-Лови призраков! – раздался крик господина, однако, сонный слуга, дежуривший снаружи, слившийся со стеной в темной одежде, среагировал с опозданием.
Промедление дало беглецам несколько мгновений на планирование действий дальше – они то знали данную местность лучше, и в этом их преимущество.
Слуга подорвался со своего насиженного места, хрустя коленями столетнего человека, а цензор уже выскочил из распахнутых ставен, бросился в погоню за вторым беглецом, вильнувшим за очередной поворот, исчезнув за зданием. Скрылся, убежав или прячется, застыв в тени?
Второй неизвестный побежал обратно, завернув за здание, которое недавно обходил неспешно плывя, так что казалось не касался подошвой земли. Цензору не составило труда догнать мерзавца, поймав и дернув за светящеюся часть материи к стене, где сковал страхом смерти, приставив обнаженное лезвие меча.
Есть такое вещество, которое обладает удивительным свойством – светиться в темноте. Все, что соприкасалось с ним, приобретало способность светиться, достаточно было помазать этим веществом пальцы, волосы или предметы, и они вспыхивали таинственным голубовато-белым светом, напоминая свечение светляков, гнилушек, планктона. Его также можно встретить в виде блуждающих голубых огоньков на болотах и кладбищах. Получить такое вещество довольно просто. Его можно изготовить любому, взять за основу, например, птичий помет-гуано…
Вот тебе и Голубая луна… призраки… Хоть раз бы встретить нечто по-настоящему мистическое…
-Не желаем прогуляться до управы более долгой дорогой? – предложил цензор, насмехаясь над пойманным беглецом.
В это время слуга цензора, Ван эр бросился за второй медузой, которая успела взобраться на дерево, но тут же резво спрыгнула и помчалась на своих двоих к спасительной деревянной лестнице с кучей ступенек и площадок. И в отличии от грузного слуги, преодолела ее так лихо, по-молодецки, в два счета, что он непомерно удивился такой неслыханной прыти. Медуза не бежала, а летела над ступеньками.
В то время как сам слуга спешил преодолеть их все постепенно, ни одной не пропустив ногой.
-Понаделали тут ступенек… - ругаясь, возмутился он.
Весьма неуклюжий слуга, боясь в темноте пропустить какую-нибудь ступеньку, прыгал то через одну, то через две, то и дело боясь упасть. Но, то, чего он так боялся, все-таки случилось.
Ван Эр преодолел очередную площадку, развернулся корпусом на повороте, но поскользнулся и последние ступени он пересчитал своими локтями и коленками. По счастливой случайности ему удалось уберечь голову. Встав и отряхнувшись, он чувствовал, что отделался легко: ушибами и немного стер кожу, но в этом не было ничего страшного.
А вот драгоценное время было упущено. Куда побежала цель? В какую сторону? Он увидеть не успел. И куда теперь бежать? Он хромая двинулся наугад. Кого он теперь сможет поймать? Лишь незадачливого мотылька, кружащего перед его носом. Так и того не было!
Предусмотрительный цензор для этой засады привлек дополнительную помощь. Будучи уже ученым, после того последнего внезапного нападения у реки в деле об таинственном убийстве губернатора Му. На этот раз он предусмотрительно попросил помочь нескольких монахов-воинов, выполняющих роль охраны в монастыре.
Благодаря этой предусмотрительности благородные монахи-воины, встретили бежавшего в их сторону и направили на него свои вострые копья. С другой стороны путь к побегу отрезала подоспевшая Жожо, обежавшая безумную лестницу с противоположной стороны, обогнув ее по склону, освещая путь по протоптанной тропинке бумажным фонарем, поэтому добиралась дольше всех.
«А лестница и впрямь впечатляла», - отметила она про себя обернувшись назад, и сочувственно выставила фонарь вперед, чтобы увидеть счастливое лицо ободранного слуги и испуганное лицо пойманного незадачливого паренька, которому не было и двадцати лет.
Собравшись вместе, цензор приказал обыскать беглецов, и не найдя у них ничего опасного, распорядился, чтобы им предоставили свободный и просторный зал для допроса с широкими стенами. Разбудили настоятеля храма, вместе с ним явились лекарь и Лэй Чан, но цензор велел им не вмешиваться.
Двоих беглецов связали и поставили на колени перед зданием хранилища со святынями, где недавно обнаружилась пропажа меча.
