Дзин рукой подал условный знак, и в центр площадки двое солдат вывели девушку. Солдатам не пришлось сковывать ей руки или волочить её. Она шла, глядя прямо перед собой, держалась спокойно и не вырывалась.
— …Сегодня я даю шанс ей реабилитироваться, покорно приняв назначенное наказание, — с нотками триумфа произнес Кадзама. А потом он обратился к самой девушке и произнес: — Даю право последнего слова.
— Я с глубоким почтением принимаю наказание, — громко и выразительно произнесла она, становясь на колени и опуская голову.
В центр площади вышло еще несколько солдат с бамбуковыми палками в руках. Рядовой, который вел девушку, ободряюще коснулся её плеча.
— Держись, — прошептал он.
— Спасибо, Рэнди, — прошептала она, улыбнувшись, так как узнала его по голосу. Их никто не услышал.
***
На Томилу обрушился удар. Он буквально прибил её к полу, поэтому пришлось опереться на руки. Она подняла глаза вверх и посмотрела на Дзина. Его равнодушный холодный вид целиком и полностью подтверждал его статус и роль. Девушка знала, что он не стал бы показывать на камеру какие-либо эмоции. Но их связь была слишком сильна. Томиле хватило лишь одного короткого мгновения, чтобы разглядеть, как в твердом взгляде проскользнуло сожаление. Она не смогла ободряюще улыбнуться, потому что на неё обрушился очередной удар.
Дзин отчетливо понял, что хотела ему сказать Томила. Во взгляде девушки читались извинение и одобрение. Она знала и понимала необходимость такого наказания и привселюдного унижения.
Удар, удар, еще удар… Древнему наказанию нашлось место даже в современном мире. Жестокое по сути и по последствиям, оно должно было рассеять любые слухи и доказать, что Дзин не будет жалеть даже тех, кто находится к нему слишком близко. Ни для кого не будет исключений, и все получат по заслугам. У главы дзайбацу «Мисима» никогда не было и не будет фаворитов!
Многие знали Томилу как приближенную Дзина, но не как ученицу. Официально она числилась членом отряда «Теккен» и одной из помощниц. Почти никто не знал, что их с Дзином связываю более тесные отношения и договор. Но и этого было достаточно, чтобы напомнить людям, что не стоит расслабляться и пользоваться своими возможностями себе во благо.
Поначалу Томила терпела, сцепив зубы. Позже её глаза залились слезами, но она стойко продолжала стоять на четвереньках и мириться с измыванием над своим телом в попытке мысленно отстраниться. Девушка давно потеряла счет ударам. Двадцать? Тридцать? А, может, пятьдесят? Можно было просить пощады, но она изначально решила, что будет до последнего вздоха страдать, но не опозорит честь Дзина.
Нина как раз успела вернуться со своего задания, и, уже стоя рядом с Кадзамой, с интересом наблюдала за происходящим. Её лицо не покидала ухмылка, скрывающая заинтересованность и удивление. Оказывалось, что наемница недооценила ученицу Дзина. Обладая самой достоверной информацией о происходящем, Уильямс впервые за все время действительно поверила словам Томилы. То, с каким рвением, она осталась с Дзином зная, чем ей это грозит, действительно было достойно уважения.
Солдаты били девушку, им было приказано не щадить её.
«Эй, как тебя зовут? — спросила незнакомка европейской внешности у солдата, сидевшего в столовой. Его шлем лежал на сидении рядом.
— Рэнди, — как-то насторожено ответил он.
— Томила, — девушка протянула руку для рукопожатия.
— Можешь показать мне дорогу к…
Вот так они познакомились. Их общение не было постоянным, но Томила и Рэнди часто встречались в столовой. Оказалось, что именно на Рэнди Дзин показал какими неприятными бывают последствия от неправильного дыхания. Он несколько раз видел, как она тренировалась. Этого хватило, чтобы понять, что Томила была хорошей и обладала отличным потенциалом бойца. Сам Рэнди мало общался с остальными, но добродушие девушки, её простота не могли не очаровывать.
Узнав, что должно было произойти, Рэнди хотел найти причину не участвовать в публичной пытке, но не смог. Вдруг он понял, что может хотя бы попытаться не делать девушке слишком больно. Это капля в море, но все же хоть что-то. Как еще можно отплатить ей за приятные беседы?
Время непозволительно растянулось. Каждый миг соприкосновения бамбука и спины отражался сильнейшей болью. И не успевала она утихнуть, как тут же другая палка с новой силой причиняла такие же страдания.
Оказавшись среди такого огромного количества подчиненных Дзина, Томила ощутила желание скрыться куда подальше и забиться в уголок. Ей было не столько страшно показаться предательницей главы Дзайбацу, сколько ощущать всеобщую смесь жалости и жажду крови. Японцы были искусными в пытках. Не всегда они заканчивались смертью, но отлично понижали уровень самоуважения. Собранная Дзином армия отлично демонстрировала, что Кадзама не остановится ни перед чем в попытке сохранить власть. Тем не менее он проявил великодушие. Томила это понимала, но чувствовала себя униженной в глазах тех солдат, с которыми ей, вероятно, придется выполнять задания в будущем.
