Я пришла сюда с простой целью: найти что-нибудь о магических контрактах. Понять, что я видела на церемонии. Разобраться в «ошибке» — и в тех числах, которые плясали на двери западного крыла.
На втором этаже, за столом, заваленным книгами настолько, что его существование приходилось принимать на веру, сидел человек.
Старик. Маленький, сухой, с копной белых волос, торчащих во все стороны, как одуванчик. На носу — круглые очки (очки! первые очки, которые я видела в этом мире, и от этого мне стало необъяснимо тепло). Мантия — когда-то, видимо, синяя, а теперь неопределённого цвета от чернильных пятен. Он читал одновременно три книги, поворачиваясь между ними, как подсолнух между тремя солнцами.
— Э-э... здравствуйте? — сказала я.
Он не поднял головы. Перевернул страницу в левой книге. Сделал пометку в средней. Чихнул на правую.
— Если вы ищете масло для ламп, — сказал он, не глядя, — его нет. Свет — это лишь вопрос, на который...
— ...тьма не знает ответа. Мне рассказывали. Я не ищу масло. Я ищу книги о магических контрактах.
Он поднял голову. Глаза за очками — светлые, чуть выцветшие, но острые, как булавки.
— Ну-ну, — сказал он. — Магические контракты. Тема обширная. Вы ищете что-то конкретное или интересуетесь вообще? Второе, к слову, займёт лет восемь.
— Конкретное. Их структура. Как они работают изнутри. Из чего... из чего состоит магическая формула, которая их скрепляет.
Он снял очки. Протёр их рукавом — стало только хуже. Надел обратно.
— Вы — новая жена лорда Кайрена.
— Леди Марисса. Да.
— Хм, — сказал он. Это было очень содержательное «хм». В нём уместились и «интересно», и «сомневаюсь», и «ну-ну» второй раз. — Леди Марисса, которую я видел ребёнком пятнадцать лет назад, боялась книг. Буквально. Плакала, когда ей читали перед сном.
Ещё один. Ещё один человек, который помнит настоящую Мариссу. Сколько их тут?
— Я выросла, — сказала я.
— Все вырастают. Не все начинают интересоваться структурой магических контрактов на третий день брака. — Он помолчал. — Меня зовут Ольвен. Профессор Ольвен, если вам так удобнее. Садитесь. Только не на тот стул — на нём рукопись двенадцатого века, и я потратил три года, чтобы её расшифровать.
Я осторожно переложила стопку пергаментов и села.
— Профессор, я видела... — я остановилась. Как это сказать? «Я видела магию как цифры»? Для человека из мира, где это невозможно, звучит безумно. А для человека из мира, где магия реальна? — Во время церемонии подписания контракта. Я видела... не текст. Что-то поверх текста. Структуры. Связи. Как... формулы.
Ольвен не шевельнулся. Не моргнул. Но что-то в воздухе вокруг него изменилось — как будто температура упала на полградуса.
— Опишите подробнее, — сказал он. Голос спокойный, но все шутки из него испарились.
— Это было как... система. Каждый элемент контракта — руна, строка, символ — имел числовое значение. И эти значения были связаны друг с другом. Уравнения. Потоки. Баланс. Как финансовая отчётность — только живая.
Тишина. Ольвен снял очки. На этот раз — медленно, аккуратно. Положил их на стол.
— Вы видите магию, — сказал он, — как математическую систему.
— Да. Это... ненормально?
— Дитя моё, — Ольвен встал из-за стола. Он был маленький — мне по плечо, — но в этот момент казался выше всех в замке. — За всю историю Аэтерии такой дар описан один раз. Один. В хрониках трёхсотлетней давности.
Он замолчал. Посмотрел на меня. Потом — на дверь. Потом — снова на меня.
— Закройте дверь, — сказал он тихо.
Я закрыла.
Ольвен подошёл к окну. Сложил руки за спиной. Когда он заговорил, голос был другим — не чудаковатого библиотекаря, а человека, который сорок лет искал ответ на вопрос и, возможно, только что его нашёл.
— Триста лет назад в Ашфрост пришла женщина. Не из нашего мира — из другого. Её звали Элара. Она видела магию так, как вы описываете: как числа. Как систему. Она могла читать заклинания, как вы читаете... — он запнулся, подбирая слово.
