***
Ашасси почти всю ночь не смыкала глаз и на рассвете сама не заметила, как уснула. Разбудил ее шорох, донесшийся со стороны постели.
Вздрогнув, она выпрямилась в кресле, поморщившись от боли в затекшей спине и шее, торопливо протерла глаза, а затем уже взглянула на Ханке. Та оглядывалась с выражением простодушного удивления на лице. Посерьезнела. Пристально посмотрела на Ашасси, прерывисто вздохнула… но, к некоторому удивлению девушки, плакать не стала.
Ах да, Аргихар же говорил об успокаивающем заклятии…
- Как ты себя чувствуешь? – негромким, ласковым тоном спросила травница, поднимаясь с кресла и присаживаясь на край постели.
- А… - голос дрогнул. Откашлявшись, Ханке продолжила: - Ничего вроде…
- Что-нибудь болит? – Ашасси постаралась задать этот вопрос спокойно и заботливо, а не профессиональным тоном, чтобы девушка, чего доброго, не решила, будто она осуждает ее за случившееся.
Та ответила не сразу. Повернулась в постели на один бок, на другой, затем осторожно села… Ашасси поспешила поднять подушку повыше.
- Вроде бы нет, - осторожно произнесла горничная. – Живот только ноет… - Она потупилась, стиснула руки так, что костяшки пальцев побелели.
- Сильно ноет?
Служанка помотала головой.
- Я потому спрашиваю, что если сильно болит, могу сделать тебе отвар, который снимет боль, - осторожно объяснила Ашасси. – Если немного тянет, то это нормально, побочный эффект от эликсира…
Ханке удивленно посмотрела на нее.
- Немного тянет, - признала она. – Так ты травница? Настоящая? Я думала, ты лекарка…
Надо же. О вмешательстве императора и его словах о том, что к ней придет молодая травница, девушка, похоже, уже забыла…
- А в чем разница? – уточнила Ашасси. – В моей деревне травница всегда принимала больных…
- Разница большая… травница умеет готовить эликсиры, а лекарка – только их применять. Тут во дворце склочные лекарки, я к ним стараюсь не ходить…
- Неужто и для знати тоже?
Хорошо, что Ханке заговорила о другом, не о случившемся.
Горничная покачала головой.
- Нет, конечно, для знати есть лорд-целитель и его помощники. А нам приходится довольствоваться услугами старых сплетниц…
- Неужто все старые?
- Да нет, конечно, - вздохнула Ханке. – Но все сплетницы, до единой…
Ашасси помолчала, глядя на служанку. Та, казалось, немного оправилась от происшедшего. Появился слабый интерес к тому, что ее окружает.
- А где это я? И… это ты меня нашла, да? Ну, после… - в глазах мелькнула боль, сменившаяся паникой. – Я службу пропускаю, экономка Рини не спустит…
- Тихо-тихо, - успокаивающим тоном произнесла Ашасси. – Я с тобой со вчерашнего вечера сижу. Экономке сказала, что ты приболела. Ты сейчас в старом крыле, где я тебя и увидела. Я спрашивала, в нем никто не живет сейчас, эти комнаты займут только к празднику Зимней Звезды. Думаю, лучше тебе побыть здесь, где почти никто не появляется и не задает вопросов.
Ханке с явным облегчением откинулась на подушку, но тут же вновь напряглась. В глазах блеснули слезы.
- А ты… - с усилием произнесла она, - ты считаешь меня виноватой в том… что случилось? Считаешь меня… распущенной?
У Ашасси на глазах тоже выступили слезы, и, покачав головой, она крепко обняла все-таки расплакавшуюся девушку.
Но она сразу почувствовала разницу. Это были уже не слезы боли, скорее, слезы облегчения. Они-то как раз и назывались целительными.
- Все будет хорошо, - прошептала она. – Все обязательно будет хорошо… Я помогу тебе, чем смогу. Все сгладится.
- А еще кто-нибудь знает?
- Только лорд-целитель… и Аргихар.
Девушка чуть отодвинулась от нее.
- Аргихар? – непонимающе нахмурилась она.
