Бригада Д. Сезон 7: Сонные глубины » Эпизод 2: Сонные глубины

Серафим рассматривал возвышавшуюся над ним скульптуру, щедро выкрашенную золотой краской. Женская фигура под частично отломанными пальмовыми ветвями не имела головы и, похоже, рук – в темноте, опустившейся на Ваганьковское кладбище, уловить подробности было сложно.
       - Это она – Софья Ивановна? – спросил он у Паскаля, замершего рядом.
       - Это кенотаф, - ответил тот, посмотрел на часы и негромко заметил: - Опаздываешь, Метель.
       Ему никто не ответил. Теснились могильные камни, над ними торчали выбеленные снегом кресты. Бывший чумной погост отторгал вождей, распахивая объятия тем, кто испокон веков развлекал народ: музыкантам, артистам, художникам. Здесь же, в общей могиле, нашли упокоение и жертвы Ходынской трагедии, случившейся во время коронации императора Николая II.
       - А она кто? – не отставал Серафим.
       Паскаль не ответил.
       - Да Сонька Золотая ручка это, - прогудел Аякс. – Слышал о такой?
       - Воровка и мошенница, - донесся из мрака властный голос и рядом с Паскалем появился, будто из ниоткуда, высокий мужчина в дорогом черном пальто.
       Очень дорогом и очень черном.
       За ним, как приклеенные, выскользнули двое крепких светловолосых парней в одинаковых деловых костюмах.
       - Моралист? – Паскаль исподлобья взглянул на подошедшего.
       - Кому-то надо быть? – без усмешки ответил тот. – Вокруг одни развратники и авантюристы!
       Аякс засмеялся и протянул незнакомцу руку.
       - Аякс, будем знакомы! Наслышан от брата.
       Серафим округлил глаза. «От брата»? Здоровяк, действительно, иногда называл так Паскаля, но Серафим считал это фигурой речи, не более.
       - Метлицкий, Игорь, - пожимая его руку, представился мужчина и перевел взгляд на блондина: - А вас как зовут, юноша?
       И тут Серафима накрыло, потому что перед ним стоял мертвец. Человек, который давно должен был истлеть в прах, превратиться в забвение, растаять в небытие. Как и те двое, что плечом к плечу застыли позади, безэмоциональные, будто механизмы. От них не тянуло жаром разгоряченных движением тел, и облачка пара не вырывались из ртов в эту морозную ночь, но они жили. Смотрели со странным выражением, муреной в камнях таящимся на дне зрачков.
       - Его зовут Серафим, - Аякс приобнял блондина за плечи и встряхнул, чтобы привести в чувство. – Он – наш штатный медиум.
       - Тогда понятно, - кивнул Метлицкий и повернулся к Паскалю, потеряв к Серафиму интерес. – Ты был прав, Кречетов – я проверил все еще раз. Месяц назад наша крыса купила абонемент в «Лидер» – один из моих фитнес-клубов. СБ его проверила: документы на имя Михаила Овсянникова – липа. Где живет неизвестно. Последний раз приходил вчера. Завтра буду знать всех, с кем он контактировал. Даю слово до следующего полнолуния они не доживут. Если бы мы его сегодня взяли, не пришлось идти вниз. Но, увы…
       - Пришлось бы, – качнул головой Паскаль, – нужно понять, одиночка он или исключение, которое желает стать правилом? Выдвигаемся.
       Серафим, которого тащил за собой Аякс, придерживая под локоть, чтобы не упал, пришел в себя, только оказавшись внутри склепа. Собственно, что это склеп, он понял, когда крепыши в костюмах, не сговариваясь, достали из карманов пиджаков какие-то палки, надломили их, и те залили тесное помещение желтым светом.
       Пока блондин растерянно оглядывался, Паскаль сдвинул крышку каменного саркофага. Дохнуло стылостью мерзлой земли и болотом. Метлицкий, взметнув полами пальто, словно летучая мышь – крыльями, перемахнул стенку саркофага и канул. Крепыши, не выпуская светящиеся волшебные палочки, отправились следом, а за ними исчез Паскаль. Теперь саркофаг источал изнутри сияние, будто в нем были спрятаны груды золота. Но там, где золото лежит грудами, всегда должен быть дракон!
