– Всех,– с ненавистью выдавил из себя правитель,– я подозреваю всех.
– И меня?– с веселым удивлением осведомился старик. – Тогда зачем звал?
– Тебя меньше, чем кого–либо, но вот твоего сына – так это точно.
Старик пожевал губами, превратившимися в куриную гузку, сразу поняв, о ком идет речь, прищурил подслеповатые глаза и весело заявил:
– Так убей его, и дело с концом. Я давно проклял этого слабака и никаких отношений с ним не поддерживаю. Ты же знаешь.
– Он снова не появился на королевском балу.
– И что? Он один не появился?
– Нет. Еще четверо.
– А к ним ты претензий не имеешь?
– Они все прислали объяснения своего отсутствия. Трое смертельно больны. Нужно, кстати, подумать об их замене. А четвертый – герцог Первого круга – меня вообще не интересует. Как впоследствии выяснилось, ему и приглашения не посылали, но он все равно отписался. Придумал извинительный повод, что поступила большая партия грешников, и он наводит порядок в своем ведомстве. А вот твой сын снова не откликнулся на мое приглашение.
– А чего ты от меня хочешь?– Старик с любопытством уставился на короля.– Я на него влияния не имею. За делами его не слежу. Не приехал – значит, не смог. Ты посылал к нему советника? Твой племянник, кстати. Как его там: Андрас, кажется?
Король надул губы.
– Такой же ненадежный, как оказалось. Я–то думал, что мальчишка мне быстренько найдет какой–нибудь повод для устранения Сантана. А он не мычит, не телится. Шлет какие– то записульки: якобы на Первом рве Восьмого круга все законопослушны, якобы меня все уважают, пишет, что Сантан мой портрет недавно повесил в зале заседаний. Но я уже и ему не верю.
– Ты насчет портрета?
– К дьяволу портрет,– Адиус опять сплюнул,– я этих портретов могу повесить где угодно и сколько угодно. Мне уже кажется, что они вместе что–то задумали.
– А что твой Андрас написал по поводу отсутствия моего сынка?
– Какую–то ерунду. Якобы не приехал из–за дочери. Той еще триста лет не исполнилось, вот он и решил ее таким образом поддержать.
– Это похоже на Сантана,– пожевал губами дед.– Я вообще не понимаю его дикой любви к дочери. Это как–то ненормально для демона.
– Да,– фыркнул правитель,– вот у вас, я смотрю, нормальные отношения – вообще никаких родственных чувств не осталось.
– И это правильно,– с жаром прогромыхал Люц (давайте и мы для краткости так будем его называть).– Все привязанности для демона – это слабость. Ты еще о любви скажи. Тогда это не к нам – это на небеса стучаться нужно. Для демонов существует страсть. Это я понимаю. Сильные чувства, шквал эмоций, похоть, ненависть, испепеляющее желание – это то, что не стыдно демонстрировать. А все эти нежности, пуси–сюси – оставьте для людей.
– Ты всегда говоришь дельные вещи,– с уважением протянул Адиус,– я с тобой полностью согласен. Как же ты сына такого воспитал?
– А я и не воспитывал,– небрежно отмахнулся старик.– Моя задача была его сделать, а воспитанием мать занималась. Ты же помнишь тот скандал: мне более высокопоставленная девица подвернулась. Пришлось от всего отказываться– от матери, от ребенка. А потом, они с моим несостоявшимся тестем мне столько нервов вымотали, что я ублюдка и на дух не переношу. Д–а–а…
– Д–а–а…,– протянул вслед за ним монарх,– вот теперь и получай.
Старик жестко усмехнулся.
– У меня еще один наследник есть. Тебя мой Бельфегор чем–нибудь не устраивает?
– Пожалуй, нет. Тут, как раз, все хорошо. В меру жадный, в меру подлый, в меру лояльный. И можно было бы к чему–нибудь придраться, так не к чему.
– Во–от,– удовлетворенно вздохнул Люц.– Вот это называется гены. А ведь тоже рос сам по себе. Да и сейчас мы с ним не особо друг друга воспринимаем. Каждый сам за себя. Вот это я называю правильное родительское воспитание. Год назад просил у него денег на поправку здоровья. Не дал. Крутил–вертел, но не дал...
