Зачем он так со мной?
Он добровольно выпускает меня из своих рук, когда я отстраняюсь, но продолжает пристально наблюдать за мной испытывающим взглядом… Вадим не злится, не огорчается, только многозначительно молчит и заинтересованно изучает любой мой жест.
Встаю под гнетущую тишину, которая давит на мои плечи.
— Спасибо за ужин… Я помогу убраться, — прошептала я, ощущая, как горят щёки. Вадим ни на секунду не отвёл своего взгляда от моего лица. Только уголки его губ дрогнули в сдержанной усмешке.
— Можешь от меня сбежать и ложиться спать. Я сам приберусь.
Я отвернулась и послушно сбегаю, напряжённо выдыхая уже в спальне за закрытой дверью.
Вадим, чёрт возьми, что ты вытворяешь?!
***
Едва только проснувшись, я прислушалась к ровному дыханию над ухом, которое опаляет мой висок. Вымученно сглатываю, ощущая Вадима в непозволительной близости. Прям-таки слишком тесной, горячей и откровенной близости.
Нахмурившись от ощущений, я с ужасом осознаю, что одна из рук бесстыжего парня пробралась под мою футболку, оказавшись на обнажённой груди, а вторая, на которой я неподвижно осталась лежать, протянулась вдоль моей талии, касаясь бёдра. Я оказалась полностью в коконе его рук, едва не поперхнувшись воздухом от накрывающей паники.
Не двигаюсь и судорожно думаю, как выбраться из таких тесных и крепких объятий без, пока ещё, спящего свидетеля.
Нет, кто-то из нас точно будет спать в той гостиной на медвежьей шкуре, ведь вот так просыпаться… Нет ни малейшего желания!
Я едва смогла уснуть после странного поведения Вадима, одновременно стыдясь и обозлившись, что всё-таки вызываю в нём такие прямые желания.
«Замечательно, Ярослава, едва удалось сбежать от Гордеева, так тебя теперь рвёт на части, как бы побыстрее найти новые неприятности с очередным…» — корила я себя большую часть ночи. Нет, конечно, он не такой, как Господин Гордеев… Но нет.
Я так не могу.
Из собственных быстротечных размышлений, меня вывела та самая ладонь, неожиданно покрепче сжавшая мою грудь. Закрыв глаза и максимально выровняв дыхание, стараюсь ни одним жестом не выдать моего бодрого положения.
Это просто вселенский стыд!
Ты же сейчас шарахнешься в сторону, как только поймёшь, что творишь, верно, Волков? Для него, думаю, не меньший шок просыпаться так вот, лапая сестру ненавистного ему Соколовского, жену Гордеева, раздражающую его Ярославу…
И я правда думала, что он сейчас, конечно же, откатится от меня и уберет свои загребущие руки с моего тела… Да как бы не так!
Вадим не то, что решил поскорее убрать руку, так ещё и с каким-то извращённым удовольствием ощупал, а острый сосок оказался защемлен между его пальцами, отчего я уже яростно скрипнула зубами.
Меня охватил какой-то странный ступор. Моё дыхание спёрло, когда губы парня коснулись тайного местечка на шее, оставляя развратную влажную дорожку от языка.
Даже не дёрнулась.
— Удивительно. Я думал, что схлопочу прямо по яйцам, но ты до сих пор притворяешься спящей, — прошептал он на ухо, низко и порочно, касаясь носом моей щеки. — Даёшь мне шанс, Яра? Зря-я-я.
— Теперь ты спишь в гостиной, Вадим, — ответила спокойно, но чего же мне стоило достойно сдержать себя от жёсткой брани. — Пошёл вон, — ещё холоднее добавила я, чтобы до Волкова дошёл мой категоричный отказ от любого рода отношений между нами.
Его рука соскользнула с груди на впалый живот, но сам Вадим не спешит оставить меня в покое так скоро.
— Злишься, — усмехнулся парень, скользнув пальцами по талии, вызывая щекотливые ощущения. — Но сама остаёшься рядом, ищешь меня руками во сне и шепчешь моё имя... Твоё внимание зазывает на решительные действия, — прошептал он, а я глотаю воздух, поразившись его наглости. — Не волнуйся, я не трону тебя, — предупредил Вадим, одним движением отстранившись от меня и зашуршал одеждой. Он вздумал издеваться надо мной, да? — Не трону, пока сама не позволишь, Яра, — самонадеянно уточнил он, отчего я впервые повернулась в его сторону, ощущая на щеках полыхающее пламя от злости и негодования.
