Нет, конечно, здорово что не угрожало, я за них очень рада, но всё-таки с их оценкой теоретических знаний заранее не согласна, пусть пока и не представляю себе толком что это за штука. Повторять заклинания, как попугай слова, я давно уже насобачилась и даже наскучилась. Нет, правда, стоять, талдычить одно и тоже день за днём - сплошная скукотная муть. А вдруг сделать из чего-то давно знакомого нечто новое, невиданное - вот это, я вам скажу, да. Настоящая магия!
Настоящую магию преподавал очень милый старичок, магистр от артефакторики - огого какая жуткая редкость, сделали большие глаза всезнающие близняшки, - и самый настоящий волшебник, как их в сказках описывают: весь седой-преседой, с бородой чуть ли не до самого полу, с густыми, длинными волосами и в старенькой потёртой тёмной мантии. Кроме него, такую одежду в училище никто не носил - все ходили как им удобно. Протестировав меня как можно более полно и грустно осознав всю меру глубины моего невежества, мы с преподавателем договорились, что я буду приходить к нему по вечерам ближайшие шесть месяцев, потому что если теорию я не знала примерно как и все остальные плохо подготовленные учащиеся, то математика у меня была худшей среди всех поступивших в этом году. Старичок, правда, меня утешил: сказал, что этот набор, в принципе, на диво сильный выдался, в школе детей обучали просто отменно. А вот лет десять назад они всем коллективом дружно хватались за головы - пришло много учеников из каких-то дальних деревень, они ещё читать-писать умели, а вот счёт только устный освоили и на этом всё. Ни географии, ни теории магии они не знали, а за науку историю принимали обыкновенные деревенские сплетни: куда таких девать - непонятно, я перед ними - ну, просто гений. Намучились они, конечно, с такими детьми преизрядно, но в результате получился вполне приличный выпуск; из него уже половина абитуриентов в мастера ушли, а двое хлопцев с боевого вообще магистра получить успели. Поэтому я должна ни в коем случае не расстраиваться, а тянуться и стараться. Тогда у меня непременно всё получится.
Я, конечно, покивала и только собралась уходить, как вспомнила, что забыла спросить у директора одну очень важную вещь: как измеряется концентрация - та самая, большая или маленькая, причём совсем без средней. Заодно меня заинтересовал вопрос - а резерв мне мерять будут? И если да, то чем именно? Ужасно же хочется посмотреть на жутко знаменитые и древние артефакты вживую, не на картинке. Старичок вопрос выслушал, улыбнулся и принялся объяснять. Во-первых, измерить свой резерв можно действительно разными способами, все они в чём-то не совершенны - каждый по-своему, - и поэтому в магучилище выбрали самый простой и дешёвый. Проводят эти измерения чаще всего по прошествии первого года обучения. Некоторая часть абитуриентов - очень небольшая, но всё-таки отсеивается, а процесс требует солидных трудозатрат и немалого времени. Проходит он так: берётся магический кристалл, содержащий дистиллированную воду, ученик его последовательно нагревает от точки замерзания до точки кипения, а затем - обратно. Ну, а преподаватель фиксирует насколько правильно и сколько раз он это смог сделать. Данная практика - примитивная, занудная и длительная, но зато более-менее точная и в достаточной степени наглядная. Концентрацию же измерить вообще очень сложно. Сперва следует узнать резерв волшебника. То есть количество его энергии в состоянии покоя, потом, по специальной формуле, вычислить сколько получится энергии если её всю сразу перевести в состояние движения. Ну, это я тут очень криво и жутко ненаучно рассказываю, потому что термины, использовавшиеся магистром, мне были совершенно незнакомы. Мне объяснили, что всю сразу энергию волшебника перевести из спокойной в активную практически нереально. Исключения составляют ситуации в которых человек оказывается на грани гибели. Тоесть уровень стресса зашкаливает, тело выдаёт такие фортеля, на которые в нормальном состоянии не способно, но волшебник в результате потом может умереть или остаться инвалидом без магии вообще, так что нас всех будут обязательно обучать правильно использовать заклинания, рассчитывать свои силы и всё такое прочее. Так вот, дальше про концентрацию. Вычислив теоретический максимум, переходим к практике - смотрим всякие разные параметры, которые были получены экспериментально, то бишь, когда в вышеописанном кристалле вода кипела. И сравниваем теоретические и практические показатели - опять по формуле. Или формулам. Честно говоря, на этом этапе я вообще перестала что-либо понимать - слишком сложны оказались рассчёты, - хотя магистр мне всё подробно объяснял, много писал и долго рассказывал. Поняла только то, что в зависимости от того, какие именно параметры мы изберём для сравнения, получится разный результат. Также оказалось, что нынешнее, стандартное измерение концентрации - очень приблизительный и довольно кривой метод, но другого пока никто так и не предложил. Есть какие-то - совершенно сумасшедшие, по словам магистра, - иные идеи, однако до практической реализации оных никто до сих пор так и не добрался. Поэтому всем магам, желающим измерить свой резерв с концентрацией, приходится проводить вот такие, довольно долгие и сложные эксперименты с вычислениями. Я аж порадовалась, что концентрацию нам в магучилище не измеряют вообще - учителя тоже люди, тоже жить хотят и спать по ночам. А вечером чай пить - спокойно и с удовольствием.
