Отец, так гордившийся способностями дочери к ремеслу травницы, ведь Аркхана славится своими эликсирами на весь север империи... Отец, который до сих пор мог порой подбросить ее к потолку и поймать могучими руками... Прогулки с братом... Радость, надежды, мечты...
- Антеон Властитель, да за что же... - прошептала чуть слышно Ашасси и тут же, поспешно отерев щеки, враждебно покосилась на вампира, но он то ли сделал вид, что не расслышал, то ли правда пропустил ее слова мимо ушей, складывая в мешок найденные в лагере ножи, очищенный песком железный вертел, отрез чистой материи, кремни для разведения огня... Когда он с брезгливой гримасой натянул на себя вытряхнутую из другого мешка рубашку, Ашасси передернуло, но она смолчала, снова вытерев никак не желающие униматься слезы.
- Ботинки возьми, - бросил вампир.
- Не возьму, - в испуге отказалась девушка. - Да и велики они мне...
- Кору плести умеешь? - неожиданно спросил он.
- Д-да... и кору плести, и крепить подошвы.
- Тогда пока надень эти, возьми какие-нибудь тряпки на обмотку, а себе потом сделаешь плетеные. Иначе снова в кровь ноги собьешь.
Она молча кивнула и все-таки спросила, бросив взгляд на его босые ступни:
- А ты как?
Вампир криво усмехнулся.
- А мне по пути подберем. Эти малы будут, а второй запасных не держал.
Ашасси снова передернуло.
Остатки мяса были увязаны в чистое полотно, без отреза такого ни один охотник на зверя не выходил - мало ли что может случиться, надо и перевязать, и кровь остановить... Когда девушка робко заикнулась, что, может, стоило бы его для этих целей и оставить, вампир резко оборвал ее, сообщив, что на нем и так заживет, а ее он как-нибудь вылечит, случись что. К тому же чистые тряпки еще остались. А потом выбросил все целительные мази, оставил только от ожогов, заживляющую (на всякий случай) и травы от жара и боли. Больше Ашасси возражать не решалась и молча ждала, пока он забросает угли землей.
- Последнее, - глухо произнес вампир, глядя куда-то на землю близ кромки леса.
Девушка подняла на него взгляд, безмолвно спрашивая, в чем дело.
- Там, в траве, - он вдруг заговорил хрипло, словно выталкивая слова из горла. - Мешочек на шнурке...
Ашасси проследила за пальцем, указывающим на находку вампира, и увидела мешочек.
- Возьми, - коротко приказал вампир.
- Зачем?
Тот сглотнул и отвернулся. Тошнотворное переплетение магических нитей одновременно отталкивало и притягивало.
- Это сделало меня таким, каким ты меня увидела, - нехотя пояснил он. - Я вижу только странную магию, наложенную на него. Но ты травница. Ты, возможно, сможешь понять, что внутри. Бери.
Ашасси настороженно попятилась. Вампир повернулся к ней, нахмурившись, но орать не стал.
- Тебе он вреда не причинит. Это, скорее всего, заклятье на мою кровь. Но нужно удостовериться. Я хочу хотя бы попытаться понять, что здесь.
Ашасси наклонилась и на пробу ткнула в мешочек пальцем. Ничего не произошло. Гром не грянул, молния не блеснула, не было ни укола, ни укуса. Пожав плечами, она нерешительно подняла его за тесемки.
- Положи в свою сумку, - устало бросил вампир, сгорбившись. - Посмотришь потом, сейчас нет времени.
Она послушалась. Вампир отошел в тень деревьев, немного постоял там. Начинало светать... Тряхнув головой, он как ни в чем не бывало обернулся к ней и двинулся прочь, небрежно бросив на ходу:
- Пошли.
Он шел на запад. К реке.
Ашасси сделала шаг вперед и замерла. Мир вокруг вновь подернулся дымкой от жгучих слез. Позади оставались радость, надежды. Жизнь.
Вампир замер между двумя осинами.
- Идем, светает, - угрожающе произнес он, обернувшись.
