– Ох, Грейс, прости, – уткнулся носом ей в шею, – Кажется, я оставил на тебе улики.
Она не сумела сдержать снисходительной улыбки.
– Ничего. Погода как раз подходящая для того, чтобы носить высокий ворот, – она провела кончиками пальцев по его щеке и оставила ещё один поцелуй на губах, – Давай скорее завтракать, Сэнди ждёт.
– До скольки у тебя сегодня репетиции? – спросил Эзра, когда Грейс спрыгнула со стойки и, обойдя кухонный остров, принялась за омлет.
– До шести с перерывом, – она отправила маленький кусочек в рот и довольно улыбнулась, – А как у тебя?
– Меня сегодня не будет, – выдохнул он, и сделал глоток из дымящейся чашки, – Мы с Фредом едем на подкаст в Дублин.
– Оу, – Грейс понимающе покивала, – и где его можно будет послушать?
– Если оставишь мне свой телефончик, сброшу ссылку, – Эзра хитро улыбнулся и подмигнул Грейс на что она, закатив глаза, встала с места и, взяв с полки фломастер, отодвинула рукав его рубашки и написала номер на его запястье.
Подняв глаза, она встретилась с внимательным взглядом серо-зелёных глаз.
– Не смотри на меня так, у нас слишком мало времени, – Грейс с вызовом дёрнула бровями и продолжила свой завтрак.
Чёрный американо без сахара придал сил, и уже через двадцать минут они погрузились в машину, которая теперь была припаркована на Норф Сёркьюлар Роуд.
– Есть важный вопрос, – Эзра вырулил на прямую дорогу и сделал музыку в машине потише.
– Задавай, – теперь Грейс копалась в сумке в поисках заколки.
– Эта вся история между нами… Это просто секс и-или я могу рассчитывать на совместный ужин в какой-нибудь из ближайших вечеров?
Грейс замерла на секунду, пытаясь осознать услышанное.
– Я не против ужина, – осторожно сказала она, – Только давай постараемся сделать так, чтобы никто в стенах университета не прознал об этом.
– Хорошо, – Эзра покивал но громкость обратно не выкрутил, – Думаю, я должен ещё раз извиниться за своё поведение и те обвинения, с которыми влетел в твою гримёрку.
– Эзра, давай мы просто об этом забудем, – Грейс поёрзала на месте, стараясь принять удобное положение, – мы оба показали себя не с лучшей стороны с первой же секунды знакомства.
– Ты мне сразу понравилась, – уголок его губ медленно приподнялся, – В ту самую секунду, когда осадила Фрэнсиса в его кабинете, – улыбка стала шире, – Как там было? «Ещё раз назовёшь меня «милочкой» и узнаешь, куда я засуну тебе эту новую арфу».
Она уронила голову в ладонь и тихо засмеялась.
– Мне тогда не показалось, что ты одобряешь такое поведение, – проговорила на улыбке.
– Потому что мне тоже от тебя досталось, – Эзра хлопнул по рулю и бросил на неё короткий взгляд смеющихся глаз, – но, должен сказать, я бы не был в таком восторге от тебя, будь ты паинькой.
Грейс оставила эту реплику без ответа, только потянулась к планшету и прибавила громкость музыке. Под «Я только что умер в твоих объятиях» Cutting Crew они пересекли Шаннон и уже через считанные минуты оказались в доках.
– Спасибо, – так и не отыскав заколку, она закрыла сумку и отстегнула ремень.
Склонившись к нему, оставила целомудренный поцелуй на его щеке и, бросив «Увидимся когда-нибудь потом», уже хотела было выбраться из салона, но ощутила, как тёплая ладонь обхватила её запястье и потянула обратно. Запустив длинные пальцы в её локоны, Эзра запечатал ей губы чувственным поцелуем после чего, явно нехотя, отпустил.
– До встречи, Грейс, – прозвучал певучий баритон, и, продолжая ощущать дрожь во всём теле, она выбралась из машины направилась к серой тойоте, припаркованной у входа в Долан’з.
