Рада смерила Вейнара взглядом. Тот ответил ей почтительным кивком, в его глазах читался живой, невероятно цепкий ум.
— Сейчас в стране сложная политическая ситуация, — продолжил Рейнар, его взгляд потяжелел. — Этот брак должен положить конец определенным… амбициям. Теперь, когда богиня предоставила вас, нам придется найти общий язык. — Он отвёл взгляд, осматривая книги на полках. Через несколько секунд он продолжил, — пока что наш союз будет храниться в тайне. В нужный момент мы его обнародуем, представив все как тайный роман, давно длящийся между нами. Для правдоподобия я буду часто наведываться сюда.
В его словах не было ни капли нежности или надежды на «общий язык». Сквозь ровный тон явно проступало требование: «Сиди смирно, играй по моим правилам, и, возможно, ты останешься жива».
Рада поджала губы. Она все отлично считала. Сопротивляться сейчас — значит нарваться на ту самую магию, что парализовала ее в капелле. Нужно было время. Осмотреться. Понять, где она оказалась.
— Развейте мои сомнения, Рейнар, — она обратилась к эрцгерцогу по имени, заслужив два удивленных взгляда — от жреца и Вейнара. Сам эрцгерцог удержался и не показал чувств. — Если бы на моём месте была девушка, которая жаждет любви, слабая и нежная лилия, которая отказалась бы быть с вами в браке. Что бы вы сделали?
Рейнар перевел тяжелый взгляд на жреца. Тот пожевал губы.
— Волей богини некоторые жрецы направляются в скиты. Они не имеют ни возможности, ни права общаться с внешним миром. Своим беспримерным подвигом они вымаливают милостивый пригляд богини для этого народа. Пребывая в посте и смирении своих маленьких и тесных келий.
Рада хмыкнула.
— Конечно же, это был бы самый неудобный вариант, — улыбнулся лицемерной улыбкой Рейнар. — Моя леди.
— Конечно же, — с такой же лицемерной улыбкой выдавила она. — Я поняла. Мой лорд.
Она жила не в храме, а в постройке, к которой можно было пройти через яблоневый сад. Здание было выстроено из белого камня, с огромными окнами и открытой колоннадой при входе.
Комнаты были просторными: гостиная с камином, письменным столом и книжными шкафами, и смежная с ней спальня. Внешне все выглядело богато: тяжелые темные драпировки, резная мебель, ковры на каменном полу. Но стоит только приглядеться... Из щелей в рамах дул ледяной ветер, на стенах и поду обитала пыль, в воздухе пахло копченым и затхлым, а неестественно высокий свет от факелов в железных держателях отбрасывал на стены пугающие, пляшущие тени.
К ней приставили служанку — тихую девушку по имени Эльбa, которая, казалось, боялась собственной тени.
Вскоре появился Вейнар с небольшим, но тяжелым сундуком.
— От моего господина, — сказал он, бухая его на стол с глухим стуком. Под откинутой крышкой сверкнуло золото монет, блеснули самоцветы и причудливые украшения. — На расходы.
Как только он ушел, Рада прошлась по комнатам.
Эльба стояла, сложив руки под грудью в замок. Одежда её была в храмовых цветах — серый, лунно-серебристый, белый и легкие вкрапления голубого.
В целом все встречные были одеты в многослойные одежды. Рада провела руками по однослойному платью.
— Что значит этот наряд? – спросила она у Эльбы.
Та с поклоном ответила.
— Это цере… церемыважные одежды. На посвящение жрицы такое надевают, ну и на большие праздники.
Рада прошлась по гостиной. Распахнула дверь в спальню.
Расшатав ставни, распахнула окно. Запорный механизм напоминал обычный клин из металла.
— Эльба. — Рада замерла, смотря на неё в упор. — Что тебе приказали, Эльба, когда отправили ко мне?
— Приказали служить жрице, — проговорила она тихо, но поклон уже не сделала. — Моя госпожа прибыла из дальних земель, здешних порядков не знает. Нужно помочь понять, что к чему.
Рада оглядела спальню. Тут был туалетный столик с зеркалом, шкаф и кровать.
