Песчаные образы медленно увеличивались в размерах, касались потолка, а затем резко осыпались золотой крошкой под силой неподвижного камня. Боль в голове стала затихать, как и разбушевавшиеся стихия за окном, оставляя меня наедине с легким затихающим ветром.
Шипящие звуки, неразборчивый шепот, в самое ухо. Меня касались губами, легкими порывами ветра, ласкали мое тело, словно чьи-то ненасытные руки заставляли двигаться.
Комната медленно застилалась золотистым песком, как руины мертвого города, покрытые плотной песчаной вуалью. Плавные движения тела сплетались с доносящимися звуками диких песков.
Неспешно вытягиваю руки над головой, прислушиваюсь к шуршащему, едва подрагивающему песку под ногами. Играю с затихающим потоком воздуха кончиками пальцев. Перед глазами как наяву всплывает образ трэптов, их чешуя цвета мокрой стали под ярким диском серебряной луны.
Металлический блеск их тел отражался в моих глазах, танцующими серебряными спиралями. Скользнула рукой от кончиков пальцев к запястью, медленно спускаясь к груди, поднимая рой мурашек на теле от каждого своего прикосновения по ставшей столь чувствительной коже.
Выдыхаю. Чувства обострились. Накалились. Двигали моим телом. Сплетались со зноем пустынного ветра и сбившемся дыханием в груди. Гулкий животный рокот прокатился по раскаленной пустыне за окном, заставляя дрожать массивные стены, поднимая волоски на моем теле. Каждый стук бешеного горячего сердца сильного зверя в ночной пустыне отдавал вибрациями в моем теле.
Где-то там, на границе диких земель, мощь гибкого тела зверя набирала скорость. Обгоняя ветер. Снося все на своем пути в бескрайней пустоши, превращая в невесомую пыль. Врезался в рыхлый песок своей мордой, в самые недра пустыни, чтобы снова вспороть ровную гладь своим телом. Вздымая своим напором мелкий колючий песок, вырывался на поверхность с неистовым ревом, заставляя отлетать от мощного тела, мелкие крошки песка. Они застывали ровно на миг. Переливались, будто мерцающая пыль при свете луны, и резко падали, словно тяжелые желтые камни. Мы были с ним одним целым.
Его чувства – мои движения. Прикосновение колючего песка к его чешуе. Плавно качнула бедром. Жар его вырывающегося пламени в самое сердце темного неба. Вскинула руки над головой. Безграничная свобода и разрушительная сила. Откинула голову назад, медленно скользнув рукой вниз. Нерушимая любовь к рассыпчатому золоту под его гибким телом. Выгибаюсь назад, выдыхая. Ликующий рык. Мой учащенный пульс и дрожь тела. Нарастающее рычание зверя. Вибрация в груди. Мягко опускаюсь на пол, прикрывая глаза. Легкий порыв ветра. Учащенно дышу. Густой и тягучий запах костра опустился на кожу. Сбилось дыхание. Горячее, влажное прикосновение губ к моей шее. Шумно втягиваю воздух. Невесомые скольжение по открытым плечам, грубой ладонью. Удар сердца.
– Тебя нет, – шепчу я.
Оглушающий рокот из окна. Перехватило дыхание.
– Ты моя… – бархатный голос врывается в самое сердце раскаленным металлом, обжигая своим дыханием у самого уха, унося меня снова в тот день.
На арену, где я сгорала, подчиняясь ему, медленно тлела, пылая с ним в танце. За границей диких песков тянул на свет своим голосом, рассеяв мрак передо мной, не дав захлебнуться в леденящей пучине. Хочу открыть глаза, но он не позволяет, подчиняет своей силой. Тихий всхлип вырвался из груди от осознания того, что все это время было скрыто тьмой, стерто ее лапой.
Мои воспоминания. Они возвращались ко мне. Ногти судорожно впились в мертвые камни полов. Слезы стекали по щекам. Шершавая ладонь прикоснулась к лицу, аккуратно вытирая мои слезы. Бережно. Не спеша. Испуганно накрыла его руку своей холодной ладонью. Не могла поверить в происходящее, сильнее вжалась в огромную ладонь, втягивая тающий в воздухе аромат дыма и обугленных деревяшек.
