– Ну, а что еще необыкновенного вышло из–под пера этого Леонарда? Тридцать лет – срок большой.
– К сожалению, эффекта того праздника наш маэстро повторить не смог. Он любитель ярких «бабахов» (я имею в виду фейерверки), громкой музыки и разнузданных плясок. Я указывал на этот факт королю, но его величество все устраивает. Огненная вода льется рекой. Гости пьют и веселятся. А что еще нужно для хорошего времяпрепровождения?
– Н–да,– я задумчиво чесала лоб,– да у вас тут и конь не валялся…Впрочем, нам это только на руку. А балы –маскарады у вас бывают?
Все демоны уставились на меня – две пары красных глаз и одна черных.
– Я уже хочу,– задрожал голос Бригитты.– не знаю, правда, что это такое, надеюсь хорошее.
Но дальнейшая ироничная реплика Андраса остудила ее юношеский пыл.
– Маскарад – это от слова маска?– Он смотрел в потолок и явно наслаждался своей ролью цензора,– должен вас огорчить: демоны очень вспыльчивый народ. Какие маски вы предлагаете? Демон никогда не наденет на себя маску человека, или черта, или (не дай дьявол) кого–нибудь из небесной братии. Это считается позором. Низший демон не вправе надеть на себя личину высшего. Это оскорбление. Вы хотите превратить праздник во всеобщее побоище?
–М–м–м,– я не знала, что ответить.
Какие они оказывается, щепетильные особы. Кто бы мог подумать?
–А песни демоны поют?
Андрас снисходительно ухмыльнулся, перевел ехидный взгляд на Дусю и сказал:
– Ну, некоторые, может быть, и поют…. Но вы же сами прочувствовали, что из этого может получиться. Вы хотите всеобщий праздник превратить в грандиозную оргию? Эй, Дуся, пропой нашим дамам пару куплетов чего–нибудь, а я с удовольствием на это посмотрю. Ручаюсь, что вы сами не заметите, как начнете снимать с себя одежду…
Дуся волком посмотрел на вальяжного советника по неразрешимым вопросам, а потом перевел обиженный взгляд на меня:
– Я даже не собирался делать ничего такого,– сказал он,– я вас честно предупредил, что наша магия в музыке, и без дела я не разбрасываюсь ею. Я просто немного поиграл… Но я бы сумел вовремя остановиться, смею вас уверить.
– Э–м–м, то есть вы с помощью музыки, Дуся, возбуждаете желание? – Осторожно спросила я.– А без этих ваших штучек не можете?
– Милочка, это Первый ров. Здесь обольститель на обольстителе и обольстителем погоняет,– ответил за сконфуженного Дусю Андрас.
– Меня зовут Светлана,– исправила я его.– Извольте называть меня правильно. Всегда терпеть не могла разных «душенек», «милочек» и «симпапончиков». Я же не называю вас «мышонок» и «зайчик».
–А вы попробуйте,– Андрас явно издевался,– глядишь, и наша словесная дуэль начнется уже сегодня. И постирать успеете, и язычок почесать.
Я презрительно фыркнула. Ну, что за демон? Зачем он меня отвлекает? Единственное достойное оружие против таких краснобаев – полный игнор, что я и взяла себе на вооружение.
– Я хотела сказать: что будет, если, допустим, петь будет не тот, кто обладает магией музыки? А, допустим, тот, кто не обладает таким соблазнением?
Все с удивлением уставились на меня.
– А зачем?– резонно спросил Дуся.
– Ну, просто петь. Поется красивая песня, подтанцовка танцует, пускается дым, с потолка падают звезды. Красиво…. Шоу….
Бригитта мечтательно уставилась в потолок.
– Шоу…,– нараспев произнесла она,– звезды…
А когда я сказала:
– А петь будешь ты,– она чуть не свалилась со своего стула.
– Я не умею петь,– девочка чуть не плакала,– у нас не учат такому.