Над кроватью на шаткой с виду конструкции висел пыльный балдахин из плотной гобеленовой ткани.
— Зачем это? — спросила она у Эльбы.
— Так для защиты, госпожа, — пояснила служанка. — По ночам иногда низшие вампиры прилетают. Это, балдахин на ночь опускать нужно. Они сквозь него пройти не могут, — она перевернула край ткани, показывая на сложную вышивку серебряными нитями. — Вязь защитная, вот тут, с благословением. Она их держит.
У Рады похолодело внутри. Вампиры. Защитные заклятья. Это был какой-то брэмстокеровский адок!
На ужин принесли какую-то безвкусную тушеную похлебку с жестким мясом и черствый хлеб. Рада еле сдержала рвотные позывы. А мясо и вовсе рассмотрела с подозрением и отставила похлёбку.
Эльба, заметив ее гримасу, робко спросила, может ли она унести еду и как-то жадно схватилась за поднос с тарелками.
Уже в дверях она спохватилась и сообщила, что верховный жрец просил госпожу пока не покидать покои. Иными словами, пока что её не выпустят.
Рада осталась одна. Она подошла к окну, отдернула тяжелую портьеру. Парк, призывно золотившийся заходящим солнцем был пуст и прекрасен, как Эдемский сад.
— Всё здесь такое: издали красиво, а вблизи — мелочно и грязно, — грустно заметила Рада и села на низкий подоконник в проёме окна.
Камень подоконника холодил, и Раде пришлось пойти за подушкой и одеялом к кровати.
Наконец, усевшись поудобнее с красивым видом на сад, она положила ладонь на холодное стекло.
— Что же ты наделала, богиня? — прошептала она в тишину. — И что же мне теперь делать?
Где-то в глубине коридоров эхом прозвучали тяжелые шаги. Возможно, это просто страж. А возможно — ее новый муж, уже идущий проверять свою собственность.
Когда слёзы закончились, Рада решительно встала.
Первым делом она подошла к сундуку с деньгами. Золотые монеты с профилем сурового мужчины в короне, серебро с изображением дракона, какие-то камни… Все это было реально, осязаемо и безнадежно чуждо. Эти богатства не могли купить ей билет домой.
Рада захлопнула сундук. Её внимание привлёк герб на крышке. Схематично, небрежными линиями на гербе был изображен взлетающий серебристый дракон.
Рада провела по крыльям дракона пальцами. Он как будто ожил под прикосновением, серебро чешуи потекло, крылья дрогнули, а увенчанная рогами голова боднула воздух. Отдёрнув пальцы, она хмыкнула. Дракон был на прежнем месте.
— Мне уже чудится всякое… — прошептала она, теряя интерес к сокровищам.
Окно всё еще было распахнуто, принося поток свежего воздуха. Рада подошла и примерилась. Вылезти у неё бы получилось, с трудом, но получилось бы. Спуститься вниз…
Рада принесла стул, высунулась наружу. Камни стены прилегали друг к другу неплотно, щели были достаточными для того, чтобы зацепиться. Второй этаж, слезть будет сложновато, но ничего непреодолимого.
Она принялась исследовать комнаты.
Книжные шкафы были полны фолиантов в потрепанных кожаных переплетах. Она взяла первый попавшийся. Язык был странным, но… уловимо знакомым. Отдельные слова проступали в сознании, будто всплывая из глубин памяти: «Луна», «благословение», «ночь», «очищение». Но целые предложения превращались в загадочную абракадабру.
Следующая книга оказалась сборником молитв и канонов, и там она понимала уже больше. Словно какой-то фильтр в ее мозгу постепенно настраивался, пропуская знакомые слова.
Наступил вечер. Солнце за окном погасло, сменившись темно-лиловыми сумерками. В покои вошла Эльба со свечой в руке.
— Госпожа, я вас на ночь приготовлю, — уныло сказала она.
Рада поднялась с подоконника и отложила книгу. Она подозревала, что слуги не должны так общаться, но что она могла сказать.
Именно тогда это случилось. Рада шагнула вперёд и замерла. Ее рука… просвечивала. Сквозь кожу и кости было видно резную поверхность стола. С криком ужаса она отпрянула к стене, к единственному в комнате зажженному факелу.