-Я буду допрашивать их по очереди. Заведите туда первого, а второго пока заприте в подвале. Сторожить не отходя.
Монахи-воины закрыли двери и застыли снаружи с приказом никого не впускать и не выпускать без распоряжения цензора.
Нефритовая пайдза творила настоящие чудеса, открывая любые двери, даже запертые и была хорошим мотиватором для исполнения приказов в любых стенах по всей империи, даже там, где вечно царили покой, равновесие и тишина. Даже здесь. Потому что здесь также боролись за благодетель, верили в справедливость и уважали закон, в лице которого цензор являлся представителем.
В комнате осталось трое. Слуга освободил стол от подношений, развернул на нем бумагу и растер чернила для письма. Уселся и приготовился записывать, потирая ушибленные места, при этом делая вид, что просто их почесывает, и надеясь, что это останется незамеченным.
Цензор не спешил приступать к допросу, осматривая связанного, обходя его по кругу.
Не слишком послушные юные дарования придумали отличные костюмы. Сделали из простыни дырки, сшили рукава и смазали ткань фосфором – вот и вся медуза. Но смотрелась она, надо признать весьма достоверно и главное зрелищно, особенно среди старых стен храма, где каждый простодушный суеверен или верит в существование потусторонних сил в той или иной мере.
Он не испытывал любви к пыткам и долгим допросам. Здесь лучше бы справился кто-нибудь из Министерства наказаний. Применение мер угроз было бы излишне в данной ситуации. Связанный парень итак впечатлился достаточно, он был так испуган, что колотило от страха. Для работы с таким человеком не понадобятся угрозы и применение силы, он сам готов все рассказать и даже покаяться, лишь бы узнать свою дальнейшую судьбу.
Но цензор начал не спеша:
-Я помощник Верховного цензора Гуань Шэн Мин, - он показал зажатую в руке нефритовую пайдзу. – И я являюсь уполномоченным от трёх высших учреждений: судебного ведомства, приказа и министерства наказаний. Тебе неизвестно какой ранг имеет цензор в системе чиновников? Чтобы стало понятно, я разъясню. Этот ранг идет сразу после прямых наследников престола, выше должностей канцлера и министров. Цензорат имеет прямое отношение к небесной канцелярии и когда-то в прошлом я начинал работать именно в секретариате. К чему я это все рассказываю? Да к тому, что наказания, предусмотренные уставом храма не идут ни в какое сравнение с имперскими законами. И за ложь, сказанную мне, придется отвечать по законам империи, а не по уставу монастыря. Ведь ты послушник, который еще не стал монахом. Поэтому советую быть правдивым.
Настоятель храма стоит сейчас на улице за воротами. Никто не войдет сюда, пока я не разрешу. Так ответь-ка мне, какое наказание он назначит послушнику, отлучившему из храма за вином и другими удовольствиями?
- Запрёт в карцере на несколько дней на рисе и воде один раз в день. Поручит тяжелую грязную работу.
- Хорошо. А если это повторяется каждый месяц в течение какого-то времени, а именно: в ночь Голубой луны?
- Решено! Карцер на три дня, а может и выгонит, без права возвращения.
-Будь готов к этому. Как цензор я бы назначил сорок ударов батогами .
Молодой парень пятнадцати лет кивнул, если бы мог еще и утер сопливый нос, а может и слезы, кто знает. Но слезы при допросе были цензору не нужны, поэтому он сменил тон и вежливо поинтересовался, начав с самого простого:
-Итак, как тебя зовут?
-Юнксу Фэн.
-Твоего дружка помощника?
-Лиу Дзю.
-Хорошо. Вы оба послушники этого храма?
-Да.
-Сколько тебе лет?
-Четырнадцать, господин, стало этой осенью – шмыгнув сопливым носом парень решил быть вежливым.
-А твоему другу?
-Восемнадцать этой весной исполнилось.
-И хотя младше своего помощника, ты сам все придумал? Этот спектакль был для отвода глаз сторожа?
-Все верно господин. Все именно так. Старику все равно никто не поверил бы… А он потом рассказывал – все смеялись. Мы тоже. Он ведь нас видел каждый раз, но погнаться боялся, думал его утащат призраки в юдоль гиблых…
-Хватит. А теперь вспомни важное. Здесь не так давно в стенах храма произошло убийство господина посла из тайской делегации. Помнишь, когда они приехали?