       - Вперед, - улыбнулся Аякс, и от его улыбки Серафиму сделалось дурно. – Работа не ждет!
       - Это не работа, это – издева…
       Договорить он не успел, потому что здоровяк, подхватив блондина подмышки, швырнул его в темноту.
       
       

***

       А Серафим еще сопротивлялся, когда Паскаль заставил его надеть огромную черную толстовку Аякса! Идя по коридорам подземного лабиринта, блондин думал о том, что, во-первых, сам, дурак, раз напросился в команду к садистам, а, во-вторых, если б не оставил пальто в студии – после такого вояжа точно пришлось бы покупать новое.
       В подземелье было жутко, как бывает жутко только в подземельях. Но за прошедшие дни Серафим увидел и узнал столько, что эмоции притухли. Он даже не сказал ни слова, когда Паскаль поймал его внизу, а просто пошел следом за ним и Аяксом, спрыгнувшим последним.
       Позади бесшумно скользил белесый охранник Метлицкого, и вот это было по-настоящему неприятно. По опыту Серафим знал – к мертвецам нельзя поворачиваться спиной! Лишенная души плоть хранила часть реакций и воспоминаний, могла даже коммуницировать, если еще не разложились мягкие ткани гортани, но, стремясь обрести утерянное, неистово жаждала прикоснуться к теплу живого тела и… отобрать его. Трупы, поднимаемые во время ритуала, не воспринимали Серафима человеком, поскольку он становился их волей, а вот тех, кто оказывался рядом, стремились убить. По этой причине Паскаль всегда закрывал собой Зайцева во время совместного посещения моргов. Паскаля мертвецы тоже не воспринимали человеком, даже труп Берданцева, тогда, в морге, вовсе не душил его, хотя со стороны казалось именно так, он просто пытался быть к нему как можно ближе, чтобы донести важную информацию о спасении дочери.
       В круг света от палки, которую держал второй из охранников, шедший впереди, выскользнул ранее ушедший на разведку Метлицкий.
       - Все тихо, – негромко произнес он. – Свежих останков не нашел, только крысы бегают, и то их все меньше.
       - Чем глубже спускаемся, тем голоднее, – пожал плечами Паскаль. – До могильника идти около часа, будь начеку. Что-то мне подсказывает, у нашего парня в друзьях не только обнаруженные тобой наверху экземпляры.
       Метлицкий улыбнулся. Желтый свет делал черты его лица еще более пугающими, заставлял зрачки взблескивать красным.
       - Не учи ученого, Кречетов! Кроме того, я далеко не ухожу, если что, вы меня прикроете.
       - Ты сегодня не ужинал? – понимающе усмехнулся Паскаль. – В этом дело?
       Метлицкий смерил его долгим взглядом.
       - Хорошо, что ты – не такой, как я, – заметил он. – В одном ареале мы бы с тобой не ужились.
       - Согласен, – хмыкнул Паскаль и двинулся вперед.
       Обогнав его, Метлицкий снова канул во тьму.
       Серафиму очень хотелось спросить Паскаля о его странном товарище, но охранники напрягали. Кто знает, как они отреагируют на расспросы о работодателе? Может быть, сделать вид, что все это ему чудится? Он в безопасности, в палате с белыми стенами и аккуратно застеленными кроватями, знает, что на другом этаже, в своем кабинете, работает Кристина, и от этой мысли сразу становится легче. Потому что если снова начнется приступ и небо будет падать на землю, она войдет, улыбнется и скажет…
       Что скажет Волоцкая, Серафим не успел придумать, потому что из отнорка справа на него кто-то бросился. В то же мгновенье закрывший его собой охранник сделал молниеносное движение руками, послышался мерзкий хруст, и нападавший упал, подергивая конечностями. Белесый, сунув светящуюся палку в руку ошарашенному Серафиму, рухнул на колени и низко склонился над телом.
       - Пойдем, – Аякс дернул блондина за рукав, не давая в деталях рассмотреть происходящее. – Не отходи от меня!