Нужно сказать, что маги в нашем училище пьют самый разный чай. В большинстве своём - очень вкусный, а ещё порой и целебный. Узнав, что я буду каждый вечер заниматься математикой и теорией с магистром, наша травница вменила мне в обязанность поить старика правильным, лечебным чаем, "а то он капризничает и не пьёт что положено". Я, конечно, согласилась, а вот магистр отчего-то стал ворчливо возмущаться, мол, "поят тут невесть чем, помереть не дают спокойно". И не дадут! - отрезала женщина, решительно вручая мне чайничек с отваром. Магистр побурчал, покряхтел, но сбор стал пить исправно, без капризов - пока я мучалась над очередной задачей, успевал осилить как минимум чашку. Так что с общих занятий я сперва бежала на кухню, затем на факультатив, снова на кухню, и только потом в общежитие. Зато старый магистр со временем повеселел и почти перестал нудно брюзжать по любому подвернувшемуся поводу. Наверное, лекарство подействовало, а может ему просто компания нужна была. "Старость очень сложно встречать одному" - как объяснила мне травница, а семьи, по её словам, у нашего магистра так и не сложилось. "Не судьба, видно, была" - почему-то вздохнула женщина.
Разговаривали мы, конечно же, на кухне, как раз тогда, когда я забежала туда за лечебным отваром. Разумеется, я смогла бы заварить нужный сбор и сама, но травница привыкла все лекарства для личных пациентов делать только собственными руками. Она меня оценила очень положительно, но, мол, были тут пару раз инциденты - это она сама мне так пояснила. И добавила: "ты уж не обижайся". Я не обижалась - мне хватало дел и без всяких там чаёв и времени на обиды не оставалось совсем. . Кроме занятий математикой - помните, те самые жуткие синусы в конусах, - я пыталась освоить теорию магии и спешно учила правильную историю. Разумеется, вы не забыли, что мне предстояло сдавать экзамен не только по истории целительской магии, но и по бытовой, на диплом. Разница, казалось бы, невелика, но наш историк просто завалил меня всякими темами, которые требовалось постепенно сдавать, если я не хочу тут застрять на всю оставшуюся жизнь. Я, наверное, всё-таки не хотела. А может и хотела - не знаю. В училище было куда уютнее чем в моём домашнем подвале, спокойно так, надёжно, почти как в детстве, когда ещё был жив папа. И не страшно совсем. Даже когда в магучилище где-то в начале зимы нагло вломились мои сводные братья. Ну, если быть честной до конца - то всё-таки я приврала что совсем не страшно. Сначала было, да ещё как. Сидим это мы с девчонками в столовой, всем первым курсом кашу трескаем, с клубничным вареньем - в этом году урожай был сумасшедший. Все и свежих ягод от пуза наелись, и протьму заготовок наварили про запас, и даже продали часть клубники на местном рынке. Так вот, сидим мы тихо, никого не трогаем, и тут вдруг в помещение, топоча ногами, вваливаются близнецы, начинают метаться туда-сюда, некоторых девчат вместе со стульями разворачивать к себе лицом - посуда на полу, чай и каша следом летят, - чтоб рассмотреть как следует. Бардак, я вам скажу, полнейший: кто-то ошпарился горячим, кто-то ушибся, кому-то новое платье испортили. Наша травница им грозное замечание делает - мол, прекратите немедленно, молодые люди, вы не в балагане и по какому праву вы тут безобразите, подите вон, ну и всякое такое, - даже дверь уже сама им приоткрыла. А братики никогда за словом в карман не лезли, вот и выдали травнице такую тираду, что у половины столовой аж челюсти поотпадали. Ну, тут не надо быть нашими многоопытными близняшками чтобы сказать - поганцы здорово дали маху. Потому что со двора быстренько так прискакали наш боевик и фехтовальщик, заломили этим "лебедям" руки за спину и аккуратненько обходя столы, повели куда-то. Хлопцы с третьего боевого тоже с ними прискакали - за компанию, всей группой, - но преподаватели им за собой следовать категорически не велели. Приказали остаться, вымыть руки и тут же садиться есть, потому как грядут занятия, а потом тренировка. Куда они моих сводных братьев дели, я не в курсе, и что с ними сделали - тоже, но больше я их уже ни разу в училище не видела, о чём, признаться, совершенно не пожалела - ни секунды.
