Козёл! Ну, как же, жареным запахло. Ха-ха-ха! Выяснилось, что милейший парень Андрюха не так прост, как кажется. Что у него огромные связи в криминальном мире. И не только в криминальном, кстати. А ещё какие-то слухи смутные до нашего героя дошли, Андрюха вроде для него киллера нанимает. И сразу же поджилки затряслись со страшной силой. Да кому он нужен. Трусливая и жадная сволочь.
В общем, ты сам видишь, Руслан, я страшно разозлилась. Вот и ляпнула ему в глаза со злости, что ты был намного лучше его, ты не побоялся в открытую схлестнуться с моим братцем, да и как мужчина, ты, конечно, несравненно круче. Извини, Руслан, — засмеялась Ольга. — Получается, что я тебя подставила в этой ситуации. Но ты пойми, я так разозлилась, просто не соображала, что говорю. К тому же я говорила чистую правду. Да он просто жалкий мудак по сравнению с тобой. Причём во всех смыслах. Мудак, который только и умеет, что по-быстрому перепихнуться по-собачьи, вот и всё. А на большее у него не хватает ни фантазии, ни смелости. Так я ему и сказала. Прямо в глаза. Телохранители даже зажмурились от ужаса. Ха-ха-ха! Да если бы не его дурацкие, хвастливые обещания разорить моего брата, я бы после того убогого конкурса красоты и дня с ним не осталась. Честное слово. На фига он мне вообще нужен, этот трусливый мудак.
Вот всё это я ему и выложила. Всё, что у меня накипело за эти полгода. А напоследок, ты уж как-нибудь меня извини, Руслан, я не удержалась и ещё сказала ему, что мы с тобой сладко трахаемся, как сумасшедшие, каждую ночь с той самой вечеринки в его паскудном клубе. А он, лопух, ничего и не подозревает. Что тут началось! Ха-ха-ха! Ты бы его видел. Взбесился он, естественно, не по-детски. Ну… и врезал мне разок в глаз. Ничего, переживу. И не такое видали… Верно, Руслан? Ну, что смотришь? Что глазками хлопаешь? Плакать от жалости не собираешься, нет? Просто у тебя сейчас такое странное выражение лица. Не вздумай меня жалеть и распускать тут сопли, понял? — угрожающим тоном произнесла девушка, хватая его за рубашку на груди и заставляя подойти ближе. — Не надо мне вот этих печальных и жалостливых взглядов, ладно? Обойдусь я как-нибудь и без твоей жалости. Лучше посмейся вместе со мной. Ты же меня знаешь, ты сам учил меня держаться в любых ситуациях. И теперь я умею постоять за себя.
А если ты думаешь, что я раскисла перед ним этакой бедной, сопливой овечкой, то ты жестоко ошибаешься. Будь спокоен, я тоже неплохо разукрасила его своими ногтями. Понимаешь, при всей своей злости я трезво рассудила, что хорошенько дать ему в глаз я всё равно не сумею, силёнок не хватит, но зато я придала, так сказать, замечательную симметрию его отвратительной, гнусной роже. Пара шрамиков на правой щёчке. Пара шрамиков на левой. Красотища. Он этого явно не ожидал. Ха-ха-ха! Стоял, такой надутый и важный, преисполненный чувства собственного достоинства, просто плюнуть некуда. Думал, наверно, что я сейчас расплачусь, буду унижаться перед ним и просить прощения за свои нелицеприятные слова. Ха-ха-ха! Ага, как бы не так. Я как кинусь на него с ногтями, и всё его паршивое достоинство, и вся его дурацкая важность соскочили с него в один момент. Честное слово, если бы его псы меня не оттащили, я бы выцарапала ему глаза. Ты не представляешь, как я разозлилась. Страшное дело. Меня просто колотило всю от злости.
—Зачем ты это сделала, Оля? — непослушными губами с трудом произнёс Руслан, совершенно потрясённый её невероятным рассказом.
—Что? — раздражённо и задиристо вскинулась девушка. — Ты хочешь знать, зачем я разукрасила ему рожу ногтями? А чтобы эта ничтожная скотина хорошенько усвоила на будущее, что у меня под носом нельзя безнаказанно размахивать кулаками. Тоже мне, хозяин жизни нашёлся. Да плевать я на него хотела. Мудак трусливый.
