—Легко сказать, — с укором бросил парень.
—А ещё легче сделать, — прошептала Ольга и приблизила своё лицо к его лицу.
—Оля, пожалуйста... не мучай меня... — хрипло взмолился он.
Но тут в темноте салона её руки медленно обвились вокруг его шеи, а губы нежно коснулись его губ, и оторваться Руслан уже не смог. Через несколько невыносимо сладких мгновений, ослеплённые своей безумной, так долго сдерживаемой страстью, они в едином порыве скользнули вниз. Сплелись тесно и жадно в узком, тёмном пространстве между сиденьями, охваченные жгучим желанием и безумной радостью отдаваться и брать, пытаясь дрожащими, нетерпеливыми руками освободиться от кое-каких мешающих деталей одежды, путаясь в рукавах и хитроумных застёжках, погружаясь друг в друга, растворяясь в своём сладостном безрассудстве.
Все сомнения и обиды, все насмешливые, ранящие слова и притворное равнодушие были отброшены прочь и позабыты в одно мгновение, проглоченные неудержимым, горячим потоком желания, рождённого от жгучего и честного соприкосновения их обнажённой кожи. Больше не сдерживаясь и не притворяясь, Ольга с наслаждением бросилась в объятия Руслана, ненасытно ласкала и целовала его худощавое тело. Призывно извиваясь в его руках, девушка бесстыдно прижималась к нему с такой неподдельной и откровенной радостью, словно и не было прежде долгой, равнодушной разлуки, словно и не играли они недавно в жестокую, опасную, насмешливую игру, пытаясь снова приблизиться, пробиться друг к другу сквозь ледяные барьеры, воздвигнутые ревностью, непониманием и болью.
Её тонкие пальцы забрались в его длинные волосы и порой, теряя над собой контроль, судорожно сжимали в кулак шелковистые пряди и больно дёргали их. Но Руслан почти не обращал внимания на эту мимолетную боль, лишь добавлявшую остроты в его ощущения. Позабыв обо всём, отрешившись от целого мира, он жадно целовал её шею и грудь, нежно ласкал её всю, медленно спускаясь губами всё ниже и ниже, умирал от желания и растворялся в ней. В этот момент он был готов на любую жертву, на любое безумство ради неё одной. Лишь бы девушка позволила ему владеть своим прекрасным, сладостным телом. Его знакомый, нежный аромат, совершенные формы, страстная дрожь гладкой, шелковистой кожи, плавные, ритмичные движения, которые Ольга непроизвольно совершала, отдаваясь его ласкам, сводили Руслана с ума, лишали его рассудка, заставляли его забыть самого себя и всецело принадлежать ей, как и она сейчас принадлежала ему.
Вдоволь потрепав его густую, длинную шевелюру и разрешив его нежным рукам и мягким, горячим губам побродить во всех самых укромных и приятных местечках её тела, Ольга без малейшего смущения позволила ему всё, что он захотел сделать с ней. Но вскоре девушка решительно взяла инициативу в свои руки и принялась молча, но настойчиво подталкивать парня вниз на сиденье, надеясь, что он ещё помнит её прежние привычки и предпочтения.
Почувствовав её бесцеремонный натиск, такой знакомый, такой напористый и безрассудный, Руслан с радостью подчинился ей, потому что уже не принадлежал себе. Он покорно опустился на сиденье, лёг на спину, распростёрся внизу, всецело отдаваясь её умелым, властным рукам. Эти смелые, бесстыдные руки, ни секунды не медля, проворно отыскали в темноте застёжку его джинсов, тут же ловко расстегнули ремень и молнию, высвобождая то, что давно уже рвалось наружу, чтобы превратить мучительную, почти нестерпимую, жгучую жажду в сладкое обладание и удовлетворение.
Изнемогая от желания и одновременно пытаясь контролировать свой внутренний жар, до поры сдерживая его внутри, Руслан отчаянно цеплялся взглядом за смутный, призрачный силуэт обнажённой Ольги, возбуждающе маячивший над ним на фоне светлой крыши салона. А потом сладостная, неудержимая лавина медленно начала свой долгий, тщательно рассчитанный разбег.
