Аннотация к эпизоду
Зайцев разочаровывается в людях. Паскаль и Аякс пьют кофе, сваренный на песке.Ворвавшаяся с морозца в студию Пушкина была чудо как хороша – глаза горели, всегда идеальная прическа растрепалась под капюшоном алого пуховика.
- Какая красота за городом, мальчики, вы не представляете! – с порога воскликнула она, скидывая куртку на руки Аяксу. – Там уже такой снег везде лежит, прямо сказка! Ей-богу, уеду на Новый год в какой-нибудь дом отдыха, буду есть, спать, гулять…
Она прошла в студию, села за стол и с недоумением оглянулась на Серафима, который кемарил в любимом кресле. Несмотря на то, что встречу с медиумом назначили после обеда, блондин из-за событий предыдущей ночи долго не мог уснуть, а когда уснул – нужно было вставать, собираться и ехать в Сити.
Паскаль так и стоял у окна. Когда Серафим приехал, ему даже показалось, что исполинская тень начальника накрыла город, но он вовремя сморгнул.
- Здесь вообще кто-нибудь в курсе, что скоро Новый год? – растерянно спросила Александра у Аякса, поставившего перед ней чашку с цикоричино. – Уже елки везде поставили и иллюминацию начали вешать...
Сползший с дивана Бармалей, подойдя к столу, упал на пол, положив голову Пушкиной на ногу. Та машинально потрепала его по боку.
- Новый год – для нас выходной, – Паскаль ожил и отошел к кофе-машине. – Так что вы вполне можете устроить себе загородный вояж на неделю.
- Почему? Почему выходной? – продирая глаза и зевая, Серафим выбрался из уютного кресла и тоже сел за стол.
- Потому что в Москве на Новый год даже черти празднуют, – засмеялся Аякс, опускаясь на стул рядом. – Александра, так что там с Тамиром?
По неуловимой паузе Серафим понял, что Пушкина ждет, когда Паскаль сварит свой эспрессо и тоже сядет за стол.
- Рядом с Тамиром, несомненно, есть какая-то сущность, – дождавшись его, пояснила Александра, – однако она осторожна, на глаза не показывается…
- А вызвать? – удивился Серафим.
Пушкина посмотрела на него, как учитель на первоклассника:
- Дорогой мой, чтобы кого-то вызвать, надо знать – кого, или, хотя бы, обладать вещью, которая ему принадлежала, – она постаралась максимально смягчить менторский тон, но на щеках блондина все равно заиграл румянец.
- А Тамир что говорит? – заинтересовался Паскаль.
Его чашка была уже пуста, и лицо казалось ожившим, человеческим, а не маской истукана, сокрытого под бесконечными золотыми песками…
Серафим потер глаза. То ли воображение разыгралось, то ли новая реальность властно вмешивалась в физиологию, а, может быть, прогрессировала болезнь, та самая, таблетки от которой он ночью повыкидывал отовсюду, где нашел?
- Тамир… – Пушкина сделала задумчивый глоток и отставила чашку. – У меня сложилось впечатление, что ему что-то известно, но он не собирается говорить об этом мне.
- Почему? – изумился Аякс. – Я бы ради вашей улыбки все тайны выдал, как на духу!
Александра засмеялась.
- Потому что я – женщина, – все еще смеясь, сказала она. – А Тамир из тех, кто никогда не признается в слабости женщине. Думаю, будет правильно, если с ним пообщаешься ты, Паша.
Паскаль кивнул, перевел взгляд на Аякса:
- Набери ему, договорись о встрече.
- Когда?
- Прямо сейчас.
- Есть что-то еще? – Паскаль посмотрел на Пушкину.
- Я вчера раскидывала карты… – Александра постучала идеальными алыми ноготками по столешнице. – Тамиру выпал Рыцарь кубков – это прямое указание, что он регулярно подвергается приворотам.
- Cherchez la femme*… – пробормотал Паскаль и поднялся.
Бармалей вскочил, преданно глядя на него.