– Ерунда,– жизнерадостно произнесла я.– У нас тоже половина эстрады не умеет петь, но поют же…
– В этом и состоит ваша концепция?– Опять завелся въедливый Андрас.– Заставить петь, не умеющую петь девчонку? А Дусю вы что – заставите танцевать? Смелое решение. И насколько вы были хорошим организатором праздников?
– Не ваше дело,– огрызнулась я.– Понадобиться– танцевать будете вы. Герцог обещал мне оказывать во всем содействие. Вы же, как я поняла, служите ему?
– Служу. Но еще я служу нашему королю и могу оспаривать решения герцога. Это так, на всякий случай, чтобы вы знали, что если я что–то и буду делать, то только по собственной воле. Для этого вам нужно просто хорошо меня попросить.
Да, наехать не получилось, впрочем, я не теряла надежды. Если долго мучиться….
В мою светлую голову пока ничего не приходило, я жутко устала, поэтому предложила всем единственное правильное решение для данного случая:
– Ребят, а пошли–ка, поспим. Утро вечера мудренее. Завтра, я надеюсь, что ты, Бригитта, и вы – Дуся, покажете мне, что тут и где у вас расположено. Авось и придумаем концепцию.
– Меня вы явно не берете в расчет, Светлана?– Опять съязвил демон–мачо.– А зря… Я, ой–ей–ей, как могу вам пригодиться.
– Почему же?– Я высоко подняла брови.– Я собираюсь дать вам главную роль. И если вы во всех ситуациях так работаете языком, то скоро станете звездой этого королевства.
Бригитта засопела у меня над ухом. Дуся почему–то стыдливо отвел глаза. А я продолжила:
– Роль конферансье вас не оскорбит?– И видя, что все с удивлением на меня смотрят, объяснила.– Это ведущий шоу.
– О–о–о, ничуть,– улыбнувшись, проговорил Андрас,– я рад, что вы сразу поняли мою внутреннюю сущность – я не ведомый, а именно ведущий. Премного благодарен.
– Если вы хотя бы наполовину сможете заговорить зрителей, как меня сегодня – успех вам обеспечен.
– У меня много скрытых талантов,– церемонно поклонился он.
И я, уже в новых сапогах, прошлепала до своей спальни.
Королевство Адус. Девятый круг. Пятый пояс. Дворец короля Адиуса Девятого
Короля Адиуса Девятого в глаза называли Великим королем, за глаза– по–разному, но только за закрытыми дверями и шепотом. Он не отличался особой жестокостью. Не испытывал удовольствия от смерти жертв. Не любил затяжные казни. Все его достоинства были с приставкой «не». Не был, не любил, не состоял…. А что другое можно сказать о монархе такого специфического королевства? И, если бы слово «добрый» не было ругательным на просторах сего темного королевства, нашего знакомого можно было бы назвать им. В относительной степени, конечно.
Девятый круг Адуса состоял из предателей во всех их разновидностях: предателей родных и близких, предателей Родины, предателей друзей и сотрапезников, предателей всего, что вообще можно предавать – людей, дела и даже идеи. И Адиус Девятый был королем и предателем в одной ипостаси, гарантом и исполнителем заведенных еще с давних времен правил, которым старался следовать по мере сил своих.
Наученный горьким опытом своего отца и деда, которых предали в самые неожиданные для них моменты, он, как умный демон, придя к власти, решил обустроить для себя все таким образом, чтобы досадные неожиданности не смогли коснуться и его.
Еще когда дед теперешнего достославного монарха – Адиус Седьмой – был кинут повстанцами в Лету, а на трон взошел его отец – Адиус Восьмой – многие советники твердили вновь вступившему на трон королю, что надобно преобразовать судебную и законодательную систему, составить, так сказать, единые правила, по которым можно было бы казнить и миловать, а не так, как бес на душу правителю положит.
