– Тогда я не доеду до дома, – на улыбке заметила Грейс.
– А может, мой план как раз и заключается в том, чтобы ты осталась, – он выдвинул из-за шкафа железную стойку, на которую были уложены несколько бутылок, – Какое ты любишь?
– Не французское, – она взяла одну бутылку и вчиталась в этикетку, – Так, это из Бургундии, значит, мимо, – отложила её обратно, и взялась за следующую, – Шардоне из Жюре, не-а. Так, это Бордо, тоже не то.
– Если не французское, то какое? – удивлённо спросил Эзра.
– Итальянское, конечно! О, бинго! Да ещё и Бароло, ну ничего себе, – она вытащила бутылку, – Две тысячи седьмого года! Откуда у тебя это сокровище?
– Кажется, подарок, – он почесал в затылке, – Я не смыслю в винах. Так чем плоха Франция?
– Ничем, наверное. Вопрос вкусовых предпочтений. Италия более фруктовая, менее сухая и резкая.
– Как по мне, так все вина примерно одинаковые.
– Ты заблуждаешься, – дёрнула Грейс плечом.
– Подожди, то есть ты действительно поймешь разницу между, – он поглядел на этикетку, – красным сухим из Италии и красным сухим из Франции?
– С закрытыми глазами, – кивнула.
– Хмм… Правда? Подожди-ка здесь, – Эзра направился прочь из кухни, – Сейчас вернусь! – прозвучал его голос от коридора.
Пока Эзры не было, Грейс с интересом изучила этикетку бутылки и, сфотографировав её, отправила брату: «Погляди, что попало мне в руки! 2007 год, Мейви только родилась!». Галочки стали зелёными почти сразу. Ответ последовал незамедлительно:
|Тео:| 21:16
О, Бароло, вино королей! Или король среди вин!
Возьми с полки пирожок, Грейси :) И бокал к нему не забудь!
Она уже хотела закрыть чат, но тут рядом с именем брата возникла плашка «печатает» и от него пришло ещё одно сообщение.
|Тео:| 21:17
Завтра вечером сможем созвониться? Есть важный разговор. И новости, которыми хотел бы с тобой поделиться.
Подумав, она набрала «Да, в районе девяти, Мейв тоже должна быть дома. Скорее всего».Заблокировала экран, положила телефон на столешницу. Эзра вернулся спустя ещё пару минут, держа в руках повязку для сна.
– Надевай, – сказал, и тут же бросился вынимать стейки, – Мы были опасно близки к тому, чтобы они прожарились сильнее, чем нужно. Что? – спросил, уловив на себе её полный недоумения взгляд, – Надевай повязку, будем экспериментировать!
– Так, – Грейс сдвинула брови, – Думаешь, не распознаю итальянское?
– Нет, я в тебя очень верю, но мне страшно интересно посмотреть, – он распределил стейки по тарелкам и принялся выкладывать овощи на решетку гриля.
– Ладно, – Грейс покрутила повязку в руках и, прогладив волосы на затылке, надела, – Давай! Как будет протекать эксперимент?
– Я дам тебе попробовать вино три раза, – его мягкий голос сейчас звучал вперемешку со звоном стекла, вот, судя по звукам, он выставил бокалы перед ней, – Будет два французских, и одно итальянское. Твоя задача: определить Италию. Для чистоты эксперимента, я налью два красных сухих вина из разных регионов. Вот Бургундия, а вот… Нет, я не в состоянии это прочитать.
Грейс хохотнула и услышала, как он откупоривает бутылки. Одна, вторая и третья. Наполнил бокалы, придвинул к ней.
– Ну что? Готова? – спросил, и в голосе его прозвучал азарт.
– Ага, – она осторожно пошарила рукой перед собой и, отыскав ножку первого бокала, поднесла ко рту, втянула носом аромат, сделала крошечный глоток, – Франция.
– Так, хорошо-о, – прозвучало за спиной и Грейс услышала, как он придвинул к ней следующий.
– Франция, – вынесла вердикт, повторив тот же нехитрый алгоритм с другим бокалом.
– Верно, – после недолгой паузы сказал Эзра, – ну тогда, последний.