—Нет, я не о том, — проговорил Руслан и, не отводя душераздирающего, отчаянного взгляда от её сердитого, возбуждённого лица, судорожно сглотнул неприятный ком в горле. Он попытался робко взять её за руку, но тут же выпустил, испуганно отстранился, весь во власти самых противоречивых чувств и желаний.
—Зачем ты сказала ему, что ты… что мы… что мы с тобой… — он растерянно запнулся в мучительных поисках подходящего слова и, наконец, с усилием продолжил: — Зачем ты сказала ему эту… эту чушь про нас с тобой?
—Хоть убей, Руслан, но я и сама не знаю. Разозлилась, вот и ляпнула сдуру. Теперь уже ничего не исправишь, — вздохнула девушка.
—Ведь это же всё неправда, — опустив глаза, едва слышно пробормотал парень и нерешительно отступил назад, словно не доверяя самому себе.
—Непра-а-авда? — с ослепительной улыбкой протянула Ольга, обдавая его густым и резким ароматом коньяка. Потом она вдруг наклонилась, подалась к нему всем телом, положила обе руки ему на плечи, с пьяной, развязной настойчивостью потащила его обратно к себе, не обращая внимания на его слабое, неуверенное сопротивление, и крепко, горячо, звучно чмокнула в щёку, так как в последний момент Руслан успел отвернуть в сторону свои губы.
—Иди ко мне, Руслан. Ну, не морщись, сладкий ты мой, не морщись. Я понимаю, что от меня сегодня пахнет совсем не розами. Ха-ха-ха! Но всё равно, солнышко моё, иди ко мне, не отворачивайся. Дай мне свои губы. Я докажу тебе, сладкий мой, я докажу тебе прямо сейчас, что эта милая неправда о нас очень быстро может стать самой замечательной правдой.
Бледное, взволнованное лицо Руслана вдруг исказила гримаса боли и отвращения, не то к себе самому, проигрывающему безнадёжный бой с собственными коварными слабостями, не то к ней, наглой и пьяной, бесстыдно тянущейся к нему полуоткрытыми, влажными, чувственными губами.
—И вовсе я не твой сладкий. И не твоё солнышко, — хрипло и расстроенно пробормотал он, уворачиваясь от очередного поцелуя, пытаясь освободиться из её цепких, сильных рук, крепко обхвативших его за шею, словно для того, чтобы задушить в одурманивающем объятии. — Как ты смеешь называть меня так? Прекрати этот отвратительный цирк, Оля. Пусти меня. Ты меня задушишь. И ты не можешь… ты не смеешь… после всего, что случилось тогда, ты больше не смеешь… называть меня так.
—Почему это, интересно? — ещё шире и бессмысленней заулыбалась девушка, повисая на нём всем телом. — Как хочу, так называю. Ты мой, Руслан. Ты принадлежишь мне. Разве нет?
—Хватит издеваться надо мной. Оставь меня в покое.
—Русла-а-ан, — обиженно заныла Ольга с пьяной настойчивостью, — солнышко ты моё. Ну, не смотри так мрачно. Лучше поцелуй меня. Тебе ведь хочется поцеловать меня, я это чувствую. Поцелуй меня прямо сейчас. Ну же, смелее. Сделай то, что тебе хочется, мой сладенький, и я…
—Не называй меня сладеньким! Сейчас же заткнись! — потеряв контроль над собой, вдруг нервно завопил Руслан и резко отпихнул девушку обратно к колонне. — Ты что, забыла, что ты меня бросила? Так я тебе сейчас напомню. Ты меня бросила, Оленька. Ты вышвырнула меня вон, как ненужную вещь. Ты связалась с этим Люксом. А сейчас ты… ты просто издеваешься надо мной, вот и всё. Не подходи ко мне.