Девушка ловко забралась на него сверху. Из-за тесноты ей пришлось наклониться вперёд, её волосы мягко коснулись его лица, а губы порывисто приникли к его губам, вбирая в себя его жаркое, взволнованное дыхание. И в тот же миг Руслан словно повис на тонкой ниточке между двумя мирами, между двумя алчными безднами: безумным, жгучим возбуждением, сметающим всё на своём пути, и холодным, сдержанным контролем, о чьи тяжёлые цепи, воздвигнутые волей, разбивался яростный поток желания.
Стараясь удержать хрупкое равновесие между мирами, парень почувствовал, как его не спеша проглатывают жадные глубины мироздания. Проникновение было таким неудержимым, горячим, влажным и сладким, что с его губ невольно сорвался стон. Как единственная повелительница и владычица этих приятных глубин, Ольга принялась двигаться, сначала очень медленно, едва ощутимо. Иногда она совсем останавливалась, чтобы дать Руслану передышку, время прийти в себя и восстановить контроль, потихоньку ускользающий вместе с пришедшей в движение вселенной.
Потом лавина поползла чуточку быстрее и снова медленно, медленно, медленно. Эти неспешные колебания сводили с ума. Они вдвоём, тесно сплетённые в темноте, зажатые между сиденьями автомобиля, с каждым горячим, коротким толчком соединённых тел, словно всё глубже скатывались в огромную, мягкую, живую, алчущую удовольствия бездну.
С губ девушки начали непроизвольно срываться тихие стоны, а ладони крепко упирались парню в грудь, сотрясая все его распростёртое внизу тело сладкой дрожью предвкушения. Голова Руслана бессильно скатилась с сиденья куда-то вниз, руки лихорадочно и жадно скользили по обнажённым бедрам Ольги, словно их округлая, нежная, соблазнительная форма осталась единственной реальной вещью в этой безумной, движущейся вселенной.
Вскоре парень почувствовал, что больше не может себя контролировать. А Ольга двигалась всё быстрее и быстрее, поддерживая его движения, продолжая и возвращая их до тех пор, пока Руслан не взорвался в ней с жалобным, сдавленным стоном, горячо и неудержимо. Почти одновременно лихорадочная пульсация возникла, вспыхнула где-то глубоко внутри неё, и яркое, острое наслаждение, словно электрический ток, пронизало каждую клеточку её тела. Девушке казалось, что оно просачивается даже сквозь кожу и закрытые веки ослепительным звёздным дождём.
Сквозь открытое окно доносился тихий, умиротворяющий шелест обступивших автомобиль кустов под нежным дыханием лёгкого ветра. Маленький кусочек ночного неба, более светлого оттенка, чем окружающая темнота, причудливо украшенный холодными искорками звёзд, изрезанный по краям неровными линиями чёрных веток и листьев, поглощал всё внимание Руслана, пока он лежал здесь, расслабленно вытянувшись всем телом. Голова девушки мягко покоилась на его обнажённой груди, возле сердца. Чуть наклоняясь вперёд, парень мог иногда касаться губами её приятно пахнущих, шелковистых волос, целовать её маленькое ушко и нежный висок. Он ни о чём не думал, ни о чём не жалел и ничего больше не желал, только лежать вот так в тёмном автомобиле, задумчиво разглядывать кусочек ночного неба и слушать неумолчный шёпот листвы.
Ольга молча курила. Время от времени её тонкие пальцы подносили дымящуюся сигарету и к его губам, и Руслан послушно вдыхал терпкий дым, потом снова прятал лицо в её волосы, и всё внутри него почему-то тоскливо сжималось, словно от смутного предчувствия надвигающейся катастрофы. Тихие минуты блаженства и сладостного покоя истекали одна за другой. Казалось, они уходят навсегда, чтобы никогда больше не вернуться. Руслану мучительно хотелось задать девушке один вопрос. Но произнести сейчас хотя бы слово представлялось ему бессмысленным и жестоким кощунством, тем более что он слишком уж отчётливо и ясно понимал, каким, скорее всего, будет ответ Ольги.