Обернулась, махнула Эзре на прощание, и тогда Вольво сорвался с места и скрылся за поворотом.
* * *
В прошлом промышленный район Дублина теперь служил средоточием творческой жизни города. Миновав несколько входов в здание бывшей мануфактуры, Эзра и Фред поднялись по извилистой кованой лестнице на второй этаж и вошли в неприметную дверь. Шэннон Бойл в реальной жизни оказалась такой же яркой, как и на экране: короткая стрижка, русые волосы, кольцо в носу и многочисленные татуировки произвели сильное впечатление на Фреда, который, кажется, сам в тайне мечтал о подобном брутальном образе.
– Очень рада нашей встрече, – она крепко пожала им руки и пригласила Эзру и Фреда в большое светлое помещение, которое вполне себе могло быть цехом в прошлом, но теперь служило студией подкаста Out Of The Blues.
Светлый стол у выкрашенной в белый цвет кирпичной стены стоял в окружении осветительных приборов. Вокруг суетились люди. К Эзре подошла гримёрша и предложила убрать «следы усталости».
– Боюсь, мне уже ничто не поможет, – предупредил он её, и, кивнув, позволил ей быстро нанести ему тон.
Кожу лица моментально стянуло. Эзра отпил воды из стоявшего здесь же стакана и оглядел площадку. Две камеры, два оператора, большие микрофоны на штативах на столе, ноутбук с той стороны, где должна была сидеть Шэннон. Достав из кармана резинку, он стянул волосы на макушке. Тогда же ему выдали наушники, настроили микрофон и дали подписать какие-то бумаги, с которыми до того ознакомился Фред.
– Эзра, должна признаться, я большая поклонница вашего творчества, – сказала Шэннон, садясь в широкое кресло по другую сторону стола, – Но моя работа подразумевает острые вопросы, поэтому заранее прошу вас быть к ним готовым.
– Конечно, – он растянул губы в улыбке, – Попробую не ударить в грязь лицом, но, должен предупредить, пою я лучше, чем веду беседы.
– Не скромничайте, вы ведь сами пишете тексты песен, – весело прозвучал её низкий голос в наушниках, – значит, вполне способны быть очень красноречивым.
– Я пишу их часами, – Эзра покивал, – Шэннон, моя записная книжка выглядит как поле битвы. Там столько мёртвых слов и зачёрткнутых строчек. Каждый новый релиз это либо часы мытарств, либо, что случается редко, чистое вдохновение, но там через время мне может стать стыдно за текст.
Он повернул голову на операторов и заметил, что на камерах уже горят красные лампочки.
– Уже пишем? – спокойно спросил он у Шэннон.
– Да, нам нужны десять секунд непринуждённого диалога для вступления, – она села поудобнее и, уложив забитые татуировками руки на стол, проговорила в микрофон, – Mor-ah gwit (*на гэльском «доброе утро для вас), дорогие слушатели подкаста Out Of The Blues. Как всегда, я безумно рада нашей с вами встрече. Сегодня у нас в студии очень особенный гость. Мистер Эзра О’Доннелл. Спасибо, что нашли время!
– Спасибо, что пригласили, – тут же ответил он, услышав собственный голос в наушниках.
– Под какую музыку вы добирались из Лимерика в Дублин, если не секрет? – спросила Шэннон и пододвинула ноутбук поближе.
– Ох, там был какой-то очень странный микс. Надо сказать, я слушаю очень разные жанры, особенно если не еду на репетиции.
– И что было в этом миксе?
– Дайте вспомнить…Хмм. Эд Ширан, пара композиций с нового альбома Билли Айлиш, я в восторге от «Тихиро», кстати.
– Да-а, эта её высоченная соль на припеве, – Шэннон понимающе закивала.
– Я попытался повторить и промазал, – признался Эзра, смеясь, – Плюс в головном регистре Билли столько воздуха. В моём фальцете обычно вакуум по сравнению с ней. Но биты, эти биты просто унесли меня куда-то очень высоко.
– Так, значит, вы доехали на тяге поп-музыки, – низко хохотнув, заметила она.