Он вложил его Грейс в руку. Она послушала аромат и отставила бокал обратно:
– И это не Италия, – подняла повязку и, одарив Эзру осуждающим взглядом, покачала головой.
– Поразительно, – он развернул Грейс к себе и опустил повязку обратно ей на глаза, – Прости. Не смог удержаться, – прозвучало совсем рядом, и она ощутила на своих губах трепетный поцелуй, – Сейчас открою Бароло, а ты пока расскажи, где ты этому научилась?
– Мои родители, – она стянула повязку с головы и уложила рядом на столешницу, – когда мне пришла пора переходить в старшую школу, мы все дружно переехали в Италию, чтобы они могли играть во Флорентийской филармонии. А итальянцы пьют вино почти с каждым приёмом пищи. Много вина и кофе.
– Значит, твои родители тоже музыканты, – Эзра одобрительно выпятил нижнюю губу и покивал, – У вас династия?
– Да, но это не то, чем стоит гордиться, – Грейс придала себе непринуждённый вид, – К тому же, мы не общаемся.
– Если хочешь, мы можем сменить тему, – он разлил вино по бокалам и, открыв крышку гриля, выложил уже успевшие хорошенько поджариться овощи на тарелки.
– Да, пожалуйста, – она покивала, – Сегодня мне не хочется думать о грустном.
– Как скажешь, – сказал Эзра и зажёг светильник над кухонным островом: тёплый нижний свет отразился на каменной столешнице.
Он погасил потолочные лампы и, достав из ящика приборы и тряпичные салфетки, разложил их здесь же. Отодвинул деревянный барный стул и указал на него Грейс в приглашающем жесте. Музыка успела несколько раз смениться, и теперь в колонке зазвучал чарующий голос Билли Холидэй, которая пела об одиночестве.
– Как ваши репетиции? – Эзра придвинул тарелку к ней, когда она опустилась на стул.
– Вроде бы мы не хотели вести разговоры о грустном, – улыбнулась ему Грейс, беря в руки приборы, – представляешь, один ужасный наглец занял наш зал, и теперь мы ютимся на крошечной сцене стесняемые арфой, на которой даже некому играть.
Поймав его смущённую улыбку, она ощутила приятное тепло, разлившееся где-то в районе солнечного сплетения.
– Грейс, честно говоря, я не понимаю, почему Фрэнсис отдал нам именно этот зал на время репетиций. Нам, ведь не нужно столько места.
– Думаю, он руководствуется тем, что лучше репетировать в том же зале, где и проходят выступления. Другое дело, что вы пока не выступаете и, как я поняла, не собираетесь. Сессии с MTV не в счёт.
– Я могу поговорить с Фрэнсисом. Глупо, что шестьдесят человек ютятся в малом зале, пока мы занимаем большой концертный. Он явно отдал нам ваш лучший зал, чтобы тот попал в съемку для телевидения.
– А вы планируете выступать?
– Я сделаю концерт в Лимерике, но только тогда, когда будут готовы все аранжировки, – острым ножом он разрезал стейк на несколько одинаковых кусочков, повернул вилкой один и придирчиво осмотрел, – Плюс, нас позвали на запись лайв-выступления с Джолин в эфире вечернего шоу в конце месяца, потом на пару британских телеканалов. Пока не до концертов, может, перед туром.
– Ты планируешь тур? – Грейс, до того задумчиво смотревшая в тарелку, подняла на него глаза.
– Сразу после того, как запишем альбом, – Эзра пожал плечами, – Как и всегда. Альбом – тур, следующий альбом – снова тур, и так ещё минимум два раза.
– Потому что на три альбома подписан контракт? – уточнила она и тоже принялась за нарезание мяса.
– Да, всё так, – он отправил в рот первый кусок и одобрительно покивал, – Вроде ничего.
– Ага, очень даже, – попробовав стейк, согласилась Грейс, – Ты сказал «Будь мы в Нью-Йорке» и у меня возник вопрос.
– Почему я оттуда уехал? – догадался Эзра.
– Ну-у да, – Грейс поджала губы и вновь опустила взгляд в тарелку.
– Ты поверишь, если я скажу, что мне там страшно не понравилось?
– Поверю, но с трудом. Нью-Йорк, конечно, грязный и шумный, но всё же по-своему очень красивый город.