Не решаясь разомкнуть губы, чтобы не разрушить хрупкое взаимопонимание, которое, наконец-то, установилось между ними, страшась будущего и наслаждаясь настоящим, парень просто наклонял голову и нежно целовал её волосы. А ветер снаружи монотонно шелестел листьями, навевая обманчивый покой, смутную тоску и чувство обречённости.
Наконец, рука девушки быстрым, энергичным движением выбросила окурок в открытое окно. Он багряно сверкнул в темноте маленькой, колючей искоркой и исчез вместе с последней приятной минутой.
—Отвезти тебя домой, Руслан? Или ты поедешь на такси?
Холодные, равнодушные слова, такие лишние сейчас, такие жестокие и ранящие, произнесённые прежним, снисходительным, небрежным тоном, резко и безжалостно разбили осторожную тишину, наполненную уютным шелестом невидимых листьев и сладостным послевкусием недавно испытанного наслаждения. Эти слова словно вонзились ему в голову, причиняя невыносимую боль, возвращая Руслана в неприглядную и печальную реальность из мира прекрасных грёз.
Чтобы спастись от слишком уж мучительного и грубого пробуждения, Руслан хотел снова поцеловать её волосы, пытаясь хоть на секунду задержать чудесное ощущение покоя и счастья, но Ольга проворно ускользнула от его губ, отодвинулась и повернулась к нему лицом. Лица почти не было видно в темноте, только смутный, неясный ореол, обрамлённый спутанными, светлыми волосами.
Девушка быстро пошарила рукой по сиденью возле себя.
—Вот твоя футболка, — сказала она, бросив смятый лонгслив ему на грудь, — одевайся.
Не говоря ни слова, Руслан послушно сел, застегнул свои джинсы, заправил ремень, просунул голову в ворот футболки и медленно натянул её на себя, ещё не решив, что ему теперь делать и как дальше себя вести.
—Ты вернёшься ко мне, Оля? — наконец, тихо и робко отважился спросить он, но тут же, не дожидаясь её ответа, вдруг выпалил с отчаянной решимостью и волнением в голосе: — Пожалуйста, возвращайся ко мне. Я прошу тебя, Оля. Очень прошу. Пожалуйста.
Ольга не отвечала, медленными, ленивыми движениями расправляя и надевая своё платье, потом она повернулась к парню спиной и коротко бросила:
—Застегни.
Руслан протянул к ней дрожащие от волнения руки, нащупал застёжку на её платье и, смыкая её, не удержался и прижался губами к нежной спине девушки, видневшейся в разрезе застёжки. Вначале она не мешала ему, не возражала, но потом, видя, что поцелуй затягивается, нетерпеливо передёрнула изящными плечиками.
—Быстрее, Руслан. Ты что там, заснул, что ли?
Парень обиженно отпрянул и с такой скоростью вжикнул застёжкой, что, наверно, причинил девушке боль. Но она и виду не подала, уселась поудобнее, достала щётку для волос и начала причёсываться, не обращая на него ни малейшего внимания.
Руслану очень хотелось, чтобы она включила свет в салоне, он бы тогда смог увидеть её глаза и выражение лица, но Ольга прекрасно обошлась и без света, не спеша причесалась и бросила щётку на переднее сиденье.
—Оля, — взмолился он, не в силах больше ждать и терпеть её равнодушное молчание. — Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь. Ты вернёшься ко мне?
—Ты хочешь, чтобы я вернулась? — удивлённо протянула Ольга, и даже в темноте Руслан почувствовал, что она улыбается. — После конкурса красоты? После Люкса? После всего того, что произошло полгода назад?
—Плевать и на конкурс, и на Люкса, и на то, что тогда произошло, — нетерпеливо проговорил парень и, подавшись всем телом к девушке, нашёл в темноте её руки, крепко сжал их своими. — Возвращайся, Оля. Мне тебя очень не хватает. Мне плохо без тебя. Все эти полгода я был сам не свой…
—Не пойму, о чём ты просишь. Ведь я уже вернулась, Руслан. И нам сейчас было так хорошо вместе, верно? — одна её ручка энергично вырвалась из плена его пальцев, игриво погладила его по бедру. — В общем, я рада, что мы с тобой помирились, и нисколько не жалею о том, что затеяла всё это. С тобой было чудесно. Совсем как в прежние времена.
