– Это вы заказали это безобразие? Странные у вас вкусы.
– Глупо было бы, находится вблизи от океана и не воспользоваться его дарами, тем более Кертис меня уверил, что это сегодняшний улов и все свежее.
– Хорошо, если вам это нравится, я не против. Предлагаю сначала поплавать, а потом перейти к ужину.
– Вы чертовски рациональны, Ирвин,– я умышленно назвала его по имени. Пусть привыкает.
Сбросив свой халатик и сняв шлепки, я направилась к лесенке, ведущей в бассейн. Воздух был теплым, и даже порывы ветерка не охлаждали, а ласкали открытую кожу. Цвет воды в полумраке не проглядывался, но по температуре это было то, что надо.
Я оттолкнулась от стенок бассейна и поплыла. Вода, попадающая мне в рот в процессе плавания и, правда, оказалась соленой. Сделав два круга туда– сюда, я оглянулась – Брайс мощными гребками переплывал бассейн в стороне от меня. Даже не приближается. Я легла на спину, закрыла глаза, расслабилась и потянулась эмоциями к олигарху: почувствовала в середине беспокойство, какую–то неясную надежду и ожидание чего–то нужного мне, крайне необходимого, такого, от чего может зависеть моя жизнь.
Отпустила эмоции, перевернулась, поплыла и стала думать:
Фрид мне сказал при последней встрече, что чувствую я все правильно, вот только неправильно толкую свои ощущения. Как я должна их расшифровать на этот раз? У Ирвина масса дел в голове, он может плавать и думать о чем угодно. Скорее всего, на очереди подписание какого–то договора, который очень важен для него, или он уже думает о собрании членов этих, как их там, ССМС, да мало ли еще что? Ко мне он не приближается, заигрывать не пытается.
Придется усовершенствовать свои умения, мне надо знать его непосредственную реакцию на меня и мое присутствие. Как это сделать? Бог его знает. Я чувствовала себя великим ученым– экспериментатором, которому нужно провести очень важный опыт, а он не знает, как к нему подступиться.
«Будем действовать методом проб и ошибок, – решила я для себя,– авось, что–нибудь и выйдет. Сейчас я вспомню самые жаркие моменты из наших постельных игр со Стефаном и попробую отослать их ему. Надеюсь, что здесь он не упадет, потому что и падать–то некуда. Жалко только, что он в воде – водичка часто охлаждает наши жаркие чувства».
Я опять перевернулась на спину и стала представлять: вот мы со Стефаном в душе, он подходит ко мне сзади, руками оглаживая мою спину. Приятно. Его руки спускаются ниже и ниже. Оглаживают ягодицы и добираются до самого чувствительного места. Прохладная вода, являющаяся неизменным спутником этих ласк, одновременно распаляет и охлаждает. На своем плече я чувствую мягкие губы, легкие покусывания, внутри поднимается жар желания, он разгорается внутри, а снаружи охлаждается прохладными струями воды.
Чувственность этого момента непередаваема словами. Я выгибаюсь, чуть согнувшись, и ощущаю спиной, как ко мне прижимается твердый член моего партнера. Меня охватывает безумное желание заполнить пустоту, образовавшуюся во мне. Я сгибаюсь сильнее, и из моего рта вылетает низкий гортанный стон, который торопит моего мужчину: «Ну, где ты там? Давай же, давай». И такой же гортанный стон моего партнера, который красноречиво говорит сам за себя: « Я хочу тебя, я хочу тебя сейчас больше всего на свете». И наше полное слияние, когда от резких толчков вода разлетается разноцветными брызгами, образуя вокруг нас радугу сбывшихся надежд. Этой радугой я пытаюсь оплести и плавающего неподалеку Ирвина.
«Эх,– вспоминаю, – а секса–то со Стефаном у меня не было давно! Все эти наши ссоры в последнее время, не вовремя появившийся Фрид, моя пока не удавшаяся шпионская деятельность, не особенно способствовали появлению нужного настроения. Вот именно сейчас, я бы не отказалась от хорошего марафонского секса.
