Она стояла перед подъездом, вдыхая прохладный воздух, и улыбка сама собой появилась на её губах. Этот подъезд… сколько всего с ним связано!
Вспоминается, как они, смеясь и толкаясь, вываливались из квартиры, на ходу поправляя макияж и переговариваясь о планах. Одна всегда опаздывала, другая – уже была готова к приключениям. Сколько было шуток, секретов, обещаний, сказанных именно здесь, на этом небольшом пятачке перед старой, обшарпанной дверью.
А сколько раз они стояли здесь, ожидая Алику, и время тянулось бесконечно долго, пока не появлялась долгожданная фигура. Или, наоборот, когда каждая минута была на счету, и они нервно переминались с ноги на ногу, проверяя время на телефоне.
Этот подъезд был для них своего рода местом, где начинались их истории, их приключения. И сейчас, стоя здесь, она чувствовала, как эти воспоминания нахлынули волной, тёплой и немного грустной. Но грусть эта была светлой, как от хорошей песни, которая напоминает о чём-то важном и дорогом.
Пройдя к себе в квартиру, девушка с грустью осмотрелась, понимая, что когда она наконец, избавится от Охотников, оставаться в этом городе, девушка не сможет больше.
Ведьма ходила по квартире собираясь с духом, чтобы позвонить Дортею и пригласить на встречу.
Мир сузился до размеров экрана телефона. Она ходила по комнате из угла в угол, словно тигрица в клетке, ведя беззвучный диалог сама с собой. Каждое слово, которое она собиралась произнести, она взвешивала на невидимых весах, пытаясь угадать согласится ли Охотник и придет ли один...
В голове был настоящий шторм из сомнений, страхов и обрывков фраз. «Начать нужно спокойно...», «Нет, лучше сразу к делу...». Она остановилась, замерла и закрыла глаза. Нужно было найти точку опоры в этом хаосе. В голове проносились десятки фраз, но ни одна не казалась правильной. Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках и привести мысли в порядок. Ей нужно было всего несколько минут, чтобы собраться с духом, прежде чем нажать на кнопку вызова и начать этот неизбежно трудный разговор.
Ведьма открыла глаза, и во взгляде появилась решимость, рука уверенно потянулась к телефону. Время пришло.
- Илая?
Дортей был удивлен неожиданному звонку, что не смог сдержать эмоций.
- доброго дня, я бы хотела извиниться за своё поведение и встретиться лично.
- конечно, конечно
Мужчина, радостный, что дочь первая пошла на контакт и более того, примирение, даже не успел допустить мысли, что это может быть ловушка.
- тогда увидимся в лесу за городом, - продолжила Илая, пытаясь выдавить из себя, хоть немного, дружелюбия, - я там нашла одну отличную поляну, просто красотища.
- в лесу? - матерый охотник начал было что-то подозревать, но любовь к дочери, неизменно побеждала.
- да, я хочу показать тебе первому. И я успела подумать, что у меня из семьи остался только ты, а значит, надо держаться вместе.
Услышав, именно то, что хотел, мужчина отбросил какие-либо подозрения, соглашаясь на встречу.
- только давай вечером, а встретимся прямо там. Я буду работать почти до темна, к сожалению..., - и для большей убедительности, девушка со скрипом на зубах выдавила, - папа.
Илая добилась желаемого результата.
Это слово, "папа", прозвучало так неожиданно, так нежданно, что на мгновение мир для Дортея замер. Внутри него что-то дрогнуло. Не просто дрогнуло – оно словно пробудилось от долгого, мучительного сна. Первое, что он почувствовал – это шок. Неверие. Как будто кто-то включил свет в комнате, где он привык жить в полумраке. Никогда ему не было адресовано такого простого и в тоже время невероятно прекрасного слова.
За шоком пришла волна эмоций, такая мощная, что ему стало трудно дышать. Это была смесь радости, которая пробивалась сквозь толщу лет. Однако, вместе с радостью пришли и горечь, и боль. Боль от упущенных лет, от несказанных слов, от моментов, которые он никогда не сможет вернуть.