Это было произнесено с величайшей гордостью. Король слегка остыл.
– А мне дает без разговоров,– похвастался он.
– Моя выучка,– приосанился старик.– Всегда давай денег в долг тому, кто выше тебя по положению. Помнит, мерзавец.
Они снова помолчали.
– Так зачем звал–то?– напомнил советник.
Король задумался.
– Хочу все знать,– проговорил он, наконец.– Андраса отозвать не могу. Моя сестра, его мать, мне этого не простит. Между ней и сыном примерно такие же отношения, как между вами с Сантаном. Она законченная кокетка, и возвращение сына ко двору поставит крест на всех ее любовных развлечениях. Это по ее просьбе я его отослал. Как бы нам незаметно послать верного демоненка к твоему сыну? Или, может быть, сам съездишь?– Спросил он с надеждой.
Люцифуг замахал артритными руками, которые тут же принялись хрустеть во всех сочленениях.
– Да ты что?– Просипел он.– Никогда. Чтобы я ехал в гости к моему сыну? Думай что говоришь.
– Да это я так, к примеру. А что такого? Придумаем какой–нибудь государственный повод для визита, а тебе нужно сменить климат. У нас тут не слишком жарко для тебя?
Старик с ненавистью уставился на своего короля.
– Не поеду,– выдавил он. – Я его триста лет не видел, еще бы столько не видеть.
– А вот поедешь,– король тоже набычился. – Я король или где? Могу заставить, между прочим, имею право.
Люц заскрежетал зубами (которые, кстати, сохранились у него до сих пор в первозданном виде) и активно захрустел костями. Скрежещуще – хрустящий аккомпанемент костно–связочного аппарата заставил короля дернуться.
– Но, но, но, – отпрянул он.– Прекращай на меня давить. Поедешь, и точка. Кто как не родной отец сможет быстро разобраться с сыном? Не переживай, ты там будешь не один. Я тайно отправлю еще пару–тройку демонов для наблюдения, поэтому без своих фокусов. Сделаешь дело – сунем твоего сынка в Лету, и я временно успокоюсь. Делов –то.
Старик прекратил свой показательный хруст и заинтересованно протянул:
– Ладно, твоя взяла. А что с этого буду иметь я?
– Что хочешь? Разве устранение нелюбимого сына не является наградой?
– Это само собой. А вот какие именно привилегии получу я?
– Деньги,– спокойно выдал Адиус.– Как всегда – деньги.
– Не фальшивые,– быстро проговорил Люц.
– Где это я тебе возьму нефальшивые?– возмутился интриган–король.– У меня нефальшивых у самого мало.
– Тогда мне это не подходит. Пятьсот червонцев золотом– и я поеду.
– Сколько–о–о?– зарычал Адиус.– Еще слово, и я буду думать, что это ты хочешь купить мое королевство.
– Не прибедняйся, сынок,– с ехидством проговорил старикан.– Я все же твой советник и знаю, сколько золота в твоей сокровищнице. Это сотая часть твоих богатств. И если учитывать, что в Адусе ходят в основном фальшивые деньги, то это малость от общего числа.
– И зачем тебе настоящее золото?– заинтересовался король.
– Когда дашь– скажу. Не боись… Тебе ничего от меня не угрожает. Просто боюсь сглазить.
Адиус подумал и согласился. Ведь, в конце концов, и старого пройдоху можно будет убрать после выполненного задания. Надоел он уже ему с этим вечным своим хрустом – бесит!
В которой оказывается, что молоко- это тоже ценный продукт
Или я сильно устала, или, действительно очерствела в своих чувствах, но, как ни странно, выспалась я хорошо. Раскинув перед сном мозгами, я подумала, что переживать уже поздно, все равно умерла. Поплакала, конечно, попричитала, позадавала в темноту потолка риторические вопросы, а потом… успокоилась и стала думать: если сильно постараться, то, может быть, еще не все потеряно, и я сумею перевернуть ситуацию в свою пользу. С тем и уснула.
