***
— Это безумие, — сказал Кадзама, рассекая воздух рукой, дабы остановить девушку. Он снова вгляделся в лицо Томилы.
— Тем оно и хорошо.
— Ты не понимаешь. — он закрыл глаза с выражением сочувствия на лице к интеллектуальным способностям девушки, — Как можно такое делать, не зная, сработает ли план?
— А как можно продолжать просыпаться каждый день, не зная, что будет дальше? — вопросом на вопрос ответила девушка. — Мы просто делаем то, что считаем нужным или правильным. А дальше пожинаем плоды этого.
— Ты можешь погибнуть, — грозно и недовольно прозвучал голос Дзина.
— Если ты меня не обучишь, то именно так будет. В любом случае, — Томила сделала паузу. — Мне здесь не выжить. А ты, определенно, не станешь меня спасать.
— Но я могу, — возразил Дзин, а потом мысленно отвесил себе подзатыльник.
— Взглянем правде в глаза… Я буду тебе обузой, если придется нянчиться со мной. А если придется выбирать, то ты мной пожертвуешь, — девушка развела руки в стороны, — Я вообще удивляюсь, что ты до сих пор не отдал меня своему отряду на расстрел.
— Почему? — шикарная густая черная бровь с изломом поползла вверх, а девушка еле удержалась, чтобы не захихикать.
Дзин был поражен таким прямым ответом. В голосе Томилы не звучало обиды или укора. Она просто принимала происходящее как данность, просто констатировала факт того, что Дзин был способен быть жестоким или заставлял других делать такие вещи. Она просто принимала его таким, каким он был. Её не пугал Дьявол. И чем дальше, тем уверенней она становилась. Доводы о её полезности были убедительными. Его же действительно забавляло происходящее.
Томила и сама удивилась тому, как легко признает факт ничтожности своей жизни в руках этого необычного человека. Хотя что странного в обычном благоразумии? Девушка отлично понимала, что вся эта мировая машина проедется по ней и даже не заметит. Стоило ли кричать несущемуся на неё танку о каких-то моральных принципах или чести?
Хотя, опять, она понимала неверность некоторых своих суждений.
Дзин был человеком чести. Просто он пошел путем сопротивления и ввязывал в семейные дрязги весь мир. Но стоило ли его винить в этом? Он лишился матери задолго до того, как окрепла его жизненная позиция. Честь закалить характер юноши выпала самому Хэйхати, и он воспользовался этим сполна. У старика не было даже частички любви, поэтому он и терпел неудачу за неудачей: сначала с женой, потом с сыном, приемным сыном, внуком, потерял дзайбацу «Мисима». Отличный воин и стратег, но абсолютно бесчувственный. Дзин стал бы таким же, если бы не его мать. Она поселила в сердце мальчика искорку любви и сострадания к ближнему. Именно эта мамина любовь стала причиной такого сильного внутреннего конфликта. У Кадзуи таких проблем не было, он просто принял Дьявола в свои объятия так легко, как никого больше в жизни, он искупался в темной мощи этой сущности и всплывать уже не хотел. Поэтому Дьявол не противился.
Но Дзин ненавидел дьявольскую сущность. Он боролся. Всегда и во всех формах, каждой клеточкой своего измученного тела, каждой фиброй своей души. Он жил в агонии, хотя никто так и не увидел этого. Жизнь научила его крепко держать маску на лице. Любая слабость стоила бы ему жизни — Если бы не убили люди, то Дьявол поглотил бы целиком.
— Для тебя месть — важнее всего. Ты поверг весь мир в ад ради неё.
Парень открыл рот и тут же закрыл его. Она была права. Настолько права, что он хотел даже возненавидеть себя еще сильнее. Но она не осуждала его. А просто констатировала факт так, будто все было обычным и нормальным.
Многие воспылали ненавистью к Дзину за его поступки. Он никогда не станет оправдываться, хотя знает, что выбирал между меньшим и большим злом. Если вдруг ему придется предстать когда-то на суд — людской или Божий — он с чистой совестью заявит, что делал все, что мог и считал нужным.