— Вон! — единственное подручное средство — подушка, которая в следующую секунду летит в гадёныша, посмевшего рассмеяться и ловко ее перехватить.
— Скоро будет завтрак, позову. А пока остынь под душем, ты пылаешь, как девственница, — насмешливо отвечает он, кривя губы в подлой ухмылке, избежав второй подушки своей резвой реакцией.
— Осёл! — уверенна, он всё услышал.
Какого черта он вытворяет?
***
Вадим решил побаловать себя настоящими изощрёнными издевательствами, и меня тешит только то, что его поведение напоминает взорвавшегося мальчишку-подростка, который дёргает девочку за косы, а не мужину, который начинает снимать ремень, намереваясь покорить своим… Кхм, «достоинством».
Но ближе к вечеру я уже чувствовала, как начинаю раздражаться, едва пересекаюсь взглядом с его фирменной наглой ухмылочкой, и кажется, меня уже колотит от ярости. Он играет, но не трогает. Играет искусно, не прикасаясь и не оскорбляя, вгоняя в такое тяжёлое смущение, отчего я злюсь ещё больше.
Ему нравится любая моя реакция, главное — она существует только для него одного... Думаю, ему это даже льстит.
Только к вечеру я смогла принять верную тактику и игнорировать его провокации. Но сегодня, несмотря на поведение парня, он устроил один из самых запоминающихся моментов моей жизни — сани и снежные горки!
Такого количество снега ещё в жизни не видела, как и не каталась на санях по крутым горным серпантинам, визжа по всё горло.
Волков слишком непредсказуем для меня, признаю. Уж не знаю, что у него за таракан завёлся, но раньше он нравился мне намного больше, а теперь Вадим вызывал двоякие чувства и намеренно, со вкусом и смыслом, раздражал.
Но... Неужели я правда пахну яблоками, а мои глаза сверкают, как звёзды? Нет, конечно! Просто Вадим серьёзно решил довести меня до неконтролируемого припадка злости и смущения!
Но всё же горки и снег затмили его высокомерное, крайне самоуверенное поведение с наглым до крайности характером. Только чего стоило удовольствие швырять очередной снежок в лицо Вадима, к тому же он ни разу не обозлился, заливисто смеясь и валяя меня в снегу в ответ.
А вот поздний обед смог испортить поразительно быстро…
— Ты могла бы прикрывать свою привлекательную попку моим длинным свитером? На это же невозможно смотреть без рук! Или это намёк? Тогда мне надо говорить прямо, я не понимаю этих девчачьих штучек, — продолжил изводить меня Волков, на что я лишь покачала головой не оборачиваясь, продолжая нарезать овощи на салат.
Взгляд Вадима я ощущала особенно ярко, когда он прожигал им мою спину, или, что вероятнее, место пониже. Его как подменили с вчерашнего вечера!
Проверяю тушеную картошку в духовке, и сразу же достаю из посудомоечной машины чистые тарелочки.
— Мило, — комментирует Вадим мой наклон.
Напрашивается, гад!
— Заткнись хоть на минуту, Волков, — рявкнула я, взбесившись на его очередную дурацкую реплику. Заканчиваю нарезать салат, услышав скрип стула, и буквально ощутила, как он сделал пару шагов ко мне. — Даже не думай, — лишь немного повернула голову вбок, обнаружив его периферийным зрением, и как он самодовольно улыбается, сложив руки на груди, прижавшись плечом к холодильнику.
Он пристально рассматривает меня с повышенным вниманием. Явно ощущаю этот блуждающий по мне взгляд и совсем не понимаю, зачем он делает так. Вряд ли мой вид сейчас можно назвать презентабельным.
Жду его очередную шуточку. Минута, вторая. Напряжение продолжает давить на плечи... Молчит, а меня уже выворачивает наизнанку. Что он хочет сказать? Господи, да пусть он уже хоть что-то скажет!