Но отец Адиуса Девятого не внял рассудительным голосам своих советников и продолжил слушать своего внутреннего беса. «Монарх я или не монарх?»– всегда вопрошал он в пустоту, ибо к тому времени, когда этот вопрос возникал, спрашивать было уже не у кого. Ну и доспрашивался… При очередном бунте его тоже искупали в Лете, нимало о нем не сожалея, а на трон посадили следующего Адиуса.
И вот этот–то наш Адиус Девятый внезапно оказался именно таким королем, который и был нужен темному королевству Адус. Он был демон неглупый и сразу исправил ошибки, допущенные отцом и дедом. Под его непосредственным руководством был составлен монументальный сборник «Законы и порядки Адуса», состоящий из более семисот статей, (сначала, правда, их было всего около трехсот, но статьи пополнялись, работа продолжалась и по сей день). И сейчас его обязанность как короля заключалась лишь в том, чтобы следовать им же самим составленным законам.
Предатель превратился в бюрократа, хотя внутреннее «я» требовало разрядки его природных качеств. Он эти качества сдерживал по мере сил своих, что пока более–менее ему удавалось.
В его правление был создан Верховный Совет представителей всех кругов Адуса, который собирался раз в год и решал важнейшие для королевства вопросы. Здесь же осуществлялись все кадровые перестановки, получались награды за верную службу, наказывались виновные в нерадивости.
На этих Советах слово мог взять каждый, кто хотел высказаться, и, если эти высказывания не совпадали с его видением ситуации, Адиус никогда сразу не преследовал неугодных. Он просто делал мысленную пометку и уже более пристально начинал следить за объектом. А вот от результатов этой слежки и зависела судьба неправильно высказавшегося индивидуума.
Справедливости ради, нужно сказать, что всех несогласных король ликвидировал еще в первые годы своего правления, но зная цену романтическому слову «предательство», он не собирался останавливаться на достигнутом и продолжал выявлять тех, кто мог повредить ему в будущем.
По его распоряжению ко дворам всей верхушки высшей аристократии были направлены советники, которым он более–менее доверял (скорее – менее), а проще сказать, это были соглядатаи, которые докладывали о каждом шаге этих самых герцогов, об их лояльности правящему режиму. На их мнении и обосновывались решения короля на очередном Верховном Совете, производились замены, выдавались поощрения и осуществлялись наказания виновных.
Будучи сам по своей натуре предателем, Адиус Девятый просто не мог поверить, что кто–то не плетет против него интриг, не замышляет переворота и не строит планы, как бы подставить ножку достославному монарху.
Вчерашний бал расстроил его величество. Совсем обнаглевший Леонардо взял на его обустройство из казны огромную сумму фальшивых денег, но так и не смог удивить ничем новеньким ни гостей, ни самого монарха.
Ну– да!– огненная вода лилась рекой (в большом бальном зале Леонардо устроил что–то типа огромной каменной чаши, наполненной живительной для демонов жидкостью). Ну –да!– опьяневшие гости танцевали до упада (это их дело, королю никогда не нравились бессмысленные телодвижения).
Разве что, как всегда прекрасный фейерверк, в устройстве которого у Леонардо не было равных, повеселил глаза и душу его величества. Да черные грифы, любимые птицы короля, исполнили под сводами большого королевского бального зала несколько замысловатых фигур, сложившихся по окончании в лозунг: «Слава королю Адиусу Девятому!». Но все это уже было лет пять–шесть тому назад, видимо хитрый Лео некстати вспомнил поговорку том, что все новое– это хорошо забытое старое.
И повеселиться королю не удалось. Тайные шпионы, рассыпанные по всему залу, не смогли засечь ни одного нелицеприятного мнения о руководстве, не было выявлено ни одного тайного заговора, даже ссор нормальных на этом балу не было, что уж говорить о хорошей массовой драке?
А вот драки Адиус любил. Еще в первые годы своего правления, когда ежегодные балы у короля только входили в моду, они все заканчивались хорошими такими побоищами. И все гости, вольно или невольно, принимали в них участие. А, когда разъезжались по домам, тем для разговоров было на весь следующий год до нового бала. А что? Лучше же таить обиду на более удачливого драчуна, чем испытывать недовольство верховной властью? Лучше в течение всего года обдумывать месть для поколотившего тебя демона, чем выражать недовольство королю.