Но сквозь все эти противоречивые чувства пробивалось одно, самое главное – надежда. Надежда на то, что это начало. Надежда на то, что это слово – это приглашение. Приглашение к диалогу, к исцелению, к построению чего-то нового, чего-то настоящего.
- да, конечно, Илая.
Ведьма закончила звонок, вернувшись к своим мыслям. И так, с первым Охотников всё готово, остался ещё один. В этот раз, надо действовать более решительно и не медлить. Любое промедление опасно для её жизни. Ещё раз, матерый Глава Управления больше не купится на её сказки, а значит, она обязана сегодня отомстить за маму.
Девушка начала собираться на встречу уже сейчас. В день мести ведьма должна выглядеть на высоте. Поработав над своим видом около часа, и подойдя к напольному зеркалу, девушка осталась довольна.
Длинные, густые волосы цвета воронова крыла были собраны в высокий, тугой хвост, который грациозно покачивался в такт её движениям.
В её взгляде не было ни тени сомнения. Только чистая, обжигающая уверенность, словно сталь, закаленная в огне. Губы плотно сжаты в тонкую линию, но не от напряжения, а от сосредоточенности. Подбородок слегка приподнят, словно она уже видит победу впереди. В уголках глаз, мелькнула едва заметная искра азарта.
Макияж, ведьма сделала под стать настроению. Глаза подчеркнула четкая линия черной подводки, теперь они казались бездонными колодцами, манящими в глубину. Тени в глубоком, насыщенном оттенке, окутывали веки, создавая эффект дымки и придавав взгляду особую выразительность.
Но главным акцентом, безусловно, были ее губы. Темный, бордовый оттенок помады, словно бархат, покрывал их, придавая образу драматизм и чувственность.
Ведьма была одета в облегающие кожаные штаны, которые подчеркивали стройность её ног и придавали образу дерзкий, уверенный вид. Сверху она надела мягкий, уютный черный свитер, его свободный крой контрастировал с облегающими штанами, создавая интересный баланс между комфортом и стилем. Глубокий черный цвет свитера подчеркивал её темные волосы, придавая ей ещё больше загадочности.
Из обуви девушка предпочитала простоту, поэтому выбрала кроссовки.
На место встречи с отцом, девушка отправилась гораздо раньше, чем надо, дабы успеть подготовиться. С собой в небольшой черный кожаный рюкзачок, ведьма положила кинжал, зелья, ну и необходимые мази, на всякий случай.
Добравшись на такси до леса, Илая вышла из машины озираясь, решая в какую сторону лучше пойти до поляны, на которую она должна была привести Дортея. Ведьма, хотевшая побольнее уколоть Охотника, придумала просто шикарное для этого решение, провозившись с подготовкой прямо до заката, мечтая только об одном – мести.
Последнее время, мечты красивой молодой ведьмы были не о замках из облаков или принцах на белом коне. Ее мечты были острыми, как осколки разбитого стекла, и горели ярким, обжигающим пламенем. Девушка видела их в темноте, когда закрывала глаза, и они преследовали ее даже в самые светлые часы дня.
Она видела себя стоящей перед Дортеем, а её глаза отражали только холод и расчетливую решимость. Илая представляла, как всё возвращается к нему, раня так же глубоко. Это была не жестокость, а восстановление равновесия, возвращение долга.
К назначенному времени Илая и Дортей встретились у дороги на краю леса. Водитель, заметивший ведьму, которая в прошлый раз, пыталась расправиться с Главой Управления, хотел было пойти с ним, но был остановлен.
- езжай пока по своим делам, нам нужно многое обговорить наедине, - проговорил Дортей, слегка наклонившись к приоткрытому окну машины, уже успев выйти и тепло поздороваться с дочерью.
Как бы не хотел мужчина оставлять Дортея наедине с ведьмой, но пришлось согласиться, не смея ослушаться приказа.
- ну, что идем? – спросила девушка, смотря как машина скрывается за поротом.
