ПОХВАЛА ТАРАМУ (В СТИХАХ)
Когда я в трудный путь отправлюсь по горам,
Со мной последуй ты, мой тарам !
Над кровлею моей в день ясный и в ночи
Туманно реет образ свечи:
Меж мною и бедой, меж мною и виной -
Твоя мольба легла пеленой.
Приносишь мир душе, на раны льёшь бальзам,
Создателем мне данный тарам.
Тот кроткий шелест крыл, чуть слышный вздох у плеч -
Господней длани преданный меч.
Дашь яростный отпор коварным ты врагам,
Дух пламени и бури, тарам!
Летишь стрелой во мгле, полки их вспять гоня, -
Тарам мой ограждает меня.
Меж мною и бедой, меж мною и виной -
Крыло простёрто крепкой стеной.
Во снах и наяву да будет путь мой прям:
Создатель в мыслях, в сердце – тарам.
Глава 5. ЧТО СЛЕДУЕТ ЗНАТЬ О ЛЯГУШКАХ, ЗВЁЗДАХ И РАЗБОЙНИКАХ
« - Справедливость обязательно восторжествует! – уверенно заявили трое парней из селенья Комалхи, к которому вывела нас с Чегарди лесная тропинка. Мы передали им просьбу жреца раздобыть лягушку для совершения обряда, и в поисках оной, гордые и окрылённые ответственностью, порученной именно их селу, они немедленно отправились в уже известный нам лес.
Чегарди, затаив дыхание и грызя от волнения палец, смотрела им вслед…
- Они ведь тоже могут встретить там её… - вполголоса произнесла она.
- Ты имеешь в виду Хи-нан? Я думаю, их это вряд ли испугает так же, как тебя, - заверила её я. – К тому же, Матерь вод добрая, и, если им не придёт в голову загрязнять её ручей, она не станет им вредить .
- Всё-таки стоит предупредить их! – решила Чегарди и, прежде чем я успела что-либо ей ответить, она уже мчалась за ними вдогонку, а через несколько минут – обратно:
- Уфф… Сестрица, я успела им сказать!!! Мне же не всё равно, что с ними случится, - объяснила она, отдышавшись, - я знаю этих ребят, не раз бывала в Комалхи!
- Неужели одну тебя отпускали?
- Нет, конечно, - с родителями ходила! Мы родственников навещали, а это их соседи. У меня два мочхий живут здесь – Пхагал и Сагал...
Чегарди вдруг насупилась и умолкла.
- Что с тобой? – я наклонилась и заглянула в её глаза.
- Я о старшем из них, о Пхагале, сестрица… - с тяжёлым вздохом ответствовала та. - Натворил наш Пхагал дел, а мы теперь переживаем за него! Дешича Суй, его мама, рано умерла - давно, ещё когда оспа по сёлам ходила… - бабушка Чавка про те времена сказывала, меня самой тогда ещё на свете не было, - а как Пхагал отправился искать клады да пропал, то вскоре и Алу, отец его, в нижний мир ушёл… Исчез Пхагал год назад - как в воду канул, и ничегошеньки мы о нём с тех пор не слыхали. Даже и не знаем, что и думать – жив ли он теперь, или случилось что с ним. На вепря ли дикого наткнулся? Бурей ли снежной в горах замело? Может, хьунсага в лесу повстречал, а может, и кровника нашёл… на свою голову!
По дороге я то и дело нагибалась, собирая морозник, ужовник, копытень и другие травы... Знахарь - это метка на всю жизнь; ни во сне, ни наяву не оставляет нас призвание. Девочка, вызвавшись мне помогать, нарвала охапку белых лейдзизигиш и розовых первоцветов и несла их перед собою с видом знаменосца, гарцующего впереди цайн-пхьединского войска... Этот Пхагал, если судить о нём по рассказам Чегарди, был отчаянным сорванцом и доставлял немало горестей своим родителям. Возможно, бродит он теперь по горам в компании лихих друзей, нападая вместе с ними на одиноких путников – таких же, как мы. А что, если вдруг…?!
До замка Эрдзие-Бе, где ждала меня Марха, добраться мы ещё не успели, и мне следует незамедлительно позаботиться о безопасном месте для ночлега с крохой, ведь в случае опасности мы будем лишены всякой охраны (защитите нас, благие тарамы!)