Она подняла на него глаза... и осталась стоять на месте, не в силах пошевелиться.
Вампир коротко, зло рыкнул... Смазанное движение - и жесткие руки подхватывают ее, перекидывают через костлявое плечо, и мир приходит в движение. Кое-как подняв голову, Ашасси попыталась вырваться, бросила взгляд на лагерь... и, вздрогнув, замерла. На другом конце поляны между кустов стоял олень. Тот же, что завел ее сюда. Он почти по-человечески кивнул ей, фыркнул, словно в напутствие, и остался на месте, провожая девушку лукавым взглядом мудрых глаз. Потрясенная, Ашасси смотрела на него до тех пор, пока густая листва кустарника не заслонила обзор окончательно. Потом, немного придя в себя, попыталась освободиться, за что была награждена свирепым:
- Не дергайся!
Она послушно обмякла. Сил на спор и сопротивление все равно не осталось. Вампир уносил ее все дальше от дома, родных, привычной жизни... и участи, которая, судя по всему, была хуже даже смерти от его клыков.
Ведь боги не ошибаются.
Ашасси проснулась ближе к вечеру от непривычной прохлады и крайнего дискомфорта. "Рука затекла", - поняла она. И не просто затекла, онемела окончательно. Как и весь правый бок. Со стоном травница попыталась повернуться - и не смогла. Не дала чья-то рука, сжавшаяся на талии. Она нахмурилась на мгновение - а потом глаза наполнились слезами, когда вернулись воспоминания. Ну да, вампир ведь сказал, что не разожмет рук даже во сне - и оказался верен слову.
Ашасси помнила, как нелюдь приволок ее сюда, в сырую расщелину между камнями в нескольких шагах от реки, как без особого почтения поставил на ноги, в несколько движений раскатал лежак, достал одеяло и рыкнул:
- Лежать!
Потрясенная его тоном, она шмыгнула в убогое убежище, забыв даже про слезы.
Вампир устало усмехнулся.
- Приятно видеть, что хоть на какие-то осмысленные действия деревенская девка способна, - язвительно произнес он. - Устраивайся поудобнее, до вечера повернуться не получится.
- П-почему? - не поняла Ашасси.
- Потому что я не дам.
- Ты собираешься спать вместе со мной?! - ужаснулась она.
- Дура, - выплюнул вампир. - В этом смысле ты меня не интересуешь. Но мне совершенно ни к чему, чтобы ты опять сбежала, а рвать твое платье на веревки и дальше означает приманить потом всю нежить на запах крови - вы же, люди, нормально по лесу ходить не умеете, непременно поранитесь, где не надо. Поэтому ляжем рядом, и поверь мне, сбежать ты не сможешь, даже если очень захочешь. Спящий вампир силу контролирует просто замечательно. Так что сразу ложись поудобнее, я предупредил.
У реки было сыро, холодно, и Ашасси всерьез опасалась простудиться, но спорить с вампиром было бессмысленно, и она ограничилась жалобным:
- А ты не будешь?..
- Только держать, - на удивление спокойно произнес он.
И сама не зная почему, девушка ему поверила. Без лишних слов устроилась на жесткой, заляпанной кровью подстилке под колючим одеялом. С сомнением посмотрела на грубую шерсть, потом на вампира...
- Оно твое, не замерзну, - бесстрастно отозвался он. - Закутайся, у меня тело прохладнее твоего, а во сне температура еще немного снизится. Устроилась?
- Вроде да, - цепенея, пробормотала Ашасси.
В следующий миг на лежак опустилось тяжелое тело, и ее обхватили чужие и чуждые руки. Крепко так, как... как куль с мукой, к примеру, и бесцеремонно придвинули ближе, пока она не прижалась спиной к жесткой груди.
Почувствовав, как девушка сжалась под его рукой, вампир с явным усилием произнес:
- Не бойся, отдыхай. Нас ждет долгий сон. Я тебе пока ничего не сделаю.
- Ты засыпаешь?