Этот запах уносил в пустыню, где правят ветра, ползучие пески и могучие трэпты, где солнце нещадно жалит своими обжигающими укусами тело, где ты можешь ощутить дыхание свободы, облокачиваясь на красные скалы, всматриваясь в подрагивающее пламя на самом краю дикой пустоши. Трусь щекой о его руку, втягивая аромат его кожи.
– Я тебя чувствую, – все еще не веря в происходящее, произношу в его раскрытую ладонь.
Его рука замерла на моей щеке, а потом и вовсе исчезла, словно дымка наяву. Снова это щемящее сердце чувство. Пустота. Я снова в ее власти. Его разочарование стало растекаться по моему телу. Ярость, бурлящая в его крови, струилась в моих венах горькой отравой. Тихая буря надвигалась на меня всей своей мощью. Была уже рядом со мной, готовая накрыть с головой. Сбить с ног. Разнести. Раздавить. Его давящая сила снова врезается в мое тело вместе с чувством вины перед ним. Позволяю унести себя в ее объятия. Жгучая боль в области сердца. Распахиваю глаза, распадаясь на миллион ярких вспышек, не сдерживая крик. Перед глазами только обезображенная морда зверя. Та, что спасла, и та, что чуть не отобрала мою жизнь. Черные омуты глаз трэпта гипнотизировали, закручивали в оранжевое пламя приближаясь ко мне.
В этих глазах отражалось яркое солнце, окутывающее своим жаром две сплетенные фигуры мужчины и женщины на горячем песке. Женщина сгорала в мужских объятиях. Адское необузданное пламя разгоралось вокруг них. Их сплетенные пальцы на золотом песке. Мощные бедра врезались в ее яростными, быстрыми толчками. Широкая обнаженная спина мужчины, исполосованная уродливыми шрамами, бугрилась стальными мышцами в такт его неистовым резким толчкам.
Удовлетворенный хрип вырвался из его груди. А мое тело выгнуло от бурного наслаждения и дикого возбуждения, накрывшего эту пару, переполняя нескончаемым умиротворением. Стала всматриваться в отражение звериных глаз, смотрящих на ту, кто лежал на песке, под обнаженным сильным телом. В черных омутах глаз трэпта я увидела себя, распластанную на мягком песке с затуманенным взглядом, полном обожания того, кто нависал над ней, вдавливая ее в обжигающий песок, своим натренированным телом.
Растрепанные взмокшие черные волосы прилипали к ее голому телу, а распухшие от его ненасытных поцелуев губы снова тянулись к нему. Ее губы к его… Мои губы... Дотронулась кончиками пальцев своих губ. Ее глаза горели алыми всполохами огня. Мужчина, что нависал над ней, резко обернулся ко мне…Закрыла ладонью рот от внезапного вырвавшегося вскрика. Хищная улыбка растянулась на его смуглом лице. Протянул руку ко мне…
Воздух стал сгущаться, а зверь перед лицом рябить...
Теперь я лежала под этим мужчиной нагая, а мое тело пылало, покрываясь капельками пота. Я чувствовала лютое желание к этому мужчине, оно туманило мой разум. Низ живота нестерпимо горел. Зажмурила глаза, не в силах сопротивляться ему. Меня закручивало в его древнем пламени. Убивало от свирепой любви к нему. Я чувствовала его как себя. Одно сердце на двоих. Одни легкие для разгоряченного воздуха. Его неистовая любовь ко мне заполняла мое тело. Меня накрывало его чувствами. Сумасшедшей связью. Дикая неведомая привязанность соединяла нас. Заполняла меня полностью этим жгучим чувством быть только с ним, обладать только им. Желать его. Следовать за ним. Чувством наполненности, насыщения, жаждой принадлежать только ему. Эйфория разливалась по телу, поглощала мой разум.