-Да господин, в середине этого месяца.
-Видел ли ты в ночь убийства кого-нибудь постороннего? Что-нибудь странное? Кого-нибудь ночью вне покоев?
-Нет, - но глаза парнишу подвели, заморгал часто и отвел глаза.
За ложь, сообщенную при допросе, закон требовал отрезать язык. Цензор напомнил себе, что парня должно ждать лишь восемьдесят ударов, которые и взрослому то сложно пережить.
Стандартная процедура не заняла времени более часа, слуга отложил несколько исписанных вдоль листков и приготовил чистые поближе, когда привели второго. Честность ответов которого, цензор определял по лицу первого допрашиваемого – Фэна.
Вопросы были в принципе те же самые, только заданы иначе. Но история второго оказалась интереснее.
Не зная, при каких именно обстоятельствах происходил допрос сотоварища, второй послушник успел переволноваться и струсить еще больше. Парень пребывал в шоке и тоже готов расплакаться. Но увидев, что его друг в порядке, только раздет и связан, немного пришел в себя.
Цензор решил начать иначе, с обещания и обмана.
-Ты сможешь избежать наказания от Настоятеля храма, если будешь честно отвечать на заданные мной вопросы. Договорились?
Необразованность не освобождала от ответственности и незнания государственных законов. Молодые люди провинились и понесут наказание со всех строгостью. И к сожалению, более сурово.
И второй допрос был контрастнее и ярче, если можно так высказаться. Это видно на фоне картины, сравнивая показания. Картина стала яснее и обросла множеством обстоятельств. Слушая Лиу Дзю цензор буквально видел как все происходило воочию своими глазами.
Ночными духами в храме оказались двумя молодыми людьми шестнадцати и восемнадцати лет. Что ж, не зря он поручил в свое время Ван Эру составить список всех монахов и послушников, тот написал их имена и рядом их возраст, цензор быстро нашел этих двоих. Что ж, наказания от цензората послушникам не избежать. Ему не были известны причины, но почему-то Юнксу соврал аж дважды, про свой возраст и про одну Голубую ночь, ставшую для посла последней.
Итак, двое переодетых послушников сделали прорези в простынях, сшили щупальца-рукава, обмазали руки, лицо, и ткань, чтобы все светилось в темноте и пугали тем самым суеверных монахов в монастыре, тем самым создавая жуткое голубое свечение, придавая обычной казалось бы ночи голубой потусторонний свет. Они даже не были монахами, поэтому не боялись нарушать правила, не дав последних обетов. Хулиганистые послушники придумали короткий путь спуска с горы, нашли туннель, ведущий прямо к городу и безопасно спускались с горы в город, чтобы там развлечься и купить вина. Главным препятствием для них было выбор ясной ночи и перелезть через высокие стены храма. Одному человек здесь было не справиться, а вот вдвоем удобно.
Лиу Фэн рассказал, что в ночь убийства видел как встретили покойника, в смысле тайского посла, он шел с кем-то и разговаривал и был пьян. Они поняли, что это посол, потому что говорил на другом языке, но был одет очень богато.
-Как выглядел тот, с кем он разговаривал?
-Второй был выше и плечистее, он скрывал свое лицо.
Парнишка выложил все, лишь бы избежать наказания.
Как выяснилось позднее, все в итоге оказалось банально просто. Но цензор не мог простодушно верить словам безумного старика-сторожа. Нужны были подкрепленные чем-то сведения или доказательства. Последнее еще стоило добыть, но Гуань Шэн Мин чувствовал, что разгадка стала ближе.
Однако, когда дело уже подходило к концу, настоятель монастыря ворвался, чиня препятствия и начал командовать. Ему не терпелось восстановить справедливость и обязательно сделать это лично и громко комментируя. Вспоминая двоих послушников и их хорошие поступки, он явился в святилище и гневался на небеса, которые послали ему двух грешных душ, которые постоянно нарушали уставные правила, опозорили самих себя, позоря своим пребыванием честь монастыря, и своего наставника, давшего им приют.
Ханг Чэн корил своих подопечных:
- Их нужно немедленно наказать! Если их не наказать, то правила монастыря станут мишенью для насмешек!
- Пока они свидетели в этом деле – их никто не тронет. Мне нужны их показания для доказательства вины. Они могут опознать убийцу, которые прячется где-то в этих стенах. Пока я не найду убийцу эти послушники неприкосновенны. Ваше наказание может подождать.
