— Представьте, что душа — это вода. Если старые каналы засыпать, вода просто пробьёт себе новое русло. Только и всего. Ваши собственные каналы пока неразветвлённые и прямые — жрецам будет легко не зацепить их во время ритуала.
— Звучит... обнадеживающе, — Бася немного расслабилась, хотя слово «ритуал» всё еще вызывало подозрение.
— Ритуал неприятный и болезненный, не буду вам врать, — добавил Петэр, не оборачиваясь. — Но это не страшнее одержимости злым духом. А после — мы купим вам одежду. Столько, сколько потребуется на первое время.
Бася посмотрела на чёрный сверток в своих руках.
— А как же вещи Клейморы? — спросила она. — В том сарае наверняка осталось что-то еще, кроме этого платья.
— Весь гардероб Клейморы я собираюсь похоронить, — в голосе Петэра прозвучала тяжесть — Она была моей ученицей. А значит, будет похоронена по всем правилам на родовом кладбище. Собирайтесь. Я жду вас внизу через час. Ах - да. Что бы Тень появилась, нужно её позвать.
— Тень! — негромко позвала Бася, когда дверь за Петэром закрылась.
Помощник не заставил себя ждать. Из темного угла, прямо из стыка между стеной и полом, плавно вытекла высокая фигура. Бася невольно сжалась, прижимая сверток к груди; к этому внезапному «прорастанию» из ниоткуда она привыкнет еще очень нескоро.
— Проводи меня в купальню, пожалуйста, — попросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Тень беззвучно кивнула и медленно выплыла в коридор.
Они двинулись через те части особняка, которые Бася еще не видела. Помещения поражали своим нескромным размахом. Стены были затянуты тяжелыми бордовыми обоями с витиеватым золотым узором, а под ногами поскрипывал темный паркет, натертый до зеркального блеска. Потолки уходили так высоко вверх, что в углах скапливался сумрак. «Будто вампиры здесь на батутах прыгать собирались», — мимоходом подумала она, задирая голову.
Но больше всего её поразила гулкая, почти осязаемая пустота. В таком огромном доме должны были суетиться десятки слуг, греметь посуда, слышаться обрывки разговоров. Но здесь не было никого. Только она и скользящий впереди сгусток тьмы. Никаких поваров, горничных или садовников — вся жизнь этого места, казалось, была сосредоточена в одном лишь хозяине и его бесплотном слуге.
«Большой, пустой дом», — всплыло в голове вчерашнее определение. Бася поняла, что тогда, на нервах, её интуиция выдала чистую правду. Днём особняк выглядел величественно-мрачно, но ночью... Ночью здесь наверняка царила по-настоящему проклятая атмосфера, в которой каждый шорох превращается в чей-то шепот. Таким домам нужна была жизнь: смех детей, ворчание дедушек в креслах-качалках, шумные семейные обеды с кучей кузенов и тетушек. Без этого такие дома превращались в огромный, богато украшенный склеп.
Они пересекли холл, миновали пустую кухню, от которой веяло холодом, и свернули в длинный коридор в восточном крыле. В самом его конце Тень остановилась перед массивной дубовой дверью и, приложив усилие, толкнула её внутрь.
Купальня оказалась неожиданно светлой. Почти всю дальнюю стену занимало огромное окно, выходящее на туманные еловые холмы. Под пасмурным небом лес казался сизым, застывшим в вечном ожидании бури. Стены купальни были из камня, а пол покрыт мозаичной плиткой. Сама ванна была глубокой, на когтистых лапах, и от неё уже поднимался густой ароматный пар.
Бася бросила взгляд на панораму за стеклом. Вид был захватывающий, но от открытости купальни по спине побежали мурашки.
— Закрой, пожалуйста, — она указала Тени на тяжелую штору из черного бархата.
Тень послушно дернула за шнур, отсекая лесной пейзаж. Бася понимала, что в этой глуши подглядывать за ней могли разве что олени, но проверять не хотелось. По закону подлости — а этот закон, судя по её смерти, работал исправно — именно в тот момент, когда она решит расслабиться в горячей воде, пане Петэр может решить устроить себе утренний променад вокруг особняка.