А утром, потягиваясь на огромной постели среди черного постельного белья, я вспомнила где нахожусь, и меня обуяла жажда деятельности. Нужно познакомиться с обстановкой, с людьми (или демонами – кто там у них есть), составить план действий и приступать, приступать, приступать. Почему–то в сознании билась одна беспокойная мысль: «Скорее, скорее…. Нужно сделать все скорее».
Я обула противоожоговые сапоги и пошла исследовать отведенную мне территорию. Комната для удобств имелась, но была какая–то странная – клозет, медная раковина без крана и никаких признаков воды. Как же они тут умываются? По всей видимости – никак. Да и зачем демонам мыться? Но я же не демон, а человек, и мне это просто необходимо. Ладно, спрошу у Бри. С этим посылом я отправилась в покои моей подопечной. Никого в коридорах не обнаружила, пришлось напрягать свою память и вспоминать, как вчера добиралась до своей спальни.
Покружила, попетляла, но массивную дверь в спальню своей новой подружки нашла. Не зная, как у них здесь принято, постучала, ответа не получила, поэтому сразу вошла.
В комнате царил приятный полумрак и тишина. Я на цыпочках прокралась к громадной кровати и стала трясти спящую Бри за плечо.
– Бри, Бри,– негромко звала я,– вставай.
Она несколько раз простонала и попыталась спрятаться под подушку. Я не оставляла своих попыток. Демоница брыкнула ногами, от которых я счастливо отскочила и перебралась на другую сторону кровати. Я проследовала за ней.
– Бри,– уже громко взывала я,– вставай. У нас много дел.
Противная девчонка подобрала под себя одеяло и с невероятной скоростью снова откатилась на другую сторону внушительной кровати.
Так я до обеда прыгать буду, нужно найти способ подейственней. Что может быть в таких случаях лучше взбрызнутой на лицо водички? Я огляделась, увидела неприметную дверцу и устремилась туда, справедливо полагая, что у наследницы герцога с водой проблем не будет. Но, снова обманулась в своих ожиданиях. Унитаз был, раковина присутствовала, признаков воды не было. Странно…
Вернувшись в комнату, я узрела остатки нашего вчерашнего ужина и кувшин с напитком, еще почти полностью полный. Мысль организовалась сразу. Подхватив в руки кувшин, я набрала в рот приторно–сладкой жидкости и брызнула на лицо спящей демоницы. От ее подпрыгивания кровать затряслась, а от звуков мощного визга у меня заложило уши. Причем ругалась милая девочка совсем по–взрослому, а некоторые изящные обороты я даже взяла себе на заметку.
Наконец, она закончила благовать, более–менее осмысленно огляделась, увидела меня, жмущуюся к спинке кровати с кувшином в руке, и очень удивилась.
– Лана, это ты? Что ты тут делаешь? И зачем ты хотела меня убить?
Пришла моя очередь удивляться.
– Почему убить? Не говори глупостей, я просто пыталась тебя разбудить.
– А зачем ты поливала меня этим?– с брезгливостью спросила она.
– Я хотела водой,– принялась объяснять я, – но воды не нашла. Я даже умыться не смогла,– пожаловалась я.
Бригитта собрала бровки домиком и уставилась на меня.
– Зачем нам вода?– непонимающе спросила она.
–А мыться?– я растерялась.– Вы что никогда не моетесь? Так грязными и ходите?
Девчонка презрительно фыркнула.
– Да мы почище вас людей будем. Мы омываемся огнем. А вода демонам противопоказана. Так и копыта недолго откинуть.
Я растерялась.
– Прости, я не хотела,– виновато сказала я.– Дуся вчера принес напиток на ужин. Я пила, между прочим, и думала, что он безопасный.
– Он принес его для тебя,– снисходительно объяснила демоница.– Если ты видела, мы с ним даже не пили из этого кувшина. Он мне наливал огненной воды из бутылки, и сам из нее пил.
– О–о–у, а я думала, что вы спиртное пьете, поэтому и отказалась.
– Для вас– это спиртное, а мы его пьем как воду.
