– Конечно же, нет, – Мейв коротко улыбнулась, – Сказал, что ему самому постоянно приписывают всяких родственников, мол, фамилия у него такая.
– И какая у него фамилия? – Грейс разлила чай по кружкам и направилась с ними обратно к дивану.
– Прокофьев, как у композитора.
– Но он же не родственник? Тому самому Прокофьеву? – уточнила.
– Говорит, что нет. Они ведь родом из разных стран, – Мейв перехватила чашку и тут же сделала осторожный глоток, – Может, количество ненависти обусловлено тем, что люди вокруг очень злятся на такие дурацкие повороты сюжетов в самых кассовых сериалах? Или на новости?
Грейс улыбнулась и, подобравшись, тоже отпила немного чая.
– Раз уж мы заговорили про Алекса, – на выдохе произнесла она, – Мне кажется, нам нужно обсудить эту твою идею с лагерем в Биарритце.
– Он не в Биарритце, это город рядом с ним. Осгор, кажется, – поправила её Мейв, – Мы с Сашей называем его Асгард.
– Да, хорошо, лагерь в Осгоре. Ты-ы… Ты правда очень хочешь туда поехать этим летом? – Грейс немного развернулась на месте, чтобы иметь возможность смотреть на дочь прямо.
– Больше, чем что бы то ни было, – покивала Мейв, – А что? Тебя что-то беспокоит?
– Честно говоря, да, – она решила не утаивать ничего, – Я немного переживаю из-за того, что ты собралась жить с Алексом в одной палатке эти две недели.
– О Боже, мама, ну он же просто мой друг! – лицо Мейв вытянулось и брови сошлись на переносице, – Я не собираюсь с ним… Ну ты понимаешь. Это вообще не входит в мои планы! Ни в каком виде!
– Послушай, я не сомневаюсь в твоей сознательности, но ты ведь не можешь знать, что у него в голове, – сгорая от неловкости, проговорила Грейс.
– О-о, поверь, я знаю, и там точно нет ничего такого, – Мейв устало вздохнула, – пожалуйста, только не начинай со мной этот разговор снова…
– Ты о..?
– О секс-просвете! – выпалила она, – Я больше не могу это слушать, мам, это страшно неловко, и я уже давно в курсе. Ещё раз, мы же вместе смотрели Игру Престолов!
Сработал рефлекс, и Грейс залилась хохотом.
– Прости…– проговорила она, вытирая выступившие от смеха слёзы, – Извини, возможно, это просто моя фиксация на какой-то давней фобии.
– Да-да, Тео говорил, что быть родителем – это все время бояться, – понимающе покивала Мейв.
– Твой дядя знает об этом не понаслышке: когда ты только родилась, он тревожился больше всех, – Грейс улыбнулась этому воспоминанию, – Но я просто не хочу, чтобы ты когда-нибудь проходила через то же, через что пришлось пройти мне.
– Я знаю, – Мейв отставила чашку, – И нет, я не собираюсь связываться со всем этим в ближайшее время. И точно не с Алексом, он слишком незрелый.
– Незрелый? – смеяться тут же перехотелось, – Ты ищешь зрелость?
– Мам, ты опять проецируешь свой опыт на меня, – Мейв мотнула головой.
– Да, Мейв, потому что твой папа в своё время показался мне очень зрелым, вот только, как оказалось, большая разница в возрасте не гарантировала ничего.
– Мам, хочешь, поделюсь с тобой моим видением этой ситуации? – серьёзно спросила дочь, испытующе посмотрев Грейс в глаза.
– Ну, валяй, – она кивнула, про себя сокрушаясь оттого, в какие дебри свернул этот разговор.
– Папа просто был козлом, – отрезала Мейв, – Сорокалетним козлом, которого не смутило то, что он явно обладал большим влиянием на твою жизнь. Ты была маленькой и слишком очаровалась масштабом его личности, а он просто воспользовался своим положением и чуть не пустил всю твою жизнь под откос.
– Мейв, только не думай, пожалуйста, что твое появление могло что-то мне испортить.