– Моя, – сиплый голос шепчет мне в самое ухо, почти рычит, выдыхая жгучий воздух в мою шею, врываясь в меня последним мощным толчком своих бедер. Кричу, выгибаясь, в сладострастной агонии, ворвавшейся в мое тело, царапая каменный пол. Пытаюсь запомнить лицо, но оно словно ускользало. Закатываю глаза от нахлынувших тело чувств. Звук хруста костяшек чьих-то пальцев возвращает назад, врываясь леденящей свежестью в самое сердце. Встречаюсь с глазами мэрна. Прямой тяжелый взгляд. Его мощная грудная клетка тяжело поднималась и медленно опускалась. Он все это время смотрел на меня, сидя на ворохе мягких подушек низкой кушетки.
Вокруг стояла звенящая тишина. Песок, что был вокруг, словно растворился. За окном гулял непослушный ветер, боясь ворваться в окно, могучие стены заглушали его своевольный нрав, а огонь свечи гибко и спокойно плясал в своей клетке, робко поглядывая на своего хозяина. Сердце снова пропустило удар. Поднялась с пола, застыв перед ним на коленях, пытаясь унять дрожь в подрагивающих пальцах. Отгоняя мысли о том, что происходит со мной. Не решаюсь поднять головы. Жду дозволения. Прикрывая тканью платья свою грудь, что раскрылась от танца.
– Поднимись, – приказал мне осипшим голосом. Его глаза пылали ярким ослепляющим солнцем.
Делаю, как он велит.
Смотрит прямо в глаза. Тяжелый и голодный взгляд.
– А теперь сядь на стол и раздвинь ноги, Амара.
– Дрянь! Трэптова самка! – ворвалась бешеным вихрем в свою спальню Тория.
– Дрина! – прокричала она в закрытые двери, не зная, куда деть свои руки, поглаживая горящие от вырывающегося пламени ладони о свое бархатно-лиловое платье.
Невысокая женская фигура, появилась из-за массивных дверей, склоняясь в поклоне.
– Поднимайся, – приказала ей.
Дрина была единственной в этом доме, кто знал все её темные тайны, кому Тория могла доверить всю грязную работу, на какую бы не каждый решился. Дрина обязана ей своей жизнью. После того, как её родителей предали древнему огню за распространение скорпа, заботиться о ней было некому, а брать наложницей с таким-то прошлым её отца никто не захотел, не говоря уже о замужестве. Ей оставалось только отправиться в Старый город и жить с этими отбросами, среди таких же отвергнутых эрнов и никчемных пустышек-людей, если бы не Тория. Снова посмотрела на свою служанку, что неловко переминается с ноги на ногу, сутуля свои плечи и стреляя глазами то туда, то сюда… Жалостливым, но преданным видом.
– Я знаю этот взгляд, – сказала Тория, отмахиваясь своей ухоженной кистью от застывшего на лице её служанки пустого взгляда. – Я тебя не за этим позвала, – отвернулась к роскошной кушетке, потирая ладонь о свое платье, думая о нищенке из крысиной норы, что ломает все её планы.
Тория скривилась, наморщив свой носик. От одной мысли об этой дыре, её начинало тошнить. От этой вони и попрошаек, что вечно облепляют её со всех сторон, как только нога переступает порог Старого города. Как будто голодные зверушки, мерзкие, пустые и нищие. Раздраженно откинула с плеча золотистую прядь своих волос. Тория оставила эту дурочку себе. Нет никого преданней того, кого ты спас. Она была счастлива, а Тория вдвойне, пользуясь её глазами и ушами. Ухмыльнулась себе, пробегая пальцами по деревянному столу, отстукивая известный только ей идеальный ритм своими ногтями, прожигая её симпатичную мордашку своим взглядом.
– Моя госпожа? – тихо прощебетала она, поправляя сбившееся в ногах длинное платье светло-голубого цвета.
Вот же чертовка! Знала, как успокоить, как обратиться к ней, чтобы подчеркнуть, что готова выполнить любую её просьбу. Довольно улыбнулась ей.
– Оставь это, – взмахнув рукой, как от надоедливой мошки. – Мы дружим с самого детства. Называй меня по имени, сколько мне тебе это еще повторять, – ближе подошла к ней, стала аккуратно накручивать прядь её светлых волос на свой пальчик.