—С тобой тоже… и я тоже очень рад, — взволнованно признался Руслан и добавил, поморщившись: — Но… я хочу, чтобы ты была моей не вот так… тайком, в каких-то кустах, а…
—А прямо перед всеми, на диванчике в клубе, да? — со смехом перебила его Ольга. — Ты много хочешь, Руслан. Ты всегда хотел слишком много. В этом твоя главная проблема.
—А для тебя всё, что произошло сейчас между нами, не имеет никакого значения, верно? — вдруг с горечью бросил расстроенный парень. — Я угадал? Тебе просто захотелось развлечься со мной. Почему бы не попользоваться старым ковриком, да? А вдруг это будет забавно. Ну и как? Было забавно? Скажи, было забавно?
—Не пойму я, чего ты злишься. Ты ведь тоже развлёкся. Разве не так? — невозмутимо произнесла девушка, расслабленно откидываясь на спинку сиденья. — Чего же ещё тебе надо? Чем ты недоволен?
—Чего ещё мне надо? — возмущённо и обиженно пробормотал он, с тоской и отчаянием вглядываясь в её невидимое, насмешливое лицо. — Действительно, что ещё может быть надо какому-то жалкому коврику после того, как им попользовались и вышвырнули вон.
—Не преувеличивай. Я вовсе не вышвыривала тебя вон, — спокойно возразила Ольга. — Вот ты сидишь здесь, в моей машине, надоедаешь мне всякими глупыми разговорами, обижаешься на мои невинные шутки. Прекрати, Руслан. Лучше прекрати. Или ты хочешь, чтобы я пожалела о том, что встретилась с тобой сегодня? К чему это дурацкое нытьё, когда всё было так замечательно.
—Ладно, я молчу, — мрачно пробормотал Руслан и устало потёр ладонями своё лицо, — но… неужели ты не понимаешь, Оля? Всё это время… эти долгие, пустые месяцы без тебя… когда ты ушла от меня, и мы больше не встречались… я просто не знал, как мне жить дальше. Я вдруг понял одну простую вещь… то есть, я всегда это знал... на подсознательном уровне, наверно. Но тут я вдруг ясно понял, что ты… что я… люблю тебя, — медленно проговорил он почти безо всякого выражения, словно обречённо констатировал свою боль.
—Ушам своим не верю, — удивлённо протянула девушка. — Неужели сейчас ты собираешься поговорить со мной о любви, Руслан? Раньше, помнится, ты этого не выносил и даже бравировал отсутствием между нами глупых, сентиментальных чувств, считая их признаком слабости и ограниченности. А теперь тебе такое нравится, что ли? Но как же свобода? Чувства, привязанности, эмоции и прочие сопливые проявления человеческой натуры — это ментальный мусор, убивающий свободу. Они порабощают, засоряют чистый и ясный разум, мешают построить честные и открытые отношения, как свободное и добровольное удовлетворение взаимных потребностей. Разве не так ты всегда говорил? Ну, во всяком случае, что-то подобное я постоянно от тебя слышала раньше. И вот до чего мы докатились. Поразительно, как время меняет человека. Всего каких-то полгода прошло, а ты так изменился. Ладно, давай, теперь я уже готова ко всему. Ну, так что ты там начал говорить? Смелее. Ужасно любопытно узнать, что взбрело тебе в голову по пьянке. Ну, что же ты молчишь? Я жду. Продолжай. Ты хотел сказать, что ты меня любишь? И когда ты это понял? Сейчас, в машине, да? Вот это номер. Ха-ха-ха! Никак я этого от тебя не ожидала. По-моему, ты спятил окончательно. Ну, что молчишь? Скажи, любишь меня? Скажи, скажи. Мне давно уже никто не говорил подобной ерунды. Забавно было бы услышать всю эту глупую, сентиментальную чепуху от тебя. Именно, от тебя. А ведь раньше ты не переваривал слова любовь, я хорошо помню. Ну, признавайся, любишь меня? — требовательно и бесцеремонно спросила она, потом наклонилась к парню совсем близко и, словно кошка, мягко потёрлась щекой о его плечо. — Любишь?