- Тамир нас ждет, – Аякс тоже встал, убирая телефон в карман джинсов.
Паскаль улыбнулся Пушкиной:
- А вы отдыхайте…
- А я? – возмутился Серафим. – Я тоже хочу отдыхать!
- А ты остаешься на дежурстве, – вкрадчиво сообщил Аякс и заржал, когда блондин показал ему средний палец.
- Подышите там как следует, воздух просто волшебный! – на прощанье посоветовала Александра и упорхнула.
- Далеко ехать? – спросил Паскаль.
- Коттеджный поселок под Пушкиным, – посмотрел на выведенную на монитор карту Аякс. – Леса вокруг. Красота! На ком поедем?
- На змее твоем, – хмыкнул Паскаль. – Кто знает, как часто дороги там чистят?
- Бригада – на выезд! – Аякс, посмотрев на блондина, тоже зевнул. – Ангел, да проснись уже, сколько можно?
Серафим придал лицу максимально серьезное выражение, страстно мечтая о том, чтобы они свалили, оставив его наедине с диваном. И пофиг, что он весь в собачьей шерсти!
Между тем, владелец шерсти уже стоял под дверью, радостно виляя хвостом – он-то этой ночью дрых без задних ног.
Перед Зайцевым сидел высокий мужчина с длинными волосами, забранными в аккуратный хвост. На нем была белая футболка с надписью: «УЙ – элемент неожиданности», джинсовый костюм и ковбойские сапоги.
- А где шляпа? – спросил подполковник, не глядя на гражданина Мезенцева Степана Владимировича, виолончелиста Московской филармонии и по совместительству преподавателя музыкального колледжа.
- Какая шляпа? – изумился Мезенцев.
- К такой обуви обязана быть в комплекте, - Зайцев поднял на мужчину тяжелый взгляд. – Ну, Степан Владимирович, что вы разволновались-то из-за такого простого вопроса?
Мезенцев нервно сложил руки на коленях. Пальцы у него были сильные и красивые. Такими и струны виолончели терзать и поясок на женской шее затягивать сподручно.
- Потому что я не понимаю, что я тут делаю! – музыкант вскинул голову. – Для чего меня… настойчиво пригласили.
- А вы не в курсе? – удивился Зайцев. – Вам же есть, что скрывать…
Последнее предложение вопросом не было. Старший оперуполномоченный по особо важным делам отлично знал, что не существует ни единого человека, которому нечего было бы скрывать от других. Ни живого, ни мертвого.
Мезенцев вдруг побледнел.
- Ну же… - подбодрил Зайцев. – Сделайте усилие – и вам зачтется…
Сидящий за своим столом Слесаренко отлип от монитора и с интересом посмотрел на допрашиваемого.
Музыкант сглотнул.
- Я никому не продаю, клянусь, - свистящим шепотом сообщил он. – Покупаю только для себя. И только травку, для вдохновения!
- А что еще дарит вам это волшебное чувство вдохновения? – в том же тоне спросил подполковник. – Может быть, женщины?
Мезенцев с готовностью закивал.
- Да, конечно, женщины. С браком не сложилось, а подруги есть. Если нужно…
- Не нужно, - прервал Зайцев. Его тон неуловимо изменился. – Почему с браком не сложилось?
Мезенцев пожал плечами.
- Я и сам не понял. Давно дело было, я еще в Дзержинске жил. Встретил женщину, одинокую, интеллигентную. Думал, между нами что-то есть. А потом мне предложили работу в Москве, в филармонии. Решил, устроюсь на новом месте и сделаю ей предложение…
- Звали ее как?
- Алина. Алина Никитина.
- Небось, длинноногая блондинка? – хмыкнул Зайцев.
- Почему сразу блондинка? – оскорбился Мезенцев. – Не красавица, но очень мила. Невысокая, темноволосая, нос такой задорный… был.
- В смысле – был? – уточнил подполковник. – Она умерла?
Музыкант посмотрел на него с искренним недоумением.
- Почему – умерла? Не должна была бы.
- Так вы, что же, уехали в Москву и больше не виделись?
