—Про эмарей анекдот, — издевательски хихикнул Максим и бесцеремонно ткнул Марину локтем в бок.
Девушка невольно скорчила такую гримасу, что Руслану больших усилий стоило не расхохотаться при виде ее перекошенного лица.
—…ну… в общем… залезли они и смотрят такие вниз, — продолжил он, пытаясь подавить так и рвущийся из горла смех, — один говорит. Вау! Как высоко. Дней семь будем вниз лететь. А второй забеспокоился и спрашивает. А мы точно умрём? Конечно. Ты только представь, семь дней без еды и воды.
—Ха-ха-ха! — громко и старательно засмеялась Марина, преданно заглядывая ему в глаза.
—Жестокая смерть, — снова захихикал Максим. — Семь дней мучиться…
—Ты бы раньше умер, Максик.
—Почему это? — удивлённо вытаращил синие глаза Максим.
—Семь дней без девчонок и варенья ты бы фиг выдержал, — сказал Руслан и расхохотался.
—Ты тоже ел варенье, — обиженно заявил Максим и хотел ткнуть Руслана кулаком в живот, но тот проворно увернулся, продолжая смеяться.
—Но не по ночам же. Ха-ха-ха! И вообще, по-моему, варенье по ночам едят одни извращенцы. Только кофе. Только кофе и любовь. Верно, Маринка?
Очарованная девушка взглянула на него с явным, неприкрытым обожанием и с величайшей готовностью кивнула.
—А ты случайно не распугаешь нам всех таксистов своими брутальными татухами и клёпаным ремнём, Руслан? — с иронией осведомился Максим, подозрительно оглядывая своего друга, который теперь был обнажён до пояса.
—За меня не волнуйся. Это скорее ты их распугаешь своей фривольной, полосатой рубашечкой и слишком узкими штанами. Кстати, Макс, у меня, действительно, не осталось денег. Это не шутки. Это горькая правда жизни.
—Как же так? — недоуменно протянул Максим. — Люкс, помнится, позволил нам бесплатно брать пиво в клубе. Куда же ты просадил все свои деньги?
—Сам знаешь, бесплатное пиво бывает только в мышеловке, Макс. Особенно для меня. В общем, давай так, ты платишь за такси, а я угощаю вас кофе. Согласен?
—Кофе с коньяком, — добавил Максим, с важным видом подняв палец.
—Хорошо, что не с вареньем, — засмеялся Руслан. — Это было бы слишком уж вульгарно. Ладно, пошли, любитель варенья, продолжим этот безумный ночной праздник.
Конец первой части.
Резкий, пронзительный вопль дверного звонка неожиданно и безжалостно ворвался в мягкое, тёплое, уютное облако приятных, золотисто-жёлтых, эротических снов и в одно мгновение разодрал их в клочья. Жалкие, съёжившиеся обрывки испуганно исчезли в тёмных углах подсознания, сменившись тяжёлым кошмаром внезапного пробуждения.
С трудом разлепив опухшие после вчерашней попойки веки, Игорь увидел над собой непривычный потолок и далеко не сразу сообразил, где он находится. Сверху, в таинственном, красноватом полумраке, древним призраком маячила причудливая, двухъярусная люстра, состоящая из восьми светильников, стилизованных под старинные подсвечники со свечами, каждая из которых имела вытянутую, стеклянную колбочку выключенного сейчас пламени. Игорь несколько секунд с тупым удивлением смотрел на странную люстру, пока все шарики и ролики в его голове не встали на свои места, и к нему не вернулась память. Тогда парень вспомнил, что устроился на ночь в репетиционной комнате, дома у Руслана.
Он сделал робкую попытку повернуться на стареньком, видавшем виды диване, подпирающем собою стену слева от двери, сплошь, до самого потолка, увешанную плакатами разных рок-групп, уважаемых Русланом. Но тут упрямый звонок завизжал снова, пронзая голову нестерпимой болью, следствием жестокого похмелья. Не в силах преодолеть земное притяжение, Игорь в изнеможении рухнул обратно на подушку.