— Госпожа? Что случилось? — испуганно спросила Элба.
— Ничего! — выдохнула Рада, с силой сжимая непослушные, почти невесомые пальцы. — Выйди. Я справлюсь сама.
— Я могу…
— Пойди прочь, Эльба.
Эльба положила куль с одеждой на кресло.
— Я вас мыться тогда утром отведу, — буркнула она и, неуклюже поклонившись, вышла.
Как только служанка исчезла за дверью, Рада сползла по стене на пол, забившись в угол. Она смотрела на свои прозрачные в свете луны руки и тихо плакала от страха и бессилия. Может, все это кошмар? Или она в коме после удара по голове? Завтра она проснется в своей постели, пойдёт на работу, и все это покажется смешным сном.
Но утро принесло лишь жестокое подтверждение реальности. Солнечный свет сделал ее прозрачность незаметной, но все же ощутимой — будто она была соткана из самого тонкого утреннего воздуха. Рада как могла оценила себя в зеркале на туалетном столике.
Кожа не просвечивала. Лишь чуть золотилась на солнце, как будто на неё нанесли шиммер.
Рада распустила волосы и расчесала их фарфоровым гребнем. Она перекинула волосы на плечо и рассмотрела кончики.
— Мне как раз нужно было к парикмахеру, — сказала она и шмыгнула носом. Три глубоких вдоха позволили ей взять эмоции под контроль как раз к тому моменту, как Эльба открыла дверь.
Рада вздохнула уже от злости — эта девица не постучала.
Купальни храма Луны были скрыты в самой старой, подземной части здания. Воздух здесь был влажным, густым и пряным от запаха целебных трав и ладана. В массивных бронзовых чашах на высоких подставках пылал неестественно высокий открытый огонь. Отблески играли на струях воды, льющихся из пастей каменных драконов в бассейн.
Тишину нарушал лишь тихий шепот воды и потрескивание необычного пламени в чашах. Это место дышало древностью, магией и покоем, словно сама богиня купалась в этих водах при свете пойманных звезд.
В центре зала находился огромный бассейн, вода в нем была не прозрачной, а молочно-белой, словно жидкий лунный свет, и от нее исходил легкий, обволакивающий пар. По поверхности воды плавали лепестки ночных цветов — жасмина и лунной лилии, источающие тонкий, усыпляющий аромат.
В боковых альковах располагались маленькие бассейны, несколько скамеек и ширм.
— Почему мы здесь одни?
— Обычно вечером сюда всех ходят, — ответила Эльба.
— Чем тут мыться? В каком э-э-э водоёме?
— Да вот, — кивнула на ширму Эльба. — Я попросила банщицу всё подготовить.
— Это только женская купальня?
Эльба закивала.
— Тут не бывает мужчин.
Рада утянула её за ширму. Эльба показала ей брусок чего-то мыльного для волос, натерла какую-то странную штуку на терке — для того, чтобы мыть тело, показала «мочало». Рада скептически смотрела на все эти чудеса.
— Потом можно в лунный источник нырнуть, — сказала Эльба неуверенно, видя её скепсис. — Он это… красоты добавит. Ну и целебный еще.
Рада со вздохом потёрла лоб.
Лунный источник действительно помог. Рада провела рукой по волосам, которые, несмотря на варварскую сушку полотенцем были блестящими и гладкими.
Эльба помогла ей надеть простое, длинное платье-рубаху из мягкого отбеленного льна. Оно плотно облегало шею и запястья, а его подол почти касался пола.
— Это платье символизирует чистоту и смирение, — сказала Эльба.
Рада взглянула на неё в упор, а потом спрятала взгляд за ресницами. Слишком умная формулировка.
Поверх Эльба умело пристроила нарамник— что-то типа длинного жилета из темно-серой, почти черной плотной ткани. По краю шла вышивка из цветов, остророгих лун и облаков.
Всё это подвязывал пояс-кушак из серебристой гобеленовой ткани.
Выглядел образ красиво, но как-то незакончено.
Когда они вернулись обратно в комнаты, Рада нашла на столе чашку с горячей кашей, кусок серого ноздреватого хлеба и кувшин воды.