«Эх, мельчает народ»,– с тоской думал Адиус. Но его внутреннее чувство заядлого предателя нашептывало ему: «А может, не мельчает, а хорошо скрывает свои мысли? Ведь пятеро из числа приглашенных не соизволили появиться на королевском балу. А вдруг они в это время как раз и собрались где–нибудь, чтобы обсудить планы очередного свержения монарха?».
Наследников у короля не было. Так он решил еще много лет назад. Кто как не следующий претендент на трон будет вынашивать мысли свержения существующего режима? Это король знал не понаслышке, а из своего личного опыта.
Женился король много раз (никогда по любви – это чувство всегда вызывало у правителя искреннее недоумение), а в основном по политическим мотивам, но всегда перед обрядом бракосочетания, под предлогом осмотра невесты на состояние здоровья, его придворный медик Уфир проводил магический обряд.
Текст, читаемый Уфиром, был составленный на древнем языке, который, к сожалению, уже все успели забыть, и невеста сама добровольно соглашалась со всеми предложенными ей пунктами, в сущности, не зная, с чем она соглашается. И это – зря! Потому что все жены Адиуса после беременности, во время рождения ребенка умирали. Умирали вместе с не рожденным младенцем.
Короля никто и ни в чем не мог обвинить. Ходили слухи о каком–то древнем проклятии (сам Адиус относился к ним с долей иронии), количество желающих стать королевой Адуса с каждым годом сокращалось, но с ними сокращалось и количество претендентов на трон.
Короля все устраивало. Проболтаться Уфир не мог – сам ходил у него под страшной магической клятвой, поэтому в этом вопросе он был относительно спокоен.
Теперь его взор зорко следил за высшими герцогами девяти кругов на предмет выявления пресловутых заговоров и коалиций. В последнее время все было тихо. Это–то и беспокоило короля.
После очередного королевского бала, на следующее же утро он вызвал к себе своего любимого доверенного советника Люцифуга Рофокала. Старик служил еще его отцу и даже деду, характер имел ехидный и склочный, но был одним из немногих демонов, которому Адиус доверял (здесь степень доверия была скорее «более», чем « менее»).
А все почему? А потому что его кандидатура на управление королевством никем и никогда бы не рассматривалась. Преклонные годы, временные приступы склероза, опять же ехидство и подозрительность – все это делало советника короля фигурой неприятной, нелюдимой, отшельнической. То, что других отталкивало в Люцифуге, привлекло к нему подозрительного Адиуса.
Советник вошел в кабинет короля вихляющей походкой артроидного балеруна, нещадно хрустя коленками при каждом шаге. Он шумно плюхнулся в кресло, не испросив разрешения на это у его величества, не здороваясь и ничуть не смущаясь, что говорило о высшей близости этих двух демонов, и налил себе огненного пойла в высокий кубок.
– Бдишь?– ехидно спросил Люцифуг короля.
– Бжу… бдю …,– король сплюнул ядовитую слюну на пол,– волнуюсь, короче.
– А ты меньше волнуйся – здоровее будешь,– философски изрек старик, прихлебывая горячительное.– Что на этот раз? Зачем я нужен?
– Знаешь, Люц, что–то мне неспокойно. Откуда ждать беды пока не знаю, но давно у меня такого волнения не было. Ты же знаешь, что моя чуйка меня еще ни разу не подводила.
– Знаю,– старик вздохнул.– Ты удачливый сукин сын. Скажу честно, что сначала я не верил в тебя. Но когда один за другим ты безошибочно выявил всех конкурентов и уничтожил их всех, я тебя зауважал. Твоему папеньке далеко до тебя. Дед, правда, поумнее был, но тоже опростоволосился под конец своей карьеры. Что на этот раз? Кого подозреваешь?