Я перевела взгляд на Брайса, он увеличил скорость и плыл сейчас как настоящая подводная лодка с кучей брызг и пены вокруг себя. Недоуменно подняв брови, я подумала:
« Ну и как тут разобрать его эмоции?» Куй железо, Габи! Держась за бортик, я опять просканировала этого невозможного мужчину. Меня окутало жутчайшее недовольство собой, и досада, и почему–то в голове всплыли какие–то математические примеры на умножение трехзначных цифр.
Что бы это значило? Олигарх просчитывает бюджет? Цифры–то тут причем, господи? Нет, никогда я, наверное, не смогу понять этого мужчину. Значит, буду действовать по– старинке – подсматривать, подслушивать, расспрашивать.
Сделав прощальный круг, я поднялась по лесенке наверх и направилась к месту нашего ужина. Брайс дал мне время привести себя в порядок. Я вытерлась насухо приготовленным широким полотенцем, сняла верхнюю часть своего купальника, оглянувшись на хозяина. На меня никто не смотрел. Брайс, как заведенная машина, продолжал намытывать круги по бассейну. Надела халат, сняла нижнюю часть купальника и, хорошенько вытерев голову полотенцем, уселась к сервированному столу.
После плавания, у меня всегда появлялся зверский аппетит, а блюда, расставленные на столе, просто вызывали восторг.
– Ирвин,– позвала я,– не хотите ли присоединиться? Вы уже наплавали далеко сверх нормы. Не устали?
– Я сейчас подойду….гмм… Габи,– услышала я в ответ.
Ну, вот! Уже лучше. Не разодрался же ваш рот от моего имени, мистер Ледовитость?
Брайс мощными гребками доплыл до лестницы, быстро поднялся, оставляя на земле, вымощенной, по–моему, итальянским мрамором, дорожку из воды после себя.
Как и я, он подошел к своему креслу, растерся мохнатым полотенцем, а я невольно залюбовалась широким разворотом плеч, загорелой, гладкой, как будто атласной, кожей. Кубики на животе говорили, что их хозяин если не любит, то прилежно занимается спортом.
Как и я, он накинул на себя приготовленный халат. Как и я, снял купальные шорты под ним. Отбросив в сторону все ненужное, Ирвин сел, наконец, в кресло за столик.
– Вам понравилось?– доброжелательно спросил он меня.– Вечерние и ночные купания благотворно воздействуют на организм, хорошо расслабляют и, я надеюсь, что спать вы сегодня будете, как ребенок.
« И, к сожалению, абсолютно одна, – пронеслось у меня в голове.– А еще поздние купания, мистер практичность, настраивают на определенный лад, и, пожалуй, именно сегодня я не прочь впервые изменить Стефану. Абсолютно не представляю вас в постели, мистер Брайс, мне было бы любопытно понаблюдать за этим».
Ну, а вслух, разумеется, произнесла вежливое:
– Спасибо вам, Ирвин. Я так давно мечтала отдохнуть и уехать подальше от киностудии, чтобы расслабиться. Вы исполняете мои мечты.
– Не надо лишних слов благодарности, вы их уже высказали достаточно. Мне все равно нужно было попасть сюда, чтобы поработать. Я просто совмещаю приятное с полезным.
Обломал!
Он налил нам вина, мы принялись неторопливо ужинать. Опять надо брать инициативу, а то, боюсь, что на сегодня «Спокойной ночи!» будет самым интимным, что мы сделаем.
– Расскажите мне о себе!– потребовала я, как только мы отпили из бокалов.– Я вам о себе вроде все рассказала. Теперь ваша очередь, так и время скоротаем.
– О себе? У меня все обычно, да и не люблю я о себе рассказывать.
– А мне не нравится ужинать в молчании. Я вам о себе рассказала в ресторане. Теперь ваша очередь. Кроме того, надеюсь, что после нашего отдыха здесь, мы могли бы с вами превратиться в друзей. Почему бы и нет? А первое правило друзей – знать все о жизни друг друга.
– Друзей?– эхом откликнулся он.– Друзей. Ну, что ж. Что вас интересует?