—А ещё легче сделать, — прошептала Ольга и приблизила своё лицо к его лицу.
—Оля, пожалуйста... не мучай меня... — хрипло взмолился он.
Но тут в темноте салона её руки медленно обвились вокруг его шеи, а губы нежно коснулись его губ, и оторваться Руслан уже не смог. Через несколько невыносимо сладких мгновений, ослеплённые своей безумной, так долго сдерживаемой страстью, они в едином порыве скользнули вниз. Сплелись тесно и жадно в узком, тёмном пространстве между сиденьями, охваченные жгучим желанием и безумной радостью отдаваться и брать, пытаясь дрожащими, нетерпеливыми руками освободиться от кое-каких мешающих деталей одежды, путаясь в рукавах и хитроумных застёжках, погружаясь друг в друга, растворяясь в своём сладостном безрассудстве.
Все сомнения и обиды, все насмешливые, ранящие слова и притворное равнодушие были отброшены прочь и позабыты в одно мгновение, проглоченные неудержимым, горячим потоком желания, рождённого от жгучего и честного соприкосновения их обнажённой кожи. Больше не сдерживаясь и не притворяясь, Ольга с наслаждением бросилась в объятия Руслана, ненасытно ласкала и целовала его худощавое тело. Призывно извиваясь в его руках, девушка бесстыдно прижималась к нему с такой неподдельной и откровенной радостью, словно и не было прежде долгой, равнодушной разлуки, словно и не играли они недавно в жестокую, опасную, насмешливую игру, пытаясь снова приблизиться, пробиться друг к другу сквозь ледяные барьеры, воздвигнутые ревностью, непониманием и болью.
Её тонкие пальцы забрались в его длинные волосы и порой, теряя над собой контроль, судорожно сжимали в кулак шелковистые пряди и больно дёргали их. Но Руслан почти не обращал внимания на эту мимолетную боль, лишь добавлявшую остроты в его ощущения. Позабыв обо всём, отрешившись от целого мира, он жадно целовал её шею и грудь, нежно ласкал её всю, медленно спускаясь губами всё ниже и ниже, умирал от желания и растворялся в ней. В этот момент он был готов на любую жертву, на любое безумство ради неё одной. Лишь бы девушка позволила ему владеть своим прекрасным, сладостным телом. Его знакомый, нежный аромат, совершенные формы, страстная дрожь гладкой, шелковистой кожи, плавные, ритмичные движения, которые Ольга непроизвольно совершала, отдаваясь его ласкам, сводили Руслана с ума, лишали его рассудка, заставляли его забыть самого себя и всецело принадлежать ей, как и она сейчас принадлежала ему.
Вдоволь потрепав его густую, длинную шевелюру и разрешив его нежным рукам и мягким, горячим губам побродить во всех самых укромных и приятных местечках её тела, Ольга без малейшего смущения позволила ему всё, что он захотел сделать с ней. Но вскоре девушка решительно взяла инициативу в свои руки и принялась молча, но настойчиво подталкивать парня вниз на сиденье, надеясь, что он ещё помнит её прежние привычки и предпочтения.
Почувствовав её бесцеремонный натиск, такой знакомый, такой напористый и безрассудный, Руслан с радостью подчинился ей, потому что уже не принадлежал себе. Он покорно опустился на сиденье, лёг на спину, распростёрся внизу, всецело отдаваясь её умелым, властным рукам. Эти смелые, бесстыдные руки, ни секунды не медля, проворно отыскали в темноте застёжку его джинсов, тут же ловко расстегнули ремень и молнию, высвобождая то, что давно уже рвалось наружу, чтобы превратить мучительную, почти нестерпимую, жгучую жажду в сладкое обладание и удовлетворение.
Изнемогая от желания и одновременно пытаясь контролировать свой внутренний жар, до поры сдерживая его внутри, Руслан отчаянно цеплялся взглядом за смутный, призрачный силуэт обнажённой Ольги, возбуждающе маячивший над ним на фоне светлой крыши салона. А потом сладостная, неудержимая лавина медленно начала свой долгий, тщательно рассчитанный разбег.