Рада прикрыла на секунду глаза. Мало того, что здесь совершенно не считались с приватностью, так еще и… сомнительная еда.
Эльба помялась у двери, и, не дождавшись, чтобы Рада отдала ей свой завтрак, сказала:
— Вам там книжки положили на стол. Их надо почитать.
Рада равнодушно кивнула.
— Ну я к обеду приду, — буркнула Эльба. И ушла.
Ближе к обеду за ней пришли. Верховный жрец, которого, как она узнала, звали отец Ориан, принял ее в беседке в саду, где уже был накрыт скромный стол.
— Что из прочитанного оказалось вам понятным, дитя? — спросил он, его внимательный взгляд казался всевидящим.
Рада честно рассказала о странном эффекте «узнавания» лишь части текста. Отец Ориан кивнул, как будто так и должно быть.
— Благословение Луны постепенно откроет вам ее знания. Наберитесь терпения. А теперь слушайте.
И он начал свою лекцию.
— В начале времен была лишь Мать-Изначальная. Прародительница всего.
Ветер принёс цветы, сорвавшиеся с цветущих деревьев. Лепесток, кружась, опустился в чашку с чаем.
— От нее родились двое близнецов: Солнечный Бог — даритель жизни и ясного света, и Лунная Богиня — владычица тайн, интуиции и преображения.
Отец Ориан взял с края стола книгу и раскрыл перед Радой. Она оказалась полна ярких, красивых картинок.
Мать-Изначальная была изображена, как высокая тонкая женщина с мудрыми глазами. Одета она была в черное звездное покрывало. Лунная Богиня отдалённо смахивала сама на себя, а Солнечный Бог оказался львинногривым мужчиной-викингом.
— Но пустота была неуютна для них. И тогда Мать-Изначальная призвала своих младших детей — Драконов. — Отец Ориан помолчал, задумчиво разглядывая сад. Потом покивал. — Существа изначальной магии. Именно они помогли близнецам выковать этот мир: землю, моря и небеса.
— И потому Драконы стали первыми правителями и стражами Киэнгыра. Они основали наше государство и по сей день правят им по праву силы и рождения.
Драконы в книге были похожи на того, который изображался на гербе сундучка с сокровищами. Те же резкие, даже грубые, хищные линии. Те же крылья, рога и чешуя.
Рада повела плечами, вспоминая: тьма вокруг, чешуя, крылья и лязг зубов.
— Ваш супруг, Рейнар фон Нордсторм-Альтерис — один из последних драконов. Брат нынешнего короля. Его род, Нордсторм, издревле находится под покровительством самой Луны.
Рада незаметно закатила глаза: «Бла-бла-бла, сильные, чистокровные, аж драконы, ага».
В последующие дни ее жизнь были полны уроков. К Раде приставили трех учителей.
Мать Илдира, жрица с лицом, как будто высеченным из гранита, учила ее церковному этикету, молитвам, писаниям и священным воздействиям.
Молодой человек, сэр Лоррэйн, присланный Вейнаром, преподавал изысканный дворцовый этикет, танцы и искусство светской беседы. Он был вежлив до тошноты, и Рада чувствовала, что он докладывает о каждом ее чихе.
Секретарь Ориана, худой и пугливый отец Кирк, зачитывал ей лекции по истории, географии и политике Киэнгира.
На одном из занятий Рада осторожно спросила мать Илдиру:
— А по каким признакам… понимают, что человек — истинная жрица? Как проявляется священное воздействие?
— Любая посвященная, — отстранённо ответила мать Илдира, — а вы посвящены самим фактом явления богини, может совершать малые чудеса: благословлять воду, чувствовать ложь, призывать утешение в сердца страждущих. Но есть и те, кого богиня избирает особо. Святые. Их сила безмерна, они могут исцелять смертельные раны и низводить сам свет луны на землю.
Рада пыталась. Вечерами, оставшись одна, она пыталась благословить воду в кубке. После десятой попытки вода едва заметно заблестела в лунном свете. Этого было достаточно, чтобы учителя кивали с одобрением, но слишком мало, чтобы назвать это чудом.