Огромное помещение, имеющее четыре окна, было создано из двух смежных. Руслан разрушил между ними перегородку, сделал соответствующий ремонт, и в результате получилась вполне приличная и просторная репетиционная комната. Сейчас она была погружена во мрак, кое-где разрезанный нахальными солнечными лучами, пробравшимися сквозь неплотно сомкнутые тяжёлые, пыльные, тёмно-красные шторы. В бесцеремонных, ярких иглах солнечного света задумчиво кружились пылинки, а ударная установка Максима, на которую упал один из лучей, теперь жизнерадостно жонглировала живописными бликами на потолке.
Подавляющая часть пространства комнаты была завалена разнообразной и разнокалиберной аппаратурой, пультами, комбиками, усилителями, всевозможными коробками таинственного назначения. На полу, стыдливо прикрытом хилым и не особенно чистым, красным с жёлтыми разводами ковром, змеились и свивались в петли многочисленные шнуры, сиротливо валялись лопнувшие гитарные струны, пробки от бутылок и сами бутылки, естественно, уже пустые.
Картину дополняли обрывки бумаги, пластиковые пакетики из-под чипсов, смятые черновики текстов песен, пустые сигаретные пачки и прочий мусор, копившийся до тех пор, пока Руслану вдруг не взбредало в голову сделать хотя бы видимость уборки, что случалось с ним не слишком часто.
Почти весь центр комнаты занимала ударная установка, постепенно, по частям, любовно и старательно собранная Максом, который постоянно и безжалостно выколачивал деньги на своё увлечение у собственных снисходительных и богатых родителей. Рядом с ударной установкой, чуть ближе к двери, примостился пульт и стол с компьютером, также заваленный всяким барахлом, музыкальными журналами, переполненными пепельницами, бутылками из-под пива.
Поверх всего этого творческого беспорядка царственно возлежала большая толстая тетрадь в твёрдом, чёрном переплете, куда Руслан аккуратно записывал тексты всех своих песен, чтобы подглядывать в них во время репетиций. Слова он никогда специально не учил, запоминал их постепенно, прямо в процессе работы, а если что-нибудь и забывал, то с удовольствием принимался импровизировать на ходу, иногда даже полностью меняя первоначальный смысл песни. За это он часто подвергался беспощадной, но справедливой критике со стороны друзей, которые просто не понимали, как можно не помнить слова собственных песен.
Все имевшиеся в наличии гитары, включая акустические, были бережно расставлены у стены, сразу за диваном, где лежал Игорь. Дальше, слева у окна, обреталась парочка кресел, несколько стульев и журнальный столик с остатками вчерашнего пиршества в честь примирения с Люксом. В промежутках между тремя центральными окнами, расположенными на противоположной от дивана стене, висели две громадные картины в рамах. Одна из них изображала тихое, спокойное море, а на второй картине бурные, штормовые волны яростно швыряли жалкие останки разбитого судна. Под этой второй картиной виднелся холодный, светло-серый глаз Ольги и следы небрежно сорванной со стены фотографии, когда-то приклеенной здесь столь прочно, что одинокий глаз так и остался угрюмо обозревать каждого, входящего в комнату.
У правой стены стоял высокий, под самый потолок, шкаф, до верха забитый дисками, тут же располагался музыкальный центр с колонками, ещё одно кресло, заваленное небрежно брошенной одеждой, и крошечный диванчик, втиснутый в уголок у входной двери. На этой двери висел большой, цветной плакат, изображавший Оливера Сайкса, которому кто-то пририсовал маркёром шрам на левой щеке, два вампирских клыка и маленькие рожки. На небольшом диванчике в углу, поджав под себя босые ноги, которым явно не хватило места, спал Руслан, подложив под голову свой свёрнутый свитер, взятый с кресла. Парень завалился спать прямо в джинсах, а большой, синий, клетчатый плед, которым он укрывался, давно упал на пол, обнажив его спину, на которой не было татуировок.
Когда снова, уже не в первый раз, истошно взвыл дверной звонок, Руслан вздрогнул всем телом и попытался встать, протирая глаза и недовольно бормоча себе под нос:
—Блин, кого это так рано черти несут?
—Как? И ты здесь спал, Руслан? — удивлённо протянул Игорь, только сейчас разглядев друга в полумраке. — Почему ты не выставил их вон?