Теперь было важным не столько умереть от стыда, сколько не скончаться от физической расправы. Уши заложило от громкого стука собственного сердца. Девушке казалось, будто ребра уже давно сломались под натиском унизительного наказания. Дышать становилось все труднее. Каждый удар выбивал из легких почти весь воздух, и времени для вдохов было слишком мало. Волны боли накатывали друг за другом, мелкой дрожью охватывая все тело. Взор начала застилать алая пелена. На фоне творящегося безумия только фигура Дзина, охваченная аурой всех оттенков красного, сверкала словно драгоценность. Это давало Томиле возможность хоть как-то удержаться на поверхности и не утонуть в нахлынувшем на неё болевом шторме. Но вскоре даже спасительные очертания были беспощадно поглощены алой завесой.
Вдруг Томиле показалось, что боль начала существовать где-то в стороне. Впрочем, как и зрение, и другие чувства. Странное ощущение продлилось несколько мгновений, а потом сквозь пелену она услышала:
— Хватит! — внезапно громко прогремел в сознании голос Дзина.
И вот тогда все погрузилось во тьму. Тело девушки обессилено повалилось на холодное покрытие крыши.
<center>______________________________</center>
<b>*?</b> — Хакама — традиционные японские длинные широкие штаны в складку, похожие на юбку, шаровары или подрясник, первоначально носимые мужчинами. Хакама у мужчин крепятся на бёдрах, у женщин — на талии.
<b>*?</b> — Гэта — японские деревянные сандалии в форме скамеечки, одинаковые для обеих ног (сверху имеют вид прямоугольников со скруглёнными вершинами и, возможно, немного выпуклыми сторонами). Придерживаются на ногах ремешками, проходящими между большим и вторым пальцами.
<b>*?</b> — «Как конфетку у ребенка отобрать» — это идиома в английском языке, которая означает «Очень просто, не прилагая усилий».
<b>*?</b> — Кот Шрёддингера — мысленный эксперимент, предложенный австрийским физиком-теоретиком, одним из создателей квантовой механики. Есть ящик и кот. В ящике имеется механизм, содержащий радиоактивное атомное ядро и ёмкость с ядовитым газом. Параметры эксперимента подобраны так, что вероятность распада ядра за 1 час составляет 50%. Закрываем кота в ящик, ждём час и задаёмся вопросом: жив ли кот или мертв? Квантовая же механика как бы говорит нам, что атомное ядро (а следовательно и кот) находится во всех возможных состояниях одновременно (см. квантовая суперпозиция). До того как мы открыли ящик, получается, что кот, сидящий в ящике, и жив, и мёртв одновременно без всяких промежуточных состояний. Именно так эту ситуацию описала бы квантовая теория.
Примечания:
Для таких, как я, получающих удовольствие от боевки, даю ссылки на Move List'ы:
- Хэйхати Мисимы -
- Ларса Александерссона -
- Алисы Босконович -
А еще просто отличные OST'ы:
Глава 9. И опять, и снова (часть 1)
***
Пару месяцев назад Дзин решил организовать шестой по счету «Турнир Железного Кулака». Он так и не ответил Томиле, зачем это было нужно в момент, когда мир был охвачен войной.
— Так надо, —отрезал Дзин тогда. Его голос звучал сухо и раздраженно. Томила и не стала давить. Хотя, возможно, следовало.
Томила смотрела сводки новостей и донесения агентов. Сражались и погибали не только солдаты. Порой под раздачу попадали обычные люди. Девушке было больно смотреть, но она не верила, что глава дзайбацу Мисима делает это специально. Она упорно и наивно продолжала верить в то, что его цели были светлыми. На одном из видео она четко нашла этому подтверждение. Солдаты Дзина оказались беспомощны, поскольку перед ними был гражданский объект, преграждающий им путь к отряду противника — корпорации «G». Из жилого дома выбежали люди, и солдаты дзайбацу тут же поспешили им на помощь, но в результате и они, и гражданские были расстреляны явно со стороны корпорации.
«Возмутительно!» — вскрикивала Томила, когда данный эпизод не показали в новостях и, как всегда, выставили корпорацию «G» в самом лучшем свете, называя спасителями. Но к удивлению девушки, Дзина это совершенно не волновало. Он игнорировал её комментарии по этому поводу.
Томила знала, каким чудовищем является Кадзуя Мисима. Он одной мысли о нем у девушки кровь стыла в жилах. А ей предстояло сразиться с ним. Но ради Дзина и данного ему обещания она прикладывала все усилия, чтобы с честью встретиться на поле боя с таким грозным противником. Но пока что этот момент не настал.
Томила с грустью наблюдала рекламные баннеры в Интернете и в выпусках новостей. Ей было не позволено участвовать. Первой причиной было сохранение её анонимности, а вторая — её неподготовленность на момент начала. Зато девушку утешал тот факт, что она могла увидеть всё, так сказать, изнутри.