– А купаетесь как? Обливаетесь спиртным?
– Зачем?– Бри уставилась на меня своими красными глазищами.– Мы очищаем себя огнем. Могу показать.
Она вскочила с кровати, встала посередине комнаты, щелкнула своими черными когтями и на мгновение вся запылала. Я вздрогнула. Жуткое зрелище. Куда реалистичнее наших киношных спецэффектов. Перед моими глазами горел человек (не человек, конечно, а демон, но от этого легче не становилось). Слава богу, все быстро закончилось. Огонь исчез, передо мною стояла абсолютно неповрежденная и даже довольная Бригитта. Тут я и задумалась.
– Бри,– спросила я.– А где вы воду берете? Из чего вот этот компот сделан?– я потрясла кувшином в моей руке.
– А, это…,– она беспечно махнула рукой.– Там, в Лете.
– Лета – это известная всем река?– я начала вспоминать греческую мифологию.– Река забвения?
– Ага, – девчонка была уже настроена благодушно и не прочь поболтать.– Река у нас тут одна, и вода из нее стирает память. Не сразу, конечно, постепенно. Я тут испытания над папиными охранниками устраивала. Наплела им, наплела… Сказала, что фамильный перстень потеряла, сказала, что папа приказал им найти. Покричала немного, поплакала. А они поверили – и ну, давай, нырять. А я, значит, время засекала. Те, которые больше получаса в воде провели, вообще в идиотов превратились. Те, кто поумнее были и быстро вернулись на берег, ничего – до сих пор живы–здоровы. Заговариваться, правда, малость стали. Но живы же… А папа опять мне скандал устроил. Он просто не понимает: мне же скучно!
– Подожди,– я соображала,– значит, все остались живы? Просто потеряли память? Что я там еще помню из древнейшей истории? В греческой мифологии Лета – река забвения, она отделяет мир мертвых от мира живых. Те, кто пьет из нее, забывает о мире людей. Ой, я же выпила из кувшина…
Я принялась лихорадочно вспоминать свою земную жизнь, имена друзей и близких, потом названия улиц в нашем городе, потом вспомнила пару стихотворений из русской классики, потом попыталась вспомнить пару–тройку фраз на английском и мысленно застонала – не помню….
– Я кажется английский язык забыла,– всполошилась я.
Бригитта снисходительно фыркнула.
– Значит, и не знала хорошо. На людей Лета действует не так, как на нас– демонов. Чтобы тебе память отшибло, ты должна таких кувшинов штук пятьсот выпить, а может быть и больше. Вон наши грешники каждый день пьют. А память у них исчезает нескоро. Лет сто или двести мучаются, прежде чем о грехах своих земных забудут. Как память полностью сотрется – все, ты – другой человек. Можно и на искупление подавать, а там – перерождение, и завертелось все по новой.
Я начинала потихоньку понимать суть процесса.
– То есть, ты хочешь сказать, что у вас тут колония исправления для грешников? Люди попадают сюда, страдают, осознают свои грехи, а потом память у них стирается, и они снова могут возродиться?
Бригитта смотрела на меня с удивлением.
– А как иначе? Зачем тогда Адус нужен? Чтобы осознать, так сказать, и раскаяться. А вот демонам нельзя забывать кто они. Мы живем долго, долго взрослеем, долго приобретаем опыт, кто–то делает карьеру, как мой папочка, а потом – раз, и ты снова на нижней ступеньке. Обидно…
Какая–то очень дельная мысль вертелась в моей голове, я уже готова была ухватить ее за хвост, но пока она от меня ускользала. Я принялась расспрашивать дальше.
– А безопасные жидкости у вас есть?
– Огненная вода. Мы ее пьем. Она поддерживает в нас огонь. Огненное пойло – это для настроения, как вода, только с дурманом. Папа пьет, да и другие демоны тоже. Мне на кухне всегда готовят огненный лимонад – вкусно, я люблю.
– А молоко у вас есть?
– Есть,– подтвердила Бригитта.– Наши коровы – одни из лучших в королевстве. Но я молоко не люблю с детства.
– А молоко как на вас действует?