– К сожалению, эффекта того праздника наш маэстро повторить не смог. Он любитель ярких «бабахов» (я имею в виду фейерверки), громкой музыки и разнузданных плясок. Я указывал на этот факт королю, но его величество все устраивает. Огненная вода льется рекой. Гости пьют и веселятся. А что еще нужно для хорошего времяпрепровождения?
– Н–да,– я задумчиво чесала лоб,– да у вас тут и конь не валялся…Впрочем, нам это только на руку. А балы –маскарады у вас бывают?
Все демоны уставились на меня – две пары красных глаз и одна черных.
– Я уже хочу,– задрожал голос Бригитты.– не знаю, правда, что это такое, надеюсь хорошее.
Но дальнейшая ироничная реплика Андраса остудила ее юношеский пыл.
– Маскарад – это от слова маска?– Он смотрел в потолок и явно наслаждался своей ролью цензора,– должен вас огорчить: демоны очень вспыльчивый народ. Какие маски вы предлагаете? Демон никогда не наденет на себя маску человека, или черта, или (не дай дьявол) кого–нибудь из небесной братии. Это считается позором. Низший демон не вправе надеть на себя личину высшего. Это оскорбление. Вы хотите превратить праздник во всеобщее побоище?
–М–м–м,– я не знала, что ответить.
Какие они оказывается, щепетильные особы. Кто бы мог подумать?
–А песни демоны поют?
Андрас снисходительно ухмыльнулся, перевел ехидный взгляд на Дусю и сказал:
– Ну, некоторые, может быть, и поют…. Но вы же сами прочувствовали, что из этого может получиться. Вы хотите всеобщий праздник превратить в грандиозную оргию? Эй, Дуся, пропой нашим дамам пару куплетов чего–нибудь, а я с удовольствием на это посмотрю. Ручаюсь, что вы сами не заметите, как начнете снимать с себя одежду…
Дуся волком посмотрел на вальяжного советника по неразрешимым вопросам, а потом перевел обиженный взгляд на меня:
– Я даже не собирался делать ничего такого,– сказал он,– я вас честно предупредил, что наша магия в музыке, и без дела я не разбрасываюсь ею. Я просто немного поиграл… Но я бы сумел вовремя остановиться, смею вас уверить.
– Э–м–м, то есть вы с помощью музыки, Дуся, возбуждаете желание? – Осторожно спросила я.– А без этих ваших штучек не можете?
– Милочка, это Первый ров. Здесь обольститель на обольстителе и обольстителем погоняет,– ответил за сконфуженного Дусю Андрас.
– Меня зовут Светлана,– исправила я его.– Извольте называть меня правильно. Всегда терпеть не могла разных «душенек», «милочек» и «симпапончиков». Я же не называю вас «мышонок» и «зайчик».
–А вы попробуйте,– Андрас явно издевался,– глядишь, и наша словесная дуэль начнется уже сегодня. И постирать успеете, и язычок почесать.
Я презрительно фыркнула. Ну, что за демон? Зачем он меня отвлекает? Единственное достойное оружие против таких краснобаев – полный игнор, что я и взяла себе на вооружение.
– Я хотела сказать: что будет, если, допустим, петь будет не тот, кто обладает магией музыки? А, допустим, тот, кто не обладает таким соблазнением?
Все с удивлением уставились на меня.
– А зачем?– резонно спросил Дуся.
– Ну, просто петь. Поется красивая песня, подтанцовка танцует, пускается дым, с потолка падают звезды. Красиво…. Шоу….
Бригитта мечтательно уставилась в потолок.
– Шоу…,– нараспев произнесла она,– звезды…
А когда я сказала:
– А петь будешь ты,– она чуть не свалилась со своего стула.
– Я не умею петь,– девочка чуть не плакала,– у нас не учат такому.