- конечно, - Дортей первый ступил на тропинку в лес, спохватившись, хотел уступить Илае, но та лишь отмахнулась, оставаясь позади.
Пройдя почти всю дорогу разговаривая о детстве Илаи, о том, как иногда им приходилось трудно, как Илае было трудно без матери, на что Дортей только поджимал губы, боясь сказать лишнее и как-то задеть девушку.
Шагая позади отца, Илая как и в прошлый раз, держала кинжал за спиной, гонимая идей сделать это уже сейчас. Но каждый раз останавливала себя, зная, что если немного потерпит, то её терпение вознаградится с полна. Сегодня он точно ответит за всё, что сделал, за все страдания её мамы, бабушки, которая хотя и пыталась не показывать, но горевала по дочери, наконец, за страдания самой Илаи. Дочери, которой лишили матери.
Ночь окутала загородную дорогу бархатным покрывалом, лишь редкие звезды пробивались сквозь плотную завесу. В этой безмолвной темноте, словно стремительная стрела, мчалась машина. Ее фары, два ярких глаза, прорезали мрак, освещая узкую полоску асфальта, убегающую вдаль.
Водителя Дортея не покидало чувство, что он бросил его, предал, несмотря на приказ. По мере приближения к городу, вдали начали появляться первые робкие огоньки. Мужчина принял решение, что необходимо рассказать о случившемся Риану.
Первые дома показались на горизонте, их окна светились мягким, приглушенным светом. Машина влетала в город, красные огоньки ее задних фонарей теперь отражались в витринах магазинов.
Риан выслушал всё с абсолютной серьёзностью, сказав короткое слово: «выезжаю», положил трубку.
Машина Главы Управления по поимке самых опасных ведьм неслась вперед, оставляя позади тишину загородной ночи и устремляясь навстречу городскому шуму и суете.
Тем временем, Илая и Дортей успели выйти на поляну. Мужчина озирался, поляна, окутанная лунным светом, ее холодное, призрачное сияние разлилось по траве, тени деревьев и абсолютная тишина. Воздух стал плотнее, наполненный тишиной, которая звенела в ушах, словно предчувствие чего-то неизбежного. Казалось, сама природа затаила дыхание, наблюдая за этим зрелищем.
Ведьма встала напротив Дортея, загородив собой небольшой проектор, спрятанный в траве, который по сигналу должен воспроизвести необходимое изображение, прямо в воздухе, там, где стояла сейчас брюнетка.
- ты отобрал у меня маму, - коротко и ясно произнесла Илая.
- дочка, - мужчина сложил руку к сердцу, показывая свою искренность, - я знаю, что не смогу тебе никогда заменить её или даже вымолить прощение, но…
- я не хочу это слушать, - холодный голос ведьмы и сверкнувшее лезвие в её взмахе поднятой руки, заставили Дортея попятиться, - шаг назад, и ты превратишься в горку пепла.
Мужчина боясь наступить на то, что может лишить его жизни, остановился, смотря на ведьму.
- мы можем договориться, у меня много денег, - начал быстро говорить Дортей, жалея, что отпустил водителя, - всё будет твоим, хочешь?!
Руль в руках Риана был напряжен, пальцы сжимались до побелевших костяшек. Городские огни остались позади, растворяясь в стремительно темнеющем небе, а машина неслась вперед. За окном мелькали силуэты деревьев, размытые полосы полей, но он видел только дорогу, черную ленту, уходящую в неизвестность. Он чувствовал, как напряжение нарастает с каждым пройденным километром. Взгляд его был прикован к дороге, но мысли метались, просчитывая варианты, оценивая расстояние, время. В груди поселился холодный комок тревоги, сжимающий горло. "Не успею", – шептал он сам себе, и этот шепот становился все громче, заглушая шум мотора. Сердце колотилось в бешеном ритме, вторя скорости, а в голове проносились обрывки мыслей, сценарии, один хуже другого. Он гнал, подстегиваемый не только желанием добраться, но и страхом опоздания, страхом не успеть, страхом что может случиться непоправимое.