Задыхаясь от ярости и возмущения, вне себя от невыносимой боли и обиды, парень отпрянул назад, к ограде автостоянки. Растрёпанный и несчастный, раздираемый самыми противоречивыми чувствами и желаниями, он в изнеможении присел на широкий бетонный выступ, дрожащими руками достал сигареты и закурил, изо всех сил стараясь не смотреть на Ольгу. Его всего трясло, не то от ненависти и презрения, не то от тоски и отчаяния. Руслан и сам толком не понимал, что с ним такое творится, почему так больно, так невыносимо тяжело ощущать каждой клеткой тела эту невероятную, свихнувшуюся реальность, в которой Ольга, чуть пошатываясь, стояла на расстоянии нескольких шагов и машинально, отстранённо ему улыбалась холодной, ничего не значащей улыбкой.
Бесцеремонно отброшенная им прочь, девушка трясущейся рукой нашарила колонну позади себя, прислонилась к ней поудобнее, тщательно поправила чуть сползшие очки и начала упорно сверлить нервно курившего Руслана злым и насмешливым взглядом из-под упавших на лицо длинных, светлых волос.
—Если я вышвырнула тебя, как ненужную вещь, тогда почему ты не уходишь, сла-а-а-аденький мой? — наконец, с жестокой издёвкой протянула она после непродолжительного молчания. — Предупреждение от меня ты уже получил. Можешь теперь спокойно сваливать. Чего это, интересно, ты расселся тут, Руслан? А-а-а, понимаю, понимаю. Ну, конечно, надо же покурить на дорожку. Как же без этого? Без этого никуда. Ну, кури и проваливай. А если ты ждёшь, что я снова начну упрашивать тебя поехать на такси, то я вынуждена тебя разочаровать. Не стану я больше тебя упрашивать, понял? Хоть пешком топай, мне всё равно. Мне плевать. Я уже жалею, что вообще пришла сюда сегодня.
—Я в этом и не сомневаюсь, — парень исподлобья быстро царапнул её мрачным и несчастным взглядом, — тебе всегда было плевать на меня.
—Подумать только, какая душераздирающая трагедия. Кровь прямо стынет в жилах от ужаса. Мне всегда было плевать на тебя. Я тебя бросила. Я тебя вышвырнула, как ненужную вещь. Ах ты, бедный мой, несчастный. Да я просто монстр какой-то. А ты моя несчастная жертва. Твоё жалкое нытьё просто смешно, Руслан. Ха-ха-ха! — вызывающе расхохоталась Ольга, воинственно и задорно тряхнув светловолосой головой, потом добавила сердито: — Если уж на то пошло, сладкий мой, так это ты первый бросил меня. А теперь сидишь тут с обиженным видом и злишься неизвестно на что. Это, наверно, потому, что ты слишком трезвый сегодня. Помнится, в L-клубе ты был не так обидчив…
—Я?! Я бросил тебя? — перебив её оскорбительные рассуждения о его обидчивости, возмущённо выпалил Руслан и едва не выронил сигарету изо рта от такой непревзойденной наглости. — Очень интересно.
—Ну, ещё бы, конечно, интересно, — насмешливо фыркнула девушка, поправляя свои очки. — Сначала запудрил мне мозги красивыми словами о свободной жизни, обещал всегда поддерживать и помогать во всём, а потом взял и бросил.
—Вот уж не знал, — срывающимся от волнения и обиды голосом проговорил парень, сверкнув на неё сердитыми глазами. — Значит, это я заставил тебя лечь в постель к этому Люксу, который теперь обрабатывает тебя кулаками, да? Это я заставил тебя принять участие в том его идиотском конкурсе? Может даже, это я сам попросил его телохранителей, чтобы они избили меня до полусмерти? Да? Ну, скажи, да?
—Конечно, ты, кто же ещё? — решительно и непреклонно отрезала Ольга, отбрасывая прочь всякую логику.
—Становится всё любопытнее. Прошу тебя, не стесняйся. В чём ещё ты обвинишь меня?
—Да во всём! — разъярённо выпалила она. — И нечего теперь на меня свои зелёные глазки возмущённо таращить. Ведь это ты запрещал мне соваться на тот конкурс. Ты начал совершенно по-идиотски ревновать меня и обвинять в том, что я сплю с Люксом, хотя у меня тогда и в мыслях такого не было. Что же мне оставалось делать? Избавившись от брата, я так радовалась своей свободной жизни с тобой. Я, наивная, считала, что больше никто никогда не будет командовать мною, как своей собственностью. Я думала, ты будешь гордиться, если я поучаствую в этом конкурсе, а ты… ты сошёл с ума от своей дурацкой ревности, ты достал меня своими придирками и запретами. Ты повёл себя, как самый примитивный и дремучий собственник. В общем, ты оказался точно таким же, как мой милый братец, беспрестанно мучивший меня всё моё детство.