Мезенцев тяжело вздохнул:
- Она перестала мне звонить, а когда звонил я – не брала трубку. Ну, я решил, что она нашла другого. И постарался ее забыть.
- И вам даже в голову не пришло съездить к ней?
Музыкант снова вскинул голову:
- А зачем? Мы – взрослые люди, когда один не хочет видеть другого, все ясно до предела, не так ли?
- Не так, - качнул головой Зайцев и размашисто подписал пропуск. – Алина Никитина была убита. Вполне возможно, перед смертью она мечтала вас увидеть, но вы были слишком заняты своей обидой на нее.
Он протянул бумажку Мезенцеву.
- Вы свободны, отдадите на выходе.
- Что? – осипшим голосом спросил музыкант. – Что вы сказали?
- Из города, говорю, не уезжайте, - холодно повторил подполковник. – Слесаренко, покажите гражданину, где у нас выход.
Шустро подскочивший опер взял ошеломленного Мезенцева под локоток и вывел из кабинета.
- Вот козел! – с порога сообщил Слесаренко, вернувшись. – Он, вишь ли, обиделся. Ебанат!
- Согласен, - кивнул Зайцев и посмотрел в лежащие перед ним бумаги. – Вот что, Сережа, на всякий случай пусти за ним наружку. Его следующий шаг, по логике, навестить могилу несостоявшейся невесты. Но если убийца – он, я уверен, он знает, где ее похоронили. А если нет – сначала будет выяснять.
- Шеф, вы же не думаете, что это он, - укорил опытный Слесаренко. – Так зачем тогда?
- Перестраховываюсь, - подполковник указал на карту за своей спиной. – Да и флажки у меня кончились, а новых не хотелось бы. Твою версию, считай, отработали, давай теперь мою. Что там у нас с двоечниками и хулиганами?
Над проселочной дорогой раскинулись роскошные еловые лапы. В закатном солнце снег искрился россыпью мелких алмазов, но от деревьев уже тянулись синие тени – еще немного и темнота укроет райские кущи черным куколем.
- Воздух, и правда, волшебный! – заметил Аякс, дыша во всю грудь – окно с водительской стороны было открыто настежь. – Прямо кислородный коктейль, а не воздух.
Паскаль кивнул, посмотрел в телефон. «Есть инфа, когда встретимся?» - пришло сообщение от Зайцева. «Завтра в десять, Воронцовский парк, вход со стороны Иранской цитадели» - ответил Паскаль. Телефон согласно звякнул.
- Почти приехали, - сообщил Аякс, поворачивая направо.
Линкольн проехал вдоль кирпичной красной ограды и остановился перед КПП. Аякс назвал вышедшему из будки охраннику фамилию, шлагбаум открылся, пропуская посетителей на территорию коттеджного поселка.
Дома были богатые, на три-четыре этажа, без новомодных вычурных уродцев. Живущие здесь люди ценили респектабельность, а не креатив.
Тамир стоял в открытых воротах, опираясь на костыли. Пожал руки вышедшим из машины, предупредил, когда гости поднялись на открытую террасу - одна из половых досок перед входом была аккуратно выпилена:
- Осторожно, у нас тут ремонт!
Паскаль с удовольствием огляделся. Просторный двор с фруктовым садом, немного заснеженных кустов – то ли розы, то ли еще что-то, справа – шикарные сосны, бережно сохраненные при планировании участка.
- Проходите, пожалуйста, уважаемый, выпьем кофе, - услышал он.
Коротко взглянул на Тамира, который пытался скрыть нервозность за радушной улыбкой, затем перевел взгляд вверх – на конек крыши, нависающий над террасой, и только после перешагнул дыру в полу, чтобы войти в дом.
За холлом располагалась гостиная со старинным круглым столом в центре. Над ним висела огромная люстра с тканевым, когда-то красным абажуром. Большую часть стола занимала раритетная жаровня с мелким песком, в которой бок о бок грелись медные турки. Паскаль невольно повел носом: аромат турецкого кофе, густого как пластилин, обещал истинное наслаждение ценителям.