– На середине пути, а добирались мы больше двух часов, мой менеджер Фред врубил саундтреки из «Властелина колец», а потом мы улетели в какой-то безумный фолк.
– И правда, нестандартный микс. – лицо Шэннон удивлённо вытянулось, – Что ж, я позвала вас сегодня, потому что мои соцсети были просто завалены просьбами о разговоре с вами. Как вы обычно поддерживаете контакт со своей аудиторией?
– У меня есть страницы в социальных сетях, правда, веду я их на пару с Фредом, – проговорил Эзра в микрофон, – Одно время мы устраивали прямые эфиры, в которых исполняли народные ирландские песни и читали стихи, но самый близкий контакт со слушателями случается, конечно, на концертах. Все эти лица, это море людей, которое подпевает каждой песне. Непередаваемые ощущения и квинтэссенция дофамина для меня.
– То есть ваш опыт взаимодействия со слушателями исключительно положительный? Вы никогда не сталкивались с хейтом?
– Скажу прямо, я не припомню такого именно со стороны слушателей, – задумчиво проговорил он, – Бывало так, что меня удивляла реакция отдельных музыкальных критиков и изданий на релиз альбома или какого-нибудь сингла. Во время локдауна у меня было время на то, чтобы читать все эти анализирующие статьи, которые искали и находили в нашей лирике какие-то подтексты, на которые у меня точно никогда не хватило бы фантазии. Но я не называл бы это хейтом, скорее критическими замечаниями, а такое я всегда принимаю с радостью.
– Даже если вас попросту не поняли? – с сомнением уточнила Шэннон.
– Особенно, если меня не поняли или поняли неправильно. Когда человек видит в моём творчестве какие-то вещи, которые я туда не вкладывал, это заставляет меня задуматься над тем, насколько правильные инструменты я выбрал, чтобы донести свою идею. Да, чаще красота в глазах смотрящего, а смыслы в голове внимающего, но это ведь очень классный повод порефлексировать над собственным творчеством.
Ведущая поводила пальцами по тачпаду ноутбука и, вчитавшись в какой-то текст на экране, протянула:
– Во-от я открыла комментарии к вашему последнему видеоклипу. Могу зачитать самый популярные из них?
– Конечно, – Эзра неловко улыбнулся, подумав про себя, что давно не заходил на эти страницы.
– Самый залайканный отзыв на клип к песне «Твоё пламя» звучит следующим образом, – Шэннон прочистила горло, – «Каждый раз, когда мне кажется, что я влюбилась, я захожу посмотреть клипы Эзры и понимаю, что я достойна лучшего».
Ему не удалось сдержать смех. Придвинув кресло ближе к столу, он спросил:
– Кто автор этого комментария?
– Некто под ником honeyday, – улыбаясь, ответила ведущая.
– Honeyday, вы достойны самого лучшего, – проговорил Эзра в микрофон.
– Очень многие комментаторы отмечают, что им приятно наблюдать за тем, как вы растёте, – Шэннон вновь проскролила что-то в ноутбуке, – Вот типичный комментарий под видео с вашим выступлением на Saturday Night Life: «Как круто видеть, что мой мальчик Эзра забрался так высоко!». Откуда такое дружеское, если не родственное отношение к вам у вашей аудитории?
– Думаю, дело в том, с чего всё началось. Это же было вирусное видео, на котором мы с бэндом выступали прямо здесь на улицах Дублина с кавер-версиями песен Адель, Сэма Смита и прочих прекрасных вокалистов. Нам начали писать множество приятных комментариев и тогда появилась «Скажи, как есть». Странно сейчас об этом говорить, но эта песня вообще-то записывалась на самодельной студии, расположенной в амбаре на ферме моих родителей. Многие наши слушатели знают нас с тех пор, и, видимо, поэтому такое отношение: как к ребятам, жившим когда-то по соседству.
– Эзра, вы всё время говорите «наше», «мы». Но ведь главное действующее лицо тут вы.
– Это не так. Без Фреда, который начинал как наш гитарист, а сейчас менеджер бэнда, без Саймона, нашего барабанщика, без Мерил, восхитительной бэк-вокалистки, мы бы не были в той точке, в которой находимся сейчас.