— Бухгалтерский баланс, — подсказала я.
— Я не знаю, что это. Но, вероятно, да. — Он повернулся ко мне. — Элара была здесь, чтобы разрушить проклятие. Проклятие рода Ашфрост.
Мир не пошатнулся. Пол остался на месте. Но мне показалось, что какой-то невидимый механизм тихо щёлкнул — шестерёнка встала в паз.
— Проклятие, — повторила я.
— Проклятие, которое лежит на этом роде триста лет. Проклятие, о котором в замке не говорят, но которое знают все. Проклятие, из-за которого лорд Кайрен каждую ночь уходит в западное крыло.
Двенадцать тысяч корон в год. Каждую ночь. Восемь лет. Теперь я знаю, на что уходят деньги. На борьбу с проклятием.
— Элара — она сняла проклятие? — спросила я.
Ольвен покачал головой. Медленно. С таким выражением лица, от которого у меня похолодело внутри.
— Она пыталась. Она дошла далеко — дальше, чем кто-либо. А потом исчезла. У меня есть её записи — дневник. Но я не показывал его никому уже тридцать лет. — Он посмотрел мне в глаза. — Мне нужно время. Подумать. Проверить кое-что. Вы позволите?
— Проверить — что?
— Позволите? — повторил он, и в этом повторении была мягкая, но абсолютная настойчивость.
Я кивнула. Что мне оставалось?
Ольвен надел очки. Вернулся к своим трём книгам. Как будто ничего не произошло. Как будто он не только что перевернул мою картину мира — ещё раз, в который уже раз за неделю.
— Профессор, — сказала я от двери.
— Да?
— Случайность ли, что через триста лет в Ашфрост снова пришла женщина с таким даром?
Ольвен не обернулся. Но я услышала, как он тихо хмыкнул — и в этом хмыканье не было ничего смешного.
— В магии, дитя моё, не бывает случайностей. Бывают закономерности, которые мы ещё не вычислили.
Я вышла из библиотеки. Постояла на лестнице, глядя на каменные ступени, уходящие вниз в полутьму.
Бухгалтер, который видит магию как числа. Замок с проклятием. Ошибка в контракте. Дверь в западное крыло, за которой что-то дышит. И старый профессор, который тридцать лет ждал кого-то вроде меня.
Я не знаю, зачем я здесь. Но я знаю, что цифры не лгут. А значит — надо считать. Надо разбираться. По пунктам, по строкам, по столбцам.
Как квартальный отчёт. Только здесь, если ошибёшься, не уволят. Здесь — хуже.
Чужой пульс под рёбрами бился ровно. Спокойно. Где-то в замке Кайрен занимался своими делами, не подозревая, что я чувствую каждый его вздох.
Или подозревая. И именно поэтому избегая меня третий день подряд.
Ничего, лорд-дракон. Я терпеливая. Я дожидалась сведения баланса по сорок часов. Подожду и вас.
Ольвен не приходил четыре дня.
Я проверяла — каждое утро поднималась в библиотечную башню, и каждое утро находила его на том же месте, за тем же столом, в тех же трёх книгах. Но стоило мне открыть рот, он поднимал палец — один, сухой, с чернильным пятном на подушечке — и говорил:
— Ещё не время.
Не «уходите». Не «не сейчас». Именно «ещё не время» — как будто существовал какой-то невидимый таймер, и он ждал, пока стрелка дойдёт до нужной отметки.
На пятый день он сказал:
— Садитесь.
Я села. На правильный стул — за четыре дня я выучила, какие стопки трогать можно, а какие нет.
Ольвен снял очки. Протёр их. Надел. Снял снова. Это был плохой знак — обычно он ограничивался одним циклом.
— Я провёл исследование, — сказал он. — Поднял хроники. Сравнил описания дара Элары с тем, что вы рассказали. И проверил ещё кое-что — магический фон замка. Есть приборы... впрочем, не важно. Результат такой.
Он положил на стол лист пергамента. На нём — столбцы цифр, написанные его мелким угловатым почерком.