А ведь прежде ты столько раз говорил мне, что свобода — это самое лучшее, что есть в жизни. Ты говорил мне, что человек не вещь, не игрушка, и нельзя его переделывать по собственному усмотрению, нужно принимать его таким, какой он есть. И ещё много всякой фигни ты говорил мне в те времена, когда я, наивная, считала, что свободнее тебя человека на свете не найти. Но всё это у тебя оказалось только на словах. Только на словах, Руслан. А на самом деле ты, наверно, мечтал, как и мой маньяк-брат, сотворить из меня то, что тебе хочется. Как и он, ты мечтал спрятать меня в каком-нибудь тёмном углу, распять по стеночке, да и любоваться в своё удовольствие на мою «девственность». На мою «невинность». Наслаждаться тем, что я принадлежу только тебе, и ты легко можешь делать из меня всё, что захочешь. Из скромной, запуганной девочки бесстрашную и отчаянную светскую львицу. Легко. Но только пусть эта львица будет на твоем персональном поводке, пусть не вздумает выпускать коготки и показывать свой нрав. Нет, это тебе совсем не нравится. Ведь на самом деле ты ценишь лишь собственную свободу, верно? А находить хрупкое равновесие между собственной свободой и границами чужой свободы так тяжело и утомительно. Зачем? Намного проще запретить. Сказать «моя». Не смей, не ходи, не участвуй.
Ну, что ты молчишь, Руслан? Хотя бы для приличия поспорил бы со мной, что ли. Ты вот всё говорил мне... свобода... свобода... и мы полноправные партнёры, никакой жалкой зависимости, которая маскируется красивым и пустым словом «любовь», а на самом деле унижает и превращает в раба, никакой сопливой любви, только уважение и взаимная поддержка. Никто никому не принадлежит, никто никого не подавляет и не ущемляет, свободная и счастливая жизнь. Ну и где она, эта жизнь? Чушь, сладенький мой. Чушь это всё и враньё. Нет никакой свободы! Ничего нет! — яростно выкрикнула она и потом истерично, неудержимо расхохоталась. — Каждый мечтает распять другого по стеночке. Каждый хочет переделать другого так, как ему нравится, так, как ему нужно и выгодно. Кто сильнее, тот и прав. Кто слабее, подчиняйся и не спорь. Ха-ха-ха! А ты говоришь, свобода.
—Вот, значит, как ты считаешь, — с совершенно несчастным видом тихо пробормотал себе под нос Руслан, не поднимая глаз, но Ольга его услышала.
—Да, я так считаю, — продолжая смеяться, объявила она с жестокой радостью в голосе. — Я считаю, Руслан, что ты первый предал и бросил меня. Ты сам, своим дурацким поведением подтолкнул меня к этому Люксу. И нечего теперь строить из себя обиженного. Нечего разыгрывать тут передо мной несчастного и брошенного. Клянусь чем угодно, я не хотела тебя бросать. Я не собиралась тебя бросать, мне было хорошо с тобой до тех пор, пока ты сам не отказался от своих же принципов, чтобы предаться банальной ревности. Ты подозревал меня чёрт знает в чём. Ты начал требовать у меня какие-то идиотские отчёты о моих поступках, о моих мыслях, совсем как мой брат, который не пускал меня на школьные дискотеки, опасаясь, что там я потеряю свою драгоценную девственность. Ты считал, сколько раз я улыбнулась Люксу, сколько раз я взглянула на него. Вспомни, до чего ты доходил тогда. Разве я могла это вынести? Нет. Я должна была что-то сделать, чтобы прекратить всё это отвратительное безумие. И я сделала всё, что могла… мы оба сделали всё, что могли, чтобы разрушить твою красивую сказку о свободной жизни...
—Оля… — расстроенно проговорил парень, подняв голову и умоляюще взглянув ей в лицо грустными, безнадёжными глазами. — Я и не подозревал никогда, что… ты так думаешь обо мне… ты ничего мне не говорила.