По крутому, поросшему густой травой скалистому склону мы спустились ближе к руслу Чанти-Орг. Целое стадо кабанов захрюкало в ближайших кустах, вспугнув стайку диких уток, огласивших пространство жалобными криками.
Некоторое время мы осторожно пробирались сквозь переплетение зарослей можжевельника и лещины вдоль левого берега реки. Чанти-Орг изменчива, и её глубина у берегов постоянно колеблется. Прихотливый её характер преображался с неуловимой быстротой: она то стремительно сжималась, как разбуженная змея, пришедшая в движение, и петляла между пышными лесистыми зарослями, словно тонкая серебристая нить, потерявшаяся в узорах зелёного ковра долины, то разливалась широко и бурлила, как ледяной кипяток в огромном котле. Казалось, будто чьи-то невидимые холодные крылья окутывают наши плечи, навевая дрожь печальной тревоги... От воды тянуло сыростью, в воздухе висела влага и Чегарди, немного поколебавшись, снова обула свои мачиш.
Тем временем звёзды не заставили себя ждать, одна за другой зажигаясь на небосводе. В горах смеркается рано, и рукодельница Села-Сата уже расшивала тёмно-синий шёлк тверди искристыми хрусталинками, отражение которых мерцало на поверхности реки. Лес и горы создавали неповторимую атмосферу, наполненную таинственной благодатной красотой…
- Сколько же звёзд! – восхищённо выдохнула Чегарди. Она ухватилась за мой пояс, чтобы не спотыкаться, и некоторое время шла так, запрокинув голову к вечернему небу.
– И откуда только они берутся каждый вечер, - будто кто-то их нарочно рассыпает!.. Сестрица, скажи, - внезапно обратилась она ко мне, - для чего нужны звёзды?
- Кхоьллинарг Дел создал звёзд ровно столько, сколько есть душ человеческих, - припомнила я наставления Элгура, - каждая из небесных звёзд завёрнута в чью-то душу и хранит её.
Чегарди зачарованно всматривалась в небосвод:
- Выходит, и моя звезда где-то там тоже есть? - такая же красивая, как и те!..
- Непременно, - как и у всякого, рождённого на земле.
- Ведь и у тебя должна быть среди них своя звезда, сестрица!
- У меня? Ах, кто знает, – впервые растерялась я. – Возможно, что и нет…
- Почему? Разве ты думаешь, что на тебя одну на небе звезды не хватило? Такого не должно быть! – горячо заявила Чегарди. – Когда мы вечером садимся за стол, - нас много, но мама раздаёт ужин так, чтобы всем досталось. Хоть по маленькому кусочку, а каждому даст, никого не забудет. Не может ведь Дел любить нас меньше, чем мама!
(Оригинальные всё-таки понятия о мироздании у моего «тарама»…)
- Я, может быть, и не рождалась так, как все, – заметила я. - Меня же птицы в этот мир принесли…
- Как ты можешь это знать, сестрица? Ты совсем маленькой тогда была! – усомнилась Чегарди.
- Мне наставник рассказывал... А он-то, верно, всё знает о кхийранаш !
Чегарди, глубоко вздохнув, задумалась.
- Уж он смог бы отыскать на небе наши с тобой звёзды, - как ты думаешь, сестрица?.. Мне кажется, они обязательно висят близко друг от друга! Как тут, например, смотри, - вот целая цепочка звёзд выстроилась в ряд… - Чегарди принялась считать, загибая пальцы, - одна, две, три…
- Их здесь семь, - внимательно приглядевшись, включилась я, - это б1ов Семи братьев.
- Семь братьев – они построили на небе башню ? – задумчиво переспросила Чегарди. – Чтобы охранять наши души, да? Как твой брат Леча со своей дружиной…
- Это сыновья Дарц-нан, - начала объяснять я, - они хотели помочь Пхьармату, которого Сел, их отец, приковал железными цепями к скале. И тогда за это Сел со снежной вершины горы Башлам-корт забросил их на небо…
Чегарди расстроенно засопела.