– Я уже так не думаю, – покивала дочка, – ты не зря платила психологу, всё окей, – добавила она добродушно, – И, прошу тебя, не думай, что я собираюсь повторять твою жизнь как по лекалу. Бабушка уже проела мне мозги с этим. Так и не скажешь, что она могла воспитать такое чудовище, как папа.
– Это не её вина, – спокойно уточнила Грейс и, помедлив, выдохнула, – Хорошо, закроем тему. Прости, пожалуйста, что завела этот разговор, просто ты так быстро выросла, и, кажется, теперь уже мне иногда будет нужно, чтобы ты меня успокаивала.
Мейв пожала плечами и, немного наклонив голову, посмотрела на Грейс исподлобья:
– Это сколько угодно, – она коротко улыбнулась и потянулась за чаем.
– Что там у тебя с историей искусств?
– Куча вопросов из теста про итальянское возрождение. И ещё доклад на ту же тему, но я уже подошла к мисс О’Салливан и предупредила, что поставлю в классе видео-разбор, который Тео снимал для документалки на ту же тему. Она восприняла эту идею с энтузиазмом, так что, по сути, доклад за меня сделал дядя, – она растянула губы в торжествующей улыбке и подмигнула матери.
– ХитрО придумано, – улыбнулась Грейс и, сделав небольшую паузу, добавила, –Тут такое дело… Завтра я подзадержусь. Может, переночуешь у Марго?
Мейв удивлённо вскинула брови.
– Вообще-то я и так собиралась к Эрин, – её голубые глаза, обрамлённые ярко-рыжими ресницами, теперь сузились, – А где это ты так застрянешь?
– Меня позвали на ужин, – честно призналась Грейс, – Мужчина.
– То-о есть у тебя будет свидание? – протянула Мейв, – Обалдеть!
– Да-а, наверное. Вроде того.
– И кто он?
– Как только я буду уверена, что этим можно делиться, ты узнаешь первая, – выдохнула.
– Вот вечно ты так делаешь, – закатила глаза Мейв, – Бесишь!
– Знаю, но я просто пока не очень понимаю, что происходит.
– Я-ясненько, ну что же, я подожду. Надеюсь, он хотя бы не музыкант?
– Боюсь, ты будешь разочарована, – улыбнулась ей Грейс.
Глава VII. Дольче
– Фредди, медленно опусти гитару на стул и свали со сцены, – Саймон указал палочкой на менеджера и поцокал языком, – Эзра, не позволяй ему приближаться к инструментам Мэтти, он же нас убьёт. Смотри, он схватил лимитированный Sterling за чёртову тучу баксов!
– Мэтта нет уже двадцать минут, мы не можем столько ждать. Струнные нужно будет отпустить через час на этаж ниже, – пояснил Фред устало.
– Фред, возьми другую гитару, там есть за сценой в кофре, – Эзра заменил микрофон на стойке и поправил гитарный ремень.
Левое плечо заныло и, чтобы как-то его размять, он покрутил рукой.
– Мистер О’Доннелл, – обратилась к нему Мэри.
– Мэри, умоляю, Эзра, никаких мистеров в стенах этого зала, – поправил он её, – Слушаю.
– Я хотела спросить, может, нам вступить на полтора такта раньше просто на одной ноте? Вместе с бэк-вокалом, – несмело спросила она, – Или вы хотите, чтобы скрипичная партия начиналась после паузы в барабанах? Такое ощущение, что мы врываемся как слон в посудную лавку.
– Так, момент, ты предлагаешь заполнить эту паузу вашим вступлением?
– Да, мы могли бы зайти с верхней ми или вообще спуститься на арпеджио к ней с си бемоля.
– Слушай, звучит здорово, подожди, – он напел мелодию с последних двух строк куплета и промычал арпеджио, предложенное Мэри, – Это прямо очень круто!
– А ничего, что это дофига вмешается в ритмический рисунок этой части? – спросил Саймон со своего места, – это уже не новая аранжировка, это совсем перестроенный кусок.
– Наша задача улучшить звучание, – парировал Эзра, – Мне кажется, так и вправду получится удачнее. Давайте попробуем. Вступаем со второй части первого куплета.
– Почему не сразу с бриджа? – поинтересовался Сэм.