—А что я могла сказать? Мы с тобой почти полгода не встречались, не видели друг друга, не разговаривали. Да честно признаться, после всего того что произошло тогда, на дне рождения у Люкса, я больше не видела в разговорах никакого смысла.
В общем, ты сам видишь, Руслан, я страшно разозлилась. Вот и ляпнула ему в глаза со злости, что ты был намного лучше его, ты не побоялся в открытую схлестнуться с моим братцем, да и как мужчина, ты, конечно, несравненно круче. Извини, Руслан, — засмеялась Ольга. — Получается, что я тебя подставила в этой ситуации. Но ты пойми, я так разозлилась, просто не соображала, что говорю. К тому же я говорила чистую правду. Да он просто жалкий мудак по сравнению с тобой. Причём во всех смыслах. Мудак, который только и умеет, что по-быстрому перепихнуться по-собачьи, вот и всё. А на большее у него не хватает ни фантазии, ни смелости. Так я ему и сказала. Прямо в глаза. Телохранители даже зажмурились от ужаса. Ха-ха-ха! Да если бы не его дурацкие, хвастливые обещания разорить моего брата, я бы после того убогого конкурса красоты и дня с ним не осталась. Честное слово. На фига он мне вообще нужен, этот трусливый мудак.
Вот всё это я ему и выложила. Всё, что у меня накипело за эти полгода. А напоследок, ты уж как-нибудь меня извини, Руслан, я не удержалась и ещё сказала ему, что мы с тобой сладко трахаемся, как сумасшедшие, каждую ночь с той самой вечеринки в его паскудном клубе. А он, лопух, ничего и не подозревает. Что тут началось! Ха-ха-ха! Ты бы его видел. Взбесился он, естественно, не по-детски. Ну… и врезал мне разок в глаз. Ничего, переживу. И не такое видали… Верно, Руслан? Ну, что смотришь? Что глазками хлопаешь? Плакать от жалости не собираешься, нет? Просто у тебя сейчас такое странное выражение лица. Не вздумай меня жалеть и распускать тут сопли, понял? — угрожающим тоном произнесла девушка, хватая его за рубашку на груди и заставляя подойти ближе. — Не надо мне вот этих печальных и жалостливых взглядов, ладно? Обойдусь я как-нибудь и без твоей жалости. Лучше посмейся вместе со мной. Ты же меня знаешь, ты сам учил меня держаться в любых ситуациях. И теперь я умею постоять за себя.
А если ты думаешь, что я раскисла перед ним этакой бедной, сопливой овечкой, то ты жестоко ошибаешься. Будь спокоен, я тоже неплохо разукрасила его своими ногтями. Понимаешь, при всей своей злости я трезво рассудила, что хорошенько дать ему в глаз я всё равно не сумею, силёнок не хватит, но зато я придала, так сказать, замечательную симметрию его отвратительной, гнусной роже. Пара шрамиков на правой щёчке. Пара шрамиков на левой. Красотища. Он этого явно не ожидал. Ха-ха-ха! Стоял, такой надутый и важный, преисполненный чувства собственного достоинства, просто плюнуть некуда. Думал, наверно, что я сейчас расплачусь, буду унижаться перед ним и просить прощения за свои нелицеприятные слова. Ха-ха-ха! Ага, как бы не так. Я как кинусь на него с ногтями, и всё его паршивое достоинство, и вся его дурацкая важность соскочили с него в один момент. Честное слово, если бы его псы меня не оттащили, я бы выцарапала ему глаза. Ты не представляешь, как я разозлилась. Страшное дело. Меня просто колотило всю от злости.
—Зачем ты это сделала, Оля? — непослушными губами с трудом произнёс Руслан, совершенно потрясённый её невероятным рассказом.
—Что? — раздражённо и задиристо вскинулась девушка. — Ты хочешь знать, зачем я разукрасила ему рожу ногтями? А чтобы эта ничтожная скотина хорошенько усвоила на будущее, что у меня под носом нельзя безнаказанно размахивать кулаками. Тоже мне, хозяин жизни нашёлся. Да плевать я на него хотела. Мудак трусливый.