— Сейчас в стране сложная политическая ситуация, — продолжил Рейнар, его взгляд потяжелел. — Этот брак должен положить конец определенным… амбициям. Теперь, когда богиня предоставила вас, нам придется найти общий язык. — Он отвёл взгляд, осматривая книги на полках. Через несколько секунд он продолжил, — пока что наш союз будет храниться в тайне. В нужный момент мы его обнародуем, представив все как тайный роман, давно длящийся между нами. Для правдоподобия я буду часто наведываться сюда.
В его словах не было ни капли нежности или надежды на «общий язык». Сквозь ровный тон явно проступало требование: «Сиди смирно, играй по моим правилам, и, возможно, ты останешься жива».
Рада поджала губы. Она все отлично считала. Сопротивляться сейчас — значит нарваться на ту самую магию, что парализовала ее в капелле. Нужно было время. Осмотреться. Понять, где она оказалась.
— Развейте мои сомнения, Рейнар, — она обратилась к эрцгерцогу по имени, заслужив два удивленных взгляда — от жреца и Вейнара. Сам эрцгерцог удержался и не показал чувств. — Если бы на моём месте была девушка, которая жаждет любви, слабая и нежная лилия, которая отказалась бы быть с вами в браке. Что бы вы сделали?
Рейнар перевел тяжелый взгляд на жреца. Тот пожевал губы.
— Волей богини некоторые жрецы направляются в скиты. Они не имеют ни возможности, ни права общаться с внешним миром. Своим беспримерным подвигом они вымаливают милостивый пригляд богини для этого народа. Пребывая в посте и смирении своих маленьких и тесных келий.
Рада хмыкнула.
— Конечно же, это был бы самый неудобный вариант, — улыбнулся лицемерной улыбкой Рейнар. — Моя леди.
— Конечно же, — с такой же лицемерной улыбкой выдавила она. — Я поняла. Мой лорд.
***
Она жила не в храме, а в постройке, к которой можно было пройти через яблоневый сад. Здание было выстроено из белого камня, с огромными окнами и открытой колоннадой при входе.
Комнаты были просторными: гостиная с камином, письменным столом и книжными шкафами, и смежная с ней спальня. Внешне все выглядело богато: тяжелые темные драпировки, резная мебель, ковры на каменном полу. Но стоит только приглядеться... Из щелей в рамах дул ледяной ветер, на стенах и поду обитала пыль, в воздухе пахло копченым и затхлым, а неестественно высокий свет от факелов в железных держателях отбрасывал на стены пугающие, пляшущие тени.
К ней приставили служанку — тихую девушку по имени Эльбa, которая, казалось, боялась собственной тени.
Вскоре появился Вейнар с небольшим, но тяжелым сундуком.
— От моего господина, — сказал он, бухая его на стол с глухим стуком. Под откинутой крышкой сверкнуло золото монет, блеснули самоцветы и причудливые украшения. — На расходы.
Как только он ушел, Рада прошлась по комнатам.
Эльба стояла, сложив руки под грудью в замок. Одежда её была в храмовых цветах — серый, лунно-серебристый, белый и легкие вкрапления голубого.
В целом все встречные были одеты в многослойные одежды. Рада провела руками по однослойному платью.
— Что значит этот наряд? – спросила она у Эльбы.
Та с поклоном ответила.
— Это цере… церемыважные одежды. На посвящение жрицы такое надевают, ну и на большие праздники.
Рада прошлась по гостиной. Распахнула дверь в спальню.
Расшатав ставни, распахнула окно. Запорный механизм напоминал обычный клин из металла.
— Эльба. — Рада замерла, смотря на неё в упор. — Что тебе приказали, Эльба, когда отправили ко мне?
— Приказали служить жрице, — проговорила она тихо, но поклон уже не сделала. — Моя госпожа прибыла из дальних земель, здешних порядков не знает. Нужно помочь понять, что к чему.
Рада оглядела спальню. Тут был туалетный столик с зеркалом, шкаф и кровать.
Над кроватью на шаткой с виду конструкции висел пыльный балдахин из плотной гобеленовой ткани.