- Он знает обо всем, что происходит в замке. А к лорду-целителю я обратилась за травами…
- А, - с облегчением вздохнула та. – Ты думаешь, он доложил императору?
- Да, - поколебавшись, солгала Ашасси. – Мне известно только, что Аргихар вчера сменил прислугу на этаже, где живет тот… виновник, в общем. На крепких мужчин и оборотней-тигриц…
Ханке изумленно распахнула глаза.
- Это хорошо, - кивнула она. – Удачный выбор. По крайней мере, другим девушкам теперь ничего не грозит… - И вдруг она снова опустила глаза. – А Аргихар… он… меня не выгонит?
- Нет, конечно, что ты, - пораженно уставилась на нее Ашасси. – Это же не твоя вина. Что ты могла сделать?
- Ну… - девушка вновь потупилась, часто смаргивая. – Идут важные переговоры… Надо было попытаться задобрить… этого… посла… Я… я должна была подумать об империи…
- Не сходи с ума, - резко, резче, чем требовала ситуация, произнесла Ашасси. – Аргихар сам недавно сказал, что вы здесь не рабы. А значит, ты не обязана была подчиняться этой… скотине в обличье лорда! И переговоры вроде бы в силе. Никто ничего не отменял, иначе уже весь дворец бы бурлил…
Удивление на лице горничной причудливо смешалось с облегчением, и она по-детски вытерла слезы кулачком.
- А что делать сегодня? – спросила она после непродолжительного молчания.
- Ты будешь лежать, надо, чтобы все лекарства подействовали, - произнесла Ашасси, мягко надавливая на плечо служанки и заставляя ее вновь откинуться на подушки. – А я тебе почитаю. Мне удалось раздобыть томик старых эльфийских сказок, - «Спасибо вам, лорд-целитель», - хочешь послушать?
- Давай, - оживилась служанка и тут же смешалась. – То есть… я что же, лежать буду, а ты?.. тебе по делам не нужно?
- Нет, я недавно в замке, делами как таковыми не обзавелась… Но об этом я тебе потом расскажу. А сегодня буду тебя развлекать, хорошо?
Ханке кивнула… и улыбнулась. Слабо, но явственно.
И эта улыбка была достойной платой и за вчерашние слезы и нервы, и за бессонную ночь.
***
Эйнариле сидела у постели того самого «необычного пациента» и, забыв как дышать, вглядывалась в его черты.
Она наивно считала, что насмотрелась вампиров всех сортов и мастей, но такого еще не видела.
Во-первых, он был сильно истощен, несмотря на кровевливания, которые ее отец проводил порционно, дважды в день, постепенно уменьшая дозы. Если бы вампир пил кровь, это было бы куда эффективнее… однако с другой стороны, укрепив тело, она бы ослабила дух, а это в его состоянии весьма нежелательно. Она была согласна с отцом – скорее всего, аномально длительный сон вызван именно предварительным истощением и вряд ли несет в себе угрозу с учетом «специфического лечения» и бульонов, которые через трубку вливали ему прямо в горло.
Во-вторых, исхудавшее, осунувшееся лицо вампира оказалось неожиданно притягательным. Эйна была вынуждена признаться себе: красив. Очень красив. Идеально правильные черты лица, за исключением горбинки на носу и узковатого, как у всех вампиров, подбородка. Если бы не черные, как смоль, волосы, брови и ресницы, вполне можно было бы принять за эльфа… особенно в нынешнем состоянии. Скорее всего, с сознанием к нему постепенно вернется и свойственная его расе мускулистость – они не были массивными, как люди, но и до сухопарости эльфов вампирам было далеко. Пока же…
Ее взгляд снова скользнул по высокому, ровному лбу, на котором только наметились мелкие морщинки между бровями, выдавая привычку хмуриться. Получается, сколько ему лет – восемьдесят? Сто? Вряд ли больше…
Черные брови с легким изгибом, неожиданно пушистые ресницы… интересно, какого цвета у него глаза? У его сородичей они чаще красноватые, но бывают и черные, и карие, и даже темно-синие…
Можно было бы поднять веки и посмотреть, если бы он не был вампиром. У них во сне зрачок расширялся настолько, что занимал всю радужку…
Взгляд задержался на губах, скорее узких, но не таких, как у лорда Дариэта, к примеру, более чувственных…
И Эйна вспыхнула, кляня себя за недостойные целительницы размышления. Если бы отец узнал – выгнал бы без разговоров за такое. А то и выпорол.