– Меня интересует, Ирвин, все, – мягко сказала я ему, – что вы сочтете нужным мне доверить. Без доверия дружбы не бывает.
– Я родился в обеспеченной семье, как вы, наверно, уже знаете?
Он вопросительно уставился на меня. Мне придется тащить из него слова клещами?
–Нет, я ничего о вас не знаю. Не интересуюсь подноготной знаменитых людей. У меня принцип: ничего не читать ни о себе, ни о своих знакомых в бульварной прессе. Я предпочитаю составлять свое мнение непосредственно из общения с ними, поэтому рассказывайте все, что сочтете нужным, конечно,– торопливо поправилась я.– На ваши тайны и секреты я не претендую.
– Я родился в богатой семье Брайсов, как вы уже, наверное, поняли. Мать и отец работали вместе в строительном бизнесе и сами заработали свое состояние. Был тогда благоприятный момент в экономике, когда можно было быстро заработать большие деньги, надо было только держать нос по ветру и знать, куда и что вложить. Именно в те времена удачливые люди становились во много раз богаче.
Детей долгое время у них не было, родители с головой погрузились в бизнес, усиленно зарабатывая на светлое будущее. Мама родила меня относительно поздно. Я был в семье желанным и любимым ребенком. Характер отца был несколько …гмм… замкнутым и угрюмым, но это компенсировалось открытостью, жизнелюбием и оптимизмом моей матушки.
Она любила отца безмерно и всегда шла на поводу его новых идей, проектов и жизненных планов. Ссорились они не часто, в основном из–за меня, потому что по–разному видели мое будущее. Впрочем, мне дали прекрасное образование. Я поступил в Гарвард и числился там в списках лучших учеников.
– Вы учились в Гарварде? Я почему–то так и думала. Или Гарвард, или Принстон.
– Гарвард, Гарвард. Кстати, когда я уехал учиться в Бостон, после двадцати восьми лет супружеской жизни, мои родители развелись. Отец женился на молоденькой модельке, а мама осталась одна и в бедственном положении.
– Как такое возможно? Ведь все имущество было нажито в браке. Он обманул ее?
– Отец тщательно продумал свой уход из семьи, все сделал точно, тонко и расчетливо. Подготовка заняла у него около года, во время которого, он изображал преданного и любящего супруга. Вовремя сунул ей кое–какие бумаги на подпись, попросил какое–то время посидеть дома, якобы беспокоясь о ее здоровье, где– то отвел глаза и в результате – все состояние досталось ему.
– А маме?
– После громкого суда, который убил у нее половину здоровья, ей достался только дом и обстановка в нем, и немного денег на счетах. Отец звал меня жить к себе, ставя только одно условие – больше не общаться с матерью, и она об этом знала. Мне невыносимо было видеть боль в ее глазах. Несколько раз она пыталась меня уговорить уйти жить к отцу, но я просто не смог этого сделать. Это бы убило ее окончательно.
–Мне очень жаль,– проговорила я.– Ваша мать – самоотверженная женщина.
– Да. И, будучи самоотверженной женщиной, все средства с ее счета пошли мне на оплату учебы еще на два курса учебы. Оставшиеся два я оплачивал сам, добиваясь учебой и спортивными достижениями грандов от университета. Тогда я пообещал ей, что мы пробьемся с ней своими силами. Все, что я делал после – я делал для нее. Очень жаль, что результатами моего труда, она не смогла насладиться в должной мере. Мама как–то быстро угасла. Пять лет после развода и два года после окончания моего университета, когда я только–только стал подниматься как бизнесмен. Она никогда мне не показывала, что она больна, она всегда поддерживала меня, как и отца в свое время, она так и ушла в мир иной неоцененная и, наверное, глубоко несчастная.
– Печальная история. А отец?
– Он до сих пор жив. Правда, потерял все деньги, ввязавшись в очередную авантюру. Моделька ушла от него, детей и близких у него нет. Держит небольшую ферму в Техасе, живет с уродливой теткой–алкоголичкой. Я время от времени подкидываю ему заказы через подставные лица, чтобы он не голодал.