Бригитта пожала плечами.
– И меня?– с веселым удивлением осведомился старик. – Тогда зачем звал?
– Тебя меньше, чем кого–либо, но вот твоего сына – так это точно.
Старик пожевал губами, превратившимися в куриную гузку, сразу поняв, о ком идет речь, прищурил подслеповатые глаза и весело заявил:
– Так убей его, и дело с концом. Я давно проклял этого слабака и никаких отношений с ним не поддерживаю. Ты же знаешь.
– Он снова не появился на королевском балу.
– И что? Он один не появился?
– Нет. Еще четверо.
– А к ним ты претензий не имеешь?
– Они все прислали объяснения своего отсутствия. Трое смертельно больны. Нужно, кстати, подумать об их замене. А четвертый – герцог Первого круга – меня вообще не интересует. Как впоследствии выяснилось, ему и приглашения не посылали, но он все равно отписался. Придумал извинительный повод, что поступила большая партия грешников, и он наводит порядок в своем ведомстве. А вот твой сын снова не откликнулся на мое приглашение.
– А чего ты от меня хочешь?– Старик с любопытством уставился на короля.– Я на него влияния не имею. За делами его не слежу. Не приехал – значит, не смог. Ты посылал к нему советника? Твой племянник, кстати. Как его там: Андрас, кажется?
Король надул губы.
– Такой же ненадежный, как оказалось. Я–то думал, что мальчишка мне быстренько найдет какой–нибудь повод для устранения Сантана. А он не мычит, не телится. Шлет какие– то записульки: якобы на Первом рве Восьмого круга все законопослушны, якобы меня все уважают, пишет, что Сантан мой портрет недавно повесил в зале заседаний. Но я уже и ему не верю.
– Ты насчет портрета?
– К дьяволу портрет,– Адиус опять сплюнул,– я этих портретов могу повесить где угодно и сколько угодно. Мне уже кажется, что они вместе что–то задумали.
– А что твой Андрас написал по поводу отсутствия моего сынка?
– Какую–то ерунду. Якобы не приехал из–за дочери. Той еще триста лет не исполнилось, вот он и решил ее таким образом поддержать.
– Это похоже на Сантана,– пожевал губами дед.– Я вообще не понимаю его дикой любви к дочери. Это как–то ненормально для демона.
– Да,– фыркнул правитель,– вот у вас, я смотрю, нормальные отношения – вообще никаких родственных чувств не осталось.
– И это правильно,– с жаром прогромыхал Люц (давайте и мы для краткости так будем его называть).– Все привязанности для демона – это слабость. Ты еще о любви скажи. Тогда это не к нам – это на небеса стучаться нужно. Для демонов существует страсть. Это я понимаю. Сильные чувства, шквал эмоций, похоть, ненависть, испепеляющее желание – это то, что не стыдно демонстрировать. А все эти нежности, пуси–сюси – оставьте для людей.
– Ты всегда говоришь дельные вещи,– с уважением протянул Адиус,– я с тобой полностью согласен. Как же ты сына такого воспитал?
– А я и не воспитывал,– небрежно отмахнулся старик.– Моя задача была его сделать, а воспитанием мать занималась. Ты же помнишь тот скандал: мне более высокопоставленная девица подвернулась. Пришлось от всего отказываться– от матери, от ребенка. А потом, они с моим несостоявшимся тестем мне столько нервов вымотали, что я ублюдка и на дух не переношу. Д–а–а…
– Д–а–а…,– протянул вслед за ним монарх,– вот теперь и получай.
Старик жестко усмехнулся.
– У меня еще один наследник есть. Тебя мой Бельфегор чем–нибудь не устраивает?
– Пожалуй, нет. Тут, как раз, все хорошо. В меру жадный, в меру подлый, в меру лояльный. И можно было бы к чему–нибудь придраться, так не к чему.
– Во–от,– удовлетворенно вздохнул Люц.– Вот это называется гены. А ведь тоже рос сам по себе. Да и сейчас мы с ним не особо друг друга воспринимаем. Каждый сам за себя. Вот это я называю правильное родительское воспитание. Год назад просил у него денег на поправку здоровья. Не дал. Крутил–вертел, но не дал...