– Он разделил со мной свою силу, чтобы не сдохнуть… – остановилась, прожигая взглядом напуганную эрну, что тряслась от её опасного тона. – Он посмел отменить наш свадебный обряд… – Еле слышно продолжала она, смотря куда-то сквозь нее, сильнее натягивая её прядь волос на себя.
– Поселил её рядом с моими покоями!!! – уже крикнула, выходя из себя, резко замолчав, снова продолжила: – А теперь он пытается отодвинуть меня в сторону за ненадобностью, как безродную шавку, – задумчиво проговорила вслух, впиваясь уже своим взглядом в золотые узоры на белой стене. Снова перевела взгляд на свою служанку. – Он взял меня, как безродную рабыню, на том полу, сразу после того, как ушла эта гадина, – тихо зарычала ей Тория. Эта трэптова сука посмела ворваться в его покои!! Смотреть ему в глаза, не склоняя головы! – Замолчала. – Но самое интересное, Дрина, вот, что… – промурлыкала светловолосая эрна, мягко накручивая её прядь волос на свои пальчики. – Ночь он провел в её покоях, – спокойно сказала она ей. – А сегодня… Я узнаю, что он хочет соединить день подношений с обрядом этой подстилки?! – тихо зашипела ей в лицо, чуть не выдрав несчастную прядь её волос.
Дрина только сжалась и молча уставилась своими карими глазами в пол. Яркая вспышка мелькнула перед глазами Тории. Черным цветом. Страх её служанки. Выдохнула, беря себя в руки. Тории было трудно привыкнуть к изменениям в её теле, после слияния сил с Витаром. Теперь она могла немного различать чувства эрнов с помощью ярких вспышек перед глазами. Различать по цветам. И чувствовать ЕГО раздражение, потребность, наслаждение. Это казалась невыносимым, но таким вкусным, особенно тогда, когда она с ним в постели. Томно вздохнула. Быстро мотнув головой, сбросила наваждение, вспоминая, что не одна.
– Прекрати трястись, как песчаный турун! – раздраженно возмутилась Тория, закатив глаза. – Приведи ко мне Арду. И чтобы ни одна живая душа здесь её не видела! Поняла меня! – процедила сквозь свои белоснежные зубы. - Ни одна, Дрина…
– Хорошо, Тория, как тебе угодно, – уродливая улыбка просочилась на её лице.
По коже прошлась неприятная дрожь. Она терпеть не могла её улыбку с самого детства. Многих улыбка украшала, а её калечила, вызывая мерзкую дрожь. Она была похожа на омерзительное больное животное с застывшей улыбкой на лице, будто от ноющей боли. Скинула гадкое наваждение, отворачиваясь к окну.
Ей нужно было подумать, что предложить полоумной ведьме взамен на ребенка от Витара. Ей нужно быстрее зачать. Время сейчас не на её стороне. Кто знает, что взбредет мэрну в голову. А еще… Чтобы эта зверушка оказалась там, где ей и место! Ногти впились в шершавую стену.
«Ты совсем меня не знаешь, Витар. Так ты будешь обращаться только со своими шлюхами, но не со мной», – начала страшно злиться она. Сильнее вдавливая свои длинные ногти в грубую стену, не замечая, как они ломаются один за другим, заставляя кровоточить нежную кожу под ними. – «Скоро склонишь передо мной голову, Витар, а свою игрушку я дам сломать тебе самому».
Её ярко-алые губы растянулись в довольной улыбке.
– Скажи всем, чтобы всё подготовили к предстоящему празднику. И принеси мне фрукты и вино. Я жду Лотти. Он мне нужен, – без остановки давала указания своей служанке, не поворачивая к ней головы, продолжая всматриваться в спешащих эрнов со своими рабами и слугами.
Они словно насекомые разбегались по широким улочкам нашего города, скупая на своем пути все подряд, готовясь к подношению Древним. Их корзины были наполнены доверху экзотическими фруктами, печеными орехами и дорогими тканями. Солнце скоро зайдет, а жрецы скоро наполнят свои бездонные карманы золотом и ценными дарами.
Она закатила глаза.
Бестолковые. Тратят деньги на этих ослов. Никогда не понимала этого праздника. Древние покинули нас, обращая на нас свое проклятье, оставили один на один с этими тварями на выжженной солнцем земле. Мы сами возродили новый город богов. Зачем поклоняться старым, когда можно создать новых?