Правда, такое случалось всего дважды…
В первый раз в детстве, когда она удрала из дворца в лес за ежевикой – и наткнулась на караван работорговцев, которых давно и безуспешно разыскивали по всей Эльфилирэли. Эйну тогда едва успели спасти, и от лорда Лориэля влетело всем, включая ее венценосных тетю с дядей. Во второй раз – когда она зачиталась очередным романом, вместо того, чтобы за эликсиром следить, и отец лишился по ее милости полусотни ценных ингредиентов, семь из которых стоили целое состояние и были доставлены ко двору по личному распоряжению императора. Ей тогда было стыдно даже не столько перед отцом, сколько перед Аргихаром…
Но худое, красивое лицо пациента упорно притягивало взгляд.
Сдавшись, Эйнариле принялась снова рассматривать его.
Ничего ведь не случится, если она, наблюдая за ним, немножко помечтает? Совсем чуть-чуть…
Глава 15
Даскалиар Данком-Эонит Дариэт, стоя с чашкой кофе у окна в своей личной библиотеке, наблюдал за двумя человечками, беспечно резвящимися в дальнем, уже основательно заснеженном саду.
Приятно было видеть, что юная госпожа Банард полностью поправилась. Он заходил еще раз на третью ночь, когда девушка крепко спала в комнате в старом крыле, и повесил на нее магический маячок сроком на десять дней – на всякий случай. Но, похоже, напрасно. За прошедшие пять дней ее боль стихла. Возможно, отчасти этому способствовал тот факт, что две человечки успели сдружиться.
Что, кстати, тоже интересно. Ашасси, несмотря на свое происхождение, получила определенный статус в этом замке и была куда выше по положению, чем какая-то горничная. Однако ни капли не зазналась и охотно общалась с ней…
Ханке вдруг повернулась в сторону дворца, словно прислушиваясь. Крикнула что-то, затем весело помахала Ашасси и побежала к входу для слуг.
Девчонка осталась.
Он вздохнул, с тоской глядя на белоснежные сугробы в дальнем парке. Ближний был идеально расчищен, там прогуливались придворные и гости. Но дальний нравился ему именно таким – полудиким, заросшим… живым.
Жизнь во дворце всегда напоминала болото – вроде бы событий много, но все отдают жутким однообразием. Даскалиар даже подумывал о кратковременном отъезде в другой регион после завершения переговоров с Черноземью, но… Но вмешалась провидица со своим пророчеством, по которому выходило, что эти переговоры он может и не завершить, а потом и вовсе демон знает что понеслось. Он выжил, Актар пришел, но во вполне здравом уме, хоть и не в трезвой памяти, да еще человечку притащил, ту самую, которая обломала зубы лорду Прашу… И вот ведь незадача – император дал слово ее брату взять девчонку под свою защиту, а она явилась под ручку с потенциальным государственным преступником… И как раз с их появлением-то все и завертелось. То одно, то другое… И главное, прямо проклятье какое-то – стоило ему где-то дать слабину, рядом непременно оказывалась эта… травница.
Даскалиар нахмурился, в очередной раз прокручивая в мыслях обрывочные воспоминания того, кого она называла Данканаром, а он сам – Серебряным Лучом. Столько нелепых поступков, череда бесконечных глупостей, которые невозможно ни просчитать, ни предвидеть. Дурацкие совпадения, идиотские поступки – чего стоил только тот эпизод с рагратом, от которого вампир спасал девчонку… И Даскалиар злорадно подумал, что, похоже, жизнь Селиэта тоже с ее появлением стала куда насыщеннее.