—Не знаю, — пробурчал Руслан, поднимая с пола свой плед. — Макс сказал, что остаётся, потому что слишком пьян, чтобы ехать домой. Ну, я и пустил их в ту комнату. А что мне было делать?
—Понятно, — насмешливо бросил Игорь. — Слушай, что вы, интересно, там делали так долго? Я успел заснуть и даже не видел, как ты лёг здесь.
—Мы пили кофе с коньяком. И явно, это оказалось лишним, — простонал Руслан и потёр ладонями свой лоб, — теперь так башка трещит.
—Мне тоже хреново, — сочувственно сказал Игорь. — Ну и надрались же мы с тобой вчера, Руслан. Давненько я столько не пил и…
Тут, прерывая его, опять зашёлся истошным визгом упрямый дверной звонок.
—Кто это там раззвонился, такой настырный? — удивлённо произнёс Руслан, потом с трудом сполз со своего диванчика и открыл дверь, выходящую в коридор. — Ведь понятно же, кажется, что никого нет дома.
—Вот увидишь, это Димка, — бросил ему вслед Игорь, натягивая штаны, — он пил вчера намного меньше нашего и, наверно, уже проспался. И он, конечно, знает, что мы дома. Где нам ещё быть-то после вчерашней попойки? Только дрыхнуть у тебя дома.
В длинный, узкий коридор, кроме двери репетиционной точки, выходила дверь ещё одной комнаты напротив, а чуть ближе к выходу слева была дверь кухни, а справа двери ванной комнаты и подвала, соединённого с гаражом. Из кухни сквозь застеклённую дверь в коридор лился яркий, солнечный свет, красноречиво свидетельствующий о том, что день уже давно перевалился через свою середину. Руслан прошлёпал босиком по зелёной ковровой дорожке, устилавшей пол в коридоре, открыл входную дверь и, как и предсказывал догадливый Игорь, увидел на крыльце своего дома невысокого, коренастого, крепко сложенного парня, который играл на бас-гитаре в их группе. Его звали Дима.
Парень имел простое, мужественное и доброе лицо с несколько тяжеловатым подбородком, глубоко посаженные, светло-карие глаза, курносый, но вполне симпатичный нос, крупные губы и длинные, тёмные, вьющиеся волосы, которые он всегда собирал в хвост на затылке. На его чёрной футболке провокационно белела загадочная надпись: «why are you looking at me?». В руке он держал увесистых размеров сумку, содержимое которой очень многообещающе позвякивало.
—Привет, Руслан, — спокойно и без малейших признаков раздражения из-за долгого ожидания под дверью, произнёс Дима, увидев перед собой голого по пояс Руслана, опухшего и всколоченного после пьяного сна на тесном диване. — Я звоню уже, наверно, полчаса. Ну, ты и спишь. Тебя же пушкой не разбудишь, не то, что звонком.
—Привет. Извини, Димка, я вчера очень поздно лёг, — зевая, объяснил Руслан, — и ещё не проспался толком.
—Я так и понял, — сочувственно кивнул Дима, — что этот Люкс тебя вчера доконал. А я вот тебе пива принёс и кое-чего для завтрака, хотя уже почти три часа дня. Тебе хоть на работу не надо было сегодня?
—Нет, не надо, — решительно тряхнул своей длинной, спутанной шевелюрой Руслан, — я взял отгул, потом отработаю. Ну, давай, заходи. Говоришь, ты пива купил? — добавил он, закрывая входную дверь, и судорожно сглотнул. — Это ты, молодчина, догадался. А то мы тут с Игорем прямо помираем после вчерашнего.
—Привет, Игорь. И ты тоже здесь? — сказал Дима, увидев вывалившегося из репетиционной комнаты в коридор Игоря. — Я так и понял, что вы тут помираете. Вот пришел вас поддержать, — скромно улыбнулся он. — Если бы я столько выпил, сколько вы вчера, я бы точно уже помер.
—Вот и скажи спасибо, что мы тебя спасли от смерти, — насмешливо бросил Руслан.
—Грудью, можно сказать, заслонили, — с трагическим и пафосным видом ударяя себя кулаком в мощную, мускулистую грудь, добавил Игорь.