Но Настоятель монастыря не унимался:
- Но они опозорили себя и священные стены храма! Сначала это убийство, теперь это! Мало Вам было кражи еды и простыней. В этот раз за непростительные поступки, Вам придется ответить сурово!
Цензор, не обращая внимания на гнев Настоятеля, уточнил у своего слуги:
-Ты все записал?
-Да, господин, - кивнул Ван Эр.
-Сделай несколько копий.
-Но зачем, господин? Здесь хорошо написано, аккуратно. Я даже не торопился!
-Ты экономишь бумагу, - цензор достал из-за пазухи бронзовый нож для разрезания бумаги. Получились еще листы, размером не уступающие исписанным.
-А после этого, тебя осмотрит Жожо и даст мазь, - цензор спрятал обратно бронзовый нож, с которым никогда не расставался – памятная вещь, подаренная отцом, затем отошел к пустой стене.
Когда-то здесь висел огромный меч. Цензор очень надеялся, что пропавшая реликвия являлась орудием убийства все еще находилось в пределах храма, как и убийца, чья личность все еще оставалась неизвестной.
Двое провинившихся послушников, на которых уже жалко было смотреть безбоязненно нарушали обеты, к которым они еще не присягали. Условно говоря, они ничего не нарушили, стремясь жить немного свободнее остальных, не принадлежа к жизни монашеской. Человеческая жизнь полна неутолимых желаний. Их можно было понять.
Меч они не трогали. С ним мог справиться только сильный мужчина. Его мог взять только убийца. При этом преступник постарался выставить убийство посла более кощунственным, дабы осквернить это священное место. Свадьба отменяется, скандал на всю империю, спорные территории земли остаются у Китая. Получается, что от этого убийства наша сторона только выигрывала, выставляя себя только в дурном свете, а этот публичный политически выгодный скандал грозит разразиться войной для тайской стороны, лишившейся своего принца, сотрудничества и не полученных земель.
А тем временем забрезжил рассвет. И главных героев истории ждали другие дела не маловажные.
Следующее утро встретило их снова хмурой погодой и юго-восточным ветром, на удивление промозглым и сырым.
Промедление дало беглецам несколько мгновений на планирование действий дальше – они то знали данную местность лучше, и в этом их преимущество.
Слуга подорвался со своего насиженного места, хрустя коленями столетнего человека, а цензор уже выскочил из распахнутых ставен, бросился в погоню за вторым беглецом, вильнувшим за очередной поворот, исчезнув за зданием. Скрылся, убежав или прячется, застыв в тени?
Второй неизвестный побежал обратно, завернув за здание, которое недавно обходил неспешно плывя, так что казалось не касался подошвой земли. Цензору не составило труда догнать мерзавца, поймав и дернув за светящеюся часть материи к стене, где сковал страхом смерти, приставив обнаженное лезвие меча.
Есть такое вещество, которое обладает удивительным свойством – светиться в темноте. Все, что соприкасалось с ним, приобретало способность светиться, достаточно было помазать этим веществом пальцы, волосы или предметы, и они вспыхивали таинственным голубовато-белым светом, напоминая свечение светляков, гнилушек, планктона. Его также можно встретить в виде блуждающих голубых огоньков на болотах и кладбищах. Получить такое вещество довольно просто. Его можно изготовить любому, взять за основу, например, птичий помет-гуано…
Вот тебе и Голубая луна… призраки… Хоть раз бы встретить нечто по-настоящему мистическое…
-Не желаем прогуляться до управы более долгой дорогой? – предложил цензор, насмехаясь над пойманным беглецом.
В это время слуга цензора, Ван эр бросился за второй медузой, которая успела взобраться на дерево, но тут же резво спрыгнула и помчалась на своих двоих к спасительной деревянной лестнице с кучей ступенек и площадок. И в отличии от грузного слуги, преодолела ее так лихо, по-молодецки, в два счета, что он непомерно удивился такой неслыханной прыти. Медуза не бежала, а летела над ступеньками.
В то время как сам слуга спешил преодолеть их все постепенно, ни одной не пропустив ногой.
-Понаделали тут ступенек… - ругаясь, возмутился он.
