— Я сама могу заступиться за себя, — слабо оправдываюсь я, ведь на самом деле вполне могу дать отпор брату.
— Пока рядом я, дай мне возможность побыть сильным и брутальным, ладно? Расслабься, всего пару царапин, — парень прикасается к моей щеке своими пальцами, вырисовывая какой-то замысловатый узор, внимательно разглядывая меня. — Всё хорошо?
Я тяжело вздыхаю, поднимая глаза на побитое лицо Вадима, пристально разглядывая каждую царапинку, и с удивлением понимаю, что меня это жутко раздражает, а ещё одновременно с этим угнетает. Прикрываю глаза, прикасаясь лбом ко лбу парня.
— Я не хочу, чтобы ты целовал меня побитыми губами, — шепчу я, слабо улыбаясь. Ощущаю, как полыхнули мои щёки в неконтролируемом жаре, который просто невозможно сдержать. — Даже не думай, — понимаю, что Вадим тянется ко мне с лукавой усмешкой, но я останавливаю его ладошкой, приложив её к горячим губам парня.
— Можешь сама поцеловать меня, я непривередлив, — пожимает плечами Вадим, а я позволяю себе окунуться в заливистый смех, качая головой.
— Куда? Сюда? — я щипаю его щеку, — или сюда, — хлопаю по лбу, и к сожалению, это единственные места, где нет синяков или ссадин. Он перехватывает мой затылок своей пятернёй, заставляя потянуться к нему навстречу, и едва ли не встать на носочки, когда Вадим поднимается с бортика ванны, целуя меня с упоением и чувством полной победы.
Он заставляет меня взлететь, почувствовать эти приятные импульсы по всему телу, с обожанием прижаться к его прочной груди, которая, я уверенна, сможет защитить меня от всего мира.
Вадим находит на меня до того момента, пока я не опираюсь поясницей об стиральную машину, и тогда уже оказавшись чуть выше него. Я сжимаю его торс коленками, а пальцами руки зарываюсь в его шелковистые темные волосы. Хочется заурчать от удовольствия, когда руки Вадима с необычайно нежностью сминают шею и поглаживают спину. Его язык вытворяет нечто невероятное, заставляя задыхаться от переполняющих чувств, а когда я представляю этот проворный язык между своих ног — несдержанный стон срывается прямо ему в рот. Вот уж не думала, что мне захочется этого так быстро…
Такой вечно холодный айсберг оказался горячим пламенем. Что же он ещё скрывает?
— Свет мой, не провоцируй меня, — шепчет Вадим на ухо, когда его губы начинают блуждать по моей шее. Его требование слишком сладкое, чтобы я прекратила прижиматься к его возбуждённому члену внутренней частью своих разделённых бёдер.
Когда я сама прильнула к его шее, заставив парня свистяще выдохнуть от моего напора, его руки крепко сжали мои бедра. О да, он прижал меня настолько плотно к себе, что между нами и иголка не пролезет. И кто кого ещё провоцирует?
— Ну и что ты вытворяешь со мной? — насмешливо интересуется Вадим, впервые столкнувшись с моим вожделением и смелым напором. Сейчас я словно попала на иглу, снова и снова целуя мужчину по своей воле, с искренним желанием показать, что я хочу его именно сейчас.
— Вытворяю то, что ты не решаешься делать со мной, — в моём взгляде только кипучее желание и вызов.
— Допустим, я ждал явного зелёного света, — хмыкает парень, дёрнув вверх низ моего свитера, стягивая его через голову, оставив на мне тоненькую майку. — Ты… Не боишься? — у него получается прервать мои поцелуи только когда перехватывает лицо обеими ладонями и поднимает, вглядываясь в моих глаза, ища подвох.
— А ты? — фыркаю я. Как я могла бояться его, когда мои руки уже чесались залезть в его спортивные штаны и досконально всё рассмотреть и потрогать?
— Я хочу тебя, — он сказал это твёрдо, словно иначе и быть не могло. Я едва оттеснила Вадима от себя, замечая в его глазах отчаянный голод и страсть.