- Присаживайтесь, прошу! – Тамир указал на удобные деревянные кресла с малиновыми подушками.
- В наше время настоящая роскошь, - улыбнулся Паскаль, указав на жаровню. – Тем более такая, как ваша. Турецкая?
- Дедушка привез, - с гордостью кивнул хозяин, - в этом доме много от них с бабушкой осталось, стол этот, люстра… Таких вещей сейчас не делают!
- Это точно! – Аякс с удовольствием плюхнулся в уютное кресло и сразу перешел к делу: - Ты хотел нам что-то рассказать, Тамир?
- Я все рассказал Александре Сергеевне, - хозяин ловко передвигал турки в песке, не позволяя им касаться дна и стенок жаровни.
- Как давно начались неприятности? – спросил Паскаль, опускаясь рядом с Аяксом – на Тамира не смотрел, изучал обстановку, фотографии и картины на стенах.
- Последние полгода, - пожал плечами Тамир. – Так-то я – счастливчик, на судьбу не пристало жаловаться, а тут будто сглазил кто.
- И кто же?
Тамир с недоумением посмотрел на него.
- Я не знаю.
- Есть предположения?
- У успешного человека недоброжелатели всегда найдутся, - уклончиво ответил хозяин дома. – Разве это не так?
- Согласен, - не стал спорить Паскаль.
Пенка в турках трижды поднималась, и Тамир трижды на долю секунды доставал их из песка, чтобы сразу вернуть обратно. Лишь на четвертый раз он разлил тягучую жидкость в маленькие золотые чашки на золотых блюдцах, поставил рядом с гостями вазочку с финиками и стаканы с холодной водой. С удовлетворением оглядел дело рук своих:
- Прошу!
- Кто у вас такой тяжелый в доме, что доску на веранде проломил? – вдруг спросил Паскаль.
Прикрыв глаза от удовольствия, отпил маленький глоток божественного напитка.
- Сегодня морозит, а на прошлой неделе оттепель была, с крыши сначала лило, а потом наледь грохнулась, прямо перед дверью. Я как раз собирался выходить…
- Отчего ж не вышел? – заинтересовался Аякс.
- Так на меня ваза упала со шкафа, я тебе рассказывал же! – воскликнул Тамир. – Я пока за голову держался, а потом осколки собирал, услышал грохот. Вышел – а там доску надвое переломило.
Паскаль и Аякс переглянулись. Здоровяк едва заметно кивнул и полез в смартфон.
- Кофе великолепен, благодарю, - кивнул Паскаль. – Давно не испытывал такого удовольствия! Песок какой для жаровни используете: речной или кварцевый?
- Песок мне из Эмиратов привозят, - довольно улыбнулся Тамир.
- Да что вы говорите! И его можно заказать? – восхитился Паскаль.
- Конечно. У меня…
Тамир, довольный тем, что гость не задает неудобных вопросов, пустился в рассказ о том, как выбирать песок для жаровни.
Паскаль шагнул в амальгаму. И сразу же увидел в световых перетоках алые, будто праздничные, ленточки. Одна располагалась в спальне хозяина, под кроватью, вторая – в санузле с огромной ванной на львиных лапах, а третья – под порогом спортзала.
- …И поэтому песок зависит от вида зерен…
Паскаль вынырнул из амальгамы и поднялся:
- Мы можем осмотреть вашу спальню?
Тамир, изумленно замолчав, покосился на Аякса.
- Я тут побуду, - усмехнулся тот, не отрываясь от смартфона, - набегался за сегодня уже.
- Хорошо, - растерянно сказал Тамир и тоже встал.
В огромной спальне на втором этаже дома сосновые лапы заглядывали в окно, хвастались снежными манто. Солнечные пятна красивым узором лежали на янтарном полу и терракотовых стенах, украшенных чеканными изображениями.
У кровати, накрытой мохнатым покрывалом, Паскаль наклонился, запустил руку под днище, пошарил и достал… блестящую швейную иглу.