— Свет мой, ты слишком очаровательная, особенно, когда готовишь на моей кухне и в моей одежде… Это меня провоцирует и одновременно умиляет, — шаг ближе, и я, не выдержав, всадила нож в деревянную досточку для нарезки.
Поворачиваюсь к нему лицом с диким взглядом, пытаясь донести до него одну простую истину — я на пределе.
— Вадим, если ты сейчас же не перестанешь меня раздражать... — на мой угрожающий тон, он издевательски поднимает бровь, насмехаясь, — будешь спать возле камина на шкуре! — твёрдо произнесла я, словно моё слово имело значительный вес.
— Забавно. Но, разве, ты не выгнала меня из моей же спальни ещё утром? — задумчиво тянет Волков, а его ухмылка расплывается быстрее, чем я осознаю свой прокол. — В таком случае мне уже нечего терять, — он не подходит, а подкрадывается, как какой-то хищный зверь, как-то слишком уж загадочно улыбаясь.
— Нечего терять? Что же, потом не жалуйся, — резко отвечаю я, окинув его предостерегающим взглядом.
Вадим остановился так близко, что я едва касаюсь его своей грудью, угрюмо сопя. Не отступаю только из упрямства и желания дать отпор. Я не позволю над собой так подшучивать. Есть границы, которые нельзя переходить. Особенно в моём положении.
— Не думаешь ли ты, что я готов сдаться так просто? Ты же знаешь, легкие пути и отступление не для меня, — говорит мягко, но многообещающе. — Целишься ты, конечно, зачётно, но только пока я тебе это позволяю.
— Даже не вздумай! — рявкнула я, решительно его оттолкнув в грудь, когда он попытался прикоснуться ко мне. Но совсем неожиданно Вадим перехватывает мои запястья, едва они его касаются, и тянет на себя, прижав меня своими бедрами к выпирающему краю столещницы.
Я не могу пошевелиться.
— Прости, — шепчет он мне на ухо, освобождая запястья, взамен обвив свои руки вокруг моей талии, — прости, крошка, но в своих мыслях я уже давно совершил всё возможные непотребства, теперь осталось только...
Я с таким рыком и так мощно отпихиваю его от себя, что сама удивляюсь проснувшейся внутри меня силе и подобным звукам. От неожиданности он отступил, а я, на каких-то инстинктах, вцепилась в сковороду, отскочив от него подальше.
Я тяжело дышу и смотрю ему в глаза.
— С каждым днём ты усугубляешь ситуацию, и чувствуешь это. Я могу и хочу тебе помочь. Это нас ни к чему не обязывает, если сама этого не пожелаешь… — вмиг пропали все его смешки.
— Мне не нужна твоя терапия, Волков! Я в полном порядке, а тебе лучше держаться от меня подальше! — срываюсь на крик, душераздирающий и беспомощный. Меня пробирает озноб. — Решил заделаться в мозгоправы? Сначала себе помоги! — выплёвываю я с ядом, на что Вадим даже и взглядом не выдает свои настоящие эмоции на мои слова. — Убирайся! — я указываю ему на выход, но он продолжает стоять и внимательно смотреть на меня.
Он изучает меня, словно зверушку, подвергая каждый мой жест тщательному анализу.
Ещё днем я поняла, зачем он проворачивает это со мной, но думала к вечеру угомониться и поймет, что мне не нужна его помощь. Такое меня не спасёт. Я не могу воспринимать ничего из подобного, и даже думать тошно!
А он просто взял и решил, что смеет копаться в моих мозгах и выворачивать чувства наизнанку! И кто ему дал это право?! Он сам!
— Я же сказал, со мной — тебе нечего бояться. Я не трону тебя против воли. Никогда, Яра, — говорит он спокойно, совсем никак не выдавая своих настоящих эмоций. — Я не опасен для тебя.
— Это, по-твоему, ты меня не трогал? Не трогал?! — истерично кричу я, взмахивая руками, в одной из которой до сих пор сковорода. — Твоя терапия заключается в том, чтобы трахнуть меня и убедить, что это мне нужно?! Я, по-твоему, такая тупая? Да пошел ты, Волков!
— Не терапия. Поддержка, — безмятежно отвечает Вадим, заставив меня заткнуться.