Нет, конечно, что я была готова сейчас не на всё, но знала, что готова отблагодарить парня весьма приятным для него способом. Под ложечкой подсасывало от понимая, что я действительно не хотела бы сейчас полноценный секс, учитывая, что моя реакция была не до конца понятна мне самой. Да, я хотела, чтобы мы стали близки, но без конфузов, которые могли случиться со мной сейчас. Я, наверное, сгорела бы от стыда и неудобства, если бы он прикоснулся ко мне, а между ног было сухо, как в сахаре.
Провернув замок двери в ванную комнату, возвращаюсь к Вадиму несколько неторопливыми шагами. Парень смотрит на меня так вызывающе, что уже сейчас чувствую себя голой и совсем не прикрытой.
— Твой брат точно меня убьет, — он тяжело выдохнул, но ни единой искры сожаления в нём не проскользнуло. Совершенно.
— Тогда останови меня, — пожимаю я плечами, оказавшись рядом с ним, заглядывая в лукавые глаза. Серый омут дурманит и будоражит, а я не хочу сейчас ни о чём думать и взвешивать своё решение.
Если честно, уже начинаю паниковать. Гордеев, сукин сын, приложил немало сил, чтобы меня буквально трусило от любого сексуального действия, и я хочу с этим покончить как можно скорее. Хотя бы начать. Хотя бы что-нибудь сделать наперекор и нисколько не жалеть об этом.
Действую радикально.
— Ярослава! — прошипел Вадим, когда я сдёргиваю его штаны вниз, обнажив его самую непристойную часть тела. О да, там есть чему быть непристойным. Теперь понято откуда такой задиристый характер.
— Что? — невинно хлопая глазами, состроив из себя дурочку, касаюсь твёрдого и налитого от похоти члена.
Грудь Вадима до того тяжело поднимается, что меня кажется, ему сейчас станет плохо. Наступаю на него осознанно, заставляя его упереться поясницей в раковину и медленно опускаюсь, упираясь коленками в кафель.
— Паршивка! — рычит он, когда я касаюсь члена руками, и закусив губу от предвкушения, смотрю снизу вверх. Моё сердце и само готово выскочить, но я упрямо борюсь со своими эмоциями, стараясь прислушиваться к ощущениям.
Когда я касаюсь его губами, действую по своему чутью, напрочь заставляя себя действовать иначе, чем с Гордеевым. Не стараюсь взять член глубоко до задушливых слёз, не спешу и помогаю себе руками, при этом используя язык в разных техниках, наблюдая за реакцией Вадима.
Черт, а ведь было зачем наблюдать. Весь напряжённый, едва не дрожащий от каждого моего движения и ласки, он смотрит на меня, медленно прикрывая глаза. Но он смотрит, словно не хочет упустить ни одно мгновение происходящего. Его руки вцепились в раковину так, что надулись вены, а костяшки побелели. Он сдерживался и мне это не нравится.
Когда я, не прекращая ласкать его языком, тянусь к напряжённой руке, он тревожно выдыхает и смотрит на меня, как мученик. Он отрывает правую руку только когда я тяну его запястье к своему затылку, буквально заставляя расправить кулак, пальцы которого запутались в моих волосах.
— Свет мой, я приму всё, что ты мне дашь. Я не хочу тебе мешать, — он понимает мою задумку и благодарно улыбается, едва ощутимо сжимая затылок, отчего по телу бегут мурашки.
Я стараюсь продолжать самостоятельно без какого-либо контроля, но начинаю сбиваться то в темпе, то в новой тактике ублажения. Начинаю теряться и нервничать, ощущая себя неспособной даже на полноценный минет, разочарованно выпуская из плена губ его член.
— Помоги мне, — я прошу помощи в первую очередь для себя. Мне важно перешагнуть через это и мне нужно почувствовать его доминирование в этой ситуации. Я не способна вынести это всё сама. Пока у меня ничего не выходит так легко, как раньше.
Вадим едва заметно кивает. Одной рукой перехватывает мои волосы в своеобразный хвост, а другую прижимает к затылку, задавая темп моим движениям. Напряжение моментально спадает, и я доверюсь его мягким рукам. Он бережен, ласков, но требователен.