— Ваш дар — не совпадение и не аномалия. Это тот же тип восприятия, что был у Элары. Способность видеть магическую структуру как числовую систему. Редчайший дар — возможно, уникальный для существ не из нашего мира.
*Существ. Он сказал «существ». Не «людей».*
— Вы хотели время, чтобы сказать мне то, что я уже знала? — спросила я.
— Нет. Я хотел время, чтобы убедиться, что могу вам доверять.
Тишина. За окном ветер трепал флаг на башне — серебряный дракон на тёмно-синем поле.
— И как? — спросила я. — Убедились?
— Нет, — сказал Ольвен просто. — Но у меня кончилось время. Проклятие усиливается. И лорд Кайрен... — он замолчал.
— Что с ним?
Ольвен встал. Подошёл к окну. Долго смотрел на горы — так долго, что я решила: он не ответит. Но потом он заговорил, и голос его был тихим и тяжёлым.
— Проклятие рода Ашфрост было наложено триста лет назад предком нынешнего лорда Дариена — главы Западного предела. Суть проклятия... сложна. Но если упростить: оно пожирает. Медленно, год за годом, поколение за поколением. Каждый лорд Ашфроста несёт его в себе — как болезнь, которую нельзя вылечить, только сдерживать.
— Сдерживать — как?
— Магией. Силой воли. Болью. — Он повернулся ко мне. — Вы спрашивали, что лорд Кайрен делает в западном крыле каждую ночь. Он борется. Восемь часов — каждую ночь — он удерживает проклятие, не давая ему расползтись за пределы замка. Если он остановится хоть на одну ночь, проклятие начнёт пожирать землю. Людей. Всё живое в Северном пределе.
Я вспомнила его глаза. Ту усталость, которую видела в первый день, — глубокую, древнюю, как трещина в камне.
*Восемь лет. Каждую ночь. Без перерыва. Без сна.*
— Он не спит? — голос сел.
— Дракари не нуждаются в сне так, как люди. Но им нужен отдых. Кайрен не отдыхал... давно.
— Как давно?
Ольвен не ответил. Выражение его лица сказало: «достаточно давно, чтобы это его убивало».
— Двенадцать тысяч корон в год, — сказала я. — На содержание западного крыла. Это расходы на магию сдерживания?
Ольвен резко повернулся. Впервые за всё наше знакомство он выглядел по-настоящему удивлённым.
— Откуда вы...
— Я прочитала финансовый отчёт замка. Ещё на второй день — после завтрака, когда Кайрен приказал Мервину передать мне копию. Мервин ведёт бухгалтерию, как первоклассник — дневник: врёт на каждой странице и думает, что никто не заметит.
Пауза. А потом Ольвен рассмеялся. Не хмыкнул, не усмехнулся — именно рассмеялся, коротко и искренне, и от этого стал похож не на загадочного профессора, а на чьего-то деда.
— Элара тоже начала с бухгалтерии, — сказал он. — Вот её дневник.
Он достал из ящика стола книгу — ту самую, тонкую, в тёмной кожаной обложке. Я узнала её — он держал её в руках при нашей первой встрече, но тогда не отдал. Теперь — положил передо мной.
— Читайте. Не здесь — у себя. И никому не показывайте. Особенно Мервину.
Я взяла книгу. Она была тёплой — как в прошлый раз, когда Ольвен только снял её с полки. Живое тепло, как от руки.
— Почему не Мервину?
— Потому что Мервин — не просто вор, леди Марисса. Мервин — человек Дариена.
*Дариен. Глава Западного предела. Предок которого наложил проклятие.*
— Казначей Ашфроста работает на врага? — спросила я.
— Казначей Ашфроста назначен Советом Пяти. Совет — это политика. А в политике, дитя моё, враги сидят за одним столом с тобой и передают тебе соль.
*Мервин. Скользкий, улыбчивый Мервин, который дёрнул глазом, когда Кайрен приказал передать мне отчёт. Который раздувает расходы и сливает деньги. И который, оказывается, работает на человека, чей предок проклял весь род Ашфростов.*
*Бухгалтерия — это не просто цифры. Это карта. И я только что нашла на ней вражеский флаг.*
— Профессор, — сказала я, прижимая дневник к груди, — мне нужно увидеть проклятие.