Девушка ловко забралась на него сверху. Из-за тесноты ей пришлось наклониться вперёд, её волосы мягко коснулись его лица, а губы порывисто приникли к его губам, вбирая в себя его жаркое, взволнованное дыхание. И в тот же миг Руслан словно повис на тонкой ниточке между двумя мирами, между двумя алчными безднами: безумным, жгучим возбуждением, сметающим всё на своём пути, и холодным, сдержанным контролем, о чьи тяжёлые цепи, воздвигнутые волей, разбивался яростный поток желания.
Стараясь удержать хрупкое равновесие между мирами, парень почувствовал, как его не спеша проглатывают жадные глубины мироздания. Проникновение было таким неудержимым, горячим, влажным и сладким, что с его губ невольно сорвался стон. Как единственная повелительница и владычица этих приятных глубин, Ольга принялась двигаться, сначала очень медленно, едва ощутимо. Иногда она совсем останавливалась, чтобы дать Руслану передышку, время прийти в себя и восстановить контроль, потихоньку ускользающий вместе с пришедшей в движение вселенной.
Потом лавина поползла чуточку быстрее и снова медленно, медленно, медленно. Эти неспешные колебания сводили с ума. Они вдвоём, тесно сплетённые в темноте, зажатые между сиденьями автомобиля, с каждым горячим, коротким толчком соединённых тел, словно всё глубже скатывались в огромную, мягкую, живую, алчущую удовольствия бездну.
С губ девушки начали непроизвольно срываться тихие стоны, а ладони крепко упирались парню в грудь, сотрясая все его распростёртое внизу тело сладкой дрожью предвкушения. Голова Руслана бессильно скатилась с сиденья куда-то вниз, руки лихорадочно и жадно скользили по обнажённым бедрам Ольги, словно их округлая, нежная, соблазнительная форма осталась единственной реальной вещью в этой безумной, движущейся вселенной.
Вскоре парень почувствовал, что больше не может себя контролировать. А Ольга двигалась всё быстрее и быстрее, поддерживая его движения, продолжая и возвращая их до тех пор, пока Руслан не взорвался в ней с жалобным, сдавленным стоном, горячо и неудержимо. Почти одновременно лихорадочная пульсация возникла, вспыхнула где-то глубоко внутри неё, и яркое, острое наслаждение, словно электрический ток, пронизало каждую клеточку её тела. Девушке казалось, что оно просачивается даже сквозь кожу и закрытые веки ослепительным звёздным дождём.
Часть первая. Глава 7
Сквозь открытое окно доносился тихий, умиротворяющий шелест обступивших автомобиль кустов под нежным дыханием лёгкого ветра. Маленький кусочек ночного неба, более светлого оттенка, чем окружающая темнота, причудливо украшенный холодными искорками звёзд, изрезанный по краям неровными линиями чёрных веток и листьев, поглощал всё внимание Руслана, пока он лежал здесь, расслабленно вытянувшись всем телом. Голова девушки мягко покоилась на его обнажённой груди, возле сердца. Чуть наклоняясь вперёд, парень мог иногда касаться губами её приятно пахнущих, шелковистых волос, целовать её маленькое ушко и нежный висок. Он ни о чём не думал, ни о чём не жалел и ничего больше не желал, только лежать вот так в тёмном автомобиле, задумчиво разглядывать кусочек ночного неба и слушать неумолчный шёпот листвы.
Ольга молча курила. Время от времени её тонкие пальцы подносили дымящуюся сигарету и к его губам, и Руслан послушно вдыхал терпкий дым, потом снова прятал лицо в её волосы, и всё внутри него почему-то тоскливо сжималось, словно от смутного предчувствия надвигающейся катастрофы. Тихие минуты блаженства и сладостного покоя истекали одна за другой. Казалось, они уходят навсегда, чтобы никогда больше не вернуться. Руслану мучительно хотелось задать девушке один вопрос. Но произнести сейчас хотя бы слово представлялось ему бессмысленным и жестоким кощунством, тем более что он слишком уж отчётливо и ясно понимал, каким, скорее всего, будет ответ Ольги.