—Нет, я не о том, — проговорил Руслан и, не отводя душераздирающего, отчаянного взгляда от её сердитого, возбуждённого лица, судорожно сглотнул неприятный ком в горле. Он попытался робко взять её за руку, но тут же выпустил, испуганно отстранился, весь во власти самых противоречивых чувств и желаний.
—Зачем ты сказала ему, что ты… что мы… что мы с тобой… — он растерянно запнулся в мучительных поисках подходящего слова и, наконец, с усилием продолжил: — Зачем ты сказала ему эту… эту чушь про нас с тобой?
—Хоть убей, Руслан, но я и сама не знаю. Разозлилась, вот и ляпнула сдуру. Теперь уже ничего не исправишь, — вздохнула девушка.
—Ведь это же всё неправда, — опустив глаза, едва слышно пробормотал парень и нерешительно отступил назад, словно не доверяя самому себе.
—Непра-а-авда? — с ослепительной улыбкой протянула Ольга, обдавая его густым и резким ароматом коньяка. Потом она вдруг наклонилась, подалась к нему всем телом, положила обе руки ему на плечи, с пьяной, развязной настойчивостью потащила его обратно к себе, не обращая внимания на его слабое, неуверенное сопротивление, и крепко, горячо, звучно чмокнула в щёку, так как в последний момент Руслан успел отвернуть в сторону свои губы.
—Иди ко мне, Руслан. Ну, не морщись, сладкий ты мой, не морщись. Я понимаю, что от меня сегодня пахнет совсем не розами. Ха-ха-ха! Но всё равно, солнышко моё, иди ко мне, не отворачивайся. Дай мне свои губы. Я докажу тебе, сладкий мой, я докажу тебе прямо сейчас, что эта милая неправда о нас очень быстро может стать самой замечательной правдой.
Бледное, взволнованное лицо Руслана вдруг исказила гримаса боли и отвращения, не то к себе самому, проигрывающему безнадёжный бой с собственными коварными слабостями, не то к ней, наглой и пьяной, бесстыдно тянущейся к нему полуоткрытыми, влажными, чувственными губами.
—И вовсе я не твой сладкий. И не твоё солнышко, — хрипло и расстроенно пробормотал он, уворачиваясь от очередного поцелуя, пытаясь освободиться из её цепких, сильных рук, крепко обхвативших его за шею, словно для того, чтобы задушить в одурманивающем объятии. — Как ты смеешь называть меня так? Прекрати этот отвратительный цирк, Оля. Пусти меня. Ты меня задушишь. И ты не можешь… ты не смеешь… после всего, что случилось тогда, ты больше не смеешь… называть меня так.
—Почему это, интересно? — ещё шире и бессмысленней заулыбалась девушка, повисая на нём всем телом. — Как хочу, так называю. Ты мой, Руслан. Ты принадлежишь мне. Разве нет?
—Хватит издеваться надо мной. Оставь меня в покое.
—Русла-а-ан, — обиженно заныла Ольга с пьяной настойчивостью, — солнышко ты моё. Ну, не смотри так мрачно. Лучше поцелуй меня. Тебе ведь хочется поцеловать меня, я это чувствую. Поцелуй меня прямо сейчас. Ну же, смелее. Сделай то, что тебе хочется, мой сладенький, и я…
—Не называй меня сладеньким! Сейчас же заткнись! — потеряв контроль над собой, вдруг нервно завопил Руслан и резко отпихнул девушку обратно к колонне. — Ты что, забыла, что ты меня бросила? Так я тебе сейчас напомню. Ты меня бросила, Оленька. Ты вышвырнула меня вон, как ненужную вещь. Ты связалась с этим Люксом. А сейчас ты… ты просто издеваешься надо мной, вот и всё. Не подходи ко мне.
Задыхаясь от ярости и возмущения, вне себя от невыносимой боли и обиды, парень отпрянул назад, к ограде автостоянки. Растрёпанный и несчастный, раздираемый самыми противоречивыми чувствами и желаниями, он в изнеможении присел на широкий бетонный выступ, дрожащими руками достал сигареты и закурил, изо всех сил стараясь не смотреть на Ольгу. Его всего трясло, не то от ненависти и презрения, не то от тоски и отчаяния. Руслан и сам толком не понимал, что с ним такое творится, почему так больно, так невыносимо тяжело ощущать каждой клеткой тела эту невероятную, свихнувшуюся реальность, в которой Ольга, чуть пошатываясь, стояла на расстоянии нескольких шагов и машинально, отстранённо ему улыбалась холодной, ничего не значащей улыбкой.