Шипящие звуки, неразборчивый шепот, в самое ухо. Меня касались губами, легкими порывами ветра, ласкали мое тело, словно чьи-то ненасытные руки заставляли двигаться.
Комната медленно застилалась золотистым песком, как руины мертвого города, покрытые плотной песчаной вуалью. Плавные движения тела сплетались с доносящимися звуками диких песков.
Неспешно вытягиваю руки над головой, прислушиваюсь к шуршащему, едва подрагивающему песку под ногами. Играю с затихающим потоком воздуха кончиками пальцев. Перед глазами как наяву всплывает образ трэптов, их чешуя цвета мокрой стали под ярким диском серебряной луны.
Металлический блеск их тел отражался в моих глазах, танцующими серебряными спиралями. Скользнула рукой от кончиков пальцев к запястью, медленно спускаясь к груди, поднимая рой мурашек на теле от каждого своего прикосновения по ставшей столь чувствительной коже.
Выдыхаю. Чувства обострились. Накалились. Двигали моим телом. Сплетались со зноем пустынного ветра и сбившемся дыханием в груди. Гулкий животный рокот прокатился по раскаленной пустыне за окном, заставляя дрожать массивные стены, поднимая волоски на моем теле. Каждый стук бешеного горячего сердца сильного зверя в ночной пустыне отдавал вибрациями в моем теле.
Где-то там, на границе диких земель, мощь гибкого тела зверя набирала скорость. Обгоняя ветер. Снося все на своем пути в бескрайней пустоши, превращая в невесомую пыль. Врезался в рыхлый песок своей мордой, в самые недра пустыни, чтобы снова вспороть ровную гладь своим телом. Вздымая своим напором мелкий колючий песок, вырывался на поверхность с неистовым ревом, заставляя отлетать от мощного тела, мелкие крошки песка. Они застывали ровно на миг. Переливались, будто мерцающая пыль при свете луны, и резко падали, словно тяжелые желтые камни. Мы были с ним одним целым.
ГЛАВА 10.1
Его чувства – мои движения. Прикосновение колючего песка к его чешуе. Плавно качнула бедром. Жар его вырывающегося пламени в самое сердце темного неба. Вскинула руки над головой. Безграничная свобода и разрушительная сила. Откинула голову назад, медленно скользнув рукой вниз. Нерушимая любовь к рассыпчатому золоту под его гибким телом. Выгибаюсь назад, выдыхая. Ликующий рык. Мой учащенный пульс и дрожь тела. Нарастающее рычание зверя. Вибрация в груди. Мягко опускаюсь на пол, прикрывая глаза. Легкий порыв ветра. Учащенно дышу. Густой и тягучий запах костра опустился на кожу. Сбилось дыхание. Горячее, влажное прикосновение губ к моей шее. Шумно втягиваю воздух. Невесомые скольжение по открытым плечам, грубой ладонью. Удар сердца.
– Тебя нет, – шепчу я.
Оглушающий рокот из окна. Перехватило дыхание.
– Ты моя… – бархатный голос врывается в самое сердце раскаленным металлом, обжигая своим дыханием у самого уха, унося меня снова в тот день.
На арену, где я сгорала, подчиняясь ему, медленно тлела, пылая с ним в танце. За границей диких песков тянул на свет своим голосом, рассеяв мрак передо мной, не дав захлебнуться в леденящей пучине. Хочу открыть глаза, но он не позволяет, подчиняет своей силой. Тихий всхлип вырвался из груди от осознания того, что все это время было скрыто тьмой, стерто ее лапой.
Мои воспоминания. Они возвращались ко мне. Ногти судорожно впились в мертвые камни полов. Слезы стекали по щекам. Шершавая ладонь прикоснулась к лицу, аккуратно вытирая мои слезы. Бережно. Не спеша. Испуганно накрыла его руку своей холодной ладонью. Не могла поверить в происходящее, сильнее вжалась в огромную ладонь, втягивая тающий в воздухе аромат дыма и обугленных деревяшек.