– Ерунда,– жизнерадостно произнесла я.– У нас тоже половина эстрады не умеет петь, но поют же…
– В этом и состоит ваша концепция?– Опять завелся въедливый Андрас.– Заставить петь, не умеющую петь девчонку? А Дусю вы что – заставите танцевать? Смелое решение. И насколько вы были хорошим организатором праздников?
– Не ваше дело,– огрызнулась я.– Понадобиться– танцевать будете вы. Герцог обещал мне оказывать во всем содействие. Вы же, как я поняла, служите ему?
– Служу. Но еще я служу нашему королю и могу оспаривать решения герцога. Это так, на всякий случай, чтобы вы знали, что если я что–то и буду делать, то только по собственной воле. Для этого вам нужно просто хорошо меня попросить.
Да, наехать не получилось, впрочем, я не теряла надежды. Если долго мучиться….
В мою светлую голову пока ничего не приходило, я жутко устала, поэтому предложила всем единственное правильное решение для данного случая:
– Ребят, а пошли–ка, поспим. Утро вечера мудренее. Завтра, я надеюсь, что ты, Бригитта, и вы – Дуся, покажете мне, что тут и где у вас расположено. Авось и придумаем концепцию.
– Меня вы явно не берете в расчет, Светлана?– Опять съязвил демон–мачо.– А зря… Я, ой–ей–ей, как могу вам пригодиться.
– Почему же?– Я высоко подняла брови.– Я собираюсь дать вам главную роль. И если вы во всех ситуациях так работаете языком, то скоро станете звездой этого королевства.
Бригитта засопела у меня над ухом. Дуся почему–то стыдливо отвел глаза. А я продолжила:
– Роль конферансье вас не оскорбит?– И видя, что все с удивлением на меня смотрят, объяснила.– Это ведущий шоу.
– О–о–о, ничуть,– улыбнувшись, проговорил Андрас,– я рад, что вы сразу поняли мою внутреннюю сущность – я не ведомый, а именно ведущий. Премного благодарен.
– Если вы хотя бы наполовину сможете заговорить зрителей, как меня сегодня – успех вам обеспечен.
– У меня много скрытых талантов,– церемонно поклонился он.
И я, уже в новых сапогах, прошлепала до своей спальни.
ГЛАВА 5
Королевство Адус. Девятый круг. Пятый пояс. Дворец короля Адиуса Девятого
Короля Адиуса Девятого в глаза называли Великим королем, за глаза– по–разному, но только за закрытыми дверями и шепотом. Он не отличался особой жестокостью. Не испытывал удовольствия от смерти жертв. Не любил затяжные казни. Все его достоинства были с приставкой «не». Не был, не любил, не состоял…. А что другое можно сказать о монархе такого специфического королевства? И, если бы слово «добрый» не было ругательным на просторах сего темного королевства, нашего знакомого можно было бы назвать им. В относительной степени, конечно.
Девятый круг Адуса состоял из предателей во всех их разновидностях: предателей родных и близких, предателей Родины, предателей друзей и сотрапезников, предателей всего, что вообще можно предавать – людей, дела и даже идеи. И Адиус Девятый был королем и предателем в одной ипостаси, гарантом и исполнителем заведенных еще с давних времен правил, которым старался следовать по мере сил своих.
Наученный горьким опытом своего отца и деда, которых предали в самые неожиданные для них моменты, он, как умный демон, придя к власти, решил обустроить для себя все таким образом, чтобы досадные неожиданности не смогли коснуться и его.
Еще когда дед теперешнего достославного монарха – Адиус Седьмой – был кинут повстанцами в Лету, а на трон взошел его отец – Адиус Восьмой – многие советники твердили вновь вступившему на трон королю, что надобно преобразовать судебную и законодательную систему, составить, так сказать, единые правила, по которым можно было бы казнить и миловать, а не так, как бес на душу правителю положит.