Бесцеремонно отброшенная им прочь, девушка трясущейся рукой нашарила колонну позади себя, прислонилась к ней поудобнее, тщательно поправила чуть сползшие очки и начала упорно сверлить нервно курившего Руслана злым и насмешливым взглядом из-под упавших на лицо длинных, светлых волос.
—Если я вышвырнула тебя, как ненужную вещь, тогда почему ты не уходишь, сла-а-а-аденький мой? — наконец, с жестокой издёвкой протянула она после непродолжительного молчания. — Предупреждение от меня ты уже получил. Можешь теперь спокойно сваливать. Чего это, интересно, ты расселся тут, Руслан? А-а-а, понимаю, понимаю. Ну, конечно, надо же покурить на дорожку. Как же без этого? Без этого никуда. Ну, кури и проваливай. А если ты ждёшь, что я снова начну упрашивать тебя поехать на такси, то я вынуждена тебя разочаровать. Не стану я больше тебя упрашивать, понял? Хоть пешком топай, мне всё равно. Мне плевать. Я уже жалею, что вообще пришла сюда сегодня.
—Я в этом и не сомневаюсь, — парень исподлобья быстро царапнул её мрачным и несчастным взглядом, — тебе всегда было плевать на меня.
—Подумать только, какая душераздирающая трагедия. Кровь прямо стынет в жилах от ужаса. Мне всегда было плевать на тебя. Я тебя бросила. Я тебя вышвырнула, как ненужную вещь. Ах ты, бедный мой, несчастный. Да я просто монстр какой-то. А ты моя несчастная жертва. Твоё жалкое нытьё просто смешно, Руслан. Ха-ха-ха! — вызывающе расхохоталась Ольга, воинственно и задорно тряхнув светловолосой головой, потом добавила сердито: — Если уж на то пошло, сладкий мой, так это ты первый бросил меня. А теперь сидишь тут с обиженным видом и злишься неизвестно на что. Это, наверно, потому, что ты слишком трезвый сегодня. Помнится, в L-клубе ты был не так обидчив…
—Я?! Я бросил тебя? — перебив её оскорбительные рассуждения о его обидчивости, возмущённо выпалил Руслан и едва не выронил сигарету изо рта от такой непревзойденной наглости. — Очень интересно.
—Ну, ещё бы, конечно, интересно, — насмешливо фыркнула девушка, поправляя свои очки. — Сначала запудрил мне мозги красивыми словами о свободной жизни, обещал всегда поддерживать и помогать во всём, а потом взял и бросил.
—Вот уж не знал, — срывающимся от волнения и обиды голосом проговорил парень, сверкнув на неё сердитыми глазами. — Значит, это я заставил тебя лечь в постель к этому Люксу, который теперь обрабатывает тебя кулаками, да? Это я заставил тебя принять участие в том его идиотском конкурсе? Может даже, это я сам попросил его телохранителей, чтобы они избили меня до полусмерти? Да? Ну, скажи, да?
—Конечно, ты, кто же ещё? — решительно и непреклонно отрезала Ольга, отбрасывая прочь всякую логику.
—Становится всё любопытнее. Прошу тебя, не стесняйся. В чём ещё ты обвинишь меня?
—Да во всём! — разъярённо выпалила она. — И нечего теперь на меня свои зелёные глазки возмущённо таращить. Ведь это ты запрещал мне соваться на тот конкурс. Ты начал совершенно по-идиотски ревновать меня и обвинять в том, что я сплю с Люксом, хотя у меня тогда и в мыслях такого не было. Что же мне оставалось делать? Избавившись от брата, я так радовалась своей свободной жизни с тобой. Я, наивная, считала, что больше никто никогда не будет командовать мною, как своей собственностью. Я думала, ты будешь гордиться, если я поучаствую в этом конкурсе, а ты… ты сошёл с ума от своей дурацкой ревности, ты достал меня своими придирками и запретами. Ты повёл себя, как самый примитивный и дремучий собственник. В общем, ты оказался точно таким же, как мой милый братец, беспрестанно мучивший меня всё моё детство.