- Сложно сказать, близость солнца после крови... очень раздражает, хочется спрятаться где-нибудь в подземелье... И да, я страшно устал за это время. Я даже сам толком не знаю, за какое. Судя по моему состоянию, я ходил и днем... - он вдруг досадливо хмыкнул и умолк.
- Что не так? - отважилась спросить девушка.
- Надеюсь, это солнце сделало меня таким разговорчивым, - буркнул чужак. - Заткнись и спи. И мой совет: не пытайся выбраться, вампир спросонья сначала ударит, а то и укусит, и только потом думать начнет.
Ашасси как раз собралась устроиться поудобнее, но после этих слов снова застыла на месте.
Раздраженное сопение.
- Я велел лечь поудобнее, - рычания в голосе нет, но чувствуется, что вампир едва сдерживается.
- Да... я...
- Так ложись и хватит замирать!
Снова подступили слезы. Одна, в лесу... точнее, не одна, но пожалуй, лучше бы была одна! Какая, по сути, разница, он ее сожрет или другая нежить...
Вампир шевельнулся, ей что-то подложили под голову. Ашасси наконец расслабилась и дала волю слезам, оплакивая свою свободу, жизнь, мечты... пока не услышала сдавленную ругань спутника. Она поспешно вытерла слезы, а потом с недоумением уставилась на импровизированную подушку. Вампир подложил ей свою руку под голову, и сейчас по бледной коже медленно расплывались красные пятна.
- Это что? - забыв на мгновение обо всем, спросила травница. На сыпь не похоже, не чесотка, не лишай... больше всего пятна напоминали легкий ожог, как если бы вампир кипятком ошпарился.
- Что-что... ничего. К утру пройдет. Не учел того, что девки любят слезы лить, - злобно рявкнул нелюдь. Он легко приподнял девушку, убрал руку и вернул ее на место, но уже под лежаком, а потом добавил: - Будешь реветь, носом не хлюпай, дай заснуть.
Вампир крепко прижал ее к себе и, похоже, отключился. Даже дыхания не слышно было. А она... она заснула и проснулась в слезах.
Вспомнив про предупреждение, шевелиться Ашасси раздумала, несмотря на то, что боль усиливалась. Повторять опыт с укусом не было ни малейшего желания. Да и если он ударит, с его-то силой, мало не покажется. В сердце удушливой волной поднимался страх, а за ним следом - ненависть, еще толком не оформившаяся, неузнанная, впервые запустившая в душу царапающие коготки.
Вампир спал странно - не шевелясь, не дыша, не разжимая стальных объятий. Не чувствуй она редкого биения сердца - могла бы преждевременно обрадоваться, дернуться и...
Ашасси на миг устыдилась своих мыслей, но затем напомнила себе, что он тащит ее с собой, как курицу на убой. Она для него лишь еда, не человек, у которого... Да нет, именно. Она для него человек. Но не личность.
В расщелине было сумрачно, и она понятия не имела, сколько еще ждать до сумерек. Да и чего хорошего ждать... Разве что еда?
Рот наполнился слюной, стоило вспомнить об остатках мяса. Плюс вроде бы ее спутник прихватил еще что-то из припасов, найденных у егерей, которых он убил. Ашасси вздрогнула, вспомнив об этом. Она не могла решить, как все-таки относиться к поступку вампира. С одной стороны, убийство - это неприемлемая жестокость, а с другой... она не могла забыть его слов о том, что они бы нашли ее и приволокли к лорду, невзирая на мольбы. А тот бы наигрался - и отдал своим людям.
Но может, вампир был неправ? И сказал это только для того, чтобы ее запутать, отвлечь?..
С другой стороны, какая вампиру разница, что она о нем думает, он ее выпьет и забудет, мог бы вообще кляпом рот заткнуть и потащить за собой следом, при его силе это было бы несложно. Так что оправдываться нелюдю смысла нет, да и говорил он так уверенно и жестко, словно это было само собой разумеющимся. А если так, то, получается, люди не так уж добры, как ее учили?..
Ашасси возмутилась было этой мысли, потом вспомнила потные руки лорда, жестокую усмешку, и скривилась от отвращения.