— Что?
— Вы сказали — оно в западном крыле. Кайрен борется с ним каждую ночь. Если я вижу магию как числа, если мой дар — тот же, что у Элары, — мне нужно увидеть, с чем мы имеем дело. Нельзя разобрать систему, не увидев её целиком.
Ольвен долго молчал.
— Это не мне решать, — сказал он наконец. — Это решает лорд Кайрен. И он скажет «нет».
— Тогда я его переубежу.
— Вы не знаете Кайрена.
— Я знаю, что он устал. Я чувствую это каждый день — его пульс замедляется. Каждый день чуть медленнее, чем вчера. Он слабеет, профессор. Я не врач, но я вижу нисходящий тренд.
Ольвен снял очки. Положил их на стол. Посмотрел на меня — без очков его глаза были другими. Не острыми, а просто старыми и уставшими.
— Тогда торопитесь, — сказал он. — Потому что тренд, как вы его называете, скоро достигнет точки, после которой нечего будет спасать.
* * *
Я нашла Кайрена в малом зале, который он использовал как кабинет. Он сидел за столом, заваленным картами и свитками, и при моём появлении поднял голову с выражением человека, которого отвлекли от чего-то важного чем-то неважным.
— Леди Марисса.
— Лорд Кайрен. Нам нужно поговорить.
— О чём?
— О проклятии.
Тишина. Абсолютная. Даже огонь в камине, казалось, замер.
Кайрен отложил перо. Медленно, аккуратно, как человек, который контролирует каждое движение.
— Кто вам рассказал?
— Неважно. Важно, что я знаю. И важно, что у меня есть способность, которая может помочь.
— Способность, — повторил он. Ни вопроса, ни иронии — просто слово, висящее в воздухе.
— Я вижу магию. Как числа. Как систему. Я видела структуру нашего контракта — каждую формулу, каждую связь. Я видела числа на двери западного крыла — в ту ночь, когда вы меня там застали. И я нашла ошибку в контракте. В третьем слое магической формулы есть связь, которая ведёт за его пределы. К чему-то внешнему.
Кайрен встал. Не резко — он вообще не делал резких движений, — но от его фигуры, поднявшейся из-за стола, вдруг стало тесно в комнате. Он был большим. Не просто высоким — именно большим, и в такие моменты вспоминалось, что под человеческой формой скрывается существо, способное обрушить башню.
— Вы видели формулу контракта, — сказал он.
— Да.
— Никто не видит формулу контракта. Это невозможно. Магическая структура скрыта за семью слоями шифрования, даже жрец видит только текст.
— Я вижу.
Он подошёл ко мне. Два шага. Его тепло — то самое, нечеловеческое, драконье — накрыло, как волна. И я заметила, как он чуть наклонил голову — тот же жест, что при нашей первой встрече в главном зале, когда я ещё не понимала, что он делает. Теперь понимала. Он принюхивался. Дракон искал запах.
— Кто вы? — спросил он тихо. Не «как вас зовут» — это он знал. Именно «кто вы».
И в его голосе впервые не было льда. Была растерянность. Осторожная, сдержанная, но настоящая.
— Я та, кто может помочь, — сказала я. — Покажите мне проклятие. Позвольте мне его увидеть. Одни числа — больше я ни к чему не прикоснусь. Просто дайте мне посмотреть.
Пульс под рёбрами — его пульс — колотился. Быстро, неровно, как у человека, который стоит на краю.
Кайрен молчал. Смотрел на меня — не на моё лицо, а глубже, как будто пытался увидеть то, что скрывалось за зелёными глазами леди Мариссы.
— Завтра, — сказал он наконец. — На закате. Я провожу вас в западное крыло. — Пауза. — Но если вы увидите то, что там живёт, и захотите бежать — я не буду вас удерживать. И не буду осуждать. Бежали все.
— Я не побегу.
— Элара тоже так говорила.
Я вздрогнула. Он знал. Знал про Элару, про дар, про всё.
— Вы знали, — сказала я. — С самого начала. Что я вижу магию.
Кайрен отвернулся к окну. Закатный свет лёг на его профиль — резкий, как гравюра, — и на одно мгновение я увидела, как серебристые пряди в его волосах вспыхнули, словно тонкие нити расплавленного металла.