А ведь прежде ты столько раз говорил мне, что свобода — это самое лучшее, что есть в жизни. Ты говорил мне, что человек не вещь, не игрушка, и нельзя его переделывать по собственному усмотрению, нужно принимать его таким, какой он есть. И ещё много всякой фигни ты говорил мне в те времена, когда я, наивная, считала, что свободнее тебя человека на свете не найти. Но всё это у тебя оказалось только на словах. Только на словах, Руслан. А на самом деле ты, наверно, мечтал, как и мой маньяк-брат, сотворить из меня то, что тебе хочется. Как и он, ты мечтал спрятать меня в каком-нибудь тёмном углу, распять по стеночке, да и любоваться в своё удовольствие на мою «девственность». На мою «невинность». Наслаждаться тем, что я принадлежу только тебе, и ты легко можешь делать из меня всё, что захочешь. Из скромной, запуганной девочки бесстрашную и отчаянную светскую львицу. Легко. Но только пусть эта львица будет на твоем персональном поводке, пусть не вздумает выпускать коготки и показывать свой нрав. Нет, это тебе совсем не нравится. Ведь на самом деле ты ценишь лишь собственную свободу, верно? А находить хрупкое равновесие между собственной свободой и границами чужой свободы так тяжело и утомительно. Зачем? Намного проще запретить. Сказать «моя». Не смей, не ходи, не участвуй.
Ну, что ты молчишь, Руслан? Хотя бы для приличия поспорил бы со мной, что ли. Ты вот всё говорил мне... свобода... свобода... и мы полноправные партнёры, никакой жалкой зависимости, которая маскируется красивым и пустым словом «любовь», а на самом деле унижает и превращает в раба, никакой сопливой любви, только уважение и взаимная поддержка. Никто никому не принадлежит, никто никого не подавляет и не ущемляет, свободная и счастливая жизнь. Ну и где она, эта жизнь? Чушь, сладенький мой. Чушь это всё и враньё. Нет никакой свободы! Ничего нет! — яростно выкрикнула она и потом истерично, неудержимо расхохоталась. — Каждый мечтает распять другого по стеночке. Каждый хочет переделать другого так, как ему нравится, так, как ему нужно и выгодно. Кто сильнее, тот и прав. Кто слабее, подчиняйся и не спорь. Ха-ха-ха! А ты говоришь, свобода.
—Вот, значит, как ты считаешь, — с совершенно несчастным видом тихо пробормотал себе под нос Руслан, не поднимая глаз, но Ольга его услышала.
—Да, я так считаю, — продолжая смеяться, объявила она с жестокой радостью в голосе. — Я считаю, Руслан, что ты первый предал и бросил меня. Ты сам, своим дурацким поведением подтолкнул меня к этому Люксу. И нечего теперь строить из себя обиженного. Нечего разыгрывать тут передо мной несчастного и брошенного. Клянусь чем угодно, я не хотела тебя бросать. Я не собиралась тебя бросать, мне было хорошо с тобой до тех пор, пока ты сам не отказался от своих же принципов, чтобы предаться банальной ревности. Ты подозревал меня чёрт знает в чём. Ты начал требовать у меня какие-то идиотские отчёты о моих поступках, о моих мыслях, совсем как мой брат, который не пускал меня на школьные дискотеки, опасаясь, что там я потеряю свою драгоценную девственность. Ты считал, сколько раз я улыбнулась Люксу, сколько раз я взглянула на него. Вспомни, до чего ты доходил тогда. Разве я могла это вынести? Нет. Я должна была что-то сделать, чтобы прекратить всё это отвратительное безумие. И я сделала всё, что могла… мы оба сделали всё, что могли, чтобы разрушить твою красивую сказку о свободной жизни...
—Оля… — расстроенно проговорил парень, подняв голову и умоляюще взглянув ей в лицо грустными, безнадёжными глазами. — Я и не подозревал никогда, что… ты так думаешь обо мне… ты ничего мне не говорила.
—А что я могла сказать? Мы с тобой почти полгода не встречались, не видели друг друга, не разговаривали. Да честно признаться, после всего того что произошло тогда, на дне рождения у Люкса, я больше не видела в разговорах никакого смысла.