Люди точно не так уж добры. По крайней мере, некоторые достаточно жестоки, чтобы начать угрожать тем, кто от них зависит, пристать к невинной девушке и устроить на нее охоту, как на зверя.
Ашасси не выдержала и попыталась осторожно повернуться в стальных тисках, в которые, казалось, превратились руки чужака. Бок затек, рука онемела, неудачно подвернутое колено начало ныть... Словно за ночь она превратилась в старуху. Причем бездомную и одинокую.
Вспомнив о доме, Ашасси тихонько шмыгнула носом и попыталась сдержать слезы. Мама бы сейчас как раз звала к столу, на ужин, отец бы вернулся из кузницы с младшим братом, который воду ему днем и вечером приносил, копоть смыть и остудить последние изделия. Просыпался Ашит, он всегда после охоты передремывал днем и выходил к ужину со всеми... Правда, он сейчас в отъезде, еще три дня назад с друзьями отправился в дальние леса за лисьими шкурами... Что-то он скажет, когда вернется и узнает обо всем?..
- Сколько можно... - донесся до нее страдальческий стон.
Девушка ничего не ответила на это, дернула затекшей рукой, пытаясь вытереть слезы, и тиски объятий внезапно разжались. Обретя возможность двигаться, Ашасси со стоном села, кое-как смахнула влагу со щек и принялась разминать онемевшую конечность. Восстановление кровообращения откликнулось сотней мелких иголочек, вонзавшихся в кожу при каждом движении, по венам словно потек колючий песок. Боль в колене пошла на убыль, стоило его выпрямить. И правда как старуха.
На плечи легли две ладони, и негромкий голос произнес:
- Забудь о прошлом, девочка. Забудь, словно ничего не было. Не думай о доме. Идешь вперед, вперед и смотри. Не неси с собой груз сожалений и опасений, это лишнее и в пути только мешает. Со временем ты научишься вспоминать хорошее без боли. А до тех пор - гони мысли о доме прочь.
Она не ожидала этих слов. Говорил вампир вроде бы так, словно действительно хотел ей помочь, но у этого утешения был горький привкус. Привкус лицемерия.
- Спасибо. Но этого времени у меня не будет, ты сам вчера так сказал, - непослушными губами выговорила Ашасси. - И я не иду вперед, меня тащат на привязи, как скотину на убой.
Ладони резко сжались, ногти вдавились в кожу, и она пискнула от боли. Вампир снова заговорил, и на сей раз его низкий голос втекал в уши каплями густого приторного яда.
- Как удобно во всем обвинить меня, верно? - прошипел он. - Найти виноватого и забыть о собственных действиях, которые привели к этому. В чем я виновен, девчонка? Что укусил тебя? Я укусил, я же вылечил. Что увел тебя? Так я добычу увел у рашта, забыла? Что предупредил, что могу снова укусить? Получается, я виновен в честности и в том, что занял для тебя у смерти еще несколько недель жизни? А, нет, как же я мог забыть - я же людей вчера убил! И плевать, что бы они с тобой сделали, попадись ты им живой. Но я-то не человек, и права убивать тех, кто опасен, у меня тоже нет, верно?! - на этих словах вампир встряхнул ее так, что у девушки зубы клацнули, и отшвырнул от себя, а затем рывком поднялся на ноги. Ошеломленная, она упала на бок, шипя от боли и растирая ноющие плечи. Оттянув слева ворот платья, Ашасси увидела пропечатавшиеся на коже лунки от ногтей и поняла, что останутся синяки на память о его пальцах и этой отповеди. Как будто он имел право читать ей мораль! Он ее спас, да, а потом фактически похитил - и да, убил вчера живых людей, у которых наверняка были семьи, близкие люди, не могли же они быть настолько плохими, как он говорит... Насчет лорда Ашасси не сомневалась, но егеря - люди подневольные, что господин приказал, то они и делают...
О том, что пришлось бы пережить ей самой в случае покорного исполнения егерями приказов господина, она в запале как-то не подумала.
- Поешь, - бросил ей вампир, - потом выйдем в путь, как раз солнце сядет.