– Грустная история,– раздумчиво протянула я.– Почему в жизни все так несправедливо? Люди делают иногда очень странные шаги, идя на поводу у своей жадности, выгоды, похоти. И ведь проходит время, и они понимают, что сделали глупость, подлость и преступление, но ничего уже нельзя изменить.
– Я тоже об этом думал, – голос моего собеседника был непривычно мягок и красив.– Поэтому, я стараюсь тщательно обдумывать все свои поступки. Не хочется одним неверным или подлым шагом пускать свою жизнь под откос.
На площадке повисла пауза. Каждый из нас думал о своем. Мне вспомнилась интересная сцена в доме Ирвина, и захотелось кое– что прояснить.
– Мистер Брайс. Ирвин,– поправилась я,– я была в вашем доме свидетельницей одной весьма….ммм… некрасивой сцены…..
Поднятые брови и снова ледяной взгляд. Да, если у его снежности так быстро меняется настроение, то не только заводить отношения, но и общаться с ним мне будет весьма проблематично.
– Это, наверное, не мое дело, простите.
– О какой сцене идет речь?
– Ни о какой. Хотела нормально, по–житейски поговорить с вами, а вы опять тут из себя Чарльз Гарольда изображаете.
– Причем тут Чарльз Гарольд? Что вас не устраивает, черт возьми? Я стараюсь быть любезным с вами.
– Вы и любезным?– Я повысила голос.– Странно видеть и слышать такие любезности. А когда вы хотите поставить собеседника в рамки, вы что, опускаетесь на четвереньки и начинаете рычать?
– Да что не так?
Я глубоко вздохнула. Спокойнее, Габи, спокойнее.
–Мистер Брайс, вы сами меня пригласили сюда отдохнуть. Если ваше приглашение – это только дань вежливости, вы все равно приехали бы сюда по делам службы, как сами мне признавались, и вы не собирались общаться со мной, то мы можем с вами даже не встречаться. Как я поняла, Кертис в моем распоряжении, и я буду разговоры разговаривать с ним. Он мне может показать дорогу на океан и вообще…,– я повела рукой,– показать все местные достопримечательности. А вы работайте, не отвлекайтесь.
Я вскочила с кресла и стала оглядываться в поисках предметов моего туалета. Где этот чертов купальник? Мне на плечи легли две тяжелых руки. Я замерла. Вот так–то, лучше. Милые женщины! Лучший способ обратить на себя внимание мужчины – это устроить ему скандал, со всеми вытекающими. Проверено! Это говорю вам я, Габриэлла Вареску, кинозвезда, черт возьми!
– Мисс Вареску! Габи! Я не хотел вас обидеть и решительно не понимаю, что сделал не так. Присядьте, вы же ничего не поели. Не хотелось бы прослыть негостеприимным хозяином, оправляющим своих гостей спать на голодный желудок.
– А кто вам сказал, что я бы легла спать голодной? Я позвала бы Кертиса и попросила у него принести мне в комнату чего–нибудь перекусить,– ворчливо отозвалась я.– А вообще, да! Я очень голодна, и пока не поем, никуда отсюда не уйду.
–Ну, вот и, слава богу!
Меня проводили на место, даже поддержали за руку. Прогресс!
– Налейте мне вина,– я не хотела, но мой голос прозвучал капризно и вызывающе. Тут же поправилась.– Давайте начнем наш разговор с чистого листа, Ирвин. Мы только что прекрасно поплавали и сели за ужин.
– Я готов, Габриэлла. Когда мы уже попробуем этих лобстеров? А это что это за непонятные чудовища?
Я прыснула.
– Кертис очень хвалил. Это или трепанги, или кукумарии. Вы кормите своих служащих деликатесами, Ирвин. Они, наверное, вас очень любят за это.
– Они меня не любят, они мне преданы. Я усвоил очень важное правило жизни – окружи себя преданными людьми, и к тебе придет все, что ты хочешь – слава, успех, деньги.
– Интересное правило. Оно вам и в бизнесе помогает?
– В бизнесе немного другие правила.