– Ты вернулась в Лимерик из Флоренции, куда уж красивее.
– У меня была причина, к тому же, Италия хороша для отдыха, но для жизни… Нет, не представляю себя там, хотя и езжу в Рим по несколько раз в год. Но, прости, сравнивать перспективы жизни в Нью-Йорке и во Флоренции – это же просто смешно.
– Согласен. Тогда давай начистоту, – признался Эзра, – Я ненавижу большие города. Меня воротит от всей этой суеты, шума, толп на улицах, сумасшедших в метро, а эти пробки, это же просто какой-то кошмар! Всё там было настолько непривычным для меня, что я чуть ли не каждый месяц возвращался обратно в Ирландию, просто чтобы заземлиться. Просто на несколько дней.
– Ты вырос не в городе?
– Я рос здесь, в Клунлара. До Лимерика нужно было ехать тридцать минут на общественном транспорте, вокруг природа, лес и воздух, которым так легко дышать. Ещё и Шаннон в двух шагах от дома. У моей семьи была ферма тут неподалёку. Сейчас они уже не в состоянии заботиться о ней и перебрались в Корк, но у нас были коровы, кролики, куры, несколько собак и это ощущалось как очень свободная и размеренная жизнь. Такая, которую не жалко прожить.
– Тогда как ты оказался в Нью-Йорке? – спросила осторожно.
– Поступил в Манхэттенскую музыкальную школу, – он хмыкнул себе под нос, – прошёл отбор, отучился два года и бросил, когда после рождественских каникул залетело видео с нашим уличным выступлением в Дублине.
– Ты серьёзно? Бросил учиться в месте, куда отбирают только двенадцать человек в год?
– Мы тогда записали первую песню, и она залетела в чарты без особого продвижения и финансирования. Мне начали написывать студии, предложили контракт и-и я подумал, что никогда не был создан для мира академических успехов. А потом номинация на Грэмми, и я отчислился. Записал альбом, проехал туром по США и Европе, а в Нью-Йорке меня застиг локдаун. Знала бы ты, как я проклинал себя за то, что не уехал тогда в Корк.
– Тут было тоже несладко, – заметила она, наколов на вилку ещё кусочек, – Плюс мой брат живёт в Италии, а там ведь случился какой-то ужас с количеством заболевших. Мы с Мейв ужасно переживали, что с ним что-то случится.
– Ну, он же в порядке? – спросил Эзра.
– К счастью, да. Отделался лёгким испугом.
– Он тоже музыкант? – он наполнил бокалы вином и закрыл горлышко пробкой.
– Нет, – Грейс невольно улыбнулась, вспомнив о том, как Тео заявил родителям, что выбросится в окно, если они продолжат настаивать на музыкальном образовании, – Он бросил музыкальную школу в девять лет, некоторое время работал гидом по Риму, а сейчас ведёт подкаст и свою рубрику в итальянской студии канала семьдесят три Британия.
Эзра удивлённо присвистнул.
– Выходит, я не первый селебрити в твоём окружении! – улыбнулся.
– Далеко не первый, и пока от вас одни проблемы, – не удержалась от шпильки она.
Бокалы и тарелки медленно опустели. Ветер за окном прекратился, и в небе над лесом повисла растущая луна. Эзра загрузил посудомоечную машину и предложил Грейс ещё вина, но она отказалась:
– Завтра репетиции, так что мне пока хватит.
– Как скажешь, – он отставил бутылку в сторону и покрутил шеей, надавив рукой на левое плечо.
– Болит? – Грейс проследила за его движениями и сдвинула брови.
– Да, есть немного, – Эзра отбросил с лица упавшую на глаза кудрявую прядь, – Ничего, это бывает в периоды интенсивных репетиций.
– Идём, – она потянула его прочь из кухни, – Это нельзя так оставлять.
Грейс уверенно прошагала в соседнюю комнату, в которой, когда проходила мимо, заметила диван.
– Садись, – сказала твёрдо, – твоей спине нужна опора.
– И снова этот твой менторский тон, – на улыбке заметил Эзра, – Только я начал по нему скуч…О Боже, Грейс! – его голос упал на октаву, когда она надавила большими пальцами ему между лопаток и массажными движениями пробежала к левому плечу.