Когда-то давно и изначально учредителем первого Турнира стал Хэйхати Мисима. Наградой были крупная сумма денег и признание таланта победителя. Первый Турнир выиграл Кадзуя Мисима и сбросил отца со скалы в отместку за аналогичное событие в детстве. Второй Турнир уже выиграл Хэйхати, который сбросил сына в жерло вулкана, а Кадзуя потом около двадцати лет считался мертвым. Третий Турнир выиграл Дзин Кадзама, победив древнего бога сражения по имени Огр, который, вероятно, убил его мать Дзюн. И вот после этого ставки на Турнирах возросли. Если вплоть до четвертого турнира победитель получал деньги и известность, то после к денежному призу стала прилагаться власть дзайбацу «Мисима». Таким образом на четвертом Турнире власть осталась у Хэйхати, поскольку он победил Кадзую. Потом вне турнира произошла битва на Хон-Мару, о которой так увлеченно рассказывала Томила при первой встрече с Дзином Кадзамой. В результате взрыва храма на свободу вышел одержимый Дзимпати, дед Кадзуи, и захватил власть дзайбацу, которая потом перешла к Дзину после его победы над прадедушкой.
Организация Турнира оказывалась нелегким делом. Во-первых, были огромные финансовые траты на обслуживание персонала и бойцов, техники, рекламу. Дзину пришлось в быстром темпе освоить экономическую сторону вопроса. Во-вторых, надо было обеспечить безопасность бойцам и персоналу с учетом происходящей третьей мировой войны. Получалась забавная ситуация, ведь войну-то и начал сам Кадзама.
После регистрации участников, уникальная система случайного выбора, разработанная дзайбацу «Мисима», сама строила турнирную таблицу. Попарно выбирала противников и локацию для них. Это могла быть не просто арена, отстроенная в специальных павильонах, но и местность в окрестностях столицы. Бойцам предоставлялось жилье в отеле, принадлежащем дзайбацу, промо-сьемки и транспорт до места проведения Турнира. Все затраты с лихвой окупались зрителями со всего мира. Высокие ставки, сувенирная продукция, аукционы с Турнира — на самом деле вокруг него крутились и законные, и незаконные дела.
***
Томила открыла глаза. На этот раз ей показалось, будто она пережила своего рода дежавю. Она опять оказалась в своих апартаментах.
«К этому и привыкнуть можно» — мысленно попыталась пошутить девушка.
Она сделала попытку встать, но ощутила в спине сильную боль, которая буквально прошибала насквозь при любой попытке пошевелиться.
Кто-то уложил девушку на живот. Хотя это было не удивительно в свете событий, которые медленно оживали в сознании. Томила в красках представила, как два солдата отряда «Теккен» тащат её под руки по коридорам дзайбацу «Мисима».
Томила лишь повернула голову в другую сторону, дабы вошедшие не увидели её мученического выражения лица. И, будто по заказу, внезапно открылась дверь, а в комнату вошли. Громкий цокот каблуков подсказал девушке личность прибывшей. Она не кралась и не стремилась скрыть свое посещение апартаментов Томилы. Девушка прекрасно знала, что если бы убийца и наемница такого высокого уровня хотела остаться незамеченной, то цокот каблуков она бы даже не услышала. А это означало, что у гостьи был какой-то разговор к девушке.
У Томилы был выбор: либо притвориться спящей, что требовало усилий в понижении сердечного ритма и дыхания, либо сразу дать понять, что она бодрствует. Выбор был очевиден — опытного человека уловки не могут обмануть, а потому девушка подала голос:
— Убирайтесь, — тихо сказала она.
Нина прекрасно овладела уловками в работе и удачно пользовалась ими, но вместе с этим она отличалась прямотой в отношениях. Томиле всегда нравилось это качество наемницы, даже с учетом того, что их отношения были достаточно холодными. Девушке не хотелось слушать колкости Нины, но в сложившихся обстоятельствах она не могла ничего противопоставить ей.
— Не очень-то ты и вежлива, — начала Уильямс. Хотя девушка не видела, но по голосу четко представила ухмылку наемницы. — У меня к тебе новость.
Томила промолчала, а потому Нина продолжила говорить:
— Дзин хочет, чтобы я тренировала тебя, — с этими словами Уильямс обошла циновку и показалась в поле зрения Томилы.
Девушка лишь без выражения посмотрела на собеседницу. Она и не ожидала, что Дзин будет с ней сюсюкаться и поспешит проведать её. Нет, он был жестким. И как бы странно это ни звучало, но Томила находила эту сторону личности Кадзамы замечательной.
Нина демонстративно поправила прядь волос, которая выбилась из челки, и продолжила:
— Он дал тебе день на восстановление, а завтра мы начнем.
— В чем смысл? — внезапный интерес в голосе Томилы вызвал у Нины очередную ухмылку.
— Я научу тебя драться, — Уильямс произнесла фразу так, будто все было очевидно.
— Это я умею, — парировала Томила, но из-за боли в спине и ребрах её голос дрогнул.
— Умеешь. Но не на каблуках. Пора тебе усвоить несколько женских хитростей, — Нина ослепительно улыбнулась и направилась к двери, давая понять, что разговор окончен. Она снова оставила Томилу наедине с её мыслями.