– Глупо было бы, находится вблизи от океана и не воспользоваться его дарами, тем более Кертис меня уверил, что это сегодняшний улов и все свежее.
– Хорошо, если вам это нравится, я не против. Предлагаю сначала поплавать, а потом перейти к ужину.
– Вы чертовски рациональны, Ирвин,– я умышленно назвала его по имени. Пусть привыкает.
Сбросив свой халатик и сняв шлепки, я направилась к лесенке, ведущей в бассейн. Воздух был теплым, и даже порывы ветерка не охлаждали, а ласкали открытую кожу. Цвет воды в полумраке не проглядывался, но по температуре это было то, что надо.
Я оттолкнулась от стенок бассейна и поплыла. Вода, попадающая мне в рот в процессе плавания и, правда, оказалась соленой. Сделав два круга туда– сюда, я оглянулась – Брайс мощными гребками переплывал бассейн в стороне от меня. Даже не приближается. Я легла на спину, закрыла глаза, расслабилась и потянулась эмоциями к олигарху: почувствовала в середине беспокойство, какую–то неясную надежду и ожидание чего–то нужного мне, крайне необходимого, такого, от чего может зависеть моя жизнь.
Отпустила эмоции, перевернулась, поплыла и стала думать:
Фрид мне сказал при последней встрече, что чувствую я все правильно, вот только неправильно толкую свои ощущения. Как я должна их расшифровать на этот раз? У Ирвина масса дел в голове, он может плавать и думать о чем угодно. Скорее всего, на очереди подписание какого–то договора, который очень важен для него, или он уже думает о собрании членов этих, как их там, ССМС, да мало ли еще что? Ко мне он не приближается, заигрывать не пытается.
Придется усовершенствовать свои умения, мне надо знать его непосредственную реакцию на меня и мое присутствие. Как это сделать? Бог его знает. Я чувствовала себя великим ученым– экспериментатором, которому нужно провести очень важный опыт, а он не знает, как к нему подступиться.
«Будем действовать методом проб и ошибок, – решила я для себя,– авось, что–нибудь и выйдет. Сейчас я вспомню самые жаркие моменты из наших постельных игр со Стефаном и попробую отослать их ему. Надеюсь, что здесь он не упадет, потому что и падать–то некуда. Жалко только, что он в воде – водичка часто охлаждает наши жаркие чувства».
Я опять перевернулась на спину и стала представлять: вот мы со Стефаном в душе, он подходит ко мне сзади, руками оглаживая мою спину. Приятно. Его руки спускаются ниже и ниже. Оглаживают ягодицы и добираются до самого чувствительного места. Прохладная вода, являющаяся неизменным спутником этих ласк, одновременно распаляет и охлаждает. На своем плече я чувствую мягкие губы, легкие покусывания, внутри поднимается жар желания, он разгорается внутри, а снаружи охлаждается прохладными струями воды.
Чувственность этого момента непередаваема словами. Я выгибаюсь, чуть согнувшись, и ощущаю спиной, как ко мне прижимается твердый член моего партнера. Меня охватывает безумное желание заполнить пустоту, образовавшуюся во мне. Я сгибаюсь сильнее, и из моего рта вылетает низкий гортанный стон, который торопит моего мужчину: «Ну, где ты там? Давай же, давай». И такой же гортанный стон моего партнера, который красноречиво говорит сам за себя: « Я хочу тебя, я хочу тебя сейчас больше всего на свете». И наше полное слияние, когда от резких толчков вода разлетается разноцветными брызгами, образуя вокруг нас радугу сбывшихся надежд. Этой радугой я пытаюсь оплести и плавающего неподалеку Ирвина.
«Эх,– вспоминаю, – а секса–то со Стефаном у меня не было давно! Все эти наши ссоры в последнее время, не вовремя появившийся Фрид, моя пока не удавшаяся шпионская деятельность, не особенно способствовали появлению нужного настроения. Вот именно сейчас, я бы не отказалась от хорошего марафонского секса.