- Будем всю ночь идти? - с деланным безразличием спросила Ашасси, взглянув на него.
Тот даже не повернулся на ее голос.
- Антеон Властитель, да за что же... - прошептала чуть слышно Ашасси и тут же, поспешно отерев щеки, враждебно покосилась на вампира, но он то ли сделал вид, что не расслышал, то ли правда пропустил ее слова мимо ушей, складывая в мешок найденные в лагере ножи, очищенный песком железный вертел, отрез чистой материи, кремни для разведения огня... Когда он с брезгливой гримасой натянул на себя вытряхнутую из другого мешка рубашку, Ашасси передернуло, но она смолчала, снова вытерев никак не желающие униматься слезы.
- Ботинки возьми, - бросил вампир.
- Не возьму, - в испуге отказалась девушка. - Да и велики они мне...
- Кору плести умеешь? - неожиданно спросил он.
- Д-да... и кору плести, и крепить подошвы.
- Тогда пока надень эти, возьми какие-нибудь тряпки на обмотку, а себе потом сделаешь плетеные. Иначе снова в кровь ноги собьешь.
Она молча кивнула и все-таки спросила, бросив взгляд на его босые ступни:
- А ты как?
Вампир криво усмехнулся.
- А мне по пути подберем. Эти малы будут, а второй запасных не держал.
Ашасси снова передернуло.
Остатки мяса были увязаны в чистое полотно, без отреза такого ни один охотник на зверя не выходил - мало ли что может случиться, надо и перевязать, и кровь остановить... Когда девушка робко заикнулась, что, может, стоило бы его для этих целей и оставить, вампир резко оборвал ее, сообщив, что на нем и так заживет, а ее он как-нибудь вылечит, случись что. К тому же чистые тряпки еще остались. А потом выбросил все целительные мази, оставил только от ожогов, заживляющую (на всякий случай) и травы от жара и боли. Больше Ашасси возражать не решалась и молча ждала, пока он забросает угли землей.
- Последнее, - глухо произнес вампир, глядя куда-то на землю близ кромки леса.
Девушка подняла на него взгляд, безмолвно спрашивая, в чем дело.
- Там, в траве, - он вдруг заговорил хрипло, словно выталкивая слова из горла. - Мешочек на шнурке...
Ашасси проследила за пальцем, указывающим на находку вампира, и увидела мешочек.
- Возьми, - коротко приказал вампир.
- Зачем?
Тот сглотнул и отвернулся. Тошнотворное переплетение магических нитей одновременно отталкивало и притягивало.
- Это сделало меня таким, каким ты меня увидела, - нехотя пояснил он. - Я вижу только странную магию, наложенную на него. Но ты травница. Ты, возможно, сможешь понять, что внутри. Бери.
Ашасси настороженно попятилась. Вампир повернулся к ней, нахмурившись, но орать не стал.
- Тебе он вреда не причинит. Это, скорее всего, заклятье на мою кровь. Но нужно удостовериться. Я хочу хотя бы попытаться понять, что здесь.
Ашасси наклонилась и на пробу ткнула в мешочек пальцем. Ничего не произошло. Гром не грянул, молния не блеснула, не было ни укола, ни укуса. Пожав плечами, она нерешительно подняла его за тесемки.
- Положи в свою сумку, - устало бросил вампир, сгорбившись. - Посмотришь потом, сейчас нет времени.
Она послушалась. Вампир отошел в тень деревьев, немного постоял там. Начинало светать... Тряхнув головой, он как ни в чем не бывало обернулся к ней и двинулся прочь, небрежно бросив на ходу:
- Пошли.
Он шел на запад. К реке.
Ашасси сделала шаг вперед и замерла. Мир вокруг вновь подернулся дымкой от жгучих слез. Позади оставались радость, надежды. Жизнь.
Вампир замер между двумя осинами.
- Идем, светает, - угрожающе произнес он, обернувшись.
Она подняла на него глаза... и осталась стоять на месте, не в силах пошевелиться.