– Потому что нам нужно посмотреть, с чем мы подходим к этому переходу. Композиция должна быть целостной. Что куплет, что бридж, что припев – всё одно. Поехали!
Саймон дал «Раз-два-три-четыре». Бэк-вокал затянул высокое «У-у». Вступили клавиши с проигрышем, за ними бас, и Эзра запел на высоких нотах с середины куплета.
Я не из тех, кто относится к вам
Как к небожителям.
Каждая версия меня, кажется, пугает тебя.
Тебе нравится? Ты довольна собой?
Все инструменты затихли на два счёта, вступили скрипки с арпеджированным спуском с си бемоль на ми. Пошёл бридж, перестук барабанов, бас, и теперь бэк-вокалисты пропевали завершения каждой строчки фальцетом вместе с Эзрой, который остался в спокойном теноре.
Мой подход практичен, и ты знала, на что шла.
Дорогая, завтра, послезавтра и впредь
Ты останешься здесь распятьем на алтаре.
Не буду лгать, ничего не поменяется.
Но, признайся, скажи, тебе ведь это нравится?
На припеве клавиши и скрипки слились в одну общую побочную партию, которая шла альтернативной мелодией, образовывая мажорные гармонические трезвучия с вокалом.
Скажи как есть, ты ведь тоже в восторге от этого ритуала.
Не лги себе, тебе теперь не выбраться.
Дорогая, ты навсегда в моих тисках,
И нет, моя хватка не ослабнет.
Проигрыш, Эзра махнул рукой, и инструменты затихли.
– Что думаете? – спросил он в микрофон.
– Мне кажется, так и вправду удачней, – прозвучал голос Мерил.
– А я не знаю, мне нравилось по-старому, – протянул Саймон, – Эта песня ведь об ужасном, она поётся от лица очень хренового человека, а мы добавляем туда всю эту воздушность и лёгкость на высоких октавах. Ещё и скрипочками.
– Сэм? Фред? Гвен, Киллиан и Сирша, пожалуйста, не молчите. Нам нужны все мнения, – Эзра стянул гитару с плеча и уложил на стул, размял спину.
– Честно говоря, я считаю, что скрипки должны вступать раньше, – отозвался контрабасист Киллиан, – Так получается органичнее. А что воздух. Так тут же весь прикол именно в контрасте. Эзра поёт от имени ужасного человека, но он ведь сам не понимает, что он чистое зло. Если мелодия это подчёркивает, это же вообще отлично.
Гвен и Сирша покивали в знак молчаливого согласия.
– Саймон, прости, но я тоже думаю, что нам нужно дальше идти по варианту Мэри, – проговорил Фред.
– И я, – Сэм почесал в затылке и, поймав на себе недовольный взгляд барабанщика, пожал плечами.
– Саймон, ты в меньшинстве, прости, – Эзра развёл руками, – Мэри, ты супер! Спасибо тебе за классную идею!
Скрипачка моментально разулыбалась и, коротко выдохнув, благодарно кивнула Эзре.
Далее репетиция пошла совсем не по плану. Сэмплер вышел из строя, и пока Саймон его настраивал, академистам пришла пора спускаться в зал этажом ниже. К вечеру левое плечо окончательно разболелось, и после того, как бэнд отыграл весь новый материал, Эзра, тащил гитары в машину испытывая целую палитру неприятных ощущений. Добравшись до водительского сидения, он достал из бардачка ментоловую мазь и размазал её от плеча к лопаткам. Взглянул на часы. Оставалось двадцать минут до окончания репетиции Грейс. Он разблокировал телефон и обнаружил уведомление о новом сообщении.
|Грейс| 15:47
Я послушала.
И это всё? Ещё и точка в конце сообщения. Он снова чем-то её обидел? Отведя левое плечо назад, Эзра стерпел легкое покалывание, и выбрался из машины. Вернулся в здание и поднялся по чёрной лестнице на второй этаж. Десять минут до конца. Постоял за дверью, прислушался. Виолончели, духовые, и фортепиано сейчас ушли в меццо-форте, отчего пространство за сценой тут же наполнилось их звучанием. Эзра снова достал телефон и быстро набрал сообщение:
«Жду тебя у гримёрки»
Спустя несколько лестничных пролётов он оказался в белом коридоре и прилип к стене прямо у двери, на которой висела табличка с её именем. Десять минут тянулись вечность. Одиннадцать. Двенадцать. Свет на этаже приглушили, коридор посерел. Ещё бесконечно долгие пять минут, и на лестнице послышались торопливые шаги. Грейс вышла в коридор погружённая с головой в чтение каких-то бумаг.