— Можешь идти. Спасибо, — коротко бросила Бася.
Тень безмолвно впиталась в паркет, оставив её одну в облаке пара. Бася наконец развернула сверток на мраморной скамье. Платье оказалось глухим, из плотной черной ткани, а внутри него обнаружились короткие панталоны и туфли, похожие на балетки, но на толстой подошве, аккуратно завернутые в вощёную бумагу.
Она с подозрением уставилась на бельё. Мысль о том, чтобы надевать чужие вещи, которые к тому же «облапал» мужчина, вызывала зуд во всем теле.
«Сама виновата», — зло прикусила губу Бася, расстегивая пряжки своей измятой формы. Вчера, когда она впервые дорвалась до шальных магических денег в Скрытом городе, мозг отключился. Вместо того чтобы подумать, где она будет спать и в чем встретит утро, она, как ребенок, накупила гору леденцов. Применить мозг по назначению? Нет, зачем, когда можно купить мармелад в форме зельеварского котла? Теперь за легкомыслие приходилось расплачиваться необходимостью влезать в панталоны покойной фанатички.
С другой стороны, она не просила боженьку, засовывать свой инфантильный разум в тело из другого мира.
Сбросив грязную одежду, она с наслаждением погрузилась в горячую воду. Местное мыло, твердое и пахнущее гвоздикой, мылилось неохотно, заставляя Басю ворчать и усердно тереть мочалкой бледную кожу.
Она наконец-то решилась рассмотреть себя…вернее Клеймору…тело Клейморы.
Оно было впечатляющим. Каким никогда бы не могла обладать Бася. Под кожей перекатывались тугие, сухие мышцы. На животе угадывался рельеф пресса, а руки, несмотря, выглядели жилистыми и сильными. Это было тело профессионального убийцы, натренированное годами лишений и изнурительных упражнений.
«Клейморе действительно стоит упокоиться как можно надёжнее», — подумала Бася, лениво вытягивая ногу в воде. — «И лучше ей не видеть, что я сделаю с этим храмом физической подготовки».
Она не собиралась каждое утро вскакивать с рассветом и махать мечом. Её «амёбная душа» требовала комфорта и покоя, а не мозолей. Усердно шевелить своими «ложноножками» ради того, чтобы убить Петэра? Ну, она могла бы найти занятия повеселей.
Выбравшись из ванны, Бася обмоталась пушистым полотенцем и тщательно вытерлась. К её огромному облегчению, черное платье и белье оказались абсолютно чистыми. Никаких пятен, и, что важнее всего, никакого запаха прежней владелицы. Будь по-другому, её внутренняя брезгливость просто скукожилась бы в смертных муках.
Быстро одевшись, Бася вернулась в свою стерильно-белую комнату. Первым делом она проверила кошелёк — после вчерашнего набега на кондитерскую лавку денег там оставалось ещё прилично. Тяжёлые монеты приятно оттянули карман платья.
Затем она вспомнила о дневнике и достала его из «тайника». Бася взяла его в руки, раздумывая, как поступить. Если Петэр всерьёз вознамерился похоронить всё наследие своей бывшей подопечной, то этот ворох фанатичного бреда точно должен был отправиться в землю вместе с её панталонами.
Она решила ещё раз бегло пролистать записи, прежде чем отдать книгу хозяину дома. Большинство страниц пестрело однообразными «убью», «покалечу», «упокою» и «сожгу» — Клеймора явно не отличалась широтой поэтической мысли. Однако между строк читалась странная картина их совместной жизни.
Судя по записям, Петэр вообще её не наказывал. Самое страшное, что он делал — отбирал её любимые железки, когда она в очередной раз пыталась устроить в особняке филиал святой инквизиции. Ещё он периодически спроваживал её на учёбу в закрытый казарменный пансион с жёстким контролем. Вот там, судя по ядовитым комментариям на полях, к замашкам Клейморы не относились со снисхождением.