Этот запах уносил в пустыню, где правят ветра, ползучие пески и могучие трэпты, где солнце нещадно жалит своими обжигающими укусами тело, где ты можешь ощутить дыхание свободы, облокачиваясь на красные скалы, всматриваясь в подрагивающее пламя на самом краю дикой пустоши. Трусь щекой о его руку, втягивая аромат его кожи.
– Я тебя чувствую, – все еще не веря в происходящее, произношу в его раскрытую ладонь.
Его рука замерла на моей щеке, а потом и вовсе исчезла, словно дымка наяву. Снова это щемящее сердце чувство. Пустота. Я снова в ее власти. Его разочарование стало растекаться по моему телу. Ярость, бурлящая в его крови, струилась в моих венах горькой отравой. Тихая буря надвигалась на меня всей своей мощью. Была уже рядом со мной, готовая накрыть с головой. Сбить с ног. Разнести. Раздавить. Его давящая сила снова врезается в мое тело вместе с чувством вины перед ним. Позволяю унести себя в ее объятия. Жгучая боль в области сердца. Распахиваю глаза, распадаясь на миллион ярких вспышек, не сдерживая крик. Перед глазами только обезображенная морда зверя. Та, что спасла, и та, что чуть не отобрала мою жизнь. Черные омуты глаз трэпта гипнотизировали, закручивали в оранжевое пламя приближаясь ко мне.
В этих глазах отражалось яркое солнце, окутывающее своим жаром две сплетенные фигуры мужчины и женщины на горячем песке. Женщина сгорала в мужских объятиях. Адское необузданное пламя разгоралось вокруг них. Их сплетенные пальцы на золотом песке. Мощные бедра врезались в ее яростными, быстрыми толчками. Широкая обнаженная спина мужчины, исполосованная уродливыми шрамами, бугрилась стальными мышцами в такт его неистовым резким толчкам.
Удовлетворенный хрип вырвался из его груди. А мое тело выгнуло от бурного наслаждения и дикого возбуждения, накрывшего эту пару, переполняя нескончаемым умиротворением. Стала всматриваться в отражение звериных глаз, смотрящих на ту, кто лежал на песке, под обнаженным сильным телом. В черных омутах глаз трэпта я увидела себя, распластанную на мягком песке с затуманенным взглядом, полном обожания того, кто нависал над ней, вдавливая ее в обжигающий песок, своим натренированным телом.
Растрепанные взмокшие черные волосы прилипали к ее голому телу, а распухшие от его ненасытных поцелуев губы снова тянулись к нему. Ее губы к его… Мои губы... Дотронулась кончиками пальцев своих губ. Ее глаза горели алыми всполохами огня. Мужчина, что нависал над ней, резко обернулся ко мне…Закрыла ладонью рот от внезапного вырвавшегося вскрика. Хищная улыбка растянулась на его смуглом лице. Протянул руку ко мне…
Воздух стал сгущаться, а зверь перед лицом рябить...
Теперь я лежала под этим мужчиной нагая, а мое тело пылало, покрываясь капельками пота. Я чувствовала лютое желание к этому мужчине, оно туманило мой разум. Низ живота нестерпимо горел. Зажмурила глаза, не в силах сопротивляться ему. Меня закручивало в его древнем пламени. Убивало от свирепой любви к нему. Я чувствовала его как себя. Одно сердце на двоих. Одни легкие для разгоряченного воздуха. Его неистовая любовь ко мне заполняла мое тело. Меня накрывало его чувствами. Сумасшедшей связью. Дикая неведомая привязанность соединяла нас. Заполняла меня полностью этим жгучим чувством быть только с ним, обладать только им. Желать его. Следовать за ним. Чувством наполненности, насыщения, жаждой принадлежать только ему. Эйфория разливалась по телу, поглощала мой разум.
– Моя, – сиплый голос шепчет мне в самое ухо, почти рычит, выдыхая жгучий воздух в мою шею, врываясь в меня последним мощным толчком своих бедер. Кричу, выгибаясь, в сладострастной агонии, ворвавшейся в мое тело, царапая каменный пол. Пытаюсь запомнить лицо, но оно словно ускользало. Закатываю глаза от нахлынувших тело чувств. Звук хруста костяшек чьих-то пальцев возвращает назад, врываясь леденящей свежестью в самое сердце. Встречаюсь с глазами мэрна. Прямой тяжелый взгляд. Его мощная грудная клетка тяжело поднималась и медленно опускалась. Он все это время смотрел на меня, сидя на ворохе мягких подушек низкой кушетки.