Это было произнесено с величайшей гордостью. Король слегка остыл.
– А мне дает без разговоров,– похвастался он.
– Моя выучка,– приосанился старик.– Всегда давай денег в долг тому, кто выше тебя по положению. Помнит, мерзавец.
Они снова помолчали.
– Так зачем звал–то?– напомнил советник.
Король задумался.
– Хочу все знать,– проговорил он, наконец.– Андраса отозвать не могу. Моя сестра, его мать, мне этого не простит. Между ней и сыном примерно такие же отношения, как между вами с Сантаном. Она законченная кокетка, и возвращение сына ко двору поставит крест на всех ее любовных развлечениях. Это по ее просьбе я его отослал. Как бы нам незаметно послать верного демоненка к твоему сыну? Или, может быть, сам съездишь?– Спросил он с надеждой.
Люцифуг замахал артритными руками, которые тут же принялись хрустеть во всех сочленениях.
– Да ты что?– Просипел он.– Никогда. Чтобы я ехал в гости к моему сыну? Думай что говоришь.
– Да это я так, к примеру. А что такого? Придумаем какой–нибудь государственный повод для визита, а тебе нужно сменить климат. У нас тут не слишком жарко для тебя?
Старик с ненавистью уставился на своего короля.
– Не поеду,– выдавил он. – Я его триста лет не видел, еще бы столько не видеть.
– А вот поедешь,– король тоже набычился. – Я король или где? Могу заставить, между прочим, имею право.
Люц заскрежетал зубами (которые, кстати, сохранились у него до сих пор в первозданном виде) и активно захрустел костями. Скрежещуще – хрустящий аккомпанемент костно–связочного аппарата заставил короля дернуться.
– Но, но, но, – отпрянул он.– Прекращай на меня давить. Поедешь, и точка. Кто как не родной отец сможет быстро разобраться с сыном? Не переживай, ты там будешь не один. Я тайно отправлю еще пару–тройку демонов для наблюдения, поэтому без своих фокусов. Сделаешь дело – сунем твоего сынка в Лету, и я временно успокоюсь. Делов –то.
Старик прекратил свой показательный хруст и заинтересованно протянул:
– Ладно, твоя взяла. А что с этого буду иметь я?
– Что хочешь? Разве устранение нелюбимого сына не является наградой?
– Это само собой. А вот какие именно привилегии получу я?
– Деньги,– спокойно выдал Адиус.– Как всегда – деньги.
– Не фальшивые,– быстро проговорил Люц.
– Где это я тебе возьму нефальшивые?– возмутился интриган–король.– У меня нефальшивых у самого мало.
– Тогда мне это не подходит. Пятьсот червонцев золотом– и я поеду.
– Сколько–о–о?– зарычал Адиус.– Еще слово, и я буду думать, что это ты хочешь купить мое королевство.
– Не прибедняйся, сынок,– с ехидством проговорил старикан.– Я все же твой советник и знаю, сколько золота в твоей сокровищнице. Это сотая часть твоих богатств. И если учитывать, что в Адусе ходят в основном фальшивые деньги, то это малость от общего числа.
– И зачем тебе настоящее золото?– заинтересовался король.
– Когда дашь– скажу. Не боись… Тебе ничего от меня не угрожает. Просто боюсь сглазить.
Адиус подумал и согласился. Ведь, в конце концов, и старого пройдоху можно будет убрать после выполненного задания. Надоел он уже ему с этим вечным своим хрустом – бесит!
ГЛАВА 6
В которой оказывается, что молоко- это тоже ценный продукт
Или я сильно устала, или, действительно очерствела в своих чувствах, но, как ни странно, выспалась я хорошо. Раскинув перед сном мозгами, я подумала, что переживать уже поздно, все равно умерла. Поплакала, конечно, попричитала, позадавала в темноту потолка риторические вопросы, а потом… успокоилась и стала думать: если сильно постараться, то, может быть, еще не все потеряно, и я сумею перевернуть ситуацию в свою пользу. С тем и уснула.