«Ну уж нет, — подумала Бася, передёрнув плечами. — Я бы не хотела там учится».
Если Пэтер попытается спровадить её в эту тюрьму, стоит ещё раз подумать о побеге.
Внимание привлёк один абзац ближе к концу. Оказывается, какой-то мутный персонаж ухитрялся продавать Клейморе оружие и освящённые предметы прямо в вампирском городе — месте, где, по идее, кроме вампиров и других магических существ, не могло быть экзорцистов.
Бася захлопнула дневник. Вникать в эти шпионские страсти, выяснять личности подпольных торговцев и распутывать заговоры ей не хотелось совершенно. У неё теперь было новое тело, сомнительный покровитель и этого набора проблем хватало за глаза.
Пусть со всем этим разбирается Петэр. Он тут местный землевладелец и аристократ — это его головная боль.
Бася снова позвала Тень и, дождавшись появления бесплотного помощника, спросила, где сейчас находится хозяин дома. Дневник Клейморы она пока оставила под подушкой — решила, что передаст его позже.
Тень молча кивнула и повела её вниз, в уже знакомый подвал. Спускаясь по ступеням, Бася невольно напряглась, ожидая увидеть зловещие тени вчерашнего ритуала, но помещение преобразилось. Ритуальный круг исчез, остатки свечей были тщательно убраны, а пол подметен.
Петэр обнаружился в дальнем углу. Он расположился совсем не по-аристократически — прямо на пыльных деревянных ящиках. В подвале царила почти полная темнота, лишь слабый свет лампы падал на страницы книги, которую он сосредоточенно читал.
— Я не слишком рано? — негромко спросила Бася, стараясь не нарушать гулкую тишину подземелья.
Петэр захлопнул книгу и поднял на неё взгляд. В полумраке его глаза жутковато отливали красным сиянием.
— Вы вовремя, Барбара, — ответил он, легко поднимаясь на ноги. — Я уже получил ответ от своего дорогого друга. Мы можем идти.
Он окинул её обновленный вид коротким одобряющим кивком и направился к центру пустой залы.
— Мы не поедем на карете? — уточнила Бася, вспомнив вчерашнюю поездку.
— Мы воспользуемся порталом, — пояснил Петэр, чертя в воздухе длинным бледным пальцем невидимую линию. — Кареты — это излишество, предназначенное исключительно для неспешных прогулок на свежем воздухе. А сегодня у нас дела, и нужно везде успеть.
В самом неприметном углу подвала, среди скопившейся за века пыли, стояла телефонная будка. Она выглядела как нелепый хлам, чужеродный артефакт, непонятно зачем притащенный в этот подвал. Краска на ней местами облупилась, а стекла казались мутными от налета времени.
Петэр подошел к ней с таким видом, будто всё в рамках адекватности, открыл дверь и, сняв трубку, уверенно набрал номер. Раздался резкий дребезжащий звук, заставивший Басю вздрогнуть. Звонил телефон.
— Прошу, заходите, — он кивнул внутрь, приглашая её в узкое пространство.
Бася протиснулась внутрь. Охваченная приступом паники от такой близости с вампиром, попыталась вжаться в самый дальний угол будки, подальше от него. Ей удалось выиграть целый десяток сантиметров. Заметив её маневр, Петэр картинно закатил глаза.
— Успокойтесь, Барбара, — процедил он с сухой иронией. — Мне по вкусу нежные мудрые блондинки старше меня на пару столетий, а вам стоит опасаться лишь одного — как бы не оттоптать мне ноги в этой тесноте.
Бася вспыхнула, но послушно замерла. Петэр с силой притянул дверь. Как только замок щелкнул, а телефонная трубка с глухим стуком вернулась на рычаг, темное пространство подвала за стеклами внезапно мигнуло.
Мир на мгновение превратился в калейдоскоп из серых теней и электрического треска. Реальность вывернулась наизнанку, и когда зрение Баси восстановилось, за мутными стеклами будки уже не было пыльного подвала.
Петэр толкнул дверь, и Бася шагнула наружу, едва не споткнувшись о корни вековых елей.
