очень гордился, — сказал он наконец.
И, опустившись на одно колено, чтобы быть с мальчиком на одном уровне, добавил уже совсем мягко:
— Гордился бы мальчиком, который нашёл в себе силы выйти за порог собственных покоев. Для этого нужна настоящая храбрость, Риан. Мужество. Не то, что приходит с мечом или короной. А та, что вот здесь.
Он коснулся груди над сердцем.
Риан опустил взгляд туда, куда указал Эрик, а потом снова поднял его.
— Мужество? — повторил он неуверенно, словно пробуя слово на вкус.
Тария слегка сжала его плечо.
— Мужество — это то, что ты делаешь сейчас, — сказала она. — Шаг за шагом. Даже когда хочется остаться в постели. Даже когда воздух кажется чужим. Даже когда страшно.
Она наклонилась, и её голос стал тише, почти как шёпот ветра у степного родника.
— Мужество — это идти вперёд, зная, что можешь не справиться, и всё равно попробовать.
Риан медленно кивнул. Его пальцы теперь нервно перебирали край пальто.
— Я хочу попробовать, — сказал он.