Я перевела взгляд на Брайса, он увеличил скорость и плыл сейчас как настоящая подводная лодка с кучей брызг и пены вокруг себя. Недоуменно подняв брови, я подумала:
« Ну и как тут разобрать его эмоции?» Куй железо, Габи! Держась за бортик, я опять просканировала этого невозможного мужчину. Меня окутало жутчайшее недовольство собой, и досада, и почему–то в голове всплыли какие–то математические примеры на умножение трехзначных цифр.
Что бы это значило? Олигарх просчитывает бюджет? Цифры–то тут причем, господи? Нет, никогда я, наверное, не смогу понять этого мужчину. Значит, буду действовать по– старинке – подсматривать, подслушивать, расспрашивать.
***
Сделав прощальный круг, я поднялась по лесенке наверх и направилась к месту нашего ужина. Брайс дал мне время привести себя в порядок. Я вытерлась насухо приготовленным широким полотенцем, сняла верхнюю часть своего купальника, оглянувшись на хозяина. На меня никто не смотрел. Брайс, как заведенная машина, продолжал намытывать круги по бассейну. Надела халат, сняла нижнюю часть купальника и, хорошенько вытерев голову полотенцем, уселась к сервированному столу.
После плавания, у меня всегда появлялся зверский аппетит, а блюда, расставленные на столе, просто вызывали восторг.
– Ирвин,– позвала я,– не хотите ли присоединиться? Вы уже наплавали далеко сверх нормы. Не устали?
– Я сейчас подойду….гмм… Габи,– услышала я в ответ.
Ну, вот! Уже лучше. Не разодрался же ваш рот от моего имени, мистер Ледовитость?
ГЛАВА 20
Брайс мощными гребками доплыл до лестницы, быстро поднялся, оставляя на земле, вымощенной, по–моему, итальянским мрамором, дорожку из воды после себя.
Как и я, он подошел к своему креслу, растерся мохнатым полотенцем, а я невольно залюбовалась широким разворотом плеч, загорелой, гладкой, как будто атласной, кожей. Кубики на животе говорили, что их хозяин если не любит, то прилежно занимается спортом.
Как и я, он накинул на себя приготовленный халат. Как и я, снял купальные шорты под ним. Отбросив в сторону все ненужное, Ирвин сел, наконец, в кресло за столик.
– Вам понравилось?– доброжелательно спросил он меня.– Вечерние и ночные купания благотворно воздействуют на организм, хорошо расслабляют и, я надеюсь, что спать вы сегодня будете, как ребенок.
« И, к сожалению, абсолютно одна, – пронеслось у меня в голове.– А еще поздние купания, мистер практичность, настраивают на определенный лад, и, пожалуй, именно сегодня я не прочь впервые изменить Стефану. Абсолютно не представляю вас в постели, мистер Брайс, мне было бы любопытно понаблюдать за этим».
Ну, а вслух, разумеется, произнесла вежливое:
– Спасибо вам, Ирвин. Я так давно мечтала отдохнуть и уехать подальше от киностудии, чтобы расслабиться. Вы исполняете мои мечты.
– Не надо лишних слов благодарности, вы их уже высказали достаточно. Мне все равно нужно было попасть сюда, чтобы поработать. Я просто совмещаю приятное с полезным.
Обломал!
Он налил нам вина, мы принялись неторопливо ужинать. Опять надо брать инициативу, а то, боюсь, что на сегодня «Спокойной ночи!» будет самым интимным, что мы сделаем.
– Расскажите мне о себе!– потребовала я, как только мы отпили из бокалов.– Я вам о себе вроде все рассказала. Теперь ваша очередь, так и время скоротаем.
– О себе? У меня все обычно, да и не люблю я о себе рассказывать.
– А мне не нравится ужинать в молчании. Я вам о себе рассказала в ресторане. Теперь ваша очередь. Кроме того, надеюсь, что после нашего отдыха здесь, мы могли бы с вами превратиться в друзей. Почему бы и нет? А первое правило друзей – знать все о жизни друг друга.
– Друзей?– эхом откликнулся он.– Друзей. Ну, что ж. Что вас интересует?