Перед ними, окруженный кольцом густого хвойного леса, в безлюдной местности, высился Центральный Храм. Это было массивное здание, которое смешало готическую архитектуру с модерном. Огромное здание вытянутое в длину, оно выглядело зловещим и подавляющим.
К зданию вела вымощенная камнем дорога.
Фасады украшали сложные переплетения барельефов, напоминающих древесный жилы. Высокие узкие окна, забранные витражами, светились изнутри ровным, густым золотым светом.
Вход в Храм находился вровень с землей — широкие темные двери выглядели очень тяжёлыми. Она уже представила как будет пыхтеть, пытаясь их открыть.
Бася поежилась, глядя на золотые огни.
— Выглядит... монументально, — прошептала она.
— Не пугайтесь, Барбара, — Петэр поправил манжеты и шагнул вперед, к свету. — Здесь никто вас не съест. Постарайтесь не забывать об этом, когда мы окажемся внутри. И ради ночной тьмы, не смотрите на жрецов таким испуганным взглядом.
Он открыл дверь одной рукой и пропустил её вперёд.
Внутри всё выглядело ожидаемо торжественно: зал оказался длинным и сумрачным, со сводами, теряющимися в темноте. Несмотря на сотню горящих фонарей, развешанных вдоль стен, свет едва справлялся с полумраком зала.
Двери за ними закрылись с глухим, коротким стуком.
Здесь витал резкий, терпкий аромат бархатцев — цветов ярких и солнечных, но здесь их запах казался тревожным, почти медицинским. Каждый шаг по серому каменному полу отзывался гулким эхом, которое, казалось, улетало куда-то за пределы видимости.
Посетители, кучковавшиеся у алтарных ниш, оказались сплошь бледными вампирами в длинных закрытых сутанах. Стоило им заметить фигуру Клейморы, как по залу, подобно шелесту сухих листьев, пронесся настороженный шепот. В их взглядах не было радушия — только напряжение и затаенная неприязнь.
Петэр, ничуть не смущенный этой атмосферой, прошел вперёд и демонстративно опустился на одну из жестких деревянных скамей, закинув ногу на ногу. Его расслабленная поза в этом месте выглядела почти вызывающе.
— Позовите Малахия, — бросил он подошедшему младшему жрецу. Голос вампира не был громким, но эхо разнесло его по всему залу, заставив шепот мгновенно стихнуть. — Скажите ему, что пришёл распорядитель рода ИггНид.
Дверь в глубине зала распахнулась с мягким шорохом, и внутрь буквально вплыл мужчина, чья внешность заставила Басю на секунду забыть, как дышать. У него было лицо распрекрасной феи: идеальные черты, кукольное лицо и губы, тронутые едва заметным розовым оттенком. Если бы не мертвенная, почти известковая бледность и зловещие, абсолютно глаза лунного цвета, он бы с легкостью выигрывал конкурсы «Мисс Вселенная» ежегодно — по крайней мере, Бася бы точно отдала за него свой голос.
Одет он был в переливающиеся серебристые одежды, отороченные густым кудрявым белым мехом. На фоне темных жрецов и сумрачных сводов храма он казался единственным ослепительно светлым пятном, сошедшим с какой-то сюрреалистичной картины. Его белоснежные волнистые волосы были безумно длинными — они водопадом спускались до самых колен, едва не касаясь серого камня пола.
Младшие жрецы при его появлении синхронно склонили головы. Редкие посетители перестали шептаться и замолкли. В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как шуршит мех на его накидке.
— Не нужно никого звать. Я ждал тебя, — произнес вампирский фей.
Его голос звучал так, будто он шептал в глубокое железное ведро — странный, гулкий и вибрирующий звук. Звучало отчасти неприятно. Бася заметила, что его кадык при этом нервно дёргался, словно каждое слово давалось мужчине с огромным физическим трудом.
— Меня заинтриговало твоё письмо, Петэр, — Малахий остановился в нескольких шагах, и его серебряные глаза с змеиным зрачком, медленно сфокусировались на Басе. — Так зачем же ты... привел... её?