- Но перед тем, как отправиться на небо и покинуть свою мать, - продолжала я, - они обеспечили Дарц-нан неубывающей пищей и негасимым огнём, и теперь у неё в очаге всегда будут гореть три полена… Когда Дарц-нан беседует с своими сыновьями, ночи в таинственных горах окутываются светом, словно звёзды сами спустились с небес, и ветра теряются в бескрайних просторах. Однако иногда её нежные слова к детям сменяются на гнев, направленный на человечество, и тогда наступает ужасная буря, приносящая с собой мрачное бедствие... Семеро же братьев ходят по небу в поисках своего восьмого брата, который ушёл туда раньше них. Если они найдут его, во Вселенной произойдут большие перемены.
- Вот так и мы всё ищем нашего Пхагала… - прозвучало неожиданное сравнение из детских уст. - Расскажи ещё о звёздах, сестрица. Откуда тебе столько всего известно?
- У наставника есть седаджейниш . Он двенадцать лет меня по ним учил.
- А как он сам знание получил?
- В скалах водятся особые, волшебные змеи... Жрец рассказывал мне, что однажды, когда он шёл по горам, ему как раз попалась одна из них. Ему было открыто, что нужно съесть эту змею. С тех пор Элгур начал понимать язык зверей и птиц… А чтобы стать хорошим лекарем, надо обрести дар врачевания свыше. Для этого весной, в первую среду после новолуния, знахарь берёт в руки змеиную шкуру, трёт её в ладонях и молит: «Великий Дел, да будут мои руки целебными!» Этот древний обряд повторяется дважды в последующие две пятницы, и таким образом обновляется каждый год...
Чегарди вся обратилась во внимание и самозабвенно слушала, приоткрыв рот.
- А ещё есть у наставника медная де1ехк - точно такая, как бывает у жертвенных животных. Вся она покрыта линиями, а вдоль них написаны магические знаки…
Чегарди благоговейно сложила руки:
- И ты сама можешь их прочесть?!
- Разумеется, - с некоей тайной гордостью отвечала я, - это же моё ремесло! Послушай, что я тебе скажу: не все знают о том, что на всех жертвах, посвящённых богам, показано состояние мира, а на медной печени в момент гадания отражается связь стихий с божествами, населяющими небесный свод. Ибо красная медь сродни огню и крови и, подобно им, передаёт тепло и жизненные силы…
Чегарди созерцала меня сияющими глазами:
- Какая же ты счастливая, сестрица! Ты умеешь сама читать и писать письма, знаешь даже священную грамоту… Научи и меня тоже, прошу тебя!
- Если тебе так хочется, почему бы и нет?
(«Настанет некогда предречённый час, - думала я, - и Элгур воссоединится с предками, - как же мне, должно быть, станет тоскливо одной без него! Впору завыть в ночной чаще, с Циском в унисон… как волк над своим последним курганом!..»)
– Знаешь что, - с зарождающейся внутри надеждой предложила я, - ты прибегай к нам в лес, как только сможешь, - мне ведь твой приход только в радость будет.
Чегарди в предвкушении захлопала в ладоши:
- А нельзя ли нам начать учиться прямо сейчас?!
- У меня здесь под рукой нет пергамента и шекъанаш , - с сожалением молвила я. – Пока просто слушай и запоминай... Кроме Семи звёзд семи братьев, есть и другие семь звёзд, что слетелись вместе, как птицы, стайкой, – это ещё один б1ов. Эти звёзды восходят в первую ночь лета, а заходят в первую ночь зимы.
- И кто живёт в той башне? Ещё одна дружина?.. Ну, так и есть, - рассуждала Чегарди, - всё как у вас в Цайн-Пхьеде – там тоже две башни!.. Выходит, на небесах всё делается совершенно так же, как на земле!
- Нет, - возразила я, - эти семеро - шайка нарт-орстхойских разбойников . Их предводителя звали Чухи. Они похитили сына у одного богатого человека и потребовали выкуп. Но, пока отец собрал выкуп, мальчик уже умер, потому что разбойники плохо за ним ухаживали…
Девочка жалобно пискнула:
- Но, сестрица, милая, это же несправедливо!!!