— Зачем это? — спросила она у Эльбы.
— Так для защиты, госпожа, — пояснила служанка. — По ночам иногда низшие вампиры прилетают. Это, балдахин на ночь опускать нужно. Они сквозь него пройти не могут, — она перевернула край ткани, показывая на сложную вышивку серебряными нитями. — Вязь защитная, вот тут, с благословением. Она их держит.
У Рады похолодело внутри. Вампиры. Защитные заклятья. Это был какой-то брэмстокеровский адок!
На ужин принесли какую-то безвкусную тушеную похлебку с жестким мясом и черствый хлеб. Рада еле сдержала рвотные позывы. А мясо и вовсе рассмотрела с подозрением и отставила похлёбку.
Эльба, заметив ее гримасу, робко спросила, может ли она унести еду и как-то жадно схватилась за поднос с тарелками.
Уже в дверях она спохватилась и сообщила, что верховный жрец просил госпожу пока не покидать покои. Иными словами, пока что её не выпустят.
Рада осталась одна. Она подошла к окну, отдернула тяжелую портьеру. Парк, призывно золотившийся заходящим солнцем был пуст и прекрасен, как Эдемский сад.
— Всё здесь такое: издали красиво, а вблизи — мелочно и грязно, — грустно заметила Рада и села на низкий подоконник в проёме окна.
Камень подоконника холодил, и Раде пришлось пойти за подушкой и одеялом к кровати.
Наконец, усевшись поудобнее с красивым видом на сад, она положила ладонь на холодное стекло.
— Что же ты наделала, богиня? — прошептала она в тишину. — И что же мне теперь делать?
Где-то в глубине коридоров эхом прозвучали тяжелые шаги. Возможно, это просто страж. А возможно — ее новый муж, уже идущий проверять свою собственность.
Глава 4. Вопросы выживания – это вопросы адаптивности
Когда слёзы закончились, Рада решительно встала.
Первым делом она подошла к сундуку с деньгами. Золотые монеты с профилем сурового мужчины в короне, серебро с изображением дракона, какие-то камни… Все это было реально, осязаемо и безнадежно чуждо. Эти богатства не могли купить ей билет домой.
Рада захлопнула сундук. Её внимание привлёк герб на крышке. Схематично, небрежными линиями на гербе был изображен взлетающий серебристый дракон.
Рада провела по крыльям дракона пальцами. Он как будто ожил под прикосновением, серебро чешуи потекло, крылья дрогнули, а увенчанная рогами голова боднула воздух. Отдёрнув пальцы, она хмыкнула. Дракон был на прежнем месте.
— Мне уже чудится всякое… — прошептала она, теряя интерес к сокровищам.
Окно всё еще было распахнуто, принося поток свежего воздуха. Рада подошла и примерилась. Вылезти у неё бы получилось, с трудом, но получилось бы. Спуститься вниз…
Рада принесла стул, высунулась наружу. Камни стены прилегали друг к другу неплотно, щели были достаточными для того, чтобы зацепиться. Второй этаж, слезть будет сложновато, но ничего непреодолимого.
Она принялась исследовать комнаты.
Книжные шкафы были полны фолиантов в потрепанных кожаных переплетах. Она взяла первый попавшийся. Язык был странным, но… уловимо знакомым. Отдельные слова проступали в сознании, будто всплывая из глубин памяти: «Луна», «благословение», «ночь», «очищение». Но целые предложения превращались в загадочную абракадабру.
Следующая книга оказалась сборником молитв и канонов, и там она понимала уже больше. Словно какой-то фильтр в ее мозгу постепенно настраивался, пропуская знакомые слова.
Наступил вечер. Солнце за окном погасло, сменившись темно-лиловыми сумерками. В покои вошла Эльба со свечой в руке.
— Госпожа, я вас на ночь приготовлю, — уныло сказала она.
Рада поднялась с подоконника и отложила книгу. Она подозревала, что слуги не должны так общаться, но что она могла сказать.
Именно тогда это случилось. Рада шагнула вперёд и замерла. Ее рука… просвечивала. Сквозь кожу и кости было видно резную поверхность стола. С криком ужаса она отпрянула к стене, к единственному в комнате зажженному факелу.