Он сделал длинную, брезгливую паузу перед последним словом.
— Звучит... обнадеживающе, — Бася немного расслабилась, хотя слово «ритуал» всё еще вызывало подозрение.
— Ритуал неприятный и болезненный, не буду вам врать, — добавил Петэр, не оборачиваясь. — Но это не страшнее одержимости злым духом. А после — мы купим вам одежду. Столько, сколько потребуется на первое время.
Бася посмотрела на чёрный сверток в своих руках.
— А как же вещи Клейморы? — спросила она. — В том сарае наверняка осталось что-то еще, кроме этого платья.
— Весь гардероб Клейморы я собираюсь похоронить, — в голосе Петэра прозвучала тяжесть — Она была моей ученицей. А значит, будет похоронена по всем правилам на родовом кладбище. Собирайтесь. Я жду вас внизу через час. Ах - да. Что бы Тень появилась, нужно её позвать.
— Тень! — негромко позвала Бася, когда дверь за Петэром закрылась.
Помощник не заставил себя ждать. Из темного угла, прямо из стыка между стеной и полом, плавно вытекла высокая фигура. Бася невольно сжалась, прижимая сверток к груди; к этому внезапному «прорастанию» из ниоткуда она привыкнет еще очень нескоро.
— Проводи меня в купальню, пожалуйста, — попросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Тень беззвучно кивнула и медленно выплыла в коридор.
Они двинулись через те части особняка, которые Бася еще не видела. Помещения поражали своим нескромным размахом. Стены были затянуты тяжелыми бордовыми обоями с витиеватым золотым узором, а под ногами поскрипывал темный паркет, натертый до зеркального блеска. Потолки уходили так высоко вверх, что в углах скапливался сумрак. «Будто вампиры здесь на батутах прыгать собирались», — мимоходом подумала она, задирая голову.
Но больше всего её поразила гулкая, почти осязаемая пустота. В таком огромном доме должны были суетиться десятки слуг, греметь посуда, слышаться обрывки разговоров. Но здесь не было никого. Только она и скользящий впереди сгусток тьмы. Никаких поваров, горничных или садовников — вся жизнь этого места, казалось, была сосредоточена в одном лишь хозяине и его бесплотном слуге.
«Большой, пустой дом», — всплыло в голове вчерашнее определение. Бася поняла, что тогда, на нервах, её интуиция выдала чистую правду. Днём особняк выглядел величественно-мрачно, но ночью... Ночью здесь наверняка царила по-настоящему проклятая атмосфера, в которой каждый шорох превращается в чей-то шепот. Таким домам нужна была жизнь: смех детей, ворчание дедушек в креслах-качалках, шумные семейные обеды с кучей кузенов и тетушек. Без этого такие дома превращались в огромный, богато украшенный склеп.
Они пересекли холл, миновали пустую кухню, от которой веяло холодом, и свернули в длинный коридор в восточном крыле. В самом его конце Тень остановилась перед массивной дубовой дверью и, приложив усилие, толкнула её внутрь.
Купальня оказалась неожиданно светлой. Почти всю дальнюю стену занимало огромное окно, выходящее на туманные еловые холмы. Под пасмурным небом лес казался сизым, застывшим в вечном ожидании бури. Стены купальни были из камня, а пол покрыт мозаичной плиткой. Сама ванна была глубокой, на когтистых лапах, и от неё уже поднимался густой ароматный пар.
Бася бросила взгляд на панораму за стеклом. Вид был захватывающий, но от открытости купальни по спине побежали мурашки.
— Закрой, пожалуйста, — она указала Тени на тяжелую штору из черного бархата.
Тень послушно дернула за шнур, отсекая лесной пейзаж. Бася понимала, что в этой глуши подглядывать за ней могли разве что олени, но проверять не хотелось. По закону подлости — а этот закон, судя по её смерти, работал исправно — именно в тот момент, когда она решит расслабиться в горячей воде, пане Петэр может решить устроить себе утренний променад вокруг особняка.