– Когда имеешь дело с гитарами, спазмы уже входят в привычку, не так ли? – спросила она, разминая мышцу над левой лопаткой, – наклони голову вперёд, пожалуйста.
Он повиновался, и, прикрыв глаза от удовольствия, протяжно выдохнул.
– Спасибо, – проговорил, немного повернув голову.
– Не за что, – Грейс прошлась по крепкому плечу костяшками пальцев, осторожно надавливая на кожу, и переместилась к шее, – Здесь тоже болит?
– Уже нет, – сказал он тихо, – Грейс, – Эзра немного привстал и, развернувшись к ней, заглянул в глаза, – Мне бы очень хотелось, чтобы ты осталась сегодня здесь. Со мной.
Сердце замерло. Она встретилась с ним взглядом и, склонившись ближе, стянула очки с его носа, осторожно сложила дужки и убрала их на подлокотник.
– Что же, – Грейс прогладила кончиками пальцев его по щеке и запустила пальцы в жесткие кудри, собранные в пучок на затылке, – У меня всё равно не было никаких планов.
Обойдя диван, она села ему на колени и тут же оказалась вжата в крепкое тело.
– Есть ощущение, – сказал Эзра, склонившись к её уху, – что вся моя лирика теперь будет только о тебе.
Глава VIII. Аджитато
Их разбудила трель будильника. Эзра отключил его, не открывая глаз, и уткнулся носом в кудри Грейс, источавшие кокосовый аромат с лёгкими нотками персика и, кажется, ванили.
– Который час? – прозвучал её сонный голос.
– Семь, – оставив лёгкий поцелуй на её шее, он нехотя поднялся и оглядел комнату.
Собака уже сидела на своей лежанке и, тяжело дыша, внимательно смотрела прямо на него.
– Мне нужно вывести Сэнди, – сказал Эзра и услышал шуршание одеяла справа.
Грейс поднялась на локтях и теперь, кажется, тоже смотрела на собаку.
– Идите, а я спущусь вниз и что-нибудь нам приготовлю. Как тебе такой план? – спросила, растирая глаза.
– Отличный, – он ещё раз склонился к ней и чмокнул в растрёпанную макушку, – Доброе утро!
– И вправду, очень доброе, – она легко боднула его в грудь и, встав с кровати, прошагала в сторону ванной, – Ужас как холодно тут, бррр!
– Там стоит конвектор, – Эзра поднялся с постели и, подойдя к стулу, стянул с него джинсы и джемпер.
Надел тёплые носки и прошёл следом в ванную. Там уже скопился пар, а за непрозрачной душевой перегородкой шумела вода. Эзра взял с держателя зубную щетку и принялся чистить зубы. Вот, шум воды прекратился, и из-за матового стекла высунулась голова Грейс.
– Ох, как хорошо, что ты здесь! Я забыла полотенца в спальне, не подашь?
– Минуту, – он вернулся обратно в комнату и, продолжая чистить зубы на ходу, отыскал полотенца на прикроватной тумбе.
Сгрёб всю стопку и направился обратно.
– Держи, – не глядя, передал их Грейс и вернулся к раковине, умыл лицо и собрал волосы в пучок на затылке.
Тем временем она вышла из-за перегородки замотанная в большое полотенце и, приблизившись к зеркалу, сняла с волос другое, что было поменьше. Потемневшие от воды рыжие пряди опали ей на плечи.
– Можно я воспользуюсь твоей пастой? – спросила осторожно.
– Не спрашивай, бери, – Эзра украдкой оглядел её, – Если тебе нужен будет фен, он есть в той ванной, что на первом этаже. Принести?
– Возьму сама, спасибо, – она выдавила зубную пасту себе на палец и принялась за «чистку» зубов».
– К следующему разу я куплю тебе щетку, – сказал ей и вышел обратно в спальню.
Присвистнул. Сэнди сорвалась с места и понеслась вниз по лестнице прямиком к входной двери. Улица встретила их прохладой и сильными порывами ветра. Чтобы скрыться от него, Эзра направился вглубь леса, где собака радостно бегала меж высоких ясеней и время от времени брала след каких-то мелких животных. Натянув капюшон куртки, он следовал за ней, пытаясь уложить в голове события последней недели.