Вампир коротко, зло рыкнул... Смазанное движение - и жесткие руки подхватывают ее, перекидывают через костлявое плечо, и мир приходит в движение. Кое-как подняв голову, Ашасси попыталась вырваться, бросила взгляд на лагерь... и, вздрогнув, замерла. На другом конце поляны между кустов стоял олень. Тот же, что завел ее сюда. Он почти по-человечески кивнул ей, фыркнул, словно в напутствие, и остался на месте, провожая девушку лукавым взглядом мудрых глаз. Потрясенная, Ашасси смотрела на него до тех пор, пока густая листва кустарника не заслонила обзор окончательно. Потом, немного придя в себя, попыталась освободиться, за что была награждена свирепым:
- Не дергайся!
Она послушно обмякла. Сил на спор и сопротивление все равно не осталось. Вампир уносил ее все дальше от дома, родных, привычной жизни... и участи, которая, судя по всему, была хуже даже смерти от его клыков.
Ведь боги не ошибаются.
Глава 3
Ашасси проснулась ближе к вечеру от непривычной прохлады и крайнего дискомфорта. "Рука затекла", - поняла она. И не просто затекла, онемела окончательно. Как и весь правый бок. Со стоном травница попыталась повернуться - и не смогла. Не дала чья-то рука, сжавшаяся на талии. Она нахмурилась на мгновение - а потом глаза наполнились слезами, когда вернулись воспоминания. Ну да, вампир ведь сказал, что не разожмет рук даже во сне - и оказался верен слову.
Ашасси помнила, как нелюдь приволок ее сюда, в сырую расщелину между камнями в нескольких шагах от реки, как без особого почтения поставил на ноги, в несколько движений раскатал лежак, достал одеяло и рыкнул:
- Лежать!
Потрясенная его тоном, она шмыгнула в убогое убежище, забыв даже про слезы.
Вампир устало усмехнулся.
- Приятно видеть, что хоть на какие-то осмысленные действия деревенская девка способна, - язвительно произнес он. - Устраивайся поудобнее, до вечера повернуться не получится.
- П-почему? - не поняла Ашасси.
- Потому что я не дам.
- Ты собираешься спать вместе со мной?! - ужаснулась она.
- Дура, - выплюнул вампир. - В этом смысле ты меня не интересуешь. Но мне совершенно ни к чему, чтобы ты опять сбежала, а рвать твое платье на веревки и дальше означает приманить потом всю нежить на запах крови - вы же, люди, нормально по лесу ходить не умеете, непременно поранитесь, где не надо. Поэтому ляжем рядом, и поверь мне, сбежать ты не сможешь, даже если очень захочешь. Спящий вампир силу контролирует просто замечательно. Так что сразу ложись поудобнее, я предупредил.
У реки было сыро, холодно, и Ашасси всерьез опасалась простудиться, но спорить с вампиром было бессмысленно, и она ограничилась жалобным:
- А ты не будешь?..
- Только держать, - на удивление спокойно произнес он.
И сама не зная почему, девушка ему поверила. Без лишних слов устроилась на жесткой, заляпанной кровью подстилке под колючим одеялом. С сомнением посмотрела на грубую шерсть, потом на вампира...
- Оно твое, не замерзну, - бесстрастно отозвался он. - Закутайся, у меня тело прохладнее твоего, а во сне температура еще немного снизится. Устроилась?
- Вроде да, - цепенея, пробормотала Ашасси.
В следующий миг на лежак опустилось тяжелое тело, и ее обхватили чужие и чуждые руки. Крепко так, как... как куль с мукой, к примеру, и бесцеремонно придвинули ближе, пока она не прижалась спиной к жесткой груди.
Почувствовав, как девушка сжалась под его рукой, вампир с явным усилием произнес:
- Не бойся, отдыхай. Нас ждет долгий сон. Я тебе пока ничего не сделаю.
- Ты засыпаешь?
- Сложно сказать, близость солнца после крови... очень раздражает, хочется спрятаться где-нибудь в подземелье... И да, я страшно устал за это время. Я даже сам толком не знаю, за какое. Судя по моему состоянию, я ходил и днем... - он вдруг досадливо хмыкнул и умолк.