На втором этаже, за столом, заваленным книгами настолько, что его существование приходилось принимать на веру, сидел человек.
Старик. Маленький, сухой, с копной белых волос, торчащих во все стороны, как одуванчик. На носу — круглые очки (очки! первые очки, которые я видела в этом мире, и от этого мне стало необъяснимо тепло). Мантия — когда-то, видимо, синяя, а теперь неопределённого цвета от чернильных пятен. Он читал одновременно три книги, поворачиваясь между ними, как подсолнух между тремя солнцами.
— Э-э... здравствуйте? — сказала я.
Он не поднял головы. Перевернул страницу в левой книге. Сделал пометку в средней. Чихнул на правую.
— Если вы ищете масло для ламп, — сказал он, не глядя, — его нет. Свет — это лишь вопрос, на который...
— ...тьма не знает ответа. Мне рассказывали. Я не ищу масло. Я ищу книги о магических контрактах.
Он поднял голову. Глаза за очками — светлые, чуть выцветшие, но острые, как булавки.
— Ну-ну, — сказал он. — Магические контракты. Тема обширная. Вы ищете что-то конкретное или интересуетесь вообще? Второе, к слову, займёт лет восемь.
— Конкретное. Их структура. Как они работают изнутри. Из чего... из чего состоит магическая формула, которая их скрепляет.
Он снял очки. Протёр их рукавом — стало только хуже. Надел обратно.
— Вы — новая жена лорда Кайрена.
— Леди Марисса. Да.
— Хм, — сказал он. Это было очень содержательное «хм». В нём уместились и «интересно», и «сомневаюсь», и «ну-ну» второй раз. — Леди Марисса, которую я видел ребёнком пятнадцать лет назад, боялась книг. Буквально. Плакала, когда ей читали перед сном.
Ещё один. Ещё один человек, который помнит настоящую Мариссу. Сколько их тут?
— Я выросла, — сказала я.
— Все вырастают. Не все начинают интересоваться структурой магических контрактов на третий день брака. — Он помолчал. — Меня зовут Ольвен. Профессор Ольвен, если вам так удобнее. Садитесь. Только не на тот стул — на нём рукопись двенадцатого века, и я потратил три года, чтобы её расшифровать.
Я осторожно переложила стопку пергаментов и села.
— Профессор, я видела... — я остановилась. Как это сказать? «Я видела магию как цифры»? Для человека из мира, где это невозможно, звучит безумно. А для человека из мира, где магия реальна? — Во время церемонии подписания контракта. Я видела... не текст. Что-то поверх текста. Структуры. Связи. Как... формулы.
Ольвен не шевельнулся. Не моргнул. Но что-то в воздухе вокруг него изменилось — как будто температура упала на полградуса.
— Опишите подробнее, — сказал он. Голос спокойный, но все шутки из него испарились.
— Это было как... система. Каждый элемент контракта — руна, строка, символ — имел числовое значение. И эти значения были связаны друг с другом. Уравнения. Потоки. Баланс. Как финансовая отчётность — только живая.
Тишина. Ольвен снял очки. На этот раз — медленно, аккуратно. Положил их на стол.
— Вы видите магию, — сказал он, — как математическую систему.
— Да. Это... ненормально?
— Дитя моё, — Ольвен встал из-за стола. Он был маленький — мне по плечо, — но в этот момент казался выше всех в замке. — За всю историю Аэтерии такой дар описан один раз. Один. В хрониках трёхсотлетней давности.
Он замолчал. Посмотрел на меня. Потом — на дверь. Потом — снова на меня.
— Закройте дверь, — сказал он тихо.
Я закрыла.
Ольвен подошёл к окну. Сложил руки за спиной. Когда он заговорил, голос был другим — не чудаковатого библиотекаря, а человека, который сорок лет искал ответ на вопрос и, возможно, только что его нашёл.
— Триста лет назад в Ашфрост пришла женщина. Не из нашего мира — из другого. Её звали Элара. Она видела магию так, как вы описываете: как числа. Как систему. Она могла читать заклинания, как вы читаете... — он запнулся, подбирая слово.
