Луч фонарика дрожал, прыгая из стороны в сторону, и каждый раз там, где свет касался жижи, она таяла будто лед на солнце.
— Давай же!
Упершись пятками в пол, Тейт вытаскивал Майерс. Серые глаза смотрели из-под толщи жижи с животным страхом. Пальцы нервно задергались, когда Майерс открыла рот, не в силах больше задерживать дыхание. С последним слетевшим с губ пузырем Майерс перестала сопротивляться. Она отяжелела, и ладонь в руке обмякла.
— Нет, не смей! Приказываю: не смей умирать!
В последнем порыве Тейт направил луч прямо на лицо девушки. Жижа расступилась, позволив лбу вынырнуть над поверхностью. А потом свист сверху стал тише, а сопротивление — меньше. Тело Майерс поддалось, упав на руки, и они оба повалились на холодный пол.
Тейт принял удар на себя, по позвонкам разошлась боль. Морщась, он бережно сдвинул Майерс в сторону и вновь направил луч на цветок. Но массивное существо, только что душившее Майерс, исчезло. Оно растаяло булькающей лужей и отступило к стене, влившись в нее. Вскоре пропал любой его признак.
Отложив фонарик так, чтобы он светил в том же направлении, Тейт проверил пульс Майерс: есть. Повернул ее голову набок и открыл ей рот. Ему пришлось залезть пальцами в полость, чтобы прочистить ее, потом и нос. На пол комками желе вывалилась жижа. Вернув голову в прямое положение, Тейт зажал ноздри Майерс, глубоко вдохнул и резко выдохнул рот в рот. Ее грудь поднялась, но сознание не вернулось. Пришлось повторить искусственное дыхание четыре раза, прежде чем изо рта вновь полезла жижа. Тейт дал ей выйти, быстро вычистил и вдохнул воздух еще два раза. Тогда Майерс, наконец, закашлялась и повернулась набок.
Ее сотрясло, лопатки зашлись в биении отрубленных крыльев. Дрожащими руками она оперлась о пол и выплюнула скопившиеся между зубами комки. Тейт придержал ее за плечи. Прокашлявшись, Майерс с ужасом глянула за спину. Там было пусто.
У нее не сразу получилось выдавить из себя звук, сначала получился хрип. Потом вымученно сглотнула и ослабшими пальцами схватилась за руку Тейта, проговорив одними губами:
— Нужно бежать скорее.
Тейт поднял с пола фонарик, не выключая, на правое плечо забросил руку Майерс. Они поменялись местами, совсем недавно она поддерживала его. Вместе они поторопились к кораблю.
В темноте нечто шелестело. Едва слышный звук угадывался за пеленой тьмы. Но стоило навести луч фонарика, как любая материя истончалась, разбиваясь на куски. В воздухе оставался дробленый туман зависших капель, после и он истаивал. Тейт только крепче сжимал зубы и волок Майерс дальше. Ее горячее дыхание грело шею. Он вспоминал Хадди и клялся, что не допустит для Майерс такой судьбы.
Корабль предстал гигантским слипшимся комом. Жижа припорошила корпус изморозью. Она была всюду: на носу, боках, крыше и стеклах иллюминаторов. Жидким сугробом она закрыла выдвижную панель шлюза.
— Здесь должен быть экран связи с ИИ для чрезвычайных ситуаций. Где-то недалеко от входа.
Майерс откашлялась и встала ровно, без помощи. Тейт согласился. Однажды ему пришлось открывать корабль снаружи, когда система не реагировала на пропуск. Та развалина откровенно подтормаживала. Осмотр подтвердил, что она была непригодна к эксплуатации, и позже ее разобрали на запчасти. Но с самим механизмом Тейт ознакомился.
— Смотри.
У днища красовались выбитые символы. Их покрыл слой полипов, но отдельные надписи считывались: “Ауг58-2”. Майерс ахнула. Тейт вперился взглядом в цифры, вспоминая, откуда их знает. Что-то знакомое вертелось на языке.
— Капитан, я знаю эту модель!
Забыв о недавнем ужасе, Майерс подбежала к борту и чуть не коснулась жижи, чтобы разогнать ее. Но вовремя остановилась и только перебрала пальцами по воздуху.
— Это древняя серия, птички загружали колониальные корабли у самой Земли!.. Я, конечно, своими глазами не видела, но в документах была запись. В колонии осталось пять или шесть таких кораблей. Они старенькие, но все еще на ходу. Мой учитель говорил, что они работали не только для нашей колонии, но и для других. Впрочем, мы так далеко ушли от Земли, что никогда этого не проверим. Вряд ли мы встретим другие колониальные корабли в открытом космосе.
Тейт вдруг подумал, что они никогда не увидят Землю. Он родился в пути, как и Майерс, как и многие другие. Поколение, изначально покинувшее родину, практически все переправилось в иной мир. Их потомки продвинулись настолько далеко в бесконечном космосе, что, отправь командиры материнский корабль обратно прямо сейчас, он бы никогда не вернулся на Землю при их жизни. Они — настоящие жители космоса. Они — его дети.
Свет фонарика освободил пластину от челюстей стенного материала. Они лениво уступили, сместившись к краям.
— Эх, если бы получилось включить общее освещение, — посетовала Майерс, — кто знает, вдруг это помогло бы хоть немного. Я спрашивала Хадди, он ничего такого не нашел. Они вырезали управление осветительными системами из ИИ, осталось только аварийное и их собственное.
— Стоило попытаться.
Где-то справа, далеко за носом соседнего корабля едва слышно прошуршало что-то. Майерс круто обернулась, косички стегнули по лицу Тейта, вынудив зажмуриться.
— Ах! Прости… Слышал?
— Тихо.
Изо всех сил стараясь не думать о том, что может подкрадываться к ним из темноты, Тейт потер щеку и повел фонариком вправо. Серые швы треснули и расползлись, открыв соединенные части огромных пластин. Рядом с тремя одинаковыми рядами закрылок, наконец, обнаружился гладкий черный прямоугольник с намертво вмонтированными кнопками.
Майерс ринулась к нему. Ее пальцы пробили стандартный код, одинаковый для всех кораблей подобного типа: три долгих нажатия и два коротких. Система не отозвалась, зато серости кругом будто бы стало больше.
— Ну же, — прошептала Майерс и надавила снова.
Спасительный луч описал плавный полукруг, дав еще немного места и, главное, времени. Со стороны тоннеля, откуда они пришли, донеслось бульканье, какое бывает в кипящей воде. Пузырьки словно надувались и лопались, вместе напоминая треск и стрекот. Рука Тейта дрогнула, чуть сместив луч фонарика, но он не обернулся на звук.
Майерс сменила комбинацию, что тоже не помогло, а потом просто с силой вдавила на пять секунд кнопку. Тогда внутри корабля что-то щелкнуло и загудело. Экран под защитным стеклом залило мягким светом. Он был поврежден и отображал информацию лишь частично