— Не бери глубоко. Лучше используй руки. У тебя волшебный язык, — мягко обращается ко мне Вадим, давая короткие инструкции, которые я охотно использую. И как только я вошла в раж, Вадим откидывает голову назад, хрипло издав сдавленный стон.
Его удовольствие возбуждает меня саму, поэтому я с каждой последующей минутой беру себя в руки и сама довожу начатое до логичного конца. Когда он старается меня отстранить от своего подрагивающего члена от передозировки моих ласк, я отталкиваю его руки, не останавливаясь.
Вадим кончает обильно с приятным утробным рыком, на какое-то время перестав дышать. Пока он приходит в себя, я облизываю губы и с интересом наблюдая, как он облокачивается на раковину, полностью обмякнув.
Перехватив обе мои руки, он тянет меня вверх и неожиданно впивается в мой рот требовательным и развратным поцелуем, своеобразно благодаря.
— Ты чудовищно беспощадна, — шепчет Вадим, всматриваясь мне в глаза. — Спасибо.
Он меня благодарит за минет? Вот уж зрелище!
— Теперь твоя очередь, — его рука моментально оказывается под моими штанами и нижним бельём, отчего я вздёрнулась, ошарашенно схватившись за плечи парня.
Его пальцы нежные, но очень коварные. Я смущённо осознаю, что моё желание есть и он его ощущает. Неужели у меня тоже получится… Насладиться таким сладким и честно заработанным оргазмом?
По дверям ванной комнаты раздаётся громкий грохот, заставив нас прерваться и дёрнуться друг от друга, будто ошпарившись.
— Откройте эту чертову дверь или я её вышибу! — угрожает брат.
Прежде чем открыть дверь, я недовольно поджимаю губы, глядя на Вадима, который не менее раздражён. Такой момент!
Брат, со сложенными руками на груди, пронизывает меня своим, как и прежде, убийственным взглядом. Сначала достаётся мне, а потом и Вадиму.
— До тебя туго доходит, Волков? — процедил Андрей, осматривая мои вспыхнувшие пламенем щёки и очевидную растрепанность после случившегося. — Я же ясно сказал, чтобы ты держался от неё подальше.
— Мозги атрофировались, наверное, от нежности твоей сестры. Не помню ничего подобного из тобой сказанного, — Вадим расправляет свои широкие плечи, вскидывая подбородок. И нет в нём ничего угрожающего, только надменный вызов и насмешка.
Вадиму, похоже, очень нравится дразнить моего брата. Если бы Андрей знал, насколько обоснованные его слова… Была бы катастрофа!
— Повторяю последний раз — держись от неё подальше! — повысил голос брат. — А ты, Яся, иди спать, поздно уже! — говорит Андрей.
Я задумалась над ощущением, которое полыхнуло жаром между моих ног.
— Я что-то непонятное говорю? — спросил Андрей, и, похоже, что я предельно долго молчала.
— Всё понятно… Мне нужно принять душ, — своим заявлением я заставляю выйти Вадима и Андрея из ванны, заперевшись одна.
Когда я прижимаюсь спиной к двери, глупо и мечтательно улыбаюсь, всё ещё облизывая слегка солоноватые губы.
Мне ужасно понравилось делать подобное с Вадимом, но мне нужно немедленно остыть с помощью душа… Или закончить начатое. Второе мне нравится гораздо больше!
***
Утром я заставила Вадима как можно быстрее одеться в спортивный костюм и выйти на пробежку, чтобы избавиться от назойливого вмешательства Андрея. Пока брат купался в душе, мы наскоро умылись в раковине на кухне и поторопились сбежать.
Наше уединение в этом замечательном доме бесцеремонно прервал Андрей, и я не могла оставаться спокойной. Внутри меня словно накатывал снежным ком злости и агрессии, который так старательно растапливал во мне Вадим всё это время. Но вот из-за Андрея, этот ком покатился по наклонной, собирая в себе всё самое плохое, увеличиваясь и накатывая на меня своим массивным негативом, сбивая с ног.
Единственный способ унять свои бушующие эмоции — физическая нагрузка, к которой я пристрастилась не без помощи Вадима. Она была намного эффективней, чем избиение брата.