Весьма неуклюжий слуга, боясь в темноте пропустить какую-нибудь ступеньку, прыгал то через одну, то через две, то и дело боясь упасть. Но, то, чего он так боялся, все-таки случилось.
Ван Эр преодолел очередную площадку, развернулся корпусом на повороте, но поскользнулся и последние ступени он пересчитал своими локтями и коленками. По счастливой случайности ему удалось уберечь голову. Встав и отряхнувшись, он чувствовал, что отделался легко: ушибами и немного стер кожу, но в этом не было ничего страшного.
А вот драгоценное время было упущено. Куда побежала цель? В какую сторону? Он увидеть не успел. И куда теперь бежать? Он хромая двинулся наугад. Кого он теперь сможет поймать? Лишь незадачливого мотылька, кружащего перед его носом. Так и того не было!
Предусмотрительный цензор для этой засады привлек дополнительную помощь. Будучи уже ученым, после того последнего внезапного нападения у реки в деле об таинственном убийстве губернатора Му. На этот раз он предусмотрительно попросил помочь нескольких монахов-воинов, выполняющих роль охраны в монастыре.
Благодаря этой предусмотрительности благородные монахи-воины, встретили бежавшего в их сторону и направили на него свои вострые копья. С другой стороны путь к побегу отрезала подоспевшая Жожо, обежавшая безумную лестницу с противоположной стороны, обогнув ее по склону, освещая путь по протоптанной тропинке бумажным фонарем, поэтому добиралась дольше всех.
«А лестница и впрямь впечатляла», - отметила она про себя обернувшись назад, и сочувственно выставила фонарь вперед, чтобы увидеть счастливое лицо ободранного слуги и испуганное лицо пойманного незадачливого паренька, которому не было и двадцати лет.
Собравшись вместе, цензор приказал обыскать беглецов, и не найдя у них ничего опасного, распорядился, чтобы им предоставили свободный и просторный зал для допроса с широкими стенами. Разбудили настоятеля храма, вместе с ним явились лекарь и Лэй Чан, но цензор велел им не вмешиваться.
Двоих беглецов связали и поставили на колени перед зданием хранилища со святынями, где недавно обнаружилась пропажа меча.
-Я буду допрашивать их по очереди. Заведите туда первого, а второго пока заприте в подвале. Сторожить не отходя.
Монахи-воины закрыли двери и застыли снаружи с приказом никого не впускать и не выпускать без распоряжения цензора.
Нефритовая пайдза творила настоящие чудеса, открывая любые двери, даже запертые и была хорошим мотиватором для исполнения приказов в любых стенах по всей империи, даже там, где вечно царили покой, равновесие и тишина. Даже здесь. Потому что здесь также боролись за благодетель, верили в справедливость и уважали закон, в лице которого цензор являлся представителем.
В комнате осталось трое. Слуга освободил стол от подношений, развернул на нем бумагу и растер чернила для письма. Уселся и приготовился записывать, потирая ушибленные места, при этом делая вид, что просто их почесывает, и надеясь, что это останется незамеченным.
Цензор не спешил приступать к допросу, осматривая связанного, обходя его по кругу.
Не слишком послушные юные дарования придумали отличные костюмы. Сделали из простыни дырки, сшили рукава и смазали ткань фосфором – вот и вся медуза. Но смотрелась она, надо признать весьма достоверно и главное зрелищно, особенно среди старых стен храма, где каждый простодушный суеверен или верит в существование потусторонних сил в той или иной мере.
Он не испытывал любви к пыткам и долгим допросам. Здесь лучше бы справился кто-нибудь из Министерства наказаний. Применение мер угроз было бы излишне в данной ситуации. Связанный парень итак впечатлился достаточно, он был так испуган, что колотило от страха. Для работы с таким человеком не понадобятся угрозы и применение силы, он сам готов все рассказать и даже покаяться, лишь бы узнать свою дальнейшую судьбу.
Но цензор начал не спеша:
-Я помощник Верховного цензора Гуань Шэн Мин, - он показал зажатую в руке нефритовую пайдзу. – И я являюсь уполномоченным от трёх высших учреждений: судебного ведомства, приказа и министерства наказаний. Тебе неизвестно какой ранг имеет цензор в системе чиновников? Чтобы стало понятно, я разъясню. Этот ранг идет сразу после прямых наследников престола, выше должностей канцлера и министров. Цензорат имеет прямое отношение к небесной канцелярии и когда-то в прошлом я начинал работать именно в секретариате. К чему я это все рассказываю? Да к тому, что наказания, предусмотренные уставом храма не идут ни в какое сравнение с имперскими законами. И за ложь, сказанную мне, придется отвечать по законам империи, а не по уставу монастыря. Ведь ты послушник, который еще не стал монахом. Поэтому советую быть правдивым.