—Ладно, Димыч, тащи это всё на кухню, а мы с Игорем сейчас подойдём, только вот рожи сполоснём немного…
Парни направились в ванную комнату, куда из коридора вели четыре ступеньки, а Димка повернул на кухню. Там он поставил свою сумку, деловито вымыл руки, потом распахнул окно, чтобы немного проветрить прокуренную комнату, и, выгрузив принесённые продукты в холодильник, принялся варить кофе и готовить завтрак для своих друзей, что было для него вполне привычным делом, которым он часто и с удовольствием занимался. Колдуя над плитой, он что-то тихонько напевал себе под нос.
Из ванной доносился шум льющейся воды, голоса и смех Игоря и Руслана. А по коридору вдруг процокали чьи-то необычные шаги, озвученные глухим стуком высоких, острых каблучков о мягкую ковровую дорожку. Они замерли у дверей кухни. Когда Дима обернулся, чтобы взглянуть на странного посетителя, то от неожиданности чуть не уронил сковородку, на которой собирался жарить яичницу с беконом.
В первый момент парню показалось, что в дверном проёме возникла Ольга, которой в глубине души Димка боялся, как огня. Потом он, правда, с немалым облегчением рассмотрел, что у этой девушки светлые волосы были гораздо длиннее, чем у Ольги, и глаза другого цвета, да и всё лицо совсем другое.
—А вы, наверно, Дима? — томно проворковала незнакомка, сладко ему улыбаясь.
Димка смущённо поправил ворот своей футболки, словно ему стало трудно дышать. Растерявшись, он не знал, что ответить на это странное обращение, но тут, к счастью, ему на выручку явился Максим.
—Димыч, привет! — жизнерадостно воскликнул он, обнимая девушку сзади за плечи. — Вот, познакомься, это моя девушка Марина. Маринка, а это наш великий и ужасный бас-гитарист Дима. Прошу любить и жаловать. Он потрясающе играет, а готовит ещё лучше. Без него мы, наверно, умерли бы с голоду.
—Мне очень-очень приятно познакомиться с вами, — торжественно возвестила девушка и двинулась вперёд, введя тем самым бедного, застенчивого Димку в состояние, близкое к панике.
—Я… мне… мне тоже, — едва выдавил он из себя, поспешно прикрываясь сковородкой и машинально хватая другой рукой нож. Так что Марине волей-неволей пришлось убрать свою приветственно протянутую ладошку.
—В вашей группе все такие замечательные, — сказала она, взволнованно вздохнув от избытка чувств.
—Но я лучше всех, верно, крошка? — самоуверенно заявил Максим и громко постучал кулаком в дверь ванной. — Эй! Вы что там, заснули?
—Ого, Макс уже на ногах, — со смехом сказал Игорь, высунув голову из двери. — А я думал, что после вчерашнего кофе с коньяком ты будешь спать до завтрашнего утра.
—Кофе, между прочим, был совсем не плох, правда, Маринка? — сказал Максим. — Руслан варит отличный кофе. Во всяком случае, не хуже Димки. И армянский коньячок «Арпинэ», которым он нас угостил, был достойным завершением вчерашнего праздника. Ты зря отказался, Игорь.
—Да ладно, — отмахнулся Игорь, проходя на кухню, — пить по ночам коньяк с кофе, ну, или кофе с коньяком, это не по мне. Особенно после того, как вы меня так невежливо разбудили, когда стучали во все окна и вопили, словно мартовские коты.
—Но ты же забрал у Руслана ключи от дома и на звонок абсолютно не реагировал! — возмущённо выпалил Максим. — Что нам оставалось делать?
—Звонить надо было лучше, — насмешливо сказал Игорь и добавил, увидев девушку: — Доброе утро, Марина. Вернее, уже добрый день, если его, конечно, можно назвать добрым, учитывая наше жесткое похмелье. Ну, как вам спалось после кофе с коньяком? Думаю, прекрасно. Не смущайте, пожалуйста, нашего Димку, не то он нам скорлупок в яичницу накидает от волнения. Он у нас очень скромный и застенчивый парень. Вон как у него ручки трясутся под вашим пристальным и магнетическим взглядом.