– Но ведь пишете эти песни и поёте их вы, – вмешалась Шэннон.
– Музыка – это Фред, перкуссия и бэк-вокал – Саймон с Мерил. Без них я не я, – твёрдо сказал Эзра, – Я могу написать мелодию, даже сложить несколько партий в какое-нибудь симпатичное трезвучие. Но без этих троих моя музыка не собирается во что-то цельное. Я всем им обязан.
– Раз пошёл такой разговор, не могу не спросить вас о недавней статье в издании Long Story Short, – Шэннон устремила на него испытующий взгляд, – Там упоминался какой-то конфликт с лейблом и что вы уволили нескольких участников бэнда, которые работали с вами в Нью-Йорке.
– Не знаю, на какие источники опирался автор этой статьи… – начал было Эзра.
– Вы её читали? – вмешалась ведущая с вопросом.
– Да, разумеется. Я ознакомился по диагонали, и там действительно есть пара правдивых фактов, думаю, добавленных для того, чтобы размыть грань между правдой и вымыслом. Никакого конфликта с лейблом у меня нет, наш контракт предполагает ещё некоторое количество альбомов, и я как раз сейчас занимаюсь новыми аранжировками и написанием композиций для следующего релиза. Надеюсь, он состоится в ближайшее время. А изменения в составе бэнда связаны исключительно с переездом из Нью-Йорка обратно в Ирландию. Часть музыкантов не готова была променять перспективы Большого Яблока на местные студии звукозаписи и репетиции в концертных залах. И их трудно за это винить.
– А что вы можете сказать по поводу обвинений в мизогинии? – прищурившись, спросила Шэннон.
– Они, опять же, прозвучали в статье, но могу уверенно заявить, что никаких оскорблений в адрес двух прекрасных женщин, держащих на плаву симфонический оркестр Лимерикского университета ценой титанических усилий, я не отпускал и не мог бы себе позволить ни в каком виде. Более того, одна из них поучаствовала в записи композиции нового альбома, за что я также безмерно ей благодарен.
– То есть, – протянула ведущая, – если я завтра возьму съемочную группу, приеду в Лимерик и спрошу у этих женщин, что они думают на этот счёт, я не услышу в ваш адрес никаких обвинений?
– Можете попробовать, только, прошу, не врывайтесь на репетицию оркестра. Дождитесь их на парковке, целее будете, – улыбнувшись, посоветовал ей Эзра.
– Я это учту, – Шэннон покивала и снова устремила взгляд на экран ноутбука, – Джолин Йейтс. Вы правда записали совместную песню?
– Да, это так, но официальный анонс должен выйти только в конце месяца. Студии нужно свести трек и подготовить промо-материалы.
– Об этом тоже было в статье, – она вчиталась в текст на экране, – Написано, что вы «настояли на совместном релизе».
– У меня нет, и никогда не было никаких рычагов давления на такую легенду, как Джолин Йейтс, – Эзра отрицательно покачал головой, – Когда речь заходит о совместном творчестве, я точно не тот человек, который может ставить ей какие бы то ни было условия. Так вышло, что ей просто понравилась предложенная мною композиция, и это огромное счастье, что мы сумели поработать вместе.
– Но откуда у автора статьи взялась информация о релизе, который нигде не был анонсирован? – не унималась Шэннон.
– Хотел бы я знать. Могу предположить, что на записи композиции присутствовало достаточное количество человек для того, чтобы это просочилось в СМИ, – он пожал плечами.
– Это странно, особенно с учётом того, как хорошо вам удаётся скрывать от медиа подробности вашей личной жизни, – уже более добродушно заметила ведущая, – Могли бы применить этот навык и на свою работу тоже.
– Не уверен в том, что это именно навык. Строго говоря, я вообще ничего намеренно не скрываю. Просто мне никогда не была близка идея делать из своей жизни шоу. Если бы я рискнул, думаю, получилось бы самое унылое реалити в истории.
– И всё же, широкой общественности почти ничего о вас неизвестно.