Собственно говоря, некогда мне было о них сожалеть, на себя времени не оставалось: у нас началось полноценное изучение алхимии, в дополнение к травничеству (или, может, наоборот). Но если последнее я одолевала довольно бодро, даже с удовольствием, то со всякими там колбами-пробирками поначалу не дружила категорически. Готовить отвар, скажем, от простуды - процесс творческий, без шуток. Основным ингредиентом можно взять цвет липы, но она даёт учащённое сердцебиение, можно сосновые почки, но они жутко горькие, можно лепестки фиалки, но их всегда очень мало, сколько ни заготавливай - до весны не хватит. Лист лесной малины сбивает температуру, крапивы - очищает кровь; хвощ тоже очищает кровь, но ещё и выводит из организма лишнюю жидкость, однако, если есть корень солодки - чаще берут её, она и подсластит отвар, и кашель облегчит, и сон укрепит. Ты спокойно перебираешь кучу разных трав, комбинируешь, выдумываешь наиболее оптимальные варианты: этому пациенту запрещено много жидкости употреблять, сбор лучше сделать максимально концентрированным; этому, наоборот, ничего сильнодействующего нельзя ни в коем случае. Нет единого рецепта на все случаи жизни, нет даже для одного заболевания. Порой решаешь интуитивно что-нибудь добавить - типа ромашки, например, для вящего успокоения нервов, - чтобы воздействие стало максимально комплексным, и это совершенно нормально. А вот алхимия поначалу представлялась мне просто тюрьмой какой-то. Предельная аккуратность, максимальная стерильность, безумная точность, строгое следование технике безопасности и дисциплина-дисциплина-дисциплина - кошмааар!
Сам алхимик казался мне живым воплощением собственного предмета - очень высокий, широкоплечий, полуседой, сухощавый и остроглазый, - он с удивительной точностью определял где и каким образом ошибётся учащийся, даже не заглядывая нам под руки. Как - понятия не имею. Ученики его откровенно побаивались, даже самые задиристые старшие с боевого курса старались завуча не раздражать, а в крайнем случае - с ним не спорить. Да что там ученики, преподаватели - и те его беспрекословно слушались. Уж очень твёрдый у нашего алхимика характер, прямо непрошибаемый. Когда-то, очень давно, в одной книге я видела большую, красочную иллюстрацию: богатый интерьер какого-то храма - витражные окна, стены все в мозаичных орнаментах, роскошные занавеси, позолота кругом, - и в нём неожиданно лаконичное, суровое изваяние. Огромная гранитная птица сидит на обломке скалы, когтями вцепилась в камень, левое крыло приподняла, голову чуть повернула, будто прихожан внимательно разглядывает - и подпись под картинкой: благословенный орёл, зря истину, помогает богам вершить небесное правосудие, - вот, точно он, наш завуч, у него даже нос как орлиный клюв загнут и волосы такого же тёмно-серого цвета, точно как тот самый гранит. Крыльев, разумеется, алхимику не полагалось, зато нос его я теперь разглядывала регулярно - завуч потребовал, чтобы отстающая ученица ходила и к нему на факультативные занятия тоже. Иначе, мол, не осилю программу. Итого: уроки по стандартной программе плюс математика, плюс теория, плюс история, а теперь ещё и алхимия. Неудивительно, что порой меня посещало жгучее желание пойти побиться головой об стену, у нас так иногда один мальчик делал. Память сие действие ничуть не улучшало, мышлению отнюдь не способствовало, но от отчаяния, говорил, здорово помогает.