Не решаясь разомкнуть губы, чтобы не разрушить хрупкое взаимопонимание, которое, наконец-то, установилось между ними, страшась будущего и наслаждаясь настоящим, парень просто наклонял голову и нежно целовал её волосы. А ветер снаружи монотонно шелестел листьями, навевая обманчивый покой, смутную тоску и чувство обречённости.
Наконец, рука девушки быстрым, энергичным движением выбросила окурок в открытое окно. Он багряно сверкнул в темноте маленькой, колючей искоркой и исчез вместе с последней приятной минутой.
—Отвезти тебя домой, Руслан? Или ты поедешь на такси?
Холодные, равнодушные слова, такие лишние сейчас, такие жестокие и ранящие, произнесённые прежним, снисходительным, небрежным тоном, резко и безжалостно разбили осторожную тишину, наполненную уютным шелестом невидимых листьев и сладостным послевкусием недавно испытанного наслаждения. Эти слова словно вонзились ему в голову, причиняя невыносимую боль, возвращая Руслана в неприглядную и печальную реальность из мира прекрасных грёз.
Чтобы спастись от слишком уж мучительного и грубого пробуждения, Руслан хотел снова поцеловать её волосы, пытаясь хоть на секунду задержать чудесное ощущение покоя и счастья, но Ольга проворно ускользнула от его губ, отодвинулась и повернулась к нему лицом. Лица почти не было видно в темноте, только смутный, неясный ореол, обрамлённый спутанными, светлыми волосами.
Девушка быстро пошарила рукой по сиденью возле себя.
—Вот твоя футболка, — сказала она, бросив смятый лонгслив ему на грудь, — одевайся.
Не говоря ни слова, Руслан послушно сел, застегнул свои джинсы, заправил ремень, просунул голову в ворот футболки и медленно натянул её на себя, ещё не решив, что ему теперь делать и как дальше себя вести.
—Ты вернёшься ко мне, Оля? — наконец, тихо и робко отважился спросить он, но тут же, не дожидаясь её ответа, вдруг выпалил с отчаянной решимостью и волнением в голосе: — Пожалуйста, возвращайся ко мне. Я прошу тебя, Оля. Очень прошу. Пожалуйста.
Ольга не отвечала, медленными, ленивыми движениями расправляя и надевая своё платье, потом она повернулась к парню спиной и коротко бросила:
—Застегни.
Руслан протянул к ней дрожащие от волнения руки, нащупал застёжку на её платье и, смыкая её, не удержался и прижался губами к нежной спине девушки, видневшейся в разрезе застёжки. Вначале она не мешала ему, не возражала, но потом, видя, что поцелуй затягивается, нетерпеливо передёрнула изящными плечиками.
—Быстрее, Руслан. Ты что там, заснул, что ли?
Парень обиженно отпрянул и с такой скоростью вжикнул застёжкой, что, наверно, причинил девушке боль. Но она и виду не подала, уселась поудобнее, достала щётку для волос и начала причёсываться, не обращая на него ни малейшего внимания.
Руслану очень хотелось, чтобы она включила свет в салоне, он бы тогда смог увидеть её глаза и выражение лица, но Ольга прекрасно обошлась и без света, не спеша причесалась и бросила щётку на переднее сиденье.
—Оля, — взмолился он, не в силах больше ждать и терпеть её равнодушное молчание. — Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь. Ты вернёшься ко мне?
—Ты хочешь, чтобы я вернулась? — удивлённо протянула Ольга, и даже в темноте Руслан почувствовал, что она улыбается. — После конкурса красоты? После Люкса? После всего того, что произошло полгода назад?
—Плевать и на конкурс, и на Люкса, и на то, что тогда произошло, — нетерпеливо проговорил парень и, подавшись всем телом к девушке, нашёл в темноте её руки, крепко сжал их своими. — Возвращайся, Оля. Мне тебя очень не хватает. Мне плохо без тебя. Все эти полгода я был сам не свой…
—Не пойму, о чём ты просишь. Ведь я уже вернулась, Руслан. И нам сейчас было так хорошо вместе, верно? — одна её ручка энергично вырвалась из плена его пальцев, игриво погладила его по бедру. — В общем, я рада, что мы с тобой помирились, и нисколько не жалею о том, что затеяла всё это. С тобой было чудесно. Совсем как в прежние времена.