– Кхм-кхм, – Эзра прочистил горло, чтобы обнаружить своё присутствие.
Она вздрогнула и вполголоса, но очень экспрессивно выдала целую тираду из ругательств на гэльском. Вдохнула, выдохнула.
– Да что же это…Ты до смерти напугал меня, – сказала, опустив листы, оказавшиеся нотами, – Что ты здесь делаешь?
– Жду тебя, – он подошёл ближе, – Я предупреждал в сообщении.
– Прекрасно, вот только телефон я забыла там, – она кивнула на дверь гримёрки, – и вообще, нас запросто могут увидеть.
Грейс спешно вынула ключ из кармана и, открыв замок, зашла внутрь.
– Заходи, – скомандовала.
Эзре ничего не оставалось. Он прошёл следом и закрыл за собой дверь с тихим щелчком. Грейс тем временем уложила ноты на столик и прошла к вешалке, на которой висел её плащ. Достала из кармана смартфон, разблокировала.
– Теперь вижу, – покивала и подняла на него глаза: две серо-голубые бездны.
Он сделал шаг к ней.
– Эзра, кто-нибудь может войти в любую минуту, – смерив его взглядом, проговорила она.
– В прошлый раз, когда я был здесь, тебя это не смутило, – произнёс он на улыбке, и заметил, как на её щеках выступил румянец, – Но если вдруг что, мы сделаем вид, что обсуждаем графики музыкантов… Или ругаемся.
Грейс закусила нижнюю губу в попытке спрятать улыбку, но у неё не получилось.
– Ты, часом, не обижаешься на меня за что-нибудь? – аккуратно поинтересовался Эзра, делая ещё один шаг в её сторону.
Острые брови Грейс медленно поднялись.
– А мне есть на что обижаться? – спросила она с недоумением на лице.
– Нет, не-ет, – он достал из кармана телефон, – Ты можешь считать меня мнительным, но, – он продемонстрировал ей экран с её коротким сообщением, – Точка в конце сообщения? Серьёзно?
– Да-а, предложение ведь закончилось. И я поставила точку, – уголки её губ дрогнули, и на них проступила лукавая улыбка, – А ты подумал, я снова хочу с тобой поругаться?
– Я уже не знаю, чего от тебя ожидать, – он сократил расстояние между ними до фута и, притянув Грейс ближе, оставил на её губах мимолётный поцелуй, – Привет, – сказал, немного отстранившись.
– Привет, – ответила она и прогладила ткань его рубашки, – Я хотела написать больше, но сюда забежала Энн. Отправила на автомате. С точкой, – заглянула ему в глаза, – Прости, но вчера я заснула под этот твой подкаст. Почти в самом его начале, где вы обсуждали комментарии твоих слушателей. Так что сегодня слушала маленькими порциями. Очень было забавно… Особенно когда ты предупредил Шеннон Бойл о том, что к нам на репетиции не позволено врываться.
– Я так старался ни слова о тебе не говорить, но как только представилась возможность, вырвалось как-то само, – он убрал с её лица кудрявую прядь, – Ну что, едем?
– Едем, – Грейс покивала, – только куда?
– Будь мы в Нью-Йорке или в Дублине, я бы позвал тебя в какой-нибудь ресторан, но здесь…
– Некоторые музыканты подрабатывают в местных заведениях по вечерам. Идти в такие места точно не вариант,
– Тогда поедем ко мне?
– Что ж… Раз совсем нет других вариантов, – что-то в её лице неуловимо изменилось, – И где ты живёшь?
– Клунлара-вилладж, – Эзра проводил её взглядом, когда она отступила на шаг и, сорвав с вешалки плащ, проследовала к двери.
– Чудненько, – бросила на ходу, сгребла ноты со столика вместе с коричневым портфелем и, выйдя, оглядела коридор, – Давай скорее!