       Дважды повторять не было нужды – Серафим так испугался, что держался за спиной у здоровяка, как приклеенный, и когда они вышли из коридора в скрытое мраком более просторное помещение, и когда покинули его, двигаясь вдоль стен с чернеющими нишами, куда не проникал свет от «палок». Но, даже если бы проникал, заглядывать внутрь Серафим не решился бы! Особенно после того, как из ниш справа и слева выпрыгнули двое, но тут же были уложены на пол белесыми, которые снова задержались позади.
       Метлицкий возник рядом с Серафимом так внезапно, что тот едва не вскрикнул.
       - Прежде чем выйти на поверхность, он несколько месяцев питался бомжами и прочими маргиналами, – сообщил Игорь. – Самых здоровых инициировал. Впереди их около тридцати, они уже успели окрепнуть. Дальше идем вместе.
       - За пальто боишься, Метель? – улыбнулся Паскаль.
       - За куртку твою, – в том же тоне ответил Метлицкий, вставая плечом к плечу с ним.
       Паскаль обернулся.
       - Ангел, помнишь, как вышел из… той комнаты?
       Серафиму не нужно было напоминать. Он торопливо кивнул.
       - Если услышишь от меня: «Выйди», сделай так, как в прошлый раз.
       - А… потом? – растерялся блондин.
       - Никуда не лезь, понял?
       Серафим кивнул. Чувства резко обострились. Он вдруг услышал далекий звук капели, ощутил резкий запах мерзлого камня, тонкий, сладкий аромат гниения и жуть, смутно показавшуюся знакомой. В другой ситуации он бы обязательно проанализировал все это, но здесь и сейчас адреналин бил в голову и грудь, заставляя дышать выброшенной из воды рыбой.
       - Попробуй отыскать здесь живую душу, – продолжил Паскаль, глядя на него безлунными глазами. – Если найдешь, скажи.
       - Х… хорошо.
       Теперь понятно, зачем его взяли с собой! Паника утихала. Когда есть, чем заняться, забываешь о деталях: о тьме вокруг, о хаотичных световых пятнах, о существах, выпрыгивающих из мрака, как черти из табакерки, и о других, которые что-то делают с первыми: склоняются над их телами, то ли скорбя, то ли проклиная…
       Серафим сосредоточился, стараясь не упускать Аякса из виду. Перед внутренним зрением открывались подземные каверны некрополя, который гигантским нефтехранилищем расплывался под центром города, стремясь в недра. В нем спали непробудным сном усопшие еще с тех времен, когда ни о какой Москве слыхом не слыхивали, а черная вода* текла промеж бесконечных лесов и холмов, один из которых позже обнесли крепостной стеной и назвали Кремлем. Этот пласт прошлого был живым, но живых душ тут быть не могло. Зато были другие, странные, приглушенные, они словно не определились, оставаться в этом мире или пересечь обозначенную черной водой грань небытия. Три из них притаились за поворотом.
       - Справа, – машинально произнес Серафим.
       Паскаль и Метлицкий, не сговариваясь, канули в темноту. Послышалась возня, тяжелое дыхание, снова хруст, а затем тишина. В свет вернулся только Паскаль, на его губах играла улыбка озорного гуляки.
       Помещение впереди, в котором стояло с десяток разваливающихся гробниц, скрывал мрак, но Серафим видел их отчетливо, будто сам там находился. Кто и когда поместил их сюда, какие усопшие в них лежали – осталось тайной. Сейчас вокруг бродили высокие, худые существа с горящими глазами. Словно чего-то ждали.
       - Впереди, метрах в пятидесяти… – предупредил Серафим, и услышал из темноты смех Метлицкого.
       Пугающий гуттаперчевый хохот растворился во мраке отнорков.
       - Да вы просто компас и прибор ночного видения в одном флаконе, Серафим! – все еще смеясь, заметил Игорь, выступая в круг света. – Кречетов, где у этого мальчика кнопка*? Почему ты раньше его не включил?
       - Дал тебе возможность покрасоваться – ты же это любишь! – Паскаль, не учащая дыхания, сбил первого из нападающих прямо в прыжке, уложив его на землю.
       - Имей совесть, а? – укорил Аякс. – Моя очередь!
       Паскаль молча шагнул назад.