- Что не так? - отважилась спросить девушка.
- Надеюсь, это солнце сделало меня таким разговорчивым, - буркнул чужак. - Заткнись и спи. И мой совет: не пытайся выбраться, вампир спросонья сначала ударит, а то и укусит, и только потом думать начнет.
Ашасси как раз собралась устроиться поудобнее, но после этих слов снова застыла на месте.
Раздраженное сопение.
- Я велел лечь поудобнее, - рычания в голосе нет, но чувствуется, что вампир едва сдерживается.
- Да... я...
- Так ложись и хватит замирать!
Снова подступили слезы. Одна, в лесу... точнее, не одна, но пожалуй, лучше бы была одна! Какая, по сути, разница, он ее сожрет или другая нежить...
Вампир шевельнулся, ей что-то подложили под голову. Ашасси наконец расслабилась и дала волю слезам, оплакивая свою свободу, жизнь, мечты... пока не услышала сдавленную ругань спутника. Она поспешно вытерла слезы, а потом с недоумением уставилась на импровизированную подушку. Вампир подложил ей свою руку под голову, и сейчас по бледной коже медленно расплывались красные пятна.
- Это что? - забыв на мгновение обо всем, спросила травница. На сыпь не похоже, не чесотка, не лишай... больше всего пятна напоминали легкий ожог, как если бы вампир кипятком ошпарился.
- Что-что... ничего. К утру пройдет. Не учел того, что девки любят слезы лить, - злобно рявкнул нелюдь. Он легко приподнял девушку, убрал руку и вернул ее на место, но уже под лежаком, а потом добавил: - Будешь реветь, носом не хлюпай, дай заснуть.
Вампир крепко прижал ее к себе и, похоже, отключился. Даже дыхания не слышно было. А она... она заснула и проснулась в слезах.
Вспомнив про предупреждение, шевелиться Ашасси раздумала, несмотря на то, что боль усиливалась. Повторять опыт с укусом не было ни малейшего желания. Да и если он ударит, с его-то силой, мало не покажется. В сердце удушливой волной поднимался страх, а за ним следом - ненависть, еще толком не оформившаяся, неузнанная, впервые запустившая в душу царапающие коготки.
Вампир спал странно - не шевелясь, не дыша, не разжимая стальных объятий. Не чувствуй она редкого биения сердца - могла бы преждевременно обрадоваться, дернуться и...
Ашасси на миг устыдилась своих мыслей, но затем напомнила себе, что он тащит ее с собой, как курицу на убой. Она для него лишь еда, не человек, у которого... Да нет, именно. Она для него человек. Но не личность.
В расщелине было сумрачно, и она понятия не имела, сколько еще ждать до сумерек. Да и чего хорошего ждать... Разве что еда?
Рот наполнился слюной, стоило вспомнить об остатках мяса. Плюс вроде бы ее спутник прихватил еще что-то из припасов, найденных у егерей, которых он убил. Ашасси вздрогнула, вспомнив об этом. Она не могла решить, как все-таки относиться к поступку вампира. С одной стороны, убийство - это неприемлемая жестокость, а с другой... она не могла забыть его слов о том, что они бы нашли ее и приволокли к лорду, невзирая на мольбы. А тот бы наигрался - и отдал своим людям.
Но может, вампир был неправ? И сказал это только для того, чтобы ее запутать, отвлечь?..
С другой стороны, какая вампиру разница, что она о нем думает, он ее выпьет и забудет, мог бы вообще кляпом рот заткнуть и потащить за собой следом, при его силе это было бы несложно. Так что оправдываться нелюдю смысла нет, да и говорил он так уверенно и жестко, словно это было само собой разумеющимся. А если так, то, получается, люди не так уж добры, как ее учили?..
Ашасси возмутилась было этой мысли, потом вспомнила потные руки лорда, жестокую усмешку, и скривилась от отвращения.
Люди точно не так уж добры. По крайней мере, некоторые достаточно жестоки, чтобы начать угрожать тем, кто от них зависит, пристать к невинной девушке и устроить на нее охоту, как на зверя.