- деньги? – рассмеялась ведьма, слегла поигрывая кинжалом, приближаясь к Дортею, - деньги помогут мне заглушить ту боль, что испытала мама? Деньги помогут мне заглушить боль, которую испытала мать, при потере дочери?! Они смогут заглушить мою боль?!
Ее крик был не просто звуком, это был взрыв накопившейся боли и обиды. Он рвался из груди, сотрясая ее тело, а глаза горели огнем мести. Казалось, вся ее сущность кричала, требуя ответа, протестуя против того, что произошло. Но внутри, под этим внешним шквалом эмоций, пульсировала другая, более тихая, но куда более глубокая боль.
- нет, но я….
- замолчи! – крикнула девушка, не желая больше оправданий, остановившись в шаге от мужчины, оказавшимся парализованным зельем, которым девушка успела полить траву. Дортей не в силах двигаться, мог теперь только говорить и слушать.
- Илая, я же твой отец!
- а она была моя Мать!
Риан гнал машину к лесу, чувствуя, как время поджимает. Каждый поворот руля, каждое нажатие на педаль – все было пропитано тревогой. Лес приближался, темнея и сгущаясь. Он видел, где дорога заканчивается, и знал, что должен быть там. Резкий тормоз, и машина замерла, почти касаясь деревьев. Двигатель затих. Мужчина быстро вышел из машины, замечая протоптанную знакомую дорожку, направился по ней быстрым шагом в глубину леса.
- я её любил! – Дортей продолжал отчаянно сражаться за свою жизнь.
- я тоже, я тоже её любила! Тебе не понять ту боль, с которой я жила столько лет. Прощай, папочка!
Тишина ночи была почти осязаемой, нарушаемая лишь шелестом ветра и далеким криком ночной птицы. Но в этой тишине было что-то напряженное, предвещающее. В занесенной руке ведьмы мелькнул кинжал, он казался продолжением, ее воли, острым, холодным воплощением ее решимости. Лунный свет, пробиваясь сквозь ветви деревьев, играл на его полированной поверхности. Каждый блик был острым, как укол, каждый поворот – точным и смертоносным. Казалось, что сам воздух вокруг кинжала дрожит от его скрытой мощи, а лунный свет лишь подчеркивает его зловещую грацию.
Шаг вперед для ведьмы – боль в груди для Дортея. Зелье начало отпускать мужчину, но это было уже не важно. Илая отошла в сторону, явив Амару. Дортей, увидев свою первую любовь, даже не обратил внимание на то, как Илая с силой выдернула из груди кинжал назад, брезгливо отбросив на траву.
Время, казалось, остановилось. Мир вокруг сжался до одной точки – до нее. Вот она, стоит такая же, как во снах. Неверие. Мозг отказывался принимать увиденное, пытаясь найти логическое объяснение, но его не было. Была только она, стоящая так близко, что я мог бы протянуть руку и коснуться ее. Хотелось кричать, смеяться, плакать от переполняющих эмоций. Видя Амару, все воспоминания, связанные с ней, вернулись с удвоенной силой. Это было чувство, которое невозможно описать словами.
- Амара, - прошептал мужчина, опадая на землю, не спуская глаз с видения.
- дядя!
На поляну выбежал Риан, профессионально оценив обстановку, кинулся на колени прямо на мерзлую землю к дяде, который успел упасть. Последний вздох Дортея и взгляд на Риана, слились воедино, закрывая глаза, теперь уже, навсегда. Амара исчезла.
- что…ты…наделала?
Риан полный злости в глазах поднялся с земли, глядя прямо перед собой.
- я сделала то, что должна. Моя мама отомщена! – победным голосом проговорила ведьма.
Риан, который успел поднять кинжал, начал приближаться к Илае, с единственной целью.
- ты этого не сделаешь, - девушка отступала назад, пока не уперлась в ствол дерева.
- я Охотник, и моя цель – избавлять мир от тебе подобных.