       Узкий коридор, в котором они остановились, не давал напасть с боков, а те, кто мог бы подкрасться сзади, превратились в неподвижные кучки плоти. Паскаль, Метлицкий и Аякс, меняясь местами, уничтожали бросавшихся на них существ, потерявших человеческий облик. Белесые охранники не вмешивались. В неверном свете волшебных палок Серафим разглядел, что некоторые из существ совсем не походили на людей, а некоторые, наоборот, казались выздоравливающими после тяжелой болезни. Однако опасны были и те, и другие.
       В воздухе стоял запах крови, кружил голову, давил на виски. Палка, которую держал Серафим, мигнула и погасла, но испугаться он не успел, потому что один из белесых достал из кармана новую, надломил.
       - А что это? – все-таки спросил блондин.
       - Химический источник света, сокращенно ХИС, – пояснил охранник. – Никогда не видели?
       - Бог миловал, – буркнул Серафим, и вдруг, среди тяжелого аромата смерти, ощутил дуновение свежего ветра.
       В сознании отчетливо возникла зеленая, уводящая вниз нить. Блондин машинально шагнул вперед, потому что наличие жизни в этом месте было чудовищной несправедливостью, однако тяжелая рука Аякса пригвоздила его к месту.
       - Ты куда собрался? – поинтересовался здоровяк. – Очумел?
       - Паскаль, есть! – не глядя на него, сообщил Серафим. – Нам нужно ниже!
       - Подожди пару минут, - отозвался Аякс, с видимым удовольствием наблюдая, как слаженно Метлицкий и Паскаль разрывают на части чье-то тело. – Нам бы сюда снегоуборщик Звонаревых*!
       Серафима затошнило, он отвернулся.
       Спустя несколько минут все было кончено. Белесые снова задержались, но догнали остальных гораздо быстрее, чем раньше. Паскаль вопросительно взглянул на Метлицкого:
       - Я чего-то не понимаю? – спросил он. – Ты постишься, что ли, Метель?
       - Не хочу портить аппетит, - блеснул острыми зубами тот.
       Всполохи неверного света на стенах проходов, пугающие тени, мертвый воздух и клыки Игоря – все смешалось в сознании Серафима в ядовитый коктейль, небольшой глоток которого однажды заставил Байрона придумать историю о друзьях-путешественниках. Но если лорда собственное воображение будоражило, то блондину было не до воображения вовсе – понимание заставило покрыться испариной, вспомнить о баночке с таблетками, которая… осталась в кармане пальто! Шедший впереди Метлицкий оглянулся, оценил бледность и расширенные зрачки Серафима, и одними губами произнес: «Бу!»
       Почувствовав, словно наяву, иглоподобные клыки в собственной сонной артерии, блондин вдруг понял, что потерял зеленый след. Растерянно моргнув, обнаружил, что все остановились и смотрят на него.
       - С… сейчас! - пробормотал он, старательно отворачиваясь от Игоря и натыкаясь взглядом на белесых охранников.
       На губах одного из них запеклась кровь…
       Серафим закрыл глаза. Жизнь, способную теплиться в полном ужаса мраке, нужно спасти! Потом он увидит все свои кошмары, а они увидят его. Но сейчас он должен кого-то спасти!
       - За левым поворотом спуск, нам нужно на два уровня ниже, - он посмотрел на Паскаля, и тот кивнул:
       - В могильник, я так и думал.
       Дальше шли быстро. Серафим стал замечать, что ниши в стенах не пусты. Сначала он видел только какие-то темные кучи, а затем, к своему ужасу, - сохранившиеся конечности. То тут, то там свисала худая рука или нога… Если на мертвецах и были саваны, они истлели слишком давно, чтобы быть правдой. Скоро ни одна ниша, встретившаяся на пути, не была пуста. Лежащие в них походили на сильно истощенных людей, но не на мумии. Серафим вновь ощутил странную, не живую и не мертвую энергию. В его сознании она имела цвет зари и кровавым потоком плескалась от стены к стене.
       До самого конца больше никто не встретился, кроме застывших тел. И только когда команда подошла к выходу из коридора, Серафим понял, что рано вздыхать с облегчением.
       Открывшееся взглядам пространство заливал зеленоватый свет лишайника, густо покрывшего стены. Потолка не было или он скрывался в темноте. Где-то журчала вода. Ниши с телами здесь располагались