*«Ищите женщину!» - выражение А. Дюма-отца из романа «Могикане Парижа» (1854 г.), ставшее крылатым.
- Какая красота за городом, мальчики, вы не представляете! – с порога воскликнула она, скидывая куртку на руки Аяксу. – Там уже такой снег везде лежит, прямо сказка! Ей-богу, уеду на Новый год в какой-нибудь дом отдыха, буду есть, спать, гулять…
Она прошла в студию, села за стол и с недоумением оглянулась на Серафима, который кемарил в любимом кресле. Несмотря на то, что встречу с медиумом назначили после обеда, блондин из-за событий предыдущей ночи долго не мог уснуть, а когда уснул – нужно было вставать, собираться и ехать в Сити.
Паскаль так и стоял у окна. Когда Серафим приехал, ему даже показалось, что исполинская тень начальника накрыла город, но он вовремя сморгнул.
- Здесь вообще кто-нибудь в курсе, что скоро Новый год? – растерянно спросила Александра у Аякса, поставившего перед ней чашку с цикоричино. – Уже елки везде поставили и иллюминацию начали вешать...
Сползший с дивана Бармалей, подойдя к столу, упал на пол, положив голову Пушкиной на ногу. Та машинально потрепала его по боку.
- Новый год – для нас выходной, – Паскаль ожил и отошел к кофе-машине. – Так что вы вполне можете устроить себе загородный вояж на неделю.
- Почему? Почему выходной? – продирая глаза и зевая, Серафим выбрался из уютного кресла и тоже сел за стол.
- Потому что в Москве на Новый год даже черти празднуют, – засмеялся Аякс, опускаясь на стул рядом. – Александра, так что там с Тамиром?
По неуловимой паузе Серафим понял, что Пушкина ждет, когда Паскаль сварит свой эспрессо и тоже сядет за стол.
- Рядом с Тамиром, несомненно, есть какая-то сущность, – дождавшись его, пояснила Александра, – однако она осторожна, на глаза не показывается…
- А вызвать? – удивился Серафим.
Пушкина посмотрела на него, как учитель на первоклассника:
- Дорогой мой, чтобы кого-то вызвать, надо знать – кого, или, хотя бы, обладать вещью, которая ему принадлежала, – она постаралась максимально смягчить менторский тон, но на щеках блондина все равно заиграл румянец.
- А Тамир что говорит? – заинтересовался Паскаль.
Его чашка была уже пуста, и лицо казалось ожившим, человеческим, а не маской истукана, сокрытого под бесконечными золотыми песками…
Серафим потер глаза. То ли воображение разыгралось, то ли новая реальность властно вмешивалась в физиологию, а, может быть, прогрессировала болезнь, та самая, таблетки от которой он ночью повыкидывал отовсюду, где нашел?
- Тамир… – Пушкина сделала задумчивый глоток и отставила чашку. – У меня сложилось впечатление, что ему что-то известно, но он не собирается говорить об этом мне.
- Почему? – изумился Аякс. – Я бы ради вашей улыбки все тайны выдал, как на духу!
Александра засмеялась.
- Потому что я – женщина, – все еще смеясь, сказала она. – А Тамир из тех, кто никогда не признается в слабости женщине. Думаю, будет правильно, если с ним пообщаешься ты, Паша.
Паскаль кивнул, перевел взгляд на Аякса:
- Набери ему, договорись о встрече.
- Когда?
- Прямо сейчас.
- Есть что-то еще? – Паскаль посмотрел на Пушкину.
- Я вчера раскидывала карты… – Александра постучала идеальными алыми ноготками по столешнице. – Тамиру выпал Рыцарь кубков – это прямое указание, что он регулярно подвергается приворотам.
- Cherchez la femme*… – пробормотал Паскаль и поднялся.
Бармалей вскочил, преданно глядя на него.
- Тамир нас ждет, – Аякс тоже встал, убирая телефон в карман джинсов.
Паскаль улыбнулся Пушкиной:
- А вы отдыхайте…
- А я? – возмутился Серафим. – Я тоже хочу отдыхать!