Девушка невольно скорчила такую гримасу, что Руслану больших усилий стоило не расхохотаться при виде ее перекошенного лица.
—…ну… в общем… залезли они и смотрят такие вниз, — продолжил он, пытаясь подавить так и рвущийся из горла смех, — один говорит. Вау! Как высоко. Дней семь будем вниз лететь. А второй забеспокоился и спрашивает. А мы точно умрём? Конечно. Ты только представь, семь дней без еды и воды.
—Ха-ха-ха! — громко и старательно засмеялась Марина, преданно заглядывая ему в глаза.
—Жестокая смерть, — снова захихикал Максим. — Семь дней мучиться…
—Ты бы раньше умер, Максик.
—Почему это? — удивлённо вытаращил синие глаза Максим.
—Семь дней без девчонок и варенья ты бы фиг выдержал, — сказал Руслан и расхохотался.
—Ты тоже ел варенье, — обиженно заявил Максим и хотел ткнуть Руслана кулаком в живот, но тот проворно увернулся, продолжая смеяться.
—Но не по ночам же. Ха-ха-ха! И вообще, по-моему, варенье по ночам едят одни извращенцы. Только кофе. Только кофе и любовь. Верно, Маринка?
Очарованная девушка взглянула на него с явным, неприкрытым обожанием и с величайшей готовностью кивнула.
—А ты случайно не распугаешь нам всех таксистов своими брутальными татухами и клёпаным ремнём, Руслан? — с иронией осведомился Максим, подозрительно оглядывая своего друга, который теперь был обнажён до пояса.
—За меня не волнуйся. Это скорее ты их распугаешь своей фривольной, полосатой рубашечкой и слишком узкими штанами. Кстати, Макс, у меня, действительно, не осталось денег. Это не шутки. Это горькая правда жизни.
—Как же так? — недоуменно протянул Максим. — Люкс, помнится, позволил нам бесплатно брать пиво в клубе. Куда же ты просадил все свои деньги?
—Сам знаешь, бесплатное пиво бывает только в мышеловке, Макс. Особенно для меня. В общем, давай так, ты платишь за такси, а я угощаю вас кофе. Согласен?
—Кофе с коньяком, — добавил Максим, с важным видом подняв палец.
—Хорошо, что не с вареньем, — засмеялся Руслан. — Это было бы слишком уж вульгарно. Ладно, пошли, любитель варенья, продолжим этот безумный ночной праздник.
Конец первой части.
Часть вторая. Глава 1
Резкий, пронзительный вопль дверного звонка неожиданно и безжалостно ворвался в мягкое, тёплое, уютное облако приятных, золотисто-жёлтых, эротических снов и в одно мгновение разодрал их в клочья. Жалкие, съёжившиеся обрывки испуганно исчезли в тёмных углах подсознания, сменившись тяжёлым кошмаром внезапного пробуждения.
С трудом разлепив опухшие после вчерашней попойки веки, Игорь увидел над собой непривычный потолок и далеко не сразу сообразил, где он находится. Сверху, в таинственном, красноватом полумраке, древним призраком маячила причудливая, двухъярусная люстра, состоящая из восьми светильников, стилизованных под старинные подсвечники со свечами, каждая из которых имела вытянутую, стеклянную колбочку выключенного сейчас пламени. Игорь несколько секунд с тупым удивлением смотрел на странную люстру, пока все шарики и ролики в его голове не встали на свои места, и к нему не вернулась память. Тогда парень вспомнил, что устроился на ночь в репетиционной комнате, дома у Руслана.
Он сделал робкую попытку повернуться на стареньком, видавшем виды диване, подпирающем собою стену слева от двери, сплошь, до самого потолка, увешанную плакатами разных рок-групп, уважаемых Русланом. Но тут упрямый звонок завизжал снова, пронзая голову нестерпимой болью, следствием жестокого похмелья. Не в силах преодолеть земное притяжение, Игорь в изнеможении рухнул обратно на подушку.