Я погладила её по голове и терпеливо продолжала:
- Тогда родственники мальчика объявили им кровную месть, и разбойники скрылись, но даже побег не помог им избежать наказания: Дел обрёк их на вечный голод. Отправились они странствовать и по пути украли из жилища Джоьр-бабы волшебную чашу, еда из которой не иссякает. Это было для них единственным способом насытиться. Но Дел не оставил и этот их поступок безнаказанным. Подул сильный ветер, и все разбойники вместе с чашей поднялись на небо. Они превратились в звёзды. Все, кроме одного…
- А куда делась потом их волшебная чаша?
- Она превратилась в Северную звезду . Вот она, смотри! Теперь разбойники кружат вокруг неё и хотят дотянуться до чаши, но никак не могут.
Чегарди сосредоточенно размышляла о чём-то, наконец подала голосок:
- Сестрица, скажи - как звали того, последнего разбойника? Который не попал на небо…
- Цазик, - так в легенде говорится.
- А где же он теперь?
Нахмурившись как можно строже, я выразительно посмотрела на неё:
- Всё скитается с тех пор по здешним лесам, поджидает в засаде нас с тобой; и нам точно несдобровать, если ты сейчас же не прибавишь шагу!
* * *
Но Дел благ, - мы всё же добрались невредимыми до каменного домика с двускатной кровлей, высотой в человеческий рост, почти полностью укрытого огромной сосной с дуплом, росшей у входа. Это был местный къулли - приют для пастухов, охотников и странников, запоздавших в дороге.
Я со вздохом облегчения повесила свою поясную сумочку на толстый сук дерева, чья густая тяжёлая крона завешивала крышу, и сотворила краткую молитву тарамам:
- Святые хранители, не оставьте милостью нас, под сень вашу пришедших…
Любопытный носик Чегарди просунулся в дверной проём. Раскинув руки, она покружилась, повертела головой по сторонам, нетерпеливым движением сбросила немудрёную обувку у порога и проскочила внутрь:
- О, мне тут нравится!
Чегарди в полном восторге приземлилась на рысью шкуру перед очагом, обхватив колени:
- Тепло, сестрица… и до чего мягко, представляешь! Иди сюда!
Наощупь домик вполне оправдывал своё название – «гнездо для гостя» : стены и пол его были выстланы войлоком и звериными шкурами. В подобных дорожных гостиницах, по обычаю, oxoтники оставляли шкypы и poгa в дap духам, пoкpoвитeльcтвyющим в дороге. В холодные ночи путников спасал очаг.
Пламя в очаге ещё тлело, зола была горячей, - выходит, предыдущий гость покинул кров совсем недавно. У очага лежали трут и кресало. Я принялась заново раздувать огонь и ворошить поленья, посыпались искры...
Чегарди снова взвилась с места, обняв меня за шею, и зашептала мне на ухо:
- Ты хоть поняла, где мы оказались, сестрица?
- Нет, - удивилась я. – Я ведь прежде здесь не бывала. Скажи, если знаешь!
- Конечно, знаю! - уверенно сообщила девочка. – Я тоже здесь не бывала, - ну и что? Это ведь и так ясно: мы попали в жилище Дарц-нан. Вот - в очаге как раз три полена!.. А значит, тут же должна быть и неубывающая еда! Сейчас проверим.
(До чего забавный мне «тарам» попался, однако…)
Чегарди быстро осмотрела наше новое пристанище и обнаружила узелок с чем-то съедобным:
- Всё сходится, представь, сестрица!.. Погляди-ка – для нас остались саскал , сыр и соль! Давай разделим пополам!
По обычаю, если странник находил в гостевом домике oтдыx или ночлег, то он ocтaвлял чacть cвoих припасов тем, кто придёт после него. Нам досталось по толстой пресной лепёшке с необычными оттисками (лепёшка была чёрствой, твёрдой, как камень), и по куску совершенно ужасного овечьего сыра. Но выбирать не приходилось!
Чегарди, не успев прожевать свою долю, защебетала снова:
- Сестрица, а я всё думаю… зачем жрец просил принести ему лягушку?
- Так полагается - для выведения похитителя на чистую воду, - сегодня, похоже, мне выпала честь заменять Элгура не только у жертвенника! – Чтобы ты знала, лягушка – непростое животное. Она очищает воду, имя её употребляется в клятвах...