Наверное, у вас сложилось стойкое впечатление, что мне ни на что кроме учёбы времени не оставалось вообще. В принципе, вы не далеки от истины - учила я действительно очень много всякого-разного. Но ведь мне ещё не следовало забывать про всеобщую повинность с работой в школьной кухне или подсобном хозяйстве. Здесь я разобралась довольно быстро, а по словам нашей травницы даже "совершила небольшую революцию". Как вы помните, обращаться со скотиной я не умела совершенно, более того - очень не хотела бы этому научиться. Вы когда-нибудь мимо свинарника проходили? Вот, вы меня поняли...
Короче, я договорилась с нашей травницей о том, что раз уж я и так постоянно на кухню бегаю, то в кухне мне самое место и есть. Причём переговоры я провела не просто так, с бухты-барахты, а основательно подготовившись: убралась в относительно чистом, но всё-таки не идеальном помещении настолько хорошо, что даже наша главная кухарка пришла бы от него в совершенный восторг. Да, отмыла всё, прямо от пола и до потолка - включая окна с занавесками, шкафы с полотенцами, полки с горшками, стойки с посудой, плиту с печкой и печной трубой, - чтобы аж блестело, сияло и светилось. Результат был вполне предсказуем: меня оставили совершать чудеса чистки котлов и стирки скатертей на постоянной основе, чем я была чрезвычайно довольна. Времени привычная деятельность занимала не так уж много, силы почти не отнимала, да, довольно хлопотно постоянно следить за порядком, но зато ни к грядкам, ни тем более к свинарнику я не приближалась вообще.
Зато к нашей артефакторше, хочешь - не хочешь, а приближаться пришлось. Деваться было некуда. К счастью, после занятий с магистром это оказалось не так уж и тяжело - в плане самой учёбы. Зато вот в плане личности артефакторша давала солидную фору всем остальным учителям. Ещё мне пришлось часто приближаться к другим своим сокурсникам, но тут я, в принципе, была совсем не против, за исключением нескольких человек. Основное исключение звали Баретта, оно поступило на артефакторский, практически вместе со мной, и было невероятно высокого мнения о собственной персоне.
Настоящую магию преподавал очень милый старичок, магистр от артефакторики - огого какая жуткая редкость, сделали большие глаза всезнающие близняшки, - и самый настоящий волшебник, как их в сказках описывают: весь седой-преседой, с бородой чуть ли не до самого полу, с густыми, длинными волосами и в старенькой потёртой тёмной мантии. Кроме него, такую одежду в училище никто не носил - все ходили как им удобно. Протестировав меня как можно более полно и грустно осознав всю меру глубины моего невежества, мы с преподавателем договорились, что я буду приходить к нему по вечерам ближайшие шесть месяцев, потому что если теорию я не знала примерно как и все остальные плохо подготовленные учащиеся, то математика у меня была худшей среди всех поступивших в этом году. Старичок, правда, меня утешил: сказал, что этот набор, в принципе, на диво сильный выдался, в школе детей обучали просто отменно. А вот лет десять назад они всем коллективом дружно хватались за головы - пришло много учеников из каких-то дальних деревень, они ещё читать-писать умели, а вот счёт только устный освоили и на этом всё. Ни географии, ни теории магии они не знали, а за науку историю принимали обыкновенные деревенские сплетни: куда таких девать - непонятно, я перед ними - ну, просто гений. Намучились они, конечно, с такими детьми преизрядно, но в результате получился вполне приличный выпуск; из него уже половина абитуриентов в мастера ушли, а двое хлопцев с боевого вообще магистра получить успели. Поэтому я должна ни в коем случае не расстраиваться, а тянуться и стараться. Тогда у меня непременно всё получится.