Клинок блеснул в лунном свете, стремительно прорезая не только воздух между мужчиной и девушкой, но и её сердце.
Вспоминается, как они, смеясь и толкаясь, вываливались из квартиры, на ходу поправляя макияж и переговариваясь о планах. Одна всегда опаздывала, другая – уже была готова к приключениям. Сколько было шуток, секретов, обещаний, сказанных именно здесь, на этом небольшом пятачке перед старой, обшарпанной дверью.
А сколько раз они стояли здесь, ожидая Алику, и время тянулось бесконечно долго, пока не появлялась долгожданная фигура. Или, наоборот, когда каждая минута была на счету, и они нервно переминались с ноги на ногу, проверяя время на телефоне.
Этот подъезд был для них своего рода местом, где начинались их истории, их приключения. И сейчас, стоя здесь, она чувствовала, как эти воспоминания нахлынули волной, тёплой и немного грустной. Но грусть эта была светлой, как от хорошей песни, которая напоминает о чём-то важном и дорогом.
Пройдя к себе в квартиру, девушка с грустью осмотрелась, понимая, что когда она наконец, избавится от Охотников, оставаться в этом городе, девушка не сможет больше.
Ведьма ходила по квартире собираясь с духом, чтобы позвонить Дортею и пригласить на встречу.
Мир сузился до размеров экрана телефона. Она ходила по комнате из угла в угол, словно тигрица в клетке, ведя беззвучный диалог сама с собой. Каждое слово, которое она собиралась произнести, она взвешивала на невидимых весах, пытаясь угадать согласится ли Охотник и придет ли один...
В голове был настоящий шторм из сомнений, страхов и обрывков фраз. «Начать нужно спокойно...», «Нет, лучше сразу к делу...». Она остановилась, замерла и закрыла глаза. Нужно было найти точку опоры в этом хаосе. В голове проносились десятки фраз, но ни одна не казалась правильной. Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках и привести мысли в порядок. Ей нужно было всего несколько минут, чтобы собраться с духом, прежде чем нажать на кнопку вызова и начать этот неизбежно трудный разговор.
Ведьма открыла глаза, и во взгляде появилась решимость, рука уверенно потянулась к телефону. Время пришло.
- Илая?
Дортей был удивлен неожиданному звонку, что не смог сдержать эмоций.
- доброго дня, я бы хотела извиниться за своё поведение и встретиться лично.
- конечно, конечно
Мужчина, радостный, что дочь первая пошла на контакт и более того, примирение, даже не успел допустить мысли, что это может быть ловушка.
- тогда увидимся в лесу за городом, - продолжила Илая, пытаясь выдавить из себя, хоть немного, дружелюбия, - я там нашла одну отличную поляну, просто красотища.
- в лесу? - матерый охотник начал было что-то подозревать, но любовь к дочери, неизменно побеждала.
- да, я хочу показать тебе первому. И я успела подумать, что у меня из семьи остался только ты, а значит, надо держаться вместе.
Услышав, именно то, что хотел, мужчина отбросил какие-либо подозрения, соглашаясь на встречу.
- только давай вечером, а встретимся прямо там. Я буду работать почти до темна, к сожалению..., - и для большей убедительности, девушка со скрипом на зубах выдавила, - папа.
Илая добилась желаемого результата.
Это слово, "папа", прозвучало так неожиданно, так нежданно, что на мгновение мир для Дортея замер. Внутри него что-то дрогнуло. Не просто дрогнуло – оно словно пробудилось от долгого, мучительного сна. Первое, что он почувствовал – это шок. Неверие. Как будто кто-то включил свет в комнате, где он привык жить в полумраке. Никогда ему не было адресовано такого простого и в тоже время невероятно прекрасного слова.
За шоком пришла волна эмоций, такая мощная, что ему стало трудно дышать. Это была смесь радости, которая пробивалась сквозь толщу лет. Однако, вместе с радостью пришли и горечь, и боль. Боль от упущенных лет, от несказанных слов, от моментов, которые он никогда не сможет вернуть.