Огромное помещение, имеющее четыре окна, было создано из двух смежных. Руслан разрушил между ними перегородку, сделал соответствующий ремонт, и в результате получилась вполне приличная и просторная репетиционная комната. Сейчас она была погружена во мрак, кое-где разрезанный нахальными солнечными лучами, пробравшимися сквозь неплотно сомкнутые тяжёлые, пыльные, тёмно-красные шторы. В бесцеремонных, ярких иглах солнечного света задумчиво кружились пылинки, а ударная установка Максима, на которую упал один из лучей, теперь жизнерадостно жонглировала живописными бликами на потолке.
Подавляющая часть пространства комнаты была завалена разнообразной и разнокалиберной аппаратурой, пультами, комбиками, усилителями, всевозможными коробками таинственного назначения. На полу, стыдливо прикрытом хилым и не особенно чистым, красным с жёлтыми разводами ковром, змеились и свивались в петли многочисленные шнуры, сиротливо валялись лопнувшие гитарные струны, пробки от бутылок и сами бутылки, естественно, уже пустые.
Картину дополняли обрывки бумаги, пластиковые пакетики из-под чипсов, смятые черновики текстов песен, пустые сигаретные пачки и прочий мусор, копившийся до тех пор, пока Руслану вдруг не взбредало в голову сделать хотя бы видимость уборки, что случалось с ним не слишком часто.
Почти весь центр комнаты занимала ударная установка, постепенно, по частям, любовно и старательно собранная Максом, который постоянно и безжалостно выколачивал деньги на своё увлечение у собственных снисходительных и богатых родителей. Рядом с ударной установкой, чуть ближе к двери, примостился пульт и стол с компьютером, также заваленный всяким барахлом, музыкальными журналами, переполненными пепельницами, бутылками из-под пива.
Поверх всего этого творческого беспорядка царственно возлежала большая толстая тетрадь в твёрдом, чёрном переплете, куда Руслан аккуратно записывал тексты всех своих песен, чтобы подглядывать в них во время репетиций. Слова он никогда специально не учил, запоминал их постепенно, прямо в процессе работы, а если что-нибудь и забывал, то с удовольствием принимался импровизировать на ходу, иногда даже полностью меняя первоначальный смысл песни. За это он часто подвергался беспощадной, но справедливой критике со стороны друзей, которые просто не понимали, как можно не помнить слова собственных песен.
Все имевшиеся в наличии гитары, включая акустические, были бережно расставлены у стены, сразу за диваном, где лежал Игорь. Дальше, слева у окна, обреталась парочка кресел, несколько стульев и журнальный столик с остатками вчерашнего пиршества в честь примирения с Люксом. В промежутках между тремя центральными окнами, расположенными на противоположной от дивана стене, висели две громадные картины в рамах. Одна из них изображала тихое, спокойное море, а на второй картине бурные, штормовые волны яростно швыряли жалкие останки разбитого судна. Под этой второй картиной виднелся холодный, светло-серый глаз Ольги и следы небрежно сорванной со стены фотографии, когда-то приклеенной здесь столь прочно, что одинокий глаз так и остался угрюмо обозревать каждого, входящего в комнату.
У правой стены стоял высокий, под самый потолок, шкаф, до верха забитый дисками, тут же располагался музыкальный центр с колонками, ещё одно кресло, заваленное небрежно брошенной одеждой, и крошечный диванчик, втиснутый в уголок у входной двери. На этой двери висел большой, цветной плакат, изображавший Оливера Сайкса, которому кто-то пририсовал маркёром шрам на левой щеке, два вампирских клыка и маленькие рожки. На небольшом диванчике в углу, поджав под себя босые ноги, которым явно не хватило места, спал Руслан, подложив под голову свой свёрнутый свитер, взятый с кресла. Парень завалился спать прямо в джинсах, а большой, синий, клетчатый плед, которым он укрывался, давно упал на пол, обнажив его спину, на которой не было татуировок.
Когда снова, уже не в первый раз, истошно взвыл дверной звонок, Руслан вздрогнул всем телом и попытался встать, протирая глаза и недовольно бормоча себе под нос:
—Блин, кого это так рано черти несут?
—Как? И ты здесь спал, Руслан? — удивлённо протянул Игорь, только сейчас разглядев друга в полумраке. — Почему ты не выставил их вон?