Я, конечно, покивала и только собралась уходить, как вспомнила, что забыла спросить у директора одну очень важную вещь: как измеряется концентрация - та самая, большая или маленькая, причём совсем без средней. Заодно меня заинтересовал вопрос - а резерв мне мерять будут? И если да, то чем именно? Ужасно же хочется посмотреть на жутко знаменитые и древние артефакты вживую, не на картинке. Старичок вопрос выслушал, улыбнулся и принялся объяснять. Во-первых, измерить свой резерв можно действительно разными способами, все они в чём-то не совершенны - каждый по-своему, - и поэтому в магучилище выбрали самый простой и дешёвый. Проводят эти измерения чаще всего по прошествии первого года обучения. Некоторая часть абитуриентов - очень небольшая, но всё-таки отсеивается, а процесс требует солидных трудозатрат и немалого времени. Проходит он так: берётся магический кристалл, содержащий дистиллированную воду, ученик его последовательно нагревает от точки замерзания до точки кипения, а затем - обратно. Ну, а преподаватель фиксирует насколько правильно и сколько раз он это смог сделать. Данная практика - примитивная, занудная и длительная, но зато более-менее точная и в достаточной степени наглядная. Концентрацию же измерить вообще очень сложно. Сперва следует узнать резерв волшебника. То есть количество его энергии в состоянии покоя, потом, по специальной формуле, вычислить сколько получится энергии если её всю сразу перевести в состояние движения. Ну, это я тут очень криво и жутко ненаучно рассказываю, потому что термины, использовавшиеся магистром, мне были совершенно незнакомы. Мне объяснили, что всю сразу энергию волшебника перевести из спокойной в активную практически нереально. Исключения составляют ситуации в которых человек оказывается на грани гибели. Тоесть уровень стресса зашкаливает, тело выдаёт такие фортеля, на которые в нормальном состоянии не способно, но волшебник в результате потом может умереть или остаться инвалидом без магии вообще, так что нас всех будут обязательно обучать правильно использовать заклинания, рассчитывать свои силы и всё такое прочее. Так вот, дальше про концентрацию. Вычислив теоретический максимум, переходим к практике - смотрим всякие разные параметры, которые были получены экспериментально, то бишь, когда в вышеописанном кристалле вода кипела. И сравниваем теоретические и практические показатели - опять по формуле. Или формулам. Честно говоря, на этом этапе я вообще перестала что-либо понимать - слишком сложны оказались рассчёты, - хотя магистр мне всё подробно объяснял, много писал и долго рассказывал. Поняла только то, что в зависимости от того, какие именно параметры мы изберём для сравнения, получится разный результат. Также оказалось, что нынешнее, стандартное измерение концентрации - очень приблизительный и довольно кривой метод, но другого пока никто так и не предложил. Есть какие-то - совершенно сумасшедшие, по словам магистра, - иные идеи, однако до практической реализации оных никто до сих пор так и не добрался. Поэтому всем магам, желающим измерить свой резерв с концентрацией, приходится проводить вот такие, довольно долгие и сложные эксперименты с вычислениями. Я аж порадовалась, что концентрацию нам в магучилище не измеряют вообще - учителя тоже люди, тоже жить хотят и спать по ночам. А вечером чай пить - спокойно и с удовольствием.
Нужно сказать, что маги в нашем училище пьют самый разный чай. В большинстве своём - очень вкусный, а ещё порой и целебный. Узнав, что я буду каждый вечер заниматься математикой и теорией с магистром, наша травница вменила мне в обязанность поить старика правильным, лечебным чаем, "а то он капризничает и не пьёт что положено". Я, конечно, согласилась, а вот магистр отчего-то стал ворчливо возмущаться, мол, "поят тут невесть чем, помереть не дают спокойно". И не дадут! - отрезала женщина, решительно вручая мне чайничек с отваром. Магистр побурчал, покряхтел, но сбор стал пить исправно, без капризов - пока я мучалась над очередной задачей, успевал осилить как минимум чашку. Так что с общих занятий я сперва бежала на кухню, затем на факультатив, снова на кухню, и только потом в общежитие. Зато старый магистр со временем повеселел и почти перестал нудно брюзжать по любому подвернувшемуся поводу. Наверное, лекарство подействовало, а может ему просто компания нужна была. "Старость очень сложно встречать одному" - как объяснила мне травница, а семьи, по её словам, у нашего магистра так и не сложилось. "Не судьба, видно, была" - почему-то вздохнула женщина.