Но сквозь все эти противоречивые чувства пробивалось одно, самое главное – надежда. Надежда на то, что это начало. Надежда на то, что это слово – это приглашение. Приглашение к диалогу, к исцелению, к построению чего-то нового, чего-то настоящего.
- да, конечно, Илая.
Ведьма закончила звонок, вернувшись к своим мыслям. И так, с первым Охотников всё готово, остался ещё один. В этот раз, надо действовать более решительно и не медлить. Любое промедление опасно для её жизни. Ещё раз, матерый Глава Управления больше не купится на её сказки, а значит, она обязана сегодня отомстить за маму.
Девушка начала собираться на встречу уже сейчас. В день мести ведьма должна выглядеть на высоте. Поработав над своим видом около часа, и подойдя к напольному зеркалу, девушка осталась довольна.
Длинные, густые волосы цвета воронова крыла были собраны в высокий, тугой хвост, который грациозно покачивался в такт её движениям.
В её взгляде не было ни тени сомнения. Только чистая, обжигающая уверенность, словно сталь, закаленная в огне. Губы плотно сжаты в тонкую линию, но не от напряжения, а от сосредоточенности. Подбородок слегка приподнят, словно она уже видит победу впереди. В уголках глаз, мелькнула едва заметная искра азарта.
Макияж, ведьма сделала под стать настроению. Глаза подчеркнула четкая линия черной подводки, теперь они казались бездонными колодцами, манящими в глубину. Тени в глубоком, насыщенном оттенке, окутывали веки, создавая эффект дымки и придавав взгляду особую выразительность.
Но главным акцентом, безусловно, были ее губы. Темный, бордовый оттенок помады, словно бархат, покрывал их, придавая образу драматизм и чувственность.
Ведьма была одета в облегающие кожаные штаны, которые подчеркивали стройность её ног и придавали образу дерзкий, уверенный вид. Сверху она надела мягкий, уютный черный свитер, его свободный крой контрастировал с облегающими штанами, создавая интересный баланс между комфортом и стилем. Глубокий черный цвет свитера подчеркивал её темные волосы, придавая ей ещё больше загадочности.
Из обуви девушка предпочитала простоту, поэтому выбрала кроссовки.
На место встречи с отцом, девушка отправилась гораздо раньше, чем надо, дабы успеть подготовиться. С собой в небольшой черный кожаный рюкзачок, ведьма положила кинжал, зелья, ну и необходимые мази, на всякий случай.
Добравшись на такси до леса, Илая вышла из машины озираясь, решая в какую сторону лучше пойти до поляны, на которую она должна была привести Дортея. Ведьма, хотевшая побольнее уколоть Охотника, придумала просто шикарное для этого решение, провозившись с подготовкой прямо до заката, мечтая только об одном – мести.
Последнее время, мечты красивой молодой ведьмы были не о замках из облаков или принцах на белом коне. Ее мечты были острыми, как осколки разбитого стекла, и горели ярким, обжигающим пламенем. Девушка видела их в темноте, когда закрывала глаза, и они преследовали ее даже в самые светлые часы дня.
Она видела себя стоящей перед Дортеем, а её глаза отражали только холод и расчетливую решимость. Илая представляла, как всё возвращается к нему, раня так же глубоко. Это была не жестокость, а восстановление равновесия, возвращение долга.
К назначенному времени Илая и Дортей встретились у дороги на краю леса. Водитель, заметивший ведьму, которая в прошлый раз, пыталась расправиться с Главой Управления, хотел было пойти с ним, но был остановлен.
- езжай пока по своим делам, нам нужно многое обговорить наедине, - проговорил Дортей, слегка наклонившись к приоткрытому окну машины, уже успев выйти и тепло поздороваться с дочерью.
Как бы не хотел мужчина оставлять Дортея наедине с ведьмой, но пришлось согласиться, не смея ослушаться приказа.
- ну, что идем? – спросила девушка, смотря как машина скрывается за поротом.
- конечно, - Дортей первый ступил на тропинку в лес, спохватившись, хотел уступить Илае, но та лишь отмахнулась, оставаясь позади.