—Не знаю, — пробурчал Руслан, поднимая с пола свой плед. — Макс сказал, что остаётся, потому что слишком пьян, чтобы ехать домой. Ну, я и пустил их в ту комнату. А что мне было делать?
—Понятно, — насмешливо бросил Игорь. — Слушай, что вы, интересно, там делали так долго? Я успел заснуть и даже не видел, как ты лёг здесь.
—Мы пили кофе с коньяком. И явно, это оказалось лишним, — простонал Руслан и потёр ладонями свой лоб, — теперь так башка трещит.
—Мне тоже хреново, — сочувственно сказал Игорь. — Ну и надрались же мы с тобой вчера, Руслан. Давненько я столько не пил и…
Тут, прерывая его, опять зашёлся истошным визгом упрямый дверной звонок.
—Кто это там раззвонился, такой настырный? — удивлённо произнёс Руслан, потом с трудом сполз со своего диванчика и открыл дверь, выходящую в коридор. — Ведь понятно же, кажется, что никого нет дома.
—Вот увидишь, это Димка, — бросил ему вслед Игорь, натягивая штаны, — он пил вчера намного меньше нашего и, наверно, уже проспался. И он, конечно, знает, что мы дома. Где нам ещё быть-то после вчерашней попойки? Только дрыхнуть у тебя дома.
В длинный, узкий коридор, кроме двери репетиционной точки, выходила дверь ещё одной комнаты напротив, а чуть ближе к выходу слева была дверь кухни, а справа двери ванной комнаты и подвала, соединённого с гаражом. Из кухни сквозь застеклённую дверь в коридор лился яркий, солнечный свет, красноречиво свидетельствующий о том, что день уже давно перевалился через свою середину. Руслан прошлёпал босиком по зелёной ковровой дорожке, устилавшей пол в коридоре, открыл входную дверь и, как и предсказывал догадливый Игорь, увидел на крыльце своего дома невысокого, коренастого, крепко сложенного парня, который играл на бас-гитаре в их группе. Его звали Дима.
Парень имел простое, мужественное и доброе лицо с несколько тяжеловатым подбородком, глубоко посаженные, светло-карие глаза, курносый, но вполне симпатичный нос, крупные губы и длинные, тёмные, вьющиеся волосы, которые он всегда собирал в хвост на затылке. На его чёрной футболке провокационно белела загадочная надпись: «why are you looking at me?». В руке он держал увесистых размеров сумку, содержимое которой очень многообещающе позвякивало.
—Привет, Руслан, — спокойно и без малейших признаков раздражения из-за долгого ожидания под дверью, произнёс Дима, увидев перед собой голого по пояс Руслана, опухшего и всколоченного после пьяного сна на тесном диване. — Я звоню уже, наверно, полчаса. Ну, ты и спишь. Тебя же пушкой не разбудишь, не то, что звонком.
—Привет. Извини, Димка, я вчера очень поздно лёг, — зевая, объяснил Руслан, — и ещё не проспался толком.
—Я так и понял, — сочувственно кивнул Дима, — что этот Люкс тебя вчера доконал. А я вот тебе пива принёс и кое-чего для завтрака, хотя уже почти три часа дня. Тебе хоть на работу не надо было сегодня?
—Нет, не надо, — решительно тряхнул своей длинной, спутанной шевелюрой Руслан, — я взял отгул, потом отработаю. Ну, давай, заходи. Говоришь, ты пива купил? — добавил он, закрывая входную дверь, и судорожно сглотнул. — Это ты, молодчина, догадался. А то мы тут с Игорем прямо помираем после вчерашнего.
—Привет, Игорь. И ты тоже здесь? — сказал Дима, увидев вывалившегося из репетиционной комнаты в коридор Игоря. — Я так и понял, что вы тут помираете. Вот пришел вас поддержать, — скромно улыбнулся он. — Если бы я столько выпил, сколько вы вчера, я бы точно уже помер.
—Вот и скажи спасибо, что мы тебя спасли от смерти, — насмешливо бросил Руслан.
—Грудью, можно сказать, заслонили, — с трагическим и пафосным видом ударяя себя кулаком в мощную, мускулистую грудь, добавил Игорь.