И вместе с тем повезло этому типу, причем сказочно – человечка случайно попалась ему под руку, он ее не убил по чистой случайности, а она сняла с него проклятие… Случайное вмешательство не в меру любопытного (или голодного?) раграта в бой с демоном, и тут им снова повезло: зверь безошибочно определил самого опасного противника, а пока разбирался с ним, добыча ускользнула… Потом Ашасси утянула Актара вместо Маннира в курортный городок, где им удалось найти едва ли не единственного мага-целителя, способного его продиагностировать… которого Даскалиар к тому же хорошо знал по прошлым временам, до того, как тот оставил свой пост. Но, однако, куда Кэссери забрался! После императорского дворца – и в такую глушь… Даскалиар покачал головой. Каждому свое…
И наконец, он сам по чистой случайности, по сути, наткнулся на них в саду – решил пройтись, называется, перед встречей с лордом Эн’Крарго… Если бы Актар успел в одиночку проникнуть в замок и попался там – он бы убил его без малейших раздумий и разговоров. А тут… Эти двое так трогательно защищали друг друга, что ему, будь проклято небо, стало любопытно, что их связывает! Не говоря уже о том, что Селиэт отдал тот салют наверняка исключительно ради человечки, боясь, что подставит ее под удар… Как он успел понять, потеря памяти ничуть не отразилась на «нежных» чувствах вампира к своему императору…
И это приветствие спасло Актару жизнь.
Император нахмурился.
А не многовато ли случайностей? Нелепых, с совершенно непредсказуемыми последствиями… И чтобы провидица вдруг так лихо ошиблась? Даскалиар ходил к ней недавно, задал этот вопрос, но внятного ответа не получил. Что-то в том духе, что «вмешались силы, участие которых никто не в силах предугадать». И стоит ли вновь обращаться к Светочу за советом? Происшедшее, надо признаться, подорвало его доверие к ее видениям…
Император вновь взглянул вниз. Человечка в простом синем платье и теплом плаще кружилась в золоте осыпающихся под порывам ледяного ветра листьев северных кленов. Остальные деревья давным-давно облетели. Волосы разметались по ветру – сегодня она явно причесывалась без помощи служанок. Платье тоже простенькое совсем… Интересно, ее что, специально одевают и причесывают к его визитам? Странно, другая бы ухватилась руками и ногами за возможность почувствовать себя знатной леди…
Ашасси… И снова это неприятное ощущение. Есть в сочетании этих звуков что-то неуловимое, что-то…
Даскалиар отвернулся и вздохнул. Смутное подозрение уступило место досаде.
Как получается, что он все время натыкается на нее, даже в этом огромном дворце? Девчонка попадается ему на глаза постоянно – и явно вопреки собственному желанию. Чего стоил только тот случай с Ханке…
Но Даскалиар узнал ее с новой стороны. Оказывается, травница не такая уж забитая и трусливая. Осмелиться противоречить императору на приеме… Сразу после этого, боясь его до дрожи, прийти к нему просить защиты для служанки… Предложить помощь пострадавшей от лап зарвавшегося оборотня девушке… Он, конечно, приказал бы, но Ашасси не стала ждать приказа. И действительно сделала для горничной все, что могла.
Император стиснул зубы, непроизвольно сжимая кулаки. Официально переговоры еще даже не начались, а проклятый щенок уже вел себя так, что большую часть времени Даскалиару хотелось только одного – свернуть ему под шумок шею и сказать, что так и было. Он терпел его выходки, представляя себе эту сладостную картину, и только поэтому пока сдерживался. Ничего, он сделает так, что о карьере дипломата Энейрану придется забыть. Пожалуй, Даллия от этого только выиграет…
И главное – Ашасси не рассказала ни единой живой душе ни про его приступ слабости возле допросной, ни про участие в истории с изнасилованной служанкой. Даже Аиде. Выходит, ей можно доверять… Непонятно только, до каких пределов. Был бы Актар в сознании – наверняка ему бы она тут же обо всем доложила…
Однако смутное чувство вины, грызущее его изнутри, все усиливалось.
Даскалиар снова выглянул в окно – и вздрогнул. На испуганно замершую девушку несся сорвавшийся с цепи и совершенно обезумевший Архар – рослый, поджарый охотничий пес, его любимец.