– Меня интересует, Ирвин, все, – мягко сказала я ему, – что вы сочтете нужным мне доверить. Без доверия дружбы не бывает.
– Я родился в обеспеченной семье, как вы, наверно, уже знаете?
Он вопросительно уставился на меня. Мне придется тащить из него слова клещами?
–Нет, я ничего о вас не знаю. Не интересуюсь подноготной знаменитых людей. У меня принцип: ничего не читать ни о себе, ни о своих знакомых в бульварной прессе. Я предпочитаю составлять свое мнение непосредственно из общения с ними, поэтому рассказывайте все, что сочтете нужным, конечно,– торопливо поправилась я.– На ваши тайны и секреты я не претендую.
– Я родился в богатой семье Брайсов, как вы уже, наверное, поняли. Мать и отец работали вместе в строительном бизнесе и сами заработали свое состояние. Был тогда благоприятный момент в экономике, когда можно было быстро заработать большие деньги, надо было только держать нос по ветру и знать, куда и что вложить. Именно в те времена удачливые люди становились во много раз богаче.
Детей долгое время у них не было, родители с головой погрузились в бизнес, усиленно зарабатывая на светлое будущее. Мама родила меня относительно поздно. Я был в семье желанным и любимым ребенком. Характер отца был несколько …гмм… замкнутым и угрюмым, но это компенсировалось открытостью, жизнелюбием и оптимизмом моей матушки.
Она любила отца безмерно и всегда шла на поводу его новых идей, проектов и жизненных планов. Ссорились они не часто, в основном из–за меня, потому что по–разному видели мое будущее. Впрочем, мне дали прекрасное образование. Я поступил в Гарвард и числился там в списках лучших учеников.
– Вы учились в Гарварде? Я почему–то так и думала. Или Гарвард, или Принстон.
– Гарвард, Гарвард. Кстати, когда я уехал учиться в Бостон, после двадцати восьми лет супружеской жизни, мои родители развелись. Отец женился на молоденькой модельке, а мама осталась одна и в бедственном положении.
– Как такое возможно? Ведь все имущество было нажито в браке. Он обманул ее?
– Отец тщательно продумал свой уход из семьи, все сделал точно, тонко и расчетливо. Подготовка заняла у него около года, во время которого, он изображал преданного и любящего супруга. Вовремя сунул ей кое–какие бумаги на подпись, попросил какое–то время посидеть дома, якобы беспокоясь о ее здоровье, где– то отвел глаза и в результате – все состояние досталось ему.
– А маме?
– После громкого суда, который убил у нее половину здоровья, ей достался только дом и обстановка в нем, и немного денег на счетах. Отец звал меня жить к себе, ставя только одно условие – больше не общаться с матерью, и она об этом знала. Мне невыносимо было видеть боль в ее глазах. Несколько раз она пыталась меня уговорить уйти жить к отцу, но я просто не смог этого сделать. Это бы убило ее окончательно.
–Мне очень жаль,– проговорила я.– Ваша мать – самоотверженная женщина.
– Да. И, будучи самоотверженной женщиной, все средства с ее счета пошли мне на оплату учебы еще на два курса учебы. Оставшиеся два я оплачивал сам, добиваясь учебой и спортивными достижениями грандов от университета. Тогда я пообещал ей, что мы пробьемся с ней своими силами. Все, что я делал после – я делал для нее. Очень жаль, что результатами моего труда, она не смогла насладиться в должной мере. Мама как–то быстро угасла. Пять лет после развода и два года после окончания моего университета, когда я только–только стал подниматься как бизнесмен. Она никогда мне не показывала, что она больна, она всегда поддерживала меня, как и отца в свое время, она так и ушла в мир иной неоцененная и, наверное, глубоко несчастная.
– Печальная история. А отец?
– Он до сих пор жив. Правда, потерял все деньги, ввязавшись в очередную авантюру. Моделька ушла от него, детей и близких у него нет. Держит небольшую ферму в Техасе, живет с уродливой теткой–алкоголичкой. Я время от времени подкидываю ему заказы через подставные лица, чтобы он не голодал.