Но отец Адиуса Девятого не внял рассудительным голосам своих советников и продолжил слушать своего внутреннего беса. «Монарх я или не монарх?»– всегда вопрошал он в пустоту, ибо к тому времени, когда этот вопрос возникал, спрашивать было уже не у кого. Ну и доспрашивался… При очередном бунте его тоже искупали в Лете, нимало о нем не сожалея, а на трон посадили следующего Адиуса.
И вот этот–то наш Адиус Девятый внезапно оказался именно таким королем, который и был нужен темному королевству Адус. Он был демон неглупый и сразу исправил ошибки, допущенные отцом и дедом. Под его непосредственным руководством был составлен монументальный сборник «Законы и порядки Адуса», состоящий из более семисот статей, (сначала, правда, их было всего около трехсот, но статьи пополнялись, работа продолжалась и по сей день). И сейчас его обязанность как короля заключалась лишь в том, чтобы следовать им же самим составленным законам.
Предатель превратился в бюрократа, хотя внутреннее «я» требовало разрядки его природных качеств. Он эти качества сдерживал по мере сил своих, что пока более–менее ему удавалось.
В его правление был создан Верховный Совет представителей всех кругов Адуса, который собирался раз в год и решал важнейшие для королевства вопросы. Здесь же осуществлялись все кадровые перестановки, получались награды за верную службу, наказывались виновные в нерадивости.
На этих Советах слово мог взять каждый, кто хотел высказаться, и, если эти высказывания не совпадали с его видением ситуации, Адиус никогда сразу не преследовал неугодных. Он просто делал мысленную пометку и уже более пристально начинал следить за объектом. А вот от результатов этой слежки и зависела судьба неправильно высказавшегося индивидуума.
Справедливости ради, нужно сказать, что всех несогласных король ликвидировал еще в первые годы своего правления, но зная цену романтическому слову «предательство», он не собирался останавливаться на достигнутом и продолжал выявлять тех, кто мог повредить ему в будущем.
По его распоряжению ко дворам всей верхушки высшей аристократии были направлены советники, которым он более–менее доверял (скорее – менее), а проще сказать, это были соглядатаи, которые докладывали о каждом шаге этих самых герцогов, об их лояльности правящему режиму. На их мнении и обосновывались решения короля на очередном Верховном Совете, производились замены, выдавались поощрения и осуществлялись наказания виновных.
Будучи сам по своей натуре предателем, Адиус Девятый просто не мог поверить, что кто–то не плетет против него интриг, не замышляет переворота и не строит планы, как бы подставить ножку достославному монарху.
Вчерашний бал расстроил его величество. Совсем обнаглевший Леонардо взял на его обустройство из казны огромную сумму фальшивых денег, но так и не смог удивить ничем новеньким ни гостей, ни самого монарха.
Ну– да!– огненная вода лилась рекой (в большом бальном зале Леонардо устроил что–то типа огромной каменной чаши, наполненной живительной для демонов жидкостью). Ну –да!– опьяневшие гости танцевали до упада (это их дело, королю никогда не нравились бессмысленные телодвижения).
Разве что, как всегда прекрасный фейерверк, в устройстве которого у Леонардо не было равных, повеселил глаза и душу его величества. Да черные грифы, любимые птицы короля, исполнили под сводами большого королевского бального зала несколько замысловатых фигур, сложившихся по окончании в лозунг: «Слава королю Адиусу Девятому!». Но все это уже было лет пять–шесть тому назад, видимо хитрый Лео некстати вспомнил поговорку том, что все новое– это хорошо забытое старое.
И повеселиться королю не удалось. Тайные шпионы, рассыпанные по всему залу, не смогли засечь ни одного нелицеприятного мнения о руководстве, не было выявлено ни одного тайного заговора, даже ссор нормальных на этом балу не было, что уж говорить о хорошей массовой драке?
А вот драки Адиус любил. Еще в первые годы своего правления, когда ежегодные балы у короля только входили в моду, они все заканчивались хорошими такими побоищами. И все гости, вольно или невольно, принимали в них участие. А, когда разъезжались по домам, тем для разговоров было на весь следующий год до нового бала. А что? Лучше же таить обиду на более удачливого драчуна, чем испытывать недовольство верховной властью? Лучше в течение всего года обдумывать месть для поколотившего тебя демона, чем выражать недовольство королю.