Ашасси не выдержала и попыталась осторожно повернуться в стальных тисках, в которые, казалось, превратились руки чужака. Бок затек, рука онемела, неудачно подвернутое колено начало ныть... Словно за ночь она превратилась в старуху. Причем бездомную и одинокую.
Вспомнив о доме, Ашасси тихонько шмыгнула носом и попыталась сдержать слезы. Мама бы сейчас как раз звала к столу, на ужин, отец бы вернулся из кузницы с младшим братом, который воду ему днем и вечером приносил, копоть смыть и остудить последние изделия. Просыпался Ашит, он всегда после охоты передремывал днем и выходил к ужину со всеми... Правда, он сейчас в отъезде, еще три дня назад с друзьями отправился в дальние леса за лисьими шкурами... Что-то он скажет, когда вернется и узнает обо всем?..
- Сколько можно... - донесся до нее страдальческий стон.
Девушка ничего не ответила на это, дернула затекшей рукой, пытаясь вытереть слезы, и тиски объятий внезапно разжались. Обретя возможность двигаться, Ашасси со стоном села, кое-как смахнула влагу со щек и принялась разминать онемевшую конечность. Восстановление кровообращения откликнулось сотней мелких иголочек, вонзавшихся в кожу при каждом движении, по венам словно потек колючий песок. Боль в колене пошла на убыль, стоило его выпрямить. И правда как старуха.
На плечи легли две ладони, и негромкий голос произнес:
- Забудь о прошлом, девочка. Забудь, словно ничего не было. Не думай о доме. Идешь вперед, вперед и смотри. Не неси с собой груз сожалений и опасений, это лишнее и в пути только мешает. Со временем ты научишься вспоминать хорошее без боли. А до тех пор - гони мысли о доме прочь.
Она не ожидала этих слов. Говорил вампир вроде бы так, словно действительно хотел ей помочь, но у этого утешения был горький привкус. Привкус лицемерия.
- Спасибо. Но этого времени у меня не будет, ты сам вчера так сказал, - непослушными губами выговорила Ашасси. - И я не иду вперед, меня тащат на привязи, как скотину на убой.
Ладони резко сжались, ногти вдавились в кожу, и она пискнула от боли. Вампир снова заговорил, и на сей раз его низкий голос втекал в уши каплями густого приторного яда.
- Как удобно во всем обвинить меня, верно? - прошипел он. - Найти виноватого и забыть о собственных действиях, которые привели к этому. В чем я виновен, девчонка? Что укусил тебя? Я укусил, я же вылечил. Что увел тебя? Так я добычу увел у рашта, забыла? Что предупредил, что могу снова укусить? Получается, я виновен в честности и в том, что занял для тебя у смерти еще несколько недель жизни? А, нет, как же я мог забыть - я же людей вчера убил! И плевать, что бы они с тобой сделали, попадись ты им живой. Но я-то не человек, и права убивать тех, кто опасен, у меня тоже нет, верно?! - на этих словах вампир встряхнул ее так, что у девушки зубы клацнули, и отшвырнул от себя, а затем рывком поднялся на ноги. Ошеломленная, она упала на бок, шипя от боли и растирая ноющие плечи. Оттянув слева ворот платья, Ашасси увидела пропечатавшиеся на коже лунки от ногтей и поняла, что останутся синяки на память о его пальцах и этой отповеди. Как будто он имел право читать ей мораль! Он ее спас, да, а потом фактически похитил - и да, убил вчера живых людей, у которых наверняка были семьи, близкие люди, не могли же они быть настолько плохими, как он говорит... Насчет лорда Ашасси не сомневалась, но егеря - люди подневольные, что господин приказал, то они и делают...
О том, что пришлось бы пережить ей самой в случае покорного исполнения егерями приказов господина, она в запале как-то не подумала.
- Поешь, - бросил ей вампир, - потом выйдем в путь, как раз солнце сядет.
- Будем всю ночь идти? - с деланным безразличием спросила Ашасси, взглянув на него.
Тот даже не повернулся на ее голос.