— Можешь идти. Спасибо, — коротко бросила Бася.
Тень безмолвно впиталась в паркет, оставив её одну в облаке пара. Бася наконец развернула сверток на мраморной скамье. Платье оказалось глухим, из плотной черной ткани, а внутри него обнаружились короткие панталоны и туфли, похожие на балетки, но на толстой подошве, аккуратно завернутые в вощёную бумагу.
Она с подозрением уставилась на бельё. Мысль о том, чтобы надевать чужие вещи, которые к тому же «облапал» мужчина, вызывала зуд во всем теле.
«Сама виновата», — зло прикусила губу Бася, расстегивая пряжки своей измятой формы. Вчера, когда она впервые дорвалась до шальных магических денег в Скрытом городе, мозг отключился. Вместо того чтобы подумать, где она будет спать и в чем встретит утро, она, как ребенок, накупила гору леденцов. Применить мозг по назначению? Нет, зачем, когда можно купить мармелад в форме зельеварского котла? Теперь за легкомыслие приходилось расплачиваться необходимостью влезать в панталоны покойной фанатички.
С другой стороны, она не просила боженьку, засовывать свой инфантильный разум в тело из другого мира.
Сбросив грязную одежду, она с наслаждением погрузилась в горячую воду. Местное мыло, твердое и пахнущее гвоздикой, мылилось неохотно, заставляя Басю ворчать и усердно тереть мочалкой бледную кожу.
Она наконец-то решилась рассмотреть себя…вернее Клеймору…тело Клейморы.
Оно было впечатляющим. Каким никогда бы не могла обладать Бася. Под кожей перекатывались тугие, сухие мышцы. На животе угадывался рельеф пресса, а руки, несмотря, выглядели жилистыми и сильными. Это было тело профессионального убийцы, натренированное годами лишений и изнурительных упражнений.
«Клейморе действительно стоит упокоиться как можно надёжнее», — подумала Бася, лениво вытягивая ногу в воде. — «И лучше ей не видеть, что я сделаю с этим храмом физической подготовки».
Она не собиралась каждое утро вскакивать с рассветом и махать мечом. Её «амёбная душа» требовала комфорта и покоя, а не мозолей. Усердно шевелить своими «ложноножками» ради того, чтобы убить Петэра? Ну, она могла бы найти занятия повеселей.
Выбравшись из ванны, Бася обмоталась пушистым полотенцем и тщательно вытерлась. К её огромному облегчению, черное платье и белье оказались абсолютно чистыми. Никаких пятен, и, что важнее всего, никакого запаха прежней владелицы. Будь по-другому, её внутренняя брезгливость просто скукожилась бы в смертных муках.
Быстро одевшись, Бася вернулась в свою стерильно-белую комнату. Первым делом она проверила кошелёк — после вчерашнего набега на кондитерскую лавку денег там оставалось ещё прилично. Тяжёлые монеты приятно оттянули карман платья.
Затем она вспомнила о дневнике и достала его из «тайника». Бася взяла его в руки, раздумывая, как поступить. Если Петэр всерьёз вознамерился похоронить всё наследие своей бывшей подопечной, то этот ворох фанатичного бреда точно должен был отправиться в землю вместе с её панталонами.
Она решила ещё раз бегло пролистать записи, прежде чем отдать книгу хозяину дома. Большинство страниц пестрело однообразными «убью», «покалечу», «упокою» и «сожгу» — Клеймора явно не отличалась широтой поэтической мысли. Однако между строк читалась странная картина их совместной жизни.
Судя по записям, Петэр вообще её не наказывал. Самое страшное, что он делал — отбирал её любимые железки, когда она в очередной раз пыталась устроить в особняке филиал святой инквизиции. Ещё он периодически спроваживал её на учёбу в закрытый казарменный пансион с жёстким контролем. Вот там, судя по ядовитым комментариям на полях, к замашкам Клейморы не относились со снисхождением.
«Ну уж нет, — подумала Бася, передёрнув плечами. — Я бы не хотела там учится».