Пройдя почти всю дорогу разговаривая о детстве Илаи, о том, как иногда им приходилось трудно, как Илае было трудно без матери, на что Дортей только поджимал губы, боясь сказать лишнее и как-то задеть девушку.
Шагая позади отца, Илая как и в прошлый раз, держала кинжал за спиной, гонимая идей сделать это уже сейчас. Но каждый раз останавливала себя, зная, что если немного потерпит, то её терпение вознаградится с полна. Сегодня он точно ответит за всё, что сделал, за все страдания её мамы, бабушки, которая хотя и пыталась не показывать, но горевала по дочери, наконец, за страдания самой Илаи. Дочери, которой лишили матери.
Ночь окутала загородную дорогу бархатным покрывалом, лишь редкие звезды пробивались сквозь плотную завесу. В этой безмолвной темноте, словно стремительная стрела, мчалась машина. Ее фары, два ярких глаза, прорезали мрак, освещая узкую полоску асфальта, убегающую вдаль.
Водителя Дортея не покидало чувство, что он бросил его, предал, несмотря на приказ. По мере приближения к городу, вдали начали появляться первые робкие огоньки. Мужчина принял решение, что необходимо рассказать о случившемся Риану.
Первые дома показались на горизонте, их окна светились мягким, приглушенным светом. Машина влетала в город, красные огоньки ее задних фонарей теперь отражались в витринах магазинов.
Риан выслушал всё с абсолютной серьёзностью, сказав короткое слово: «выезжаю», положил трубку.
Машина Главы Управления по поимке самых опасных ведьм неслась вперед, оставляя позади тишину загородной ночи и устремляясь навстречу городскому шуму и суете.
Тем временем, Илая и Дортей успели выйти на поляну. Мужчина озирался, поляна, окутанная лунным светом, ее холодное, призрачное сияние разлилось по траве, тени деревьев и абсолютная тишина. Воздух стал плотнее, наполненный тишиной, которая звенела в ушах, словно предчувствие чего-то неизбежного. Казалось, сама природа затаила дыхание, наблюдая за этим зрелищем.
Ведьма встала напротив Дортея, загородив собой небольшой проектор, спрятанный в траве, который по сигналу должен воспроизвести необходимое изображение, прямо в воздухе, там, где стояла сейчас брюнетка.
- ты отобрал у меня маму, - коротко и ясно произнесла Илая.
- дочка, - мужчина сложил руку к сердцу, показывая свою искренность, - я знаю, что не смогу тебе никогда заменить её или даже вымолить прощение, но…
- я не хочу это слушать, - холодный голос ведьмы и сверкнувшее лезвие в её взмахе поднятой руки, заставили Дортея попятиться, - шаг назад, и ты превратишься в горку пепла.
Мужчина боясь наступить на то, что может лишить его жизни, остановился, смотря на ведьму.
- мы можем договориться, у меня много денег, - начал быстро говорить Дортей, жалея, что отпустил водителя, - всё будет твоим, хочешь?!
Руль в руках Риана был напряжен, пальцы сжимались до побелевших костяшек. Городские огни остались позади, растворяясь в стремительно темнеющем небе, а машина неслась вперед. За окном мелькали силуэты деревьев, размытые полосы полей, но он видел только дорогу, черную ленту, уходящую в неизвестность. Он чувствовал, как напряжение нарастает с каждым пройденным километром. Взгляд его был прикован к дороге, но мысли метались, просчитывая варианты, оценивая расстояние, время. В груди поселился холодный комок тревоги, сжимающий горло. "Не успею", – шептал он сам себе, и этот шепот становился все громче, заглушая шум мотора. Сердце колотилось в бешеном ритме, вторя скорости, а в голове проносились обрывки мыслей, сценарии, один хуже другого. Он гнал, подстегиваемый не только желанием добраться, но и страхом опоздания, страхом не успеть, страхом что может случиться непоправимое.