А утром, потягиваясь на огромной постели среди черного постельного белья, я вспомнила где нахожусь, и меня обуяла жажда деятельности. Нужно познакомиться с обстановкой, с людьми (или демонами – кто там у них есть), составить план действий и приступать, приступать, приступать. Почему–то в сознании билась одна беспокойная мысль: «Скорее, скорее…. Нужно сделать все скорее».
Я обула противоожоговые сапоги и пошла исследовать отведенную мне территорию. Комната для удобств имелась, но была какая–то странная – клозет, медная раковина без крана и никаких признаков воды. Как же они тут умываются? По всей видимости – никак. Да и зачем демонам мыться? Но я же не демон, а человек, и мне это просто необходимо. Ладно, спрошу у Бри. С этим посылом я отправилась в покои моей подопечной. Никого в коридорах не обнаружила, пришлось напрягать свою память и вспоминать, как вчера добиралась до своей спальни.
Покружила, попетляла, но массивную дверь в спальню своей новой подружки нашла. Не зная, как у них здесь принято, постучала, ответа не получила, поэтому сразу вошла.
В комнате царил приятный полумрак и тишина. Я на цыпочках прокралась к громадной кровати и стала трясти спящую Бри за плечо.
– Бри, Бри,– негромко звала я,– вставай.
Она несколько раз простонала и попыталась спрятаться под подушку. Я не оставляла своих попыток. Демоница брыкнула ногами, от которых я счастливо отскочила и перебралась на другую сторону кровати. Я проследовала за ней.
– Бри,– уже громко взывала я,– вставай. У нас много дел.
Противная девчонка подобрала под себя одеяло и с невероятной скоростью снова откатилась на другую сторону внушительной кровати.
Так я до обеда прыгать буду, нужно найти способ подейственней. Что может быть в таких случаях лучше взбрызнутой на лицо водички? Я огляделась, увидела неприметную дверцу и устремилась туда, справедливо полагая, что у наследницы герцога с водой проблем не будет. Но, снова обманулась в своих ожиданиях. Унитаз был, раковина присутствовала, признаков воды не было. Странно…
Вернувшись в комнату, я узрела остатки нашего вчерашнего ужина и кувшин с напитком, еще почти полностью полный. Мысль организовалась сразу. Подхватив в руки кувшин, я набрала в рот приторно–сладкой жидкости и брызнула на лицо спящей демоницы. От ее подпрыгивания кровать затряслась, а от звуков мощного визга у меня заложило уши. Причем ругалась милая девочка совсем по–взрослому, а некоторые изящные обороты я даже взяла себе на заметку.
Наконец, она закончила благовать, более–менее осмысленно огляделась, увидела меня, жмущуюся к спинке кровати с кувшином в руке, и очень удивилась.
– Лана, это ты? Что ты тут делаешь? И зачем ты хотела меня убить?
Пришла моя очередь удивляться.
– Почему убить? Не говори глупостей, я просто пыталась тебя разбудить.
– А зачем ты поливала меня этим?– с брезгливостью спросила она.
– Я хотела водой,– принялась объяснять я, – но воды не нашла. Я даже умыться не смогла,– пожаловалась я.
Бригитта собрала бровки домиком и уставилась на меня.
– Зачем нам вода?– непонимающе спросила она.
–А мыться?– я растерялась.– Вы что никогда не моетесь? Так грязными и ходите?
Девчонка презрительно фыркнула.
– Да мы почище вас людей будем. Мы омываемся огнем. А вода демонам противопоказана. Так и копыта недолго откинуть.
Я растерялась.
– Прости, я не хотела,– виновато сказала я.– Дуся вчера принес напиток на ужин. Я пила, между прочим, и думала, что он безопасный.
– Он принес его для тебя,– снисходительно объяснила демоница.– Если ты видела, мы с ним даже не пили из этого кувшина. Он мне наливал огненной воды из бутылки, и сам из нее пил.
– О–о–у, а я думала, что вы спиртное пьете, поэтому и отказалась.
– Для вас– это спиртное, а мы его пьем как воду.
– А купаетесь как? Обливаетесь спиртным?