— Бухгалтерский баланс, — подсказала я.
— Я не знаю, что это. Но, вероятно, да. — Он повернулся ко мне. — Элара была здесь, чтобы разрушить проклятие. Проклятие рода Ашфрост.
Мир не пошатнулся. Пол остался на месте. Но мне показалось, что какой-то невидимый механизм тихо щёлкнул — шестерёнка встала в паз.
— Проклятие, — повторила я.
— Проклятие, которое лежит на этом роде триста лет. Проклятие, о котором в замке не говорят, но которое знают все. Проклятие, из-за которого лорд Кайрен каждую ночь уходит в западное крыло.
Двенадцать тысяч корон в год. Каждую ночь. Восемь лет. Теперь я знаю, на что уходят деньги. На борьбу с проклятием.
— Элара — она сняла проклятие? — спросила я.
Ольвен покачал головой. Медленно. С таким выражением лица, от которого у меня похолодело внутри.
— Она пыталась. Она дошла далеко — дальше, чем кто-либо. А потом исчезла. У меня есть её записи — дневник. Но я не показывал его никому уже тридцать лет. — Он посмотрел мне в глаза. — Мне нужно время. Подумать. Проверить кое-что. Вы позволите?
— Проверить — что?
— Позволите? — повторил он, и в этом повторении была мягкая, но абсолютная настойчивость.
Я кивнула. Что мне оставалось?
Ольвен надел очки. Вернулся к своим трём книгам. Как будто ничего не произошло. Как будто он не только что перевернул мою картину мира — ещё раз, в который уже раз за неделю.
— Профессор, — сказала я от двери.
— Да?
— Случайность ли, что через триста лет в Ашфрост снова пришла женщина с таким даром?
Ольвен не обернулся. Но я услышала, как он тихо хмыкнул — и в этом хмыканье не было ничего смешного.
— В магии, дитя моё, не бывает случайностей. Бывают закономерности, которые мы ещё не вычислили.
Я вышла из библиотеки. Постояла на лестнице, глядя на каменные ступени, уходящие вниз в полутьму.
Бухгалтер, который видит магию как числа. Замок с проклятием. Ошибка в контракте. Дверь в западное крыло, за которой что-то дышит. И старый профессор, который тридцать лет ждал кого-то вроде меня.
Я не знаю, зачем я здесь. Но я знаю, что цифры не лгут. А значит — надо считать. Надо разбираться. По пунктам, по строкам, по столбцам.
Как квартальный отчёт. Только здесь, если ошибёшься, не уволят. Здесь — хуже.
Чужой пульс под рёбрами бился ровно. Спокойно. Где-то в замке Кайрен занимался своими делами, не подозревая, что я чувствую каждый его вздох.
Или подозревая. И именно поэтому избегая меня третий день подряд.
Ничего, лорд-дракон. Я терпеливая. Я дожидалась сведения баланса по сорок часов. Подожду и вас.
Глава 6. То, что прячется в темноте
Ольвен не приходил четыре дня.
Я проверяла — каждое утро поднималась в библиотечную башню, и каждое утро находила его на том же месте, за тем же столом, в тех же трёх книгах. Но стоило мне открыть рот, он поднимал палец — один, сухой, с чернильным пятном на подушечке — и говорил:
— Ещё не время.
Не «уходите». Не «не сейчас». Именно «ещё не время» — как будто существовал какой-то невидимый таймер, и он ждал, пока стрелка дойдёт до нужной отметки.
На пятый день он сказал:
— Садитесь.
Я села. На правильный стул — за четыре дня я выучила, какие стопки трогать можно, а какие нет.
Ольвен снял очки. Протёр их. Надел. Снял снова. Это был плохой знак — обычно он ограничивался одним циклом.
— Я провёл исследование, — сказал он. — Поднял хроники. Сравнил описания дара Элары с тем, что вы рассказали. И проверил ещё кое-что — магический фон замка. Есть приборы... впрочем, не важно. Результат такой.
Он положил на стол лист пергамента. На нём — столбцы цифр, написанные его мелким угловатым почерком.
— Ваш дар — не совпадение и не аномалия. Это тот же тип восприятия, что был у Элары. Способность видеть магическую структуру как числовую систему. Редчайший дар — возможно, уникальный для существ не из нашего мира.