«Эх, мельчает народ»,– с тоской думал Адиус. Но его внутреннее чувство заядлого предателя нашептывало ему: «А может, не мельчает, а хорошо скрывает свои мысли? Ведь пятеро из числа приглашенных не соизволили появиться на королевском балу. А вдруг они в это время как раз и собрались где–нибудь, чтобы обсудить планы очередного свержения монарха?».
Наследников у короля не было. Так он решил еще много лет назад. Кто как не следующий претендент на трон будет вынашивать мысли свержения существующего режима? Это король знал не понаслышке, а из своего личного опыта.
Женился король много раз (никогда по любви – это чувство всегда вызывало у правителя искреннее недоумение), а в основном по политическим мотивам, но всегда перед обрядом бракосочетания, под предлогом осмотра невесты на состояние здоровья, его придворный медик Уфир проводил магический обряд.
Текст, читаемый Уфиром, был составленный на древнем языке, который, к сожалению, уже все успели забыть, и невеста сама добровольно соглашалась со всеми предложенными ей пунктами, в сущности, не зная, с чем она соглашается. И это – зря! Потому что все жены Адиуса после беременности, во время рождения ребенка умирали. Умирали вместе с не рожденным младенцем.
Короля никто и ни в чем не мог обвинить. Ходили слухи о каком–то древнем проклятии (сам Адиус относился к ним с долей иронии), количество желающих стать королевой Адуса с каждым годом сокращалось, но с ними сокращалось и количество претендентов на трон.
Короля все устраивало. Проболтаться Уфир не мог – сам ходил у него под страшной магической клятвой, поэтому в этом вопросе он был относительно спокоен.
Теперь его взор зорко следил за высшими герцогами девяти кругов на предмет выявления пресловутых заговоров и коалиций. В последнее время все было тихо. Это–то и беспокоило короля.
После очередного королевского бала, на следующее же утро он вызвал к себе своего любимого доверенного советника Люцифуга Рофокала. Старик служил еще его отцу и даже деду, характер имел ехидный и склочный, но был одним из немногих демонов, которому Адиус доверял (здесь степень доверия была скорее «более», чем « менее»).
А все почему? А потому что его кандидатура на управление королевством никем и никогда бы не рассматривалась. Преклонные годы, временные приступы склероза, опять же ехидство и подозрительность – все это делало советника короля фигурой неприятной, нелюдимой, отшельнической. То, что других отталкивало в Люцифуге, привлекло к нему подозрительного Адиуса.
Советник вошел в кабинет короля вихляющей походкой артроидного балеруна, нещадно хрустя коленками при каждом шаге. Он шумно плюхнулся в кресло, не испросив разрешения на это у его величества, не здороваясь и ничуть не смущаясь, что говорило о высшей близости этих двух демонов, и налил себе огненного пойла в высокий кубок.
– Бдишь?– ехидно спросил Люцифуг короля.
– Бжу… бдю …,– король сплюнул ядовитую слюну на пол,– волнуюсь, короче.
– А ты меньше волнуйся – здоровее будешь,– философски изрек старик, прихлебывая горячительное.– Что на этот раз? Зачем я нужен?
– Знаешь, Люц, что–то мне неспокойно. Откуда ждать беды пока не знаю, но давно у меня такого волнения не было. Ты же знаешь, что моя чуйка меня еще ни разу не подводила.
– Знаю,– старик вздохнул.– Ты удачливый сукин сын. Скажу честно, что сначала я не верил в тебя. Но когда один за другим ты безошибочно выявил всех конкурентов и уничтожил их всех, я тебя зауважал. Твоему папеньке далеко до тебя. Дед, правда, поумнее был, но тоже опростоволосился под конец своей карьеры. Что на этот раз? Кого подозреваешь?