— Госпожа? Что случилось? — испуганно спросила Элба.
— Ничего! — выдохнула Рада, с силой сжимая непослушные, почти невесомые пальцы. — Выйди. Я справлюсь сама.
— Я могу…
— Пойди прочь, Эльба.
Эльба положила куль с одеждой на кресло.
— Я вас мыться тогда утром отведу, — буркнула она и, неуклюже поклонившись, вышла.
Как только служанка исчезла за дверью, Рада сползла по стене на пол, забившись в угол. Она смотрела на свои прозрачные в свете луны руки и тихо плакала от страха и бессилия. Может, все это кошмар? Или она в коме после удара по голове? Завтра она проснется в своей постели, пойдёт на работу, и все это покажется смешным сном.
***
Но утро принесло лишь жестокое подтверждение реальности. Солнечный свет сделал ее прозрачность незаметной, но все же ощутимой — будто она была соткана из самого тонкого утреннего воздуха. Рада как могла оценила себя в зеркале на туалетном столике.
Кожа не просвечивала. Лишь чуть золотилась на солнце, как будто на неё нанесли шиммер.
Рада распустила волосы и расчесала их фарфоровым гребнем. Она перекинула волосы на плечо и рассмотрела кончики.
— Мне как раз нужно было к парикмахеру, — сказала она и шмыгнула носом. Три глубоких вдоха позволили ей взять эмоции под контроль как раз к тому моменту, как Эльба открыла дверь.
Рада вздохнула уже от злости — эта девица не постучала.
Купальни храма Луны были скрыты в самой старой, подземной части здания. Воздух здесь был влажным, густым и пряным от запаха целебных трав и ладана. В массивных бронзовых чашах на высоких подставках пылал неестественно высокий открытый огонь. Отблески играли на струях воды, льющихся из пастей каменных драконов в бассейн.
Тишину нарушал лишь тихий шепот воды и потрескивание необычного пламени в чашах. Это место дышало древностью, магией и покоем, словно сама богиня купалась в этих водах при свете пойманных звезд.
В центре зала находился огромный бассейн, вода в нем была не прозрачной, а молочно-белой, словно жидкий лунный свет, и от нее исходил легкий, обволакивающий пар. По поверхности воды плавали лепестки ночных цветов — жасмина и лунной лилии, источающие тонкий, усыпляющий аромат.
В боковых альковах располагались маленькие бассейны, несколько скамеек и ширм.
— Почему мы здесь одни?
— Обычно вечером сюда всех ходят, — ответила Эльба.
— Чем тут мыться? В каком э-э-э водоёме?
— Да вот, — кивнула на ширму Эльба. — Я попросила банщицу всё подготовить.
— Это только женская купальня?
Эльба закивала.
— Тут не бывает мужчин.
Рада утянула её за ширму. Эльба показала ей брусок чего-то мыльного для волос, натерла какую-то странную штуку на терке — для того, чтобы мыть тело, показала «мочало». Рада скептически смотрела на все эти чудеса.
— Потом можно в лунный источник нырнуть, — сказала Эльба неуверенно, видя её скепсис. — Он это… красоты добавит. Ну и целебный еще.
Рада со вздохом потёрла лоб.
Лунный источник действительно помог. Рада провела рукой по волосам, которые, несмотря на варварскую сушку полотенцем были блестящими и гладкими.
Эльба помогла ей надеть простое, длинное платье-рубаху из мягкого отбеленного льна. Оно плотно облегало шею и запястья, а его подол почти касался пола.
— Это платье символизирует чистоту и смирение, — сказала Эльба.
Рада взглянула на неё в упор, а потом спрятала взгляд за ресницами. Слишком умная формулировка.
Поверх Эльба умело пристроила нарамник— что-то типа длинного жилета из темно-серой, почти черной плотной ткани. По краю шла вышивка из цветов, остророгих лун и облаков.
Всё это подвязывал пояс-кушак из серебристой гобеленовой ткани.
Выглядел образ красиво, но как-то незакончено.
Когда они вернулись обратно в комнаты, Рада нашла на столе чашку с горячей кашей, кусок серого ноздреватого хлеба и кувшин воды.