—С тобой тоже… и я тоже очень рад, — взволнованно признался Руслан и добавил, поморщившись: — Но… я хочу, чтобы ты была моей не вот так… тайком, в каких-то кустах, а…
—А прямо перед всеми, на диванчике в клубе, да? — со смехом перебила его Ольга. — Ты много хочешь, Руслан. Ты всегда хотел слишком много. В этом твоя главная проблема.
—А для тебя всё, что произошло сейчас между нами, не имеет никакого значения, верно? — вдруг с горечью бросил расстроенный парень. — Я угадал? Тебе просто захотелось развлечься со мной. Почему бы не попользоваться старым ковриком, да? А вдруг это будет забавно. Ну и как? Было забавно? Скажи, было забавно?
—Не пойму я, чего ты злишься. Ты ведь тоже развлёкся. Разве не так? — невозмутимо произнесла девушка, расслабленно откидываясь на спинку сиденья. — Чего же ещё тебе надо? Чем ты недоволен?
—Чего ещё мне надо? — возмущённо и обиженно пробормотал он, с тоской и отчаянием вглядываясь в её невидимое, насмешливое лицо. — Действительно, что ещё может быть надо какому-то жалкому коврику после того, как им попользовались и вышвырнули вон.
—Не преувеличивай. Я вовсе не вышвыривала тебя вон, — спокойно возразила Ольга. — Вот ты сидишь здесь, в моей машине, надоедаешь мне всякими глупыми разговорами, обижаешься на мои невинные шутки. Прекрати, Руслан. Лучше прекрати. Или ты хочешь, чтобы я пожалела о том, что встретилась с тобой сегодня? К чему это дурацкое нытьё, когда всё было так замечательно.
—Ладно, я молчу, — мрачно пробормотал Руслан и устало потёр ладонями своё лицо, — но… неужели ты не понимаешь, Оля? Всё это время… эти долгие, пустые месяцы без тебя… когда ты ушла от меня, и мы больше не встречались… я просто не знал, как мне жить дальше. Я вдруг понял одну простую вещь… то есть, я всегда это знал... на подсознательном уровне, наверно. Но тут я вдруг ясно понял, что ты… что я… люблю тебя, — медленно проговорил он почти безо всякого выражения, словно обречённо констатировал свою боль.
—Ушам своим не верю, — удивлённо протянула девушка. — Неужели сейчас ты собираешься поговорить со мной о любви, Руслан? Раньше, помнится, ты этого не выносил и даже бравировал отсутствием между нами глупых, сентиментальных чувств, считая их признаком слабости и ограниченности. А теперь тебе такое нравится, что ли? Но как же свобода? Чувства, привязанности, эмоции и прочие сопливые проявления человеческой натуры — это ментальный мусор, убивающий свободу. Они порабощают, засоряют чистый и ясный разум, мешают построить честные и открытые отношения, как свободное и добровольное удовлетворение взаимных потребностей. Разве не так ты всегда говорил? Ну, во всяком случае, что-то подобное я постоянно от тебя слышала раньше. И вот до чего мы докатились. Поразительно, как время меняет человека. Всего каких-то полгода прошло, а ты так изменился. Ладно, давай, теперь я уже готова ко всему. Ну, так что ты там начал говорить? Смелее. Ужасно любопытно узнать, что взбрело тебе в голову по пьянке. Ну, что же ты молчишь? Я жду. Продолжай. Ты хотел сказать, что ты меня любишь? И когда ты это понял? Сейчас, в машине, да? Вот это номер. Ха-ха-ха! Никак я этого от тебя не ожидала. По-моему, ты спятил окончательно. Ну, что молчишь? Скажи, любишь меня? Скажи, скажи. Мне давно уже никто не говорил подобной ерунды. Забавно было бы услышать всю эту глупую, сентиментальную чепуху от тебя. Именно, от тебя. А ведь раньше ты не переваривал слова любовь, я хорошо помню. Ну, признавайся, любишь меня? — требовательно и бесцеремонно спросила она, потом наклонилась к парню совсем близко и, словно кошка, мягко потёрлась щекой о его плечо. — Любишь?