—Ладно, Димыч, тащи это всё на кухню, а мы с Игорем сейчас подойдём, только вот рожи сполоснём немного…
Парни направились в ванную комнату, куда из коридора вели четыре ступеньки, а Димка повернул на кухню. Там он поставил свою сумку, деловито вымыл руки, потом распахнул окно, чтобы немного проветрить прокуренную комнату, и, выгрузив принесённые продукты в холодильник, принялся варить кофе и готовить завтрак для своих друзей, что было для него вполне привычным делом, которым он часто и с удовольствием занимался. Колдуя над плитой, он что-то тихонько напевал себе под нос.
Из ванной доносился шум льющейся воды, голоса и смех Игоря и Руслана. А по коридору вдруг процокали чьи-то необычные шаги, озвученные глухим стуком высоких, острых каблучков о мягкую ковровую дорожку. Они замерли у дверей кухни. Когда Дима обернулся, чтобы взглянуть на странного посетителя, то от неожиданности чуть не уронил сковородку, на которой собирался жарить яичницу с беконом.
В первый момент парню показалось, что в дверном проёме возникла Ольга, которой в глубине души Димка боялся, как огня. Потом он, правда, с немалым облегчением рассмотрел, что у этой девушки светлые волосы были гораздо длиннее, чем у Ольги, и глаза другого цвета, да и всё лицо совсем другое.
—А вы, наверно, Дима? — томно проворковала незнакомка, сладко ему улыбаясь.
Димка смущённо поправил ворот своей футболки, словно ему стало трудно дышать. Растерявшись, он не знал, что ответить на это странное обращение, но тут, к счастью, ему на выручку явился Максим.
—Димыч, привет! — жизнерадостно воскликнул он, обнимая девушку сзади за плечи. — Вот, познакомься, это моя девушка Марина. Маринка, а это наш великий и ужасный бас-гитарист Дима. Прошу любить и жаловать. Он потрясающе играет, а готовит ещё лучше. Без него мы, наверно, умерли бы с голоду.
—Мне очень-очень приятно познакомиться с вами, — торжественно возвестила девушка и двинулась вперёд, введя тем самым бедного, застенчивого Димку в состояние, близкое к панике.
—Я… мне… мне тоже, — едва выдавил он из себя, поспешно прикрываясь сковородкой и машинально хватая другой рукой нож. Так что Марине волей-неволей пришлось убрать свою приветственно протянутую ладошку.
—В вашей группе все такие замечательные, — сказала она, взволнованно вздохнув от избытка чувств.
—Но я лучше всех, верно, крошка? — самоуверенно заявил Максим и громко постучал кулаком в дверь ванной. — Эй! Вы что там, заснули?
—Ого, Макс уже на ногах, — со смехом сказал Игорь, высунув голову из двери. — А я думал, что после вчерашнего кофе с коньяком ты будешь спать до завтрашнего утра.
—Кофе, между прочим, был совсем не плох, правда, Маринка? — сказал Максим. — Руслан варит отличный кофе. Во всяком случае, не хуже Димки. И армянский коньячок «Арпинэ», которым он нас угостил, был достойным завершением вчерашнего праздника. Ты зря отказался, Игорь.
—Да ладно, — отмахнулся Игорь, проходя на кухню, — пить по ночам коньяк с кофе, ну, или кофе с коньяком, это не по мне. Особенно после того, как вы меня так невежливо разбудили, когда стучали во все окна и вопили, словно мартовские коты.
—Но ты же забрал у Руслана ключи от дома и на звонок абсолютно не реагировал! — возмущённо выпалил Максим. — Что нам оставалось делать?
—Звонить надо было лучше, — насмешливо сказал Игорь и добавил, увидев девушку: — Доброе утро, Марина. Вернее, уже добрый день, если его, конечно, можно назвать добрым, учитывая наше жесткое похмелье. Ну, как вам спалось после кофе с коньяком? Думаю, прекрасно. Не смущайте, пожалуйста, нашего Димку, не то он нам скорлупок в яичницу накидает от волнения. Он у нас очень скромный и застенчивый парень. Вон как у него ручки трясутся под вашим пристальным и магнетическим взглядом.