- А ты остаешься на дежурстве, – вкрадчиво сообщил Аякс и заржал, когда блондин показал ему средний палец.
- Подышите там как следует, воздух просто волшебный! – на прощанье посоветовала Александра и упорхнула.
- Далеко ехать? – спросил Паскаль.
- Коттеджный поселок под Пушкиным, – посмотрел на выведенную на монитор карту Аякс. – Леса вокруг. Красота! На ком поедем?
- На змее твоем, – хмыкнул Паскаль. – Кто знает, как часто дороги там чистят?
- Бригада – на выезд! – Аякс, посмотрев на блондина, тоже зевнул. – Ангел, да проснись уже, сколько можно?
Серафим придал лицу максимально серьезное выражение, страстно мечтая о том, чтобы они свалили, оставив его наедине с диваном. И пофиг, что он весь в собачьей шерсти!
Между тем, владелец шерсти уже стоял под дверью, радостно виляя хвостом – он-то этой ночью дрых без задних ног.
***
Перед Зайцевым сидел высокий мужчина с длинными волосами, забранными в аккуратный хвост. На нем была белая футболка с надписью: «УЙ – элемент неожиданности», джинсовый костюм и ковбойские сапоги.
- А где шляпа? – спросил подполковник, не глядя на гражданина Мезенцева Степана Владимировича, виолончелиста Московской филармонии и по совместительству преподавателя музыкального колледжа.
- Какая шляпа? – изумился Мезенцев.
- К такой обуви обязана быть в комплекте, - Зайцев поднял на мужчину тяжелый взгляд. – Ну, Степан Владимирович, что вы разволновались-то из-за такого простого вопроса?
Мезенцев нервно сложил руки на коленях. Пальцы у него были сильные и красивые. Такими и струны виолончели терзать и поясок на женской шее затягивать сподручно.
- Потому что я не понимаю, что я тут делаю! – музыкант вскинул голову. – Для чего меня… настойчиво пригласили.
- А вы не в курсе? – удивился Зайцев. – Вам же есть, что скрывать…
Последнее предложение вопросом не было. Старший оперуполномоченный по особо важным делам отлично знал, что не существует ни единого человека, которому нечего было бы скрывать от других. Ни живого, ни мертвого.
Мезенцев вдруг побледнел.
- Ну же… - подбодрил Зайцев. – Сделайте усилие – и вам зачтется…
Сидящий за своим столом Слесаренко отлип от монитора и с интересом посмотрел на допрашиваемого.
Музыкант сглотнул.
- Я никому не продаю, клянусь, - свистящим шепотом сообщил он. – Покупаю только для себя. И только травку, для вдохновения!
- А что еще дарит вам это волшебное чувство вдохновения? – в том же тоне спросил подполковник. – Может быть, женщины?
Мезенцев с готовностью закивал.
- Да, конечно, женщины. С браком не сложилось, а подруги есть. Если нужно…
- Не нужно, - прервал Зайцев. Его тон неуловимо изменился. – Почему с браком не сложилось?
Мезенцев пожал плечами.
- Я и сам не понял. Давно дело было, я еще в Дзержинске жил. Встретил женщину, одинокую, интеллигентную. Думал, между нами что-то есть. А потом мне предложили работу в Москве, в филармонии. Решил, устроюсь на новом месте и сделаю ей предложение…
- Звали ее как?
- Алина. Алина Никитина.
- Небось, длинноногая блондинка? – хмыкнул Зайцев.
- Почему сразу блондинка? – оскорбился Мезенцев. – Не красавица, но очень мила. Невысокая, темноволосая, нос такой задорный… был.
- В смысле – был? – уточнил подполковник. – Она умерла?
Музыкант посмотрел на него с искренним недоумением.
- Почему – умерла? Не должна была бы.
- Так вы, что же, уехали в Москву и больше не виделись?
Мезенцев тяжело вздохнул:
- Она перестала мне звонить, а когда звонил я – не брала трубку. Ну, я решил, что она нашла другого. И постарался ее забыть.