*Существ. Он сказал «существ». Не «людей».*
— Вы хотели время, чтобы сказать мне то, что я уже знала? — спросила я.
— Нет. Я хотел время, чтобы убедиться, что могу вам доверять.
Тишина. За окном ветер трепал флаг на башне — серебряный дракон на тёмно-синем поле.
— И как? — спросила я. — Убедились?
— Нет, — сказал Ольвен просто. — Но у меня кончилось время. Проклятие усиливается. И лорд Кайрен... — он замолчал.
— Что с ним?
Ольвен встал. Подошёл к окну. Долго смотрел на горы — так долго, что я решила: он не ответит. Но потом он заговорил, и голос его был тихим и тяжёлым.
— Проклятие рода Ашфрост было наложено триста лет назад предком нынешнего лорда Дариена — главы Западного предела. Суть проклятия... сложна. Но если упростить: оно пожирает. Медленно, год за годом, поколение за поколением. Каждый лорд Ашфроста несёт его в себе — как болезнь, которую нельзя вылечить, только сдерживать.
— Сдерживать — как?
— Магией. Силой воли. Болью. — Он повернулся ко мне. — Вы спрашивали, что лорд Кайрен делает в западном крыле каждую ночь. Он борется. Восемь часов — каждую ночь — он удерживает проклятие, не давая ему расползтись за пределы замка. Если он остановится хоть на одну ночь, проклятие начнёт пожирать землю. Людей. Всё живое в Северном пределе.
Я вспомнила его глаза. Ту усталость, которую видела в первый день, — глубокую, древнюю, как трещина в камне.
*Восемь лет. Каждую ночь. Без перерыва. Без сна.*
— Он не спит? — голос сел.
— Дракари не нуждаются в сне так, как люди. Но им нужен отдых. Кайрен не отдыхал... давно.
— Как давно?
Ольвен не ответил. Выражение его лица сказало: «достаточно давно, чтобы это его убивало».
— Двенадцать тысяч корон в год, — сказала я. — На содержание западного крыла. Это расходы на магию сдерживания?
Ольвен резко повернулся. Впервые за всё наше знакомство он выглядел по-настоящему удивлённым.
— Откуда вы...
— Я прочитала финансовый отчёт замка. Ещё на второй день — после завтрака, когда Кайрен приказал Мервину передать мне копию. Мервин ведёт бухгалтерию, как первоклассник — дневник: врёт на каждой странице и думает, что никто не заметит.
Пауза. А потом Ольвен рассмеялся. Не хмыкнул, не усмехнулся — именно рассмеялся, коротко и искренне, и от этого стал похож не на загадочного профессора, а на чьего-то деда.
— Элара тоже начала с бухгалтерии, — сказал он. — Вот её дневник.
Он достал из ящика стола книгу — ту самую, тонкую, в тёмной кожаной обложке. Я узнала её — он держал её в руках при нашей первой встрече, но тогда не отдал. Теперь — положил передо мной.
— Читайте. Не здесь — у себя. И никому не показывайте. Особенно Мервину.
Я взяла книгу. Она была тёплой — как в прошлый раз, когда Ольвен только снял её с полки. Живое тепло, как от руки.
— Почему не Мервину?
— Потому что Мервин — не просто вор, леди Марисса. Мервин — человек Дариена.
*Дариен. Глава Западного предела. Предок которого наложил проклятие.*
— Казначей Ашфроста работает на врага? — спросила я.
— Казначей Ашфроста назначен Советом Пяти. Совет — это политика. А в политике, дитя моё, враги сидят за одним столом с тобой и передают тебе соль.
*Мервин. Скользкий, улыбчивый Мервин, который дёрнул глазом, когда Кайрен приказал передать мне отчёт. Который раздувает расходы и сливает деньги. И который, оказывается, работает на человека, чей предок проклял весь род Ашфростов.*
*Бухгалтерия — это не просто цифры. Это карта. И я только что нашла на ней вражеский флаг.*
— Профессор, — сказала я, прижимая дневник к груди, — мне нужно увидеть проклятие.
— Что?