Разговаривали мы, конечно же, на кухне, как раз тогда, когда я забежала туда за лечебным отваром. Разумеется, я смогла бы заварить нужный сбор и сама, но травница привыкла все лекарства для личных пациентов делать только собственными руками. Она меня оценила очень положительно, но, мол, были тут пару раз инциденты - это она сама мне так пояснила. И добавила: "ты уж не обижайся". Я не обижалась - мне хватало дел и без всяких там чаёв и времени на обиды не оставалось совсем. . Кроме занятий математикой - помните, те самые жуткие синусы в конусах, - я пыталась освоить теорию магии и спешно учила правильную историю. Разумеется, вы не забыли, что мне предстояло сдавать экзамен не только по истории целительской магии, но и по бытовой, на диплом. Разница, казалось бы, невелика, но наш историк просто завалил меня всякими темами, которые требовалось постепенно сдавать, если я не хочу тут застрять на всю оставшуюся жизнь. Я, наверное, всё-таки не хотела. А может и хотела - не знаю. В училище было куда уютнее чем в моём домашнем подвале, спокойно так, надёжно, почти как в детстве, когда ещё был жив папа. И не страшно совсем. Даже когда в магучилище где-то в начале зимы нагло вломились мои сводные братья. Ну, если быть честной до конца - то всё-таки я приврала что совсем не страшно. Сначала было, да ещё как. Сидим это мы с девчонками в столовой, всем первым курсом кашу трескаем, с клубничным вареньем - в этом году урожай был сумасшедший. Все и свежих ягод от пуза наелись, и протьму заготовок наварили про запас, и даже продали часть клубники на местном рынке. Так вот, сидим мы тихо, никого не трогаем, и тут вдруг в помещение, топоча ногами, вваливаются близнецы, начинают метаться туда-сюда, некоторых девчат вместе со стульями разворачивать к себе лицом - посуда на полу, чай и каша следом летят, - чтоб рассмотреть как следует. Бардак, я вам скажу, полнейший: кто-то ошпарился горячим, кто-то ушибся, кому-то новое платье испортили. Наша травница им грозное замечание делает - мол, прекратите немедленно, молодые люди, вы не в балагане и по какому праву вы тут безобразите, подите вон, ну и всякое такое, - даже дверь уже сама им приоткрыла. А братики никогда за словом в карман не лезли, вот и выдали травнице такую тираду, что у половины столовой аж челюсти поотпадали. Ну, тут не надо быть нашими многоопытными близняшками чтобы сказать - поганцы здорово дали маху. Потому что со двора быстренько так прискакали наш боевик и фехтовальщик, заломили этим "лебедям" руки за спину и аккуратненько обходя столы, повели куда-то. Хлопцы с третьего боевого тоже с ними прискакали - за компанию, всей группой, - но преподаватели им за собой следовать категорически не велели. Приказали остаться, вымыть руки и тут же садиться есть, потому как грядут занятия, а потом тренировка. Куда они моих сводных братьев дели, я не в курсе, и что с ними сделали - тоже, но больше я их уже ни разу в училище не видела, о чём, признаться, совершенно не пожалела - ни секунды.
Собственно говоря, некогда мне было о них сожалеть, на себя времени не оставалось: у нас началось полноценное изучение алхимии, в дополнение к травничеству (или, может, наоборот). Но если последнее я одолевала довольно бодро, даже с удовольствием, то со всякими там колбами-пробирками поначалу не дружила категорически. Готовить отвар, скажем, от простуды - процесс творческий, без шуток. Основным ингредиентом можно взять цвет липы, но она даёт учащённое сердцебиение, можно сосновые почки, но они жутко горькие, можно лепестки фиалки, но их всегда очень мало, сколько ни заготавливай - до весны не хватит. Лист лесной малины сбивает температуру, крапивы - очищает кровь; хвощ тоже очищает кровь, но ещё и выводит из организма лишнюю жидкость, однако, если есть корень солодки - чаще берут её, она и подсластит отвар, и кашель облегчит, и сон укрепит. Ты спокойно перебираешь кучу разных трав, комбинируешь, выдумываешь наиболее оптимальные варианты: этому пациенту запрещено много жидкости употреблять, сбор лучше сделать максимально концентрированным; этому, наоборот, ничего сильнодействующего нельзя ни в коем случае. Нет единого рецепта на все случаи жизни, нет даже для одного заболевания. Порой решаешь интуитивно что-нибудь добавить - типа ромашки, например, для вящего успокоения нервов, - чтобы воздействие стало максимально комплексным, и это совершенно нормально. А вот алхимия поначалу представлялась мне просто тюрьмой какой-то. Предельная аккуратность, максимальная стерильность, безумная точность, строгое следование технике безопасности и дисциплина-дисциплина-дисциплина - кошмааар!