Вокруг стояла звенящая тишина. Песок, что был вокруг, словно растворился. За окном гулял непослушный ветер, боясь ворваться в окно, могучие стены заглушали его своевольный нрав, а огонь свечи гибко и спокойно плясал в своей клетке, робко поглядывая на своего хозяина. Сердце снова пропустило удар. Поднялась с пола, застыв перед ним на коленях, пытаясь унять дрожь в подрагивающих пальцах. Отгоняя мысли о том, что происходит со мной. Не решаюсь поднять головы. Жду дозволения. Прикрывая тканью платья свою грудь, что раскрылась от танца.
– Поднимись, – приказал мне осипшим голосом. Его глаза пылали ярким ослепляющим солнцем.
Делаю, как он велит.
Смотрит прямо в глаза. Тяжелый и голодный взгляд.
– А теперь сядь на стол и раздвинь ноги, Амара.
ГЛАВА 11
– Дрянь! Трэптова самка! – ворвалась бешеным вихрем в свою спальню Тория.
– Дрина! – прокричала она в закрытые двери, не зная, куда деть свои руки, поглаживая горящие от вырывающегося пламени ладони о свое бархатно-лиловое платье.
Невысокая женская фигура, появилась из-за массивных дверей, склоняясь в поклоне.
– Поднимайся, – приказала ей.
Дрина была единственной в этом доме, кто знал все её темные тайны, кому Тория могла доверить всю грязную работу, на какую бы не каждый решился. Дрина обязана ей своей жизнью. После того, как её родителей предали древнему огню за распространение скорпа, заботиться о ней было некому, а брать наложницей с таким-то прошлым её отца никто не захотел, не говоря уже о замужестве. Ей оставалось только отправиться в Старый город и жить с этими отбросами, среди таких же отвергнутых эрнов и никчемных пустышек-людей, если бы не Тория. Снова посмотрела на свою служанку, что неловко переминается с ноги на ногу, сутуля свои плечи и стреляя глазами то туда, то сюда… Жалостливым, но преданным видом.
– Я знаю этот взгляд, – сказала Тория, отмахиваясь своей ухоженной кистью от застывшего на лице её служанки пустого взгляда. – Я тебя не за этим позвала, – отвернулась к роскошной кушетке, потирая ладонь о свое платье, думая о нищенке из крысиной норы, что ломает все её планы.
Тория скривилась, наморщив свой носик. От одной мысли об этой дыре, её начинало тошнить. От этой вони и попрошаек, что вечно облепляют её со всех сторон, как только нога переступает порог Старого города. Как будто голодные зверушки, мерзкие, пустые и нищие. Раздраженно откинула с плеча золотистую прядь своих волос. Тория оставила эту дурочку себе. Нет никого преданней того, кого ты спас. Она была счастлива, а Тория вдвойне, пользуясь её глазами и ушами. Ухмыльнулась себе, пробегая пальцами по деревянному столу, отстукивая известный только ей идеальный ритм своими ногтями, прожигая её симпатичную мордашку своим взглядом.
– Моя госпожа? – тихо прощебетала она, поправляя сбившееся в ногах длинное платье светло-голубого цвета.
Вот же чертовка! Знала, как успокоить, как обратиться к ней, чтобы подчеркнуть, что готова выполнить любую её просьбу. Довольно улыбнулась ей.
– Оставь это, – взмахнув рукой, как от надоедливой мошки. – Мы дружим с самого детства. Называй меня по имени, сколько мне тебе это еще повторять, – ближе подошла к ней, стала аккуратно накручивать прядь её светлых волос на свой пальчик.
– Он разделил со мной свою силу, чтобы не сдохнуть… – остановилась, прожигая взглядом напуганную эрну, что тряслась от её опасного тона. – Он посмел отменить наш свадебный обряд… – Еле слышно продолжала она, смотря куда-то сквозь нее, сильнее натягивая её прядь волос на себя.