- И вам даже в голову не пришло съездить к ней?
Музыкант снова вскинул голову:
- А зачем? Мы – взрослые люди, когда один не хочет видеть другого, все ясно до предела, не так ли?
- Не так, - качнул головой Зайцев и размашисто подписал пропуск. – Алина Никитина была убита. Вполне возможно, перед смертью она мечтала вас увидеть, но вы были слишком заняты своей обидой на нее.
Он протянул бумажку Мезенцеву.
- Вы свободны, отдадите на выходе.
- Что? – осипшим голосом спросил музыкант. – Что вы сказали?
- Из города, говорю, не уезжайте, - холодно повторил подполковник. – Слесаренко, покажите гражданину, где у нас выход.
Шустро подскочивший опер взял ошеломленного Мезенцева под локоток и вывел из кабинета.
- Вот козел! – с порога сообщил Слесаренко, вернувшись. – Он, вишь ли, обиделся. Ебанат!
- Согласен, - кивнул Зайцев и посмотрел в лежащие перед ним бумаги. – Вот что, Сережа, на всякий случай пусти за ним наружку. Его следующий шаг, по логике, навестить могилу несостоявшейся невесты. Но если убийца – он, я уверен, он знает, где ее похоронили. А если нет – сначала будет выяснять.
- Шеф, вы же не думаете, что это он, - укорил опытный Слесаренко. – Так зачем тогда?
- Перестраховываюсь, - подполковник указал на карту за своей спиной. – Да и флажки у меня кончились, а новых не хотелось бы. Твою версию, считай, отработали, давай теперь мою. Что там у нас с двоечниками и хулиганами?
***
Над проселочной дорогой раскинулись роскошные еловые лапы. В закатном солнце снег искрился россыпью мелких алмазов, но от деревьев уже тянулись синие тени – еще немного и темнота укроет райские кущи черным куколем.
- Воздух, и правда, волшебный! – заметил Аякс, дыша во всю грудь – окно с водительской стороны было открыто настежь. – Прямо кислородный коктейль, а не воздух.
Паскаль кивнул, посмотрел в телефон. «Есть инфа, когда встретимся?» - пришло сообщение от Зайцева. «Завтра в десять, Воронцовский парк, вход со стороны Иранской цитадели» - ответил Паскаль. Телефон согласно звякнул.
- Почти приехали, - сообщил Аякс, поворачивая направо.
Линкольн проехал вдоль кирпичной красной ограды и остановился перед КПП. Аякс назвал вышедшему из будки охраннику фамилию, шлагбаум открылся, пропуская посетителей на территорию коттеджного поселка.
Дома были богатые, на три-четыре этажа, без новомодных вычурных уродцев. Живущие здесь люди ценили респектабельность, а не креатив.
Тамир стоял в открытых воротах, опираясь на костыли. Пожал руки вышедшим из машины, предупредил, когда гости поднялись на открытую террасу - одна из половых досок перед входом была аккуратно выпилена:
- Осторожно, у нас тут ремонт!
Паскаль с удовольствием огляделся. Просторный двор с фруктовым садом, немного заснеженных кустов – то ли розы, то ли еще что-то, справа – шикарные сосны, бережно сохраненные при планировании участка.
- Проходите, пожалуйста, уважаемый, выпьем кофе, - услышал он.
Коротко взглянул на Тамира, который пытался скрыть нервозность за радушной улыбкой, затем перевел взгляд вверх – на конек крыши, нависающий над террасой, и только после перешагнул дыру в полу, чтобы войти в дом.
За холлом располагалась гостиная со старинным круглым столом в центре. Над ним висела огромная люстра с тканевым, когда-то красным абажуром. Большую часть стола занимала раритетная жаровня с мелким песком, в которой бок о бок грелись медные турки. Паскаль невольно повел носом: аромат турецкого кофе, густого как пластилин, обещал истинное наслаждение ценителям.
- Присаживайтесь, прошу! – Тамир указал на удобные деревянные кресла с малиновыми подушками.