Рада прикрыла на секунду глаза. Мало того, что здесь совершенно не считались с приватностью, так еще и… сомнительная еда.
Эльба помялась у двери, и, не дождавшись, чтобы Рада отдала ей свой завтрак, сказала:
— Вам там книжки положили на стол. Их надо почитать.
Рада равнодушно кивнула.
— Ну я к обеду приду, — буркнула Эльба. И ушла.
***
Ближе к обеду за ней пришли. Верховный жрец, которого, как она узнала, звали отец Ориан, принял ее в беседке в саду, где уже был накрыт скромный стол.
— Что из прочитанного оказалось вам понятным, дитя? — спросил он, его внимательный взгляд казался всевидящим.
Рада честно рассказала о странном эффекте «узнавания» лишь части текста. Отец Ориан кивнул, как будто так и должно быть.
— Благословение Луны постепенно откроет вам ее знания. Наберитесь терпения. А теперь слушайте.
И он начал свою лекцию.
— В начале времен была лишь Мать-Изначальная. Прародительница всего.
Ветер принёс цветы, сорвавшиеся с цветущих деревьев. Лепесток, кружась, опустился в чашку с чаем.
— От нее родились двое близнецов: Солнечный Бог — даритель жизни и ясного света, и Лунная Богиня — владычица тайн, интуиции и преображения.
Отец Ориан взял с края стола книгу и раскрыл перед Радой. Она оказалась полна ярких, красивых картинок.
Мать-Изначальная была изображена, как высокая тонкая женщина с мудрыми глазами. Одета она была в черное звездное покрывало. Лунная Богиня отдалённо смахивала сама на себя, а Солнечный Бог оказался львинногривым мужчиной-викингом.
— Но пустота была неуютна для них. И тогда Мать-Изначальная призвала своих младших детей — Драконов. — Отец Ориан помолчал, задумчиво разглядывая сад. Потом покивал. — Существа изначальной магии. Именно они помогли близнецам выковать этот мир: землю, моря и небеса.
— И потому Драконы стали первыми правителями и стражами Киэнгыра. Они основали наше государство и по сей день правят им по праву силы и рождения.
Драконы в книге были похожи на того, который изображался на гербе сундучка с сокровищами. Те же резкие, даже грубые, хищные линии. Те же крылья, рога и чешуя.
Рада повела плечами, вспоминая: тьма вокруг, чешуя, крылья и лязг зубов.
— Ваш супруг, Рейнар фон Нордсторм-Альтерис — один из последних драконов. Брат нынешнего короля. Его род, Нордсторм, издревле находится под покровительством самой Луны.
Рада незаметно закатила глаза: «Бла-бла-бла, сильные, чистокровные, аж драконы, ага».
***
В последующие дни ее жизнь были полны уроков. К Раде приставили трех учителей.
Мать Илдира, жрица с лицом, как будто высеченным из гранита, учила ее церковному этикету, молитвам, писаниям и священным воздействиям.
Молодой человек, сэр Лоррэйн, присланный Вейнаром, преподавал изысканный дворцовый этикет, танцы и искусство светской беседы. Он был вежлив до тошноты, и Рада чувствовала, что он докладывает о каждом ее чихе.
Секретарь Ориана, худой и пугливый отец Кирк, зачитывал ей лекции по истории, географии и политике Киэнгира.
На одном из занятий Рада осторожно спросила мать Илдиру:
— А по каким признакам… понимают, что человек — истинная жрица? Как проявляется священное воздействие?
— Любая посвященная, — отстранённо ответила мать Илдира, — а вы посвящены самим фактом явления богини, может совершать малые чудеса: благословлять воду, чувствовать ложь, призывать утешение в сердца страждущих. Но есть и те, кого богиня избирает особо. Святые. Их сила безмерна, они могут исцелять смертельные раны и низводить сам свет луны на землю.
Рада пыталась. Вечерами, оставшись одна, она пыталась благословить воду в кубке. После десятой попытки вода едва заметно заблестела в лунном свете. Этого было достаточно, чтобы учителя кивали с одобрением, но слишком мало, чтобы назвать это чудом.