– Поселил её рядом с моими покоями!!! – уже крикнула, выходя из себя, резко замолчав, снова продолжила: – А теперь он пытается отодвинуть меня в сторону за ненадобностью, как безродную шавку, – задумчиво проговорила вслух, впиваясь уже своим взглядом в золотые узоры на белой стене. Снова перевела взгляд на свою служанку. – Он взял меня, как безродную рабыню, на том полу, сразу после того, как ушла эта гадина, – тихо зарычала ей Тория. Эта трэптова сука посмела ворваться в его покои!! Смотреть ему в глаза, не склоняя головы! – Замолчала. – Но самое интересное, Дрина, вот, что… – промурлыкала светловолосая эрна, мягко накручивая её прядь волос на свои пальчики. – Ночь он провел в её покоях, – спокойно сказала она ей. – А сегодня… Я узнаю, что он хочет соединить день подношений с обрядом этой подстилки?! – тихо зашипела ей в лицо, чуть не выдрав несчастную прядь её волос.
Дрина только сжалась и молча уставилась своими карими глазами в пол. Яркая вспышка мелькнула перед глазами Тории. Черным цветом. Страх её служанки. Выдохнула, беря себя в руки. Тории было трудно привыкнуть к изменениям в её теле, после слияния сил с Витаром. Теперь она могла немного различать чувства эрнов с помощью ярких вспышек перед глазами. Различать по цветам. И чувствовать ЕГО раздражение, потребность, наслаждение. Это казалась невыносимым, но таким вкусным, особенно тогда, когда она с ним в постели. Томно вздохнула. Быстро мотнув головой, сбросила наваждение, вспоминая, что не одна.
– Прекрати трястись, как песчаный турун! – раздраженно возмутилась Тория, закатив глаза. – Приведи ко мне Арду. И чтобы ни одна живая душа здесь её не видела! Поняла меня! – процедила сквозь свои белоснежные зубы. - Ни одна, Дрина…
– Хорошо, Тория, как тебе угодно, – уродливая улыбка просочилась на её лице.
По коже прошлась неприятная дрожь. Она терпеть не могла её улыбку с самого детства. Многих улыбка украшала, а её калечила, вызывая мерзкую дрожь. Она была похожа на омерзительное больное животное с застывшей улыбкой на лице, будто от ноющей боли. Скинула гадкое наваждение, отворачиваясь к окну.
Ей нужно было подумать, что предложить полоумной ведьме взамен на ребенка от Витара. Ей нужно быстрее зачать. Время сейчас не на её стороне. Кто знает, что взбредет мэрну в голову. А еще… Чтобы эта зверушка оказалась там, где ей и место! Ногти впились в шершавую стену.
«Ты совсем меня не знаешь, Витар. Так ты будешь обращаться только со своими шлюхами, но не со мной», – начала страшно злиться она. Сильнее вдавливая свои длинные ногти в грубую стену, не замечая, как они ломаются один за другим, заставляя кровоточить нежную кожу под ними. – «Скоро склонишь передо мной голову, Витар, а свою игрушку я дам сломать тебе самому».
Её ярко-алые губы растянулись в довольной улыбке.
– Скажи всем, чтобы всё подготовили к предстоящему празднику. И принеси мне фрукты и вино. Я жду Лотти. Он мне нужен, – без остановки давала указания своей служанке, не поворачивая к ней головы, продолжая всматриваться в спешащих эрнов со своими рабами и слугами.
Они словно насекомые разбегались по широким улочкам нашего города, скупая на своем пути все подряд, готовясь к подношению Древним. Их корзины были наполнены доверху экзотическими фруктами, печеными орехами и дорогими тканями. Солнце скоро зайдет, а жрецы скоро наполнят свои бездонные карманы золотом и ценными дарами.
Она закатила глаза.
Бестолковые. Тратят деньги на этих ослов. Никогда не понимала этого праздника. Древние покинули нас, обращая на нас свое проклятье, оставили один на один с этими тварями на выжженной солнцем земле. Мы сами возродили новый город богов. Зачем поклоняться старым, когда можно создать новых?