- В наше время настоящая роскошь, - улыбнулся Паскаль, указав на жаровню. – Тем более такая, как ваша. Турецкая?
- Дедушка привез, - с гордостью кивнул хозяин, - в этом доме много от них с бабушкой осталось, стол этот, люстра… Таких вещей сейчас не делают!
- Это точно! – Аякс с удовольствием плюхнулся в уютное кресло и сразу перешел к делу: - Ты хотел нам что-то рассказать, Тамир?
- Я все рассказал Александре Сергеевне, - хозяин ловко передвигал турки в песке, не позволяя им касаться дна и стенок жаровни.
- Как давно начались неприятности? – спросил Паскаль, опускаясь рядом с Аяксом – на Тамира не смотрел, изучал обстановку, фотографии и картины на стенах.
- Последние полгода, - пожал плечами Тамир. – Так-то я – счастливчик, на судьбу не пристало жаловаться, а тут будто сглазил кто.
- И кто же?
Тамир с недоумением посмотрел на него.
- Я не знаю.
- Есть предположения?
- У успешного человека недоброжелатели всегда найдутся, - уклончиво ответил хозяин дома. – Разве это не так?
- Согласен, - не стал спорить Паскаль.
Пенка в турках трижды поднималась, и Тамир трижды на долю секунды доставал их из песка, чтобы сразу вернуть обратно. Лишь на четвертый раз он разлил тягучую жидкость в маленькие золотые чашки на золотых блюдцах, поставил рядом с гостями вазочку с финиками и стаканы с холодной водой. С удовлетворением оглядел дело рук своих:
- Прошу!
- Кто у вас такой тяжелый в доме, что доску на веранде проломил? – вдруг спросил Паскаль.
Прикрыв глаза от удовольствия, отпил маленький глоток божественного напитка.
- Сегодня морозит, а на прошлой неделе оттепель была, с крыши сначала лило, а потом наледь грохнулась, прямо перед дверью. Я как раз собирался выходить…
- Отчего ж не вышел? – заинтересовался Аякс.
- Так на меня ваза упала со шкафа, я тебе рассказывал же! – воскликнул Тамир. – Я пока за голову держался, а потом осколки собирал, услышал грохот. Вышел – а там доску надвое переломило.
Паскаль и Аякс переглянулись. Здоровяк едва заметно кивнул и полез в смартфон.
- Кофе великолепен, благодарю, - кивнул Паскаль. – Давно не испытывал такого удовольствия! Песок какой для жаровни используете: речной или кварцевый?
- Песок мне из Эмиратов привозят, - довольно улыбнулся Тамир.
- Да что вы говорите! И его можно заказать? – восхитился Паскаль.
- Конечно. У меня…
Тамир, довольный тем, что гость не задает неудобных вопросов, пустился в рассказ о том, как выбирать песок для жаровни.
Паскаль шагнул в амальгаму. И сразу же увидел в световых перетоках алые, будто праздничные, ленточки. Одна располагалась в спальне хозяина, под кроватью, вторая – в санузле с огромной ванной на львиных лапах, а третья – под порогом спортзала.
- …И поэтому песок зависит от вида зерен…
Паскаль вынырнул из амальгамы и поднялся:
- Мы можем осмотреть вашу спальню?
Тамир, изумленно замолчав, покосился на Аякса.
- Я тут побуду, - усмехнулся тот, не отрываясь от смартфона, - набегался за сегодня уже.
- Хорошо, - растерянно сказал Тамир и тоже встал.
В огромной спальне на втором этаже дома сосновые лапы заглядывали в окно, хвастались снежными манто. Солнечные пятна красивым узором лежали на янтарном полу и терракотовых стенах, украшенных чеканными изображениями.
У кровати, накрытой мохнатым покрывалом, Паскаль наклонился, запустил руку под днище, пошарил и достал… блестящую швейную иглу.
*«Ищите женщину!» - выражение А. Дюма-отца из романа «Могикане Парижа» (1854 г.), ставшее крылатым.