— Вы сказали — оно в западном крыле. Кайрен борется с ним каждую ночь. Если я вижу магию как числа, если мой дар — тот же, что у Элары, — мне нужно увидеть, с чем мы имеем дело. Нельзя разобрать систему, не увидев её целиком.
Ольвен долго молчал.
— Это не мне решать, — сказал он наконец. — Это решает лорд Кайрен. И он скажет «нет».
— Тогда я его переубежу.
— Вы не знаете Кайрена.
— Я знаю, что он устал. Я чувствую это каждый день — его пульс замедляется. Каждый день чуть медленнее, чем вчера. Он слабеет, профессор. Я не врач, но я вижу нисходящий тренд.
Ольвен снял очки. Положил их на стол. Посмотрел на меня — без очков его глаза были другими. Не острыми, а просто старыми и уставшими.
— Тогда торопитесь, — сказал он. — Потому что тренд, как вы его называете, скоро достигнет точки, после которой нечего будет спасать.
* * *
Я нашла Кайрена в малом зале, который он использовал как кабинет. Он сидел за столом, заваленным картами и свитками, и при моём появлении поднял голову с выражением человека, которого отвлекли от чего-то важного чем-то неважным.
— Леди Марисса.
— Лорд Кайрен. Нам нужно поговорить.
— О чём?
— О проклятии.
Тишина. Абсолютная. Даже огонь в камине, казалось, замер.
Кайрен отложил перо. Медленно, аккуратно, как человек, который контролирует каждое движение.
— Кто вам рассказал?
— Неважно. Важно, что я знаю. И важно, что у меня есть способность, которая может помочь.
— Способность, — повторил он. Ни вопроса, ни иронии — просто слово, висящее в воздухе.
— Я вижу магию. Как числа. Как систему. Я видела структуру нашего контракта — каждую формулу, каждую связь. Я видела числа на двери западного крыла — в ту ночь, когда вы меня там застали. И я нашла ошибку в контракте. В третьем слое магической формулы есть связь, которая ведёт за его пределы. К чему-то внешнему.
Кайрен встал. Не резко — он вообще не делал резких движений, — но от его фигуры, поднявшейся из-за стола, вдруг стало тесно в комнате. Он был большим. Не просто высоким — именно большим, и в такие моменты вспоминалось, что под человеческой формой скрывается существо, способное обрушить башню.
— Вы видели формулу контракта, — сказал он.
— Да.
— Никто не видит формулу контракта. Это невозможно. Магическая структура скрыта за семью слоями шифрования, даже жрец видит только текст.
— Я вижу.
Он подошёл ко мне. Два шага. Его тепло — то самое, нечеловеческое, драконье — накрыло, как волна. И я заметила, как он чуть наклонил голову — тот же жест, что при нашей первой встрече в главном зале, когда я ещё не понимала, что он делает. Теперь понимала. Он принюхивался. Дракон искал запах.
— Кто вы? — спросил он тихо. Не «как вас зовут» — это он знал. Именно «кто вы».
И в его голосе впервые не было льда. Была растерянность. Осторожная, сдержанная, но настоящая.
— Я та, кто может помочь, — сказала я. — Покажите мне проклятие. Позвольте мне его увидеть. Одни числа — больше я ни к чему не прикоснусь. Просто дайте мне посмотреть.
Пульс под рёбрами — его пульс — колотился. Быстро, неровно, как у человека, который стоит на краю.
Кайрен молчал. Смотрел на меня — не на моё лицо, а глубже, как будто пытался увидеть то, что скрывалось за зелёными глазами леди Мариссы.
— Завтра, — сказал он наконец. — На закате. Я провожу вас в западное крыло. — Пауза. — Но если вы увидите то, что там живёт, и захотите бежать — я не буду вас удерживать. И не буду осуждать. Бежали все.
— Я не побегу.
— Элара тоже так говорила.
Я вздрогнула. Он знал. Знал про Элару, про дар, про всё.
— Вы знали, — сказала я. — С самого начала. Что я вижу магию.
Кайрен отвернулся к окну. Закатный свет лёг на его профиль — резкий, как гравюра, — и на одно мгновение я увидела, как серебристые пряди в его волосах вспыхнули, словно тонкие нити расплавленного металла.