Если Пэтер попытается спровадить её в эту тюрьму, стоит ещё раз подумать о побеге.
Внимание привлёк один абзац ближе к концу. Оказывается, какой-то мутный персонаж ухитрялся продавать Клейморе оружие и освящённые предметы прямо в вампирском городе — месте, где, по идее, кроме вампиров и других магических существ, не могло быть экзорцистов.
Бася захлопнула дневник. Вникать в эти шпионские страсти, выяснять личности подпольных торговцев и распутывать заговоры ей не хотелось совершенно. У неё теперь было новое тело, сомнительный покровитель и этого набора проблем хватало за глаза.
Пусть со всем этим разбирается Петэр. Он тут местный землевладелец и аристократ — это его головная боль.
Бася снова позвала Тень и, дождавшись появления бесплотного помощника, спросила, где сейчас находится хозяин дома. Дневник Клейморы она пока оставила под подушкой — решила, что передаст его позже.
Тень молча кивнула и повела её вниз, в уже знакомый подвал. Спускаясь по ступеням, Бася невольно напряглась, ожидая увидеть зловещие тени вчерашнего ритуала, но помещение преобразилось. Ритуальный круг исчез, остатки свечей были тщательно убраны, а пол подметен.
Петэр обнаружился в дальнем углу. Он расположился совсем не по-аристократически — прямо на пыльных деревянных ящиках. В подвале царила почти полная темнота, лишь слабый свет лампы падал на страницы книги, которую он сосредоточенно читал.
— Я не слишком рано? — негромко спросила Бася, стараясь не нарушать гулкую тишину подземелья.
Петэр захлопнул книгу и поднял на неё взгляд. В полумраке его глаза жутковато отливали красным сиянием.
— Вы вовремя, Барбара, — ответил он, легко поднимаясь на ноги. — Я уже получил ответ от своего дорогого друга. Мы можем идти.
Он окинул её обновленный вид коротким одобряющим кивком и направился к центру пустой залы.
— Мы не поедем на карете? — уточнила Бася, вспомнив вчерашнюю поездку.
— Мы воспользуемся порталом, — пояснил Петэр, чертя в воздухе длинным бледным пальцем невидимую линию. — Кареты — это излишество, предназначенное исключительно для неспешных прогулок на свежем воздухе. А сегодня у нас дела, и нужно везде успеть.
В самом неприметном углу подвала, среди скопившейся за века пыли, стояла телефонная будка. Она выглядела как нелепый хлам, чужеродный артефакт, непонятно зачем притащенный в этот подвал. Краска на ней местами облупилась, а стекла казались мутными от налета времени.
Петэр подошел к ней с таким видом, будто всё в рамках адекватности, открыл дверь и, сняв трубку, уверенно набрал номер. Раздался резкий дребезжащий звук, заставивший Басю вздрогнуть. Звонил телефон.
— Прошу, заходите, — он кивнул внутрь, приглашая её в узкое пространство.
Бася протиснулась внутрь. Охваченная приступом паники от такой близости с вампиром, попыталась вжаться в самый дальний угол будки, подальше от него. Ей удалось выиграть целый десяток сантиметров. Заметив её маневр, Петэр картинно закатил глаза.
— Успокойтесь, Барбара, — процедил он с сухой иронией. — Мне по вкусу нежные мудрые блондинки старше меня на пару столетий, а вам стоит опасаться лишь одного — как бы не оттоптать мне ноги в этой тесноте.
Бася вспыхнула, но послушно замерла. Петэр с силой притянул дверь. Как только замок щелкнул, а телефонная трубка с глухим стуком вернулась на рычаг, темное пространство подвала за стеклами внезапно мигнуло.
Мир на мгновение превратился в калейдоскоп из серых теней и электрического треска. Реальность вывернулась наизнанку, и когда зрение Баси восстановилось, за мутными стеклами будки уже не было пыльного подвала.
Петэр толкнул дверь, и Бася шагнула наружу, едва не споткнувшись о корни вековых елей.