Настоятель храма стоит сейчас на улице за воротами. Никто не войдет сюда, пока я не разрешу. Так ответь-ка мне, какое наказание он назначит послушнику, отлучившему из храма за вином и другими удовольствиями?
- Запрёт в карцере на несколько дней на рисе и воде один раз в день. Поручит тяжелую грязную работу.
- Хорошо. А если это повторяется каждый месяц в течение какого-то времени, а именно: в ночь Голубой луны?
- Решено! Карцер на три дня, а может и выгонит, без права возвращения.
-Будь готов к этому. Как цензор я бы назначил сорок ударов батогами .
Молодой парень пятнадцати лет кивнул, если бы мог еще и утер сопливый нос, а может и слезы, кто знает. Но слезы при допросе были цензору не нужны, поэтому он сменил тон и вежливо поинтересовался, начав с самого простого:
-Итак, как тебя зовут?
-Юнксу Фэн.
-Твоего дружка помощника?
-Лиу Дзю.
-Хорошо. Вы оба послушники этого храма?
-Да.
-Сколько тебе лет?
-Четырнадцать, господин, стало этой осенью – шмыгнув сопливым носом парень решил быть вежливым.
-А твоему другу?
-Восемнадцать этой весной исполнилось.
-И хотя младше своего помощника, ты сам все придумал? Этот спектакль был для отвода глаз сторожа?
-Все верно господин. Все именно так. Старику все равно никто не поверил бы… А он потом рассказывал – все смеялись. Мы тоже. Он ведь нас видел каждый раз, но погнаться боялся, думал его утащат призраки в юдоль гиблых…
-Хватит. А теперь вспомни важное. Здесь не так давно в стенах храма произошло убийство господина посла из тайской делегации. Помнишь, когда они приехали?
-Да господин, в середине этого месяца.
-Видел ли ты в ночь убийства кого-нибудь постороннего? Что-нибудь странное? Кого-нибудь ночью вне покоев?
-Нет, - но глаза парнишу подвели, заморгал часто и отвел глаза.
За ложь, сообщенную при допросе, закон требовал отрезать язык. Цензор напомнил себе, что парня должно ждать лишь восемьдесят ударов, которые и взрослому то сложно пережить.
Стандартная процедура не заняла времени более часа, слуга отложил несколько исписанных вдоль листков и приготовил чистые поближе, когда привели второго. Честность ответов которого, цензор определял по лицу первого допрашиваемого – Фэна.
Вопросы были в принципе те же самые, только заданы иначе. Но история второго оказалась интереснее.
Не зная, при каких именно обстоятельствах происходил допрос сотоварища, второй послушник успел переволноваться и струсить еще больше. Парень пребывал в шоке и тоже готов расплакаться. Но увидев, что его друг в порядке, только раздет и связан, немного пришел в себя.
Цензор решил начать иначе, с обещания и обмана.
-Ты сможешь избежать наказания от Настоятеля храма, если будешь честно отвечать на заданные мной вопросы. Договорились?
Необразованность не освобождала от ответственности и незнания государственных законов. Молодые люди провинились и понесут наказание со всех строгостью. И к сожалению, более сурово.
И второй допрос был контрастнее и ярче, если можно так высказаться. Это видно на фоне картины, сравнивая показания. Картина стала яснее и обросла множеством обстоятельств. Слушая Лиу Дзю цензор буквально видел как все происходило воочию своими глазами.
Ночными духами в храме оказались двумя молодыми людьми шестнадцати и восемнадцати лет. Что ж, не зря он поручил в свое время Ван Эру составить список всех монахов и послушников, тот написал их имена и рядом их возраст, цензор быстро нашел этих двоих. Что ж, наказания от цензората послушникам не избежать. Ему не были известны причины, но почему-то Юнксу соврал аж дважды, про свой возраст и про одну Голубую ночь, ставшую для посла последней.