Сам алхимик казался мне живым воплощением собственного предмета - очень высокий, широкоплечий, полуседой, сухощавый и остроглазый, - он с удивительной точностью определял где и каким образом ошибётся учащийся, даже не заглядывая нам под руки. Как - понятия не имею. Ученики его откровенно побаивались, даже самые задиристые старшие с боевого курса старались завуча не раздражать, а в крайнем случае - с ним не спорить. Да что там ученики, преподаватели - и те его беспрекословно слушались. Уж очень твёрдый у нашего алхимика характер, прямо непрошибаемый. Когда-то, очень давно, в одной книге я видела большую, красочную иллюстрацию: богатый интерьер какого-то храма - витражные окна, стены все в мозаичных орнаментах, роскошные занавеси, позолота кругом, - и в нём неожиданно лаконичное, суровое изваяние. Огромная гранитная птица сидит на обломке скалы, когтями вцепилась в камень, левое крыло приподняла, голову чуть повернула, будто прихожан внимательно разглядывает - и подпись под картинкой: благословенный орёл, зря истину, помогает богам вершить небесное правосудие, - вот, точно он, наш завуч, у него даже нос как орлиный клюв загнут и волосы такого же тёмно-серого цвета, точно как тот самый гранит. Крыльев, разумеется, алхимику не полагалось, зато нос его я теперь разглядывала регулярно - завуч потребовал, чтобы отстающая ученица ходила и к нему на факультативные занятия тоже. Иначе, мол, не осилю программу. Итого: уроки по стандартной программе плюс математика, плюс теория, плюс история, а теперь ещё и алхимия. Неудивительно, что порой меня посещало жгучее желание пойти побиться головой об стену, у нас так иногда один мальчик делал. Память сие действие ничуть не улучшало, мышлению отнюдь не способствовало, но от отчаяния, говорил, здорово помогает.
Наверное, у вас сложилось стойкое впечатление, что мне ни на что кроме учёбы времени не оставалось вообще. В принципе, вы не далеки от истины - учила я действительно очень много всякого-разного. Но ведь мне ещё не следовало забывать про всеобщую повинность с работой в школьной кухне или подсобном хозяйстве. Здесь я разобралась довольно быстро, а по словам нашей травницы даже "совершила небольшую революцию". Как вы помните, обращаться со скотиной я не умела совершенно, более того - очень не хотела бы этому научиться. Вы когда-нибудь мимо свинарника проходили? Вот, вы меня поняли...
Короче, я договорилась с нашей травницей о том, что раз уж я и так постоянно на кухню бегаю, то в кухне мне самое место и есть. Причём переговоры я провела не просто так, с бухты-барахты, а основательно подготовившись: убралась в относительно чистом, но всё-таки не идеальном помещении настолько хорошо, что даже наша главная кухарка пришла бы от него в совершенный восторг. Да, отмыла всё, прямо от пола и до потолка - включая окна с занавесками, шкафы с полотенцами, полки с горшками, стойки с посудой, плиту с печкой и печной трубой, - чтобы аж блестело, сияло и светилось. Результат был вполне предсказуем: меня оставили совершать чудеса чистки котлов и стирки скатертей на постоянной основе, чем я была чрезвычайно довольна. Времени привычная деятельность занимала не так уж много, силы почти не отнимала, да, довольно хлопотно постоянно следить за порядком, но зато ни к грядкам, ни тем более к свинарнику я не приближалась вообще.
Зато к нашей артефакторше, хочешь - не хочешь, а приближаться пришлось. Деваться было некуда. К счастью, после занятий с магистром это оказалось не так уж и тяжело - в плане самой учёбы. Зато вот в плане личности артефакторша давала солидную фору всем остальным учителям. Ещё мне пришлось часто приближаться к другим своим сокурсникам, но тут я, в принципе, была совсем не против, за исключением нескольких человек. Основное исключение звали Баретта, оно поступило на артефакторский, практически вместе со мной, и было невероятно высокого мнения о собственной персоне.