– Грустная история,– раздумчиво протянула я.– Почему в жизни все так несправедливо? Люди делают иногда очень странные шаги, идя на поводу у своей жадности, выгоды, похоти. И ведь проходит время, и они понимают, что сделали глупость, подлость и преступление, но ничего уже нельзя изменить.
– Я тоже об этом думал, – голос моего собеседника был непривычно мягок и красив.– Поэтому, я стараюсь тщательно обдумывать все свои поступки. Не хочется одним неверным или подлым шагом пускать свою жизнь под откос.
ГЛАВА 21
На площадке повисла пауза. Каждый из нас думал о своем. Мне вспомнилась интересная сцена в доме Ирвина, и захотелось кое– что прояснить.
– Мистер Брайс. Ирвин,– поправилась я,– я была в вашем доме свидетельницей одной весьма….ммм… некрасивой сцены…..
Поднятые брови и снова ледяной взгляд. Да, если у его снежности так быстро меняется настроение, то не только заводить отношения, но и общаться с ним мне будет весьма проблематично.
– Это, наверное, не мое дело, простите.
– О какой сцене идет речь?
– Ни о какой. Хотела нормально, по–житейски поговорить с вами, а вы опять тут из себя Чарльз Гарольда изображаете.
– Причем тут Чарльз Гарольд? Что вас не устраивает, черт возьми? Я стараюсь быть любезным с вами.
– Вы и любезным?– Я повысила голос.– Странно видеть и слышать такие любезности. А когда вы хотите поставить собеседника в рамки, вы что, опускаетесь на четвереньки и начинаете рычать?
– Да что не так?
Я глубоко вздохнула. Спокойнее, Габи, спокойнее.
–Мистер Брайс, вы сами меня пригласили сюда отдохнуть. Если ваше приглашение – это только дань вежливости, вы все равно приехали бы сюда по делам службы, как сами мне признавались, и вы не собирались общаться со мной, то мы можем с вами даже не встречаться. Как я поняла, Кертис в моем распоряжении, и я буду разговоры разговаривать с ним. Он мне может показать дорогу на океан и вообще…,– я повела рукой,– показать все местные достопримечательности. А вы работайте, не отвлекайтесь.
Я вскочила с кресла и стала оглядываться в поисках предметов моего туалета. Где этот чертов купальник? Мне на плечи легли две тяжелых руки. Я замерла. Вот так–то, лучше. Милые женщины! Лучший способ обратить на себя внимание мужчины – это устроить ему скандал, со всеми вытекающими. Проверено! Это говорю вам я, Габриэлла Вареску, кинозвезда, черт возьми!
– Мисс Вареску! Габи! Я не хотел вас обидеть и решительно не понимаю, что сделал не так. Присядьте, вы же ничего не поели. Не хотелось бы прослыть негостеприимным хозяином, оправляющим своих гостей спать на голодный желудок.
– А кто вам сказал, что я бы легла спать голодной? Я позвала бы Кертиса и попросила у него принести мне в комнату чего–нибудь перекусить,– ворчливо отозвалась я.– А вообще, да! Я очень голодна, и пока не поем, никуда отсюда не уйду.
–Ну, вот и, слава богу!
Меня проводили на место, даже поддержали за руку. Прогресс!
– Налейте мне вина,– я не хотела, но мой голос прозвучал капризно и вызывающе. Тут же поправилась.– Давайте начнем наш разговор с чистого листа, Ирвин. Мы только что прекрасно поплавали и сели за ужин.
– Я готов, Габриэлла. Когда мы уже попробуем этих лобстеров? А это что это за непонятные чудовища?
Я прыснула.
– Кертис очень хвалил. Это или трепанги, или кукумарии. Вы кормите своих служащих деликатесами, Ирвин. Они, наверное, вас очень любят за это.
– Они меня не любят, они мне преданы. Я усвоил очень важное правило жизни – окружи себя преданными людьми, и к тебе придет все, что ты хочешь – слава, успех, деньги.
– Интересное правило. Оно вам и в бизнесе помогает?
– В бизнесе немного другие правила.