- деньги? – рассмеялась ведьма, слегла поигрывая кинжалом, приближаясь к Дортею, - деньги помогут мне заглушить ту боль, что испытала мама? Деньги помогут мне заглушить боль, которую испытала мать, при потере дочери?! Они смогут заглушить мою боль?!
Ее крик был не просто звуком, это был взрыв накопившейся боли и обиды. Он рвался из груди, сотрясая ее тело, а глаза горели огнем мести. Казалось, вся ее сущность кричала, требуя ответа, протестуя против того, что произошло. Но внутри, под этим внешним шквалом эмоций, пульсировала другая, более тихая, но куда более глубокая боль.
- нет, но я….
- замолчи! – крикнула девушка, не желая больше оправданий, остановившись в шаге от мужчины, оказавшимся парализованным зельем, которым девушка успела полить траву. Дортей не в силах двигаться, мог теперь только говорить и слушать.
- Илая, я же твой отец!
- а она была моя Мать!
Риан гнал машину к лесу, чувствуя, как время поджимает. Каждый поворот руля, каждое нажатие на педаль – все было пропитано тревогой. Лес приближался, темнея и сгущаясь. Он видел, где дорога заканчивается, и знал, что должен быть там. Резкий тормоз, и машина замерла, почти касаясь деревьев. Двигатель затих. Мужчина быстро вышел из машины, замечая протоптанную знакомую дорожку, направился по ней быстрым шагом в глубину леса.
- я её любил! – Дортей продолжал отчаянно сражаться за свою жизнь.
- я тоже, я тоже её любила! Тебе не понять ту боль, с которой я жила столько лет. Прощай, папочка!
Тишина ночи была почти осязаемой, нарушаемая лишь шелестом ветра и далеким криком ночной птицы. Но в этой тишине было что-то напряженное, предвещающее. В занесенной руке ведьмы мелькнул кинжал, он казался продолжением, ее воли, острым, холодным воплощением ее решимости. Лунный свет, пробиваясь сквозь ветви деревьев, играл на его полированной поверхности. Каждый блик был острым, как укол, каждый поворот – точным и смертоносным. Казалось, что сам воздух вокруг кинжала дрожит от его скрытой мощи, а лунный свет лишь подчеркивает его зловещую грацию.
Шаг вперед для ведьмы – боль в груди для Дортея. Зелье начало отпускать мужчину, но это было уже не важно. Илая отошла в сторону, явив Амару. Дортей, увидев свою первую любовь, даже не обратил внимание на то, как Илая с силой выдернула из груди кинжал назад, брезгливо отбросив на траву.
Время, казалось, остановилось. Мир вокруг сжался до одной точки – до нее. Вот она, стоит такая же, как во снах. Неверие. Мозг отказывался принимать увиденное, пытаясь найти логическое объяснение, но его не было. Была только она, стоящая так близко, что я мог бы протянуть руку и коснуться ее. Хотелось кричать, смеяться, плакать от переполняющих эмоций. Видя Амару, все воспоминания, связанные с ней, вернулись с удвоенной силой. Это было чувство, которое невозможно описать словами.
- Амара, - прошептал мужчина, опадая на землю, не спуская глаз с видения.
- дядя!
На поляну выбежал Риан, профессионально оценив обстановку, кинулся на колени прямо на мерзлую землю к дяде, который успел упасть. Последний вздох Дортея и взгляд на Риана, слились воедино, закрывая глаза, теперь уже, навсегда. Амара исчезла.
- что…ты…наделала?
Риан полный злости в глазах поднялся с земли, глядя прямо перед собой.
- я сделала то, что должна. Моя мама отомщена! – победным голосом проговорила ведьма.
Риан, который успел поднять кинжал, начал приближаться к Илае, с единственной целью.
- ты этого не сделаешь, - девушка отступала назад, пока не уперлась в ствол дерева.
- я Охотник, и моя цель – избавлять мир от тебе подобных.
Клинок блеснул в лунном свете, стремительно прорезая не только воздух между мужчиной и девушкой, но и её сердце.