Итак, двое переодетых послушников сделали прорези в простынях, сшили щупальца-рукава, обмазали руки, лицо, и ткань, чтобы все светилось в темноте и пугали тем самым суеверных монахов в монастыре, тем самым создавая жуткое голубое свечение, придавая обычной казалось бы ночи голубой потусторонний свет. Они даже не были монахами, поэтому не боялись нарушать правила, не дав последних обетов. Хулиганистые послушники придумали короткий путь спуска с горы, нашли туннель, ведущий прямо к городу и безопасно спускались с горы в город, чтобы там развлечься и купить вина. Главным препятствием для них было выбор ясной ночи и перелезть через высокие стены храма. Одному человек здесь было не справиться, а вот вдвоем удобно.
Лиу Фэн рассказал, что в ночь убийства видел как встретили покойника, в смысле тайского посла, он шел с кем-то и разговаривал и был пьян. Они поняли, что это посол, потому что говорил на другом языке, но был одет очень богато.
-Как выглядел тот, с кем он разговаривал?
-Второй был выше и плечистее, он скрывал свое лицо.
Парнишка выложил все, лишь бы избежать наказания.
Как выяснилось позднее, все в итоге оказалось банально просто. Но цензор не мог простодушно верить словам безумного старика-сторожа. Нужны были подкрепленные чем-то сведения или доказательства. Последнее еще стоило добыть, но Гуань Шэн Мин чувствовал, что разгадка стала ближе.
Однако, когда дело уже подходило к концу, настоятель монастыря ворвался, чиня препятствия и начал командовать. Ему не терпелось восстановить справедливость и обязательно сделать это лично и громко комментируя. Вспоминая двоих послушников и их хорошие поступки, он явился в святилище и гневался на небеса, которые послали ему двух грешных душ, которые постоянно нарушали уставные правила, опозорили самих себя, позоря своим пребыванием честь монастыря, и своего наставника, давшего им приют.
Ханг Чэн корил своих подопечных:
- Их нужно немедленно наказать! Если их не наказать, то правила монастыря станут мишенью для насмешек!
- Пока они свидетели в этом деле – их никто не тронет. Мне нужны их показания для доказательства вины. Они могут опознать убийцу, которые прячется где-то в этих стенах. Пока я не найду убийцу эти послушники неприкосновенны. Ваше наказание может подождать.
Но Настоятель монастыря не унимался:
- Но они опозорили себя и священные стены храма! Сначала это убийство, теперь это! Мало Вам было кражи еды и простыней. В этот раз за непростительные поступки, Вам придется ответить сурово!
Цензор, не обращая внимания на гнев Настоятеля, уточнил у своего слуги:
-Ты все записал?
-Да, господин, - кивнул Ван Эр.
-Сделай несколько копий.
-Но зачем, господин? Здесь хорошо написано, аккуратно. Я даже не торопился!
-Ты экономишь бумагу, - цензор достал из-за пазухи бронзовый нож для разрезания бумаги. Получились еще листы, размером не уступающие исписанным.
-А после этого, тебя осмотрит Жожо и даст мазь, - цензор спрятал обратно бронзовый нож, с которым никогда не расставался – памятная вещь, подаренная отцом, затем отошел к пустой стене.
Когда-то здесь висел огромный меч. Цензор очень надеялся, что пропавшая реликвия являлась орудием убийства все еще находилось в пределах храма, как и убийца, чья личность все еще оставалась неизвестной.
Двое провинившихся послушников, на которых уже жалко было смотреть безбоязненно нарушали обеты, к которым они еще не присягали. Условно говоря, они ничего не нарушили, стремясь жить немного свободнее остальных, не принадлежа к жизни монашеской. Человеческая жизнь полна неутолимых желаний. Их можно было понять.
Меч они не трогали. С ним мог справиться только сильный мужчина. Его мог взять только убийца. При этом преступник постарался выставить убийство посла более кощунственным, дабы осквернить это священное место. Свадьба отменяется, скандал на всю империю, спорные территории земли остаются у Китая. Получается, что от этого убийства наша сторона только выигрывала, выставляя себя только в дурном свете, а этот публичный политически выгодный скандал грозит разразиться войной для тайской стороны, лишившейся своего принца, сотрудничества и не полученных земель.
А тем временем забрезжил рассвет. И главных героев истории ждали другие дела не маловажные.
Следующее утро встретило их снова хмурой погодой и юго-восточным ветром, на удивление промозглым и сырым.