Я не сразу понимаю, с чем связан его ответ, а когда приходит понимание, скалюсь.
— Поддержка, — повторила я за ним, просочив это слово ядом.
— Поддержка, Ярослава, конечно же, может быть разной, но я не дурак и вижу, что можно делать и говорить, а что не следует, — не смотря на его напускное спокойствие, он смотрит на меня непоколебимо и несколько сурово.
Я задыхаюсь от возмущения.
— Тебе многое следует принять. Прошлого не изменить, но это станет твоей петлёй, если ты не придёшь в себя в ближайшее время. Я хочу тебе помочь… И не так, как ты себе сейчас надумала в умной головке, — он стремительно подходит и взяв меня за руку, немного ошарашенную, отбирает из ослабевших пальцев сковороду. Возвращает её обратно на плиту.
Он поправляет мои волосы, откидывая несколько мешающих прядей с лица на спину, и смотрит прямо в мои глаза так проникновенно и по-доброму, что я ощущаю себя полной идиоткой в этой ситуации.
Тогда почему он каждый раз пытается оказать так близко и…
— Врать тебе тоже не стану, — его ладонь прикасается к моей щеке, большим пальцем нежно поглаживая кожу. — Ты меня цепляешь… Глубоко. Внутри. Сильно, — я удивленно расширяю глаза, — но сейчас я претендую только на то, чтобы ты приняла мою помощь. Я себе не прощу, если позволю тебе жить с ночными кошмарами, страхами и закрытыми чувствами за семью замками.
Я отшатываюсь на шаг назад, он крепче удерживает за ладонь и делает шаг за мной, не давая возможности отдалиться.
— С завтрашнего дня я введу тренировки по определенному графику. Это поможет тебе быть сильнее и решительней. От тебя требуется только присутствие, — холодно информирует меня Вадим, а я прищуриваюсь.
— Что ещё за тренировки? — недовольно уточняю я.
— Завтра обо всём узнаешь, — он беззаботно пожимает плечами, лукаво сощурившись.
— Я клянусь тебе, Вадим, только попробуй ещё хотя бы раз…
— Расслабься, Яра. Нельзя вечно быть в таком диком напряжении. Будь попроще, а то ещё немного и задымишься, — он окатывает меня пылающим взглядом с ног до головы и обратно. — Я, к твоему сожалению, ещё не готов принимать контрастный душ вдвоём, — насмехается он, издевательски подмигивая.
Аж ты ж…
Я пытаюсь что-то ответь, а он просто разворачивается и уходит из кухни. Шагаю за ним, но вскоре одергиваю саму себя, понимая, что это просто очередная выходка Вадима, на которую нельзя реагировать столь остро.
Прикрываю глаза, пробуя прийти в себя и понять, что задумал взбалмошный полицейский.
***
Ночью просыпаюсь от кошмара, после которого едва сдерживаю крик, тяжело дыша. Стираю со лба холодный пот. В этот раз приснился Гордеев так явно и подробно, что меня потряхивает от возможной реальности событий.
Дотягиваюсь до тумбы, включая светильник, лишний раз разглядывая рассеявшуюся темноту.
Неожиданно здесь стало спать холодно и страшно. Оглядываюсь на вторую половину кровати, задумываясь о Вадиме. С ним особо ничего не снилось и было спокойно, а если и просыпалась, то буквально на мгновение, а ощущая его рядом, засыпала.
Поджимаю губы, ощущая досаду. Сама выгнала, а значит, нечего жалеть о своём решение. Он сам напрашивался на подобный исход.
Заснуть не удается. Я заправляю постель и принимаю душ, а вид в зеркале просто отвратительный.
Умылась холодной водой, пытаясь привести себя в чувство и прогнать сонливость, но это мало чем помогает. Волосы укладываю в косу и спускаюсь на кухню, стараясь не шуметь. Вадим мирно спит на диване, недалеко тлеют полена в камине, а рядом с ним стопка книг.
И прежде чем уйти на кухню, нахожу планшет Вадима на быльце дивана. О чудо! Я улыбаюсь, обнаружив подключение к интернету. А ведь вчера Вадим сожалеющие уведомил, что интернет здесь совсем не ловит.