— Обучи меня! — требовательный голос заставил Дзина опять взглянуть на девушку. — Обучай так, как считаешь нужным.
— У нас мало времени. Кадзуя Мисима уничтожит мир раньше.
— Тогда мне нужен экспресс-курс, — воодушевилась девушка. — Тогда воспользовавшись еще и моими компьютерными талантами ты проникнешь в «Корпорацию G».
— Предлагаешь себя в качестве моей помощницы?
— Нет, в качестве куска глины, из которого сможешь слепить бойца, защищающего тебя.
— У меня есть Нина, — Дзин сложил руки на груди, показывая, что ему нужно что-то более весомое.
— Ага, но её ты терять не захочешь, зато меня тебе совершенно не будет жалко.
«Даже не верится, как я отлично высказалась-то!» — с сарказмом про себя подумала девушка.
— Тебе так не терпится умереть? — приподнял бровь юноша.
— Нет. Но умирать, так с музыкой. Понимаешь, я всегда ощущала, что обыденность не для меня. Лучше прожить в разы меньше, но ярко. Я мечтала про приключения, про боевые искусства, про сражения.
— Будет сложно. Я не буду тебя жалеть.
— И пусть, — кивнула Томила. — Все равно я могу оказаться неплохим активом, который поможет тебе победить.
Звучало так, будто девушка добровольно согласилась стать инструментом, орудием Дзина. Брови Кадзамы снова и снова ползли вверх от удивления «Вот так просто? До чего безрассудная девчонка!» — подумал он. Но если задуматься, то что ей оставалось? Сбежать и умереть под каким-нибудь завалом или быть расстрелянной при уличных разборках.
Томила повернулась спиной, дабы скрыть свое смущение. Она просто хотела быть ближе к своему герою и помогать ему. Эта честь была недосягаема в прошлом, но теперь, когда выпал шанс, девушка не хотела отступать. Зачем прятаться и надеяться, что тебя кто-то спасет, если можно сделать самой все для своего спасения. Томила хотела ощутимо поучаствовать в жизни мира, если не своего, то уж точно мира Дзина. Хотя, впрочем, если все было сном, то причин переживать вообще не было.
Глава 2. Тяжело в учении,..
***
Сколько дней, недель или месяцев длилась тренировка, девушка потеряла счет.
Дзин выделил Томиле небольшую комнату. Он позаботился, чтобы она имела все необходимое, но жить пришлось почти что по-спартански. Все вещи умещались в шкаф и тумбочку, а спать приходилось на узкой, но достаточно мягкой кровати. В комнате было небольшое окно, открывавшее вид на город. Дверь слева вела в совмещенный санузел.
Главная штаб-квартира была не только эпицентром огромной финансовой и военной машины, но и служила домом для многих сотрудников. Объявленное Дзином военное положение не позволяло отлучаться главе дзайбацу «Мисима» надолго, поэтому жить было легче не где-то в поместье или квартире в городе, а в самом центре.
Томила заснула крепко, на утро её разбудил будильник.
— Еще немножко… — пробурчала она. Девушка смутно начала вспоминать вчерашний день и первое, что пришло в голову — это то, что ей приснился удивительный сон.
Она видела Дзина рядом, как родителей, преподавателей и подруг каждый день. Ей так хотелось пищать от удовольствия. Не каждому фанату или гику везет пережить такое реалистичное сновидение. Томила вспомнила его прикосновения. Он был так близко, такой теплый, такой отстраненный, окутанный легким флёром… Объект всех её девичьих фантазий. Но она никому не расскажет о них, а ему тем более, если когда-нибудь снова увидит его во сне. Суровый, жесткий Дзин Кадзама точно не потерпит истекающих слюнями и вешающихся на шею дурочек. Томила изучала персонажа не раз, пытаясь составить его образ.
Кадзама был добр и сдержан, но последние два года измучили его. Неутомимая борьба и ненависть оставили глубокий отпечаток в душе, заставив стать замкнутым.