– Зачем?– Бри уставилась на меня своими красными глазищами.– Мы очищаем себя огнем. Могу показать.
Она вскочила с кровати, встала посередине комнаты, щелкнула своими черными когтями и на мгновение вся запылала. Я вздрогнула. Жуткое зрелище. Куда реалистичнее наших киношных спецэффектов. Перед моими глазами горел человек (не человек, конечно, а демон, но от этого легче не становилось). Слава богу, все быстро закончилось. Огонь исчез, передо мною стояла абсолютно неповрежденная и даже довольная Бригитта. Тут я и задумалась.
– Бри,– спросила я.– А где вы воду берете? Из чего вот этот компот сделан?– я потрясла кувшином в моей руке.
– А, это…,– она беспечно махнула рукой.– Там, в Лете.
– Лета – это известная всем река?– я начала вспоминать греческую мифологию.– Река забвения?
– Ага, – девчонка была уже настроена благодушно и не прочь поболтать.– Река у нас тут одна, и вода из нее стирает память. Не сразу, конечно, постепенно. Я тут испытания над папиными охранниками устраивала. Наплела им, наплела… Сказала, что фамильный перстень потеряла, сказала, что папа приказал им найти. Покричала немного, поплакала. А они поверили – и ну, давай, нырять. А я, значит, время засекала. Те, которые больше получаса в воде провели, вообще в идиотов превратились. Те, кто поумнее были и быстро вернулись на берег, ничего – до сих пор живы–здоровы. Заговариваться, правда, малость стали. Но живы же… А папа опять мне скандал устроил. Он просто не понимает: мне же скучно!
– Подожди,– я соображала,– значит, все остались живы? Просто потеряли память? Что я там еще помню из древнейшей истории? В греческой мифологии Лета – река забвения, она отделяет мир мертвых от мира живых. Те, кто пьет из нее, забывает о мире людей. Ой, я же выпила из кувшина…
Я принялась лихорадочно вспоминать свою земную жизнь, имена друзей и близких, потом названия улиц в нашем городе, потом вспомнила пару стихотворений из русской классики, потом попыталась вспомнить пару–тройку фраз на английском и мысленно застонала – не помню….
– Я кажется английский язык забыла,– всполошилась я.
Бригитта снисходительно фыркнула.
– Значит, и не знала хорошо. На людей Лета действует не так, как на нас– демонов. Чтобы тебе память отшибло, ты должна таких кувшинов штук пятьсот выпить, а может быть и больше. Вон наши грешники каждый день пьют. А память у них исчезает нескоро. Лет сто или двести мучаются, прежде чем о грехах своих земных забудут. Как память полностью сотрется – все, ты – другой человек. Можно и на искупление подавать, а там – перерождение, и завертелось все по новой.
Я начинала потихоньку понимать суть процесса.
– То есть, ты хочешь сказать, что у вас тут колония исправления для грешников? Люди попадают сюда, страдают, осознают свои грехи, а потом память у них стирается, и они снова могут возродиться?
Бригитта смотрела на меня с удивлением.
– А как иначе? Зачем тогда Адус нужен? Чтобы осознать, так сказать, и раскаяться. А вот демонам нельзя забывать кто они. Мы живем долго, долго взрослеем, долго приобретаем опыт, кто–то делает карьеру, как мой папочка, а потом – раз, и ты снова на нижней ступеньке. Обидно…
Какая–то очень дельная мысль вертелась в моей голове, я уже готова была ухватить ее за хвост, но пока она от меня ускользала. Я принялась расспрашивать дальше.
– А безопасные жидкости у вас есть?
– Огненная вода. Мы ее пьем. Она поддерживает в нас огонь. Огненное пойло – это для настроения, как вода, только с дурманом. Папа пьет, да и другие демоны тоже. Мне на кухне всегда готовят огненный лимонад – вкусно, я люблю.
– А молоко у вас есть?
– Есть,– подтвердила Бригитта.– Наши коровы – одни из лучших в королевстве. Но я молоко не люблю с детства.
– А молоко как на вас действует?
Бригитта пожала плечами.