Перед ними, окруженный кольцом густого хвойного леса, в безлюдной местности, высился Центральный Храм. Это было массивное здание, которое смешало готическую архитектуру с модерном. Огромное здание вытянутое в длину, оно выглядело зловещим и подавляющим.
К зданию вела вымощенная камнем дорога.
Фасады украшали сложные переплетения барельефов, напоминающих древесный жилы. Высокие узкие окна, забранные витражами, светились изнутри ровным, густым золотым светом.
Вход в Храм находился вровень с землей — широкие темные двери выглядели очень тяжёлыми. Она уже представила как будет пыхтеть, пытаясь их открыть.
Бася поежилась, глядя на золотые огни.
— Выглядит... монументально, — прошептала она.
— Не пугайтесь, Барбара, — Петэр поправил манжеты и шагнул вперед, к свету. — Здесь никто вас не съест. Постарайтесь не забывать об этом, когда мы окажемся внутри. И ради ночной тьмы, не смотрите на жрецов таким испуганным взглядом.
Он открыл дверь одной рукой и пропустил её вперёд.
Внутри всё выглядело ожидаемо торжественно: зал оказался длинным и сумрачным, со сводами, теряющимися в темноте. Несмотря на сотню горящих фонарей, развешанных вдоль стен, свет едва справлялся с полумраком зала.
Двери за ними закрылись с глухим, коротким стуком.
Здесь витал резкий, терпкий аромат бархатцев — цветов ярких и солнечных, но здесь их запах казался тревожным, почти медицинским. Каждый шаг по серому каменному полу отзывался гулким эхом, которое, казалось, улетало куда-то за пределы видимости.
Посетители, кучковавшиеся у алтарных ниш, оказались сплошь бледными вампирами в длинных закрытых сутанах. Стоило им заметить фигуру Клейморы, как по залу, подобно шелесту сухих листьев, пронесся настороженный шепот. В их взглядах не было радушия — только напряжение и затаенная неприязнь.
Петэр, ничуть не смущенный этой атмосферой, прошел вперёд и демонстративно опустился на одну из жестких деревянных скамей, закинув ногу на ногу. Его расслабленная поза в этом месте выглядела почти вызывающе.
— Позовите Малахия, — бросил он подошедшему младшему жрецу. Голос вампира не был громким, но эхо разнесло его по всему залу, заставив шепот мгновенно стихнуть. — Скажите ему, что пришёл распорядитель рода ИггНид.
Дверь в глубине зала распахнулась с мягким шорохом, и внутрь буквально вплыл мужчина, чья внешность заставила Басю на секунду забыть, как дышать. У него было лицо распрекрасной феи: идеальные черты, кукольное лицо и губы, тронутые едва заметным розовым оттенком. Если бы не мертвенная, почти известковая бледность и зловещие, абсолютно глаза лунного цвета, он бы с легкостью выигрывал конкурсы «Мисс Вселенная» ежегодно — по крайней мере, Бася бы точно отдала за него свой голос.
Одет он был в переливающиеся серебристые одежды, отороченные густым кудрявым белым мехом. На фоне темных жрецов и сумрачных сводов храма он казался единственным ослепительно светлым пятном, сошедшим с какой-то сюрреалистичной картины. Его белоснежные волнистые волосы были безумно длинными — они водопадом спускались до самых колен, едва не касаясь серого камня пола.
Младшие жрецы при его появлении синхронно склонили головы. Редкие посетители перестали шептаться и замолкли. В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как шуршит мех на его накидке.
— Не нужно никого звать. Я ждал тебя, — произнес вампирский фей.
Его голос звучал так, будто он шептал в глубокое железное ведро — странный, гулкий и вибрирующий звук. Звучало отчасти неприятно. Бася заметила, что его кадык при этом нервно дёргался, словно каждое слово давалось мужчине с огромным физическим трудом.
— Меня заинтриговало твоё письмо, Петэр, — Малахий остановился в нескольких шагах, и его серебряные глаза с змеиным зрачком, медленно сфокусировались на Басе. — Так зачем же ты... привел... её?
Он сделал длинную, брезгливую паузу перед последним словом.