Девушка открыла глаза и увидела потолок. Обычный потолок. Хотя совсем не обычный, а с покрытием под металл. Глаза расширились и взгляд опустился ниже.
«Вчерашнее не было сном!» — с изумлением на лице Томила вскочила с кровати.
Реальность обрушилась с новой силой. Может она просто сошла с ума? Девушка замерла, прислушиваясь к себе. Никаких других личностей и голосов не звучало. «Мда, а кто сказал, что они должны быть?» — подумала девушка.
— У тебя пять минут на приведения себя в порядок, — суровое лицо Дзина, который стоял в дверях, заставило Томилу выйти из ступора.
«Руки сложены на груди, глаза сощурены», — констатировала она факт, быстро окинув взглядом Кадзаму. «Чем он недоволен?» — задумалась девушка. Челюсть Томилы медленно поползла вниз. «Шевелись, дура!» — мысленно отвесив себе пощечину она умчалась в ванную.
Недовольство Дзина не исчезло, но маска равнодушия тут же удобно устроилась на лице. Кадзама молча вышел. Вчера он показал, где находится додзё.
«Если Томила не дура, то не заблудится», — подумал Дзин, удаляясь по коридору. Не пристало главе дзайбацу водить ученицу за ручку.
Он никогда еще не был в роли учителя. Ученика — да! Сначала у мамы, потом у дедушки, потом — в Австралии в Брисбене. Лишь кажется, что учить легко. Дзин обдумывал с чего стоило начать. Девушка взрослая и понять некоторые вещи ей куда проще. Но зато куда хуже обстоят дела с растяжкой и мышечной силой. Тем более все эти тортики Томилы, о которых она так рассказывала… Диета ей сулила однозначно.
Дзин вынул коммуникатор из кармана и вызвал к себе несколько человек. Его ученые сами все просчитают. В который раз он отметил, что позитивным моментом его положения есть возможность не делать ту работу, которую он не хочет делать.
«Зачем утруждать себя?»
Но всего, что касалось его самого — от зубной щетки до планов по захвату мира — он делал сам. Он не доверял свою жизнь никому, даже Нине. И он точно знал, что не доверит её Томиле. Её предложение было интересным, но Дзин точно знал, что все сделает по-своему.
***
— Нина, мне нужна группа ученых для нового проекта, — начал разговор Кадзама, сидя в кресле, подперев голову кулаком.
— Я слушаю, — отозвалась Уильямс, оторвавшись от планшета в ожидании указаний.
— Специалист в области химии, специалист в кибернетике и электронике. Возможно понадобятся нанотехнолог, генетик, антрополог, биоинженер, — спокойно начал перечислять профессии Дзин.
— Что же это за проект? — с недоверием покосилась на Дзина Нина.
— По сути небольшой, хотя и трудоемкий. Найди ученых и собери их в конференц-зале.
***
Дзин почтил Алтарь Кёкусин поклоном, выполнив все ритуалы, и расположился на полу в сэйдза, традиционной японской позе для сидения.
Додзё располагалось почти на вершине здания. Оно было большим и выполненным в традиционном японском стиле. Стены украшали картины, а потолок орнаменты. По обе стороны от Алтаря стояли манекены и постаменты со снаряжением и оружием. В этот традиционный букет элементов органично вписывалось электрическое освещение в виде длинных ламп, спрятанных за фальшпанелями и карнизами. Мягкий свет заливал все пространство и совершенно не резал глаза.
Сердцебиение Дзина выдавало волнение по поводу первого занятия. Ему хотелось показать себя отличным сэнсэем. Он полночи обдумывал о том, какой стиль больше подойдет Томиле. Девушке могло быть сложно освоить его собственный стиль, требующий огромной физической силы.
Кадзама прикрыл глаза и начал медитировать. Даже несколько мгновений медитации способны успокоить ум и показать верный путь.