Этим утром бежала я намного дольше обычного, тяжело дыша, ощущая, как тяжелеют ноги, как становится жарко, но не останавливалась до последнего…
Эта невыносимая злоба подпитывала меня силами изнутри, из-за чего Вадим едва поспевал за мной, одёргивая от скорости, на которую я срывалась.
Ар-р-р! Невыносимый, такой непреодолимо противный и упёртый баран!
— Ярослава, мы тренируемся, а не сбегаем от твоего братца на край света… Что на тебя нашло? — спросил парень, когда я замедлилась, устав.
— Он же просто невыносим! Как я должна с ним находиться в одном доме, когда к тебе даже нельзя напрямую обратиться, потому что у брата сразу начинается какой-то грёбаный рефлекс? Бесит! — ногой бью сугроб, вымещая злость. — Яся, хватит с ним общаться. Яся, тебя что, волнует его мнение? Яся, как ты можешь ему доверять? Яся, ты совсем… — сбиваюсь от перечисления недовольства брата из-за громкого заливистого смеха Вадима. — Тебе смешно? Что смешного, Вадим?! Не смешно! — я уже была на грани срыва, готовая разгромить всё на своём пути.
— Не думал, что ты будешь так сильно нуждаться в моём внимании, Яра, — выдохнул Вадим, самодовольно сложив руки на груди.
— Да ты! — вспыхнула я. — Ты! — развела руками. — Ты должен быть на моей стороне!
— Правда? — насмешливо приподнял бровь парень, чем ещё больше раздразнил.
— Правда, — подхожу к нему решительным шагом, стиснув кулаки, пока из-под кроссовок отлетает белоснежный снег. — Правда! — повторяю я, повышая голос. Останавливаюсь напротив него, довольно близко, всё так же тяжело дыша, злая и разгорячённая.
— Ударишь? — интересуется он елейным голоском, приподнимая бровь, а я даже слышу, как скрипят мои зубы.
— Ещё как! — уверенно отвечаю я, глядя в его глаза. Но рядом с ним меня распирало не от злости, а от особого воздержания, которое было невыносимо.
И единственное, на что я способна сейчас, это покрепче схватить его за жилетку, подняться на носочки, со всей страстью прижавшись к его обжигающим губам, встретив гостеприимный горячий язык.
Смесь чувств взорвали внутреннее напряжение, оставляя после себя разливающееся в груди тепло и лёгкую негу.
Тут и сейчас мне достаточно знать, что он рядом и все наши проблемы решаемы. Это всё чувствуется, об этом нет потребности говорить… Вадим и не обещает, он продолжает быть рядом со мной, во всём помогать и поддерживать.
Мой удивительный антидепрессант.
— Легче? — шепчет Вадим, обнимая меня, притягивая к своей груди.
— Намного, — вдруг ослаблено шепчу в ответ, прикрывая глаза.
По ощущениям, меня будто укрыли теплым шерстяным одеялом, в котором хотелось раствориться. Жаль это ненадолго, ведь в доме Вадима ждет мой брат, который не то, чтобы прикоснуться, а и смотреть в сторону Вадима не позволяет…
— Ещё немного, — противлюсь я, когда Вадим хочет отстраниться, но я тянусь за ним. — Пожалуйста.
Вадим смеётся, хочет взять мои руки в свои ладони, чего я не позволяю сделать и наступаю на него, плотно обхватывая его спину. И пара неловких движений, наши ноги путаются между друг другом, из-за чего мы оба валимся на обочину дороги, скатываясь с небольшого сугроба, ныряя в обжигающий холодом снег.
Я вздрагиваю, вереща от холода, который проникает под воротник кофты и жилета, и даже попадёт на живот, из-за сбившейся одежды. Вадим заразительно хохочет, привстав с меня, но продолжает смотреть в глаза. И смотрит с необычайной теплотой, целует в висок, очаровательно улыбаясь. Он целует мои щёки, веки, нос и лоб, зацеловывая меня короткими бархатными поцелуями. А я таю, снова и снова, забываясь в его руках.
Неужели нельзя провести так всё время? И всё равно, что лежу я в сугробе снега, меня уже здорово потряхивает от холода, а губы точно посинели, дрожат, но тянуться навстречу сладостному поцелую…