Дзин медленно вдохнул воздух и вспомнил, как впервые мама его начала тренировать. Небольшая поляна в горах недалеко от дома была усеяна цветами. Солнышко щекотало нос, уши, щеки. Маленький Дзин хотел в этот день пойти искупаться в озере, но ему приходилось изучать движения, повторяя за мамой. Завидев бабочку, которая невесомо опустилась на ближайший цветок. Мальчик протянул к ней руку и тут же получил по ней шлепок.
— Не отвлекайся. Ученик должен слушать своего учителя, — сурово говорила мама Дзюн, но глаза её улыбались.
Дзин понял, что нужно делать. Он просто мог повторить все то, что когда-то делали его учителя. И добавить что-то свое, в конце концов. Не существует единого шаблона поведения для любого типа людей.
Парень открыл глаза, бросил взгляд на часы и определил, что его видение продлилось меньше минуты. А потом удивился, что Томила явилась как раз вовремя.
— Фух, успела, — выдавила из себя девушка, пытаясь восстановить дыхание. Раскрасневшиеся щеки, расширенные зрачки… Дзину показалось, что даже с такого большого расстояния он слышит, как громко стучит её сердце.
«Да, работка будет та еще», — мысленно прокомментировал ситуацию молодой человек. Зато вслух громко скомандовал:
— Стой!
— Стою… — девушка замерла в неестественной позе с поднятой одной ногой. Ей это показалось забавным, и она захихикала.
Но Дзин это не оценил. Он равнодушно объяснил ей еще раз правила поведения в додзё, которые она отлично запомнила еще вчера, но нарушила сегодня. Волнение девушки ощущалось настолько сильно, что, казалось, его можно было потрогать рукой.
Одежда для тренировки, которую прислуга принесла вечером в комнату, хорошо села на фигуру Томилы. Это было черное кимоно кумитэ, изготовленное из легкой ткани. Оно было предназначено для боя и отлично подходило для новичков. Одежда дополнялась белым поясом — каратэ оби — который имеет в каратэ символическое значение. Белый — это цвет невинности. Это означало, что Томила не имеет никакого ранга, она — новичок, она — та, «чья чашка пуста», она — человек мало знакомый с техникой каратэ.
Но этим экипировка не заканчивалась. Защита состояла из синих накладок на руки, полуфутов, щитков на голени и протектора для груди.
Дзин с интересом оглядел девушку.
— Не ожидал, что ты оденешься правильно, — язвительно произнес он.
— Я умею читать статьи и смотреть фильмы, — огрызнулась Томила не желая терпеть его насмешку. Она так мечтала о боевых искусствах, что изучила множество публикаций на эту тему, просмотрела множество фильмов с изумительными мастерами боевых искусств и просто чертовски прекрасными каскадерами. Хотя Томила четко понимала, что теория сейчас ей мало чем поможет. Но разве что её жалкие попытки растянуться на шпагат или подкачать пресс.
Далее Дзин устроил девушке разминку, попутно определяя её уровень владения своим телом, его пластичность и силу. Вывод был вполне ожидаем.
***
Томила потеряла счет времени, потому что её верным спутником стала боль. Физическая. Она застилала пеленой глаза, стирала границы дней и ночей, притупляла любые чувства. Девушка просыпалась, вставала, ела, тренировалась, засыпала — все сопровождалось невыносимой болью.
Дзин не давал Томиле спуску. Из додзё она часто уходила ползком или вовсе в бессознательном состоянии её уносила прислуга, потому что от усталости она засыпала на ходу. Кадзама считал, что такой стресс поможет ей быстро достичь хоть какого-то результата. Он дозировал нагрузки, но не жалел девушку, постоянно балансируя на грани её возможностей.
Томила стонала, всхлипывала, обливалась потом, кровью и слезами. Она выползала с постели, но приходила на занятия. Дзин же больше не посещал её комнату с утра, чтобы позвать на тренировку.
— Если ты не придешь, то я сочту, что ты снова сломалась и нашему сотрудничеству придет конец, — спокойно сказал Кадзама в начале обучения и намекая на неудавшиеся попытки девушки в её прошлом.
И он был прав. Тратить время на того, кто не хочет совершенствоваться попросту бесполезно, а в случае Дзина даже опасно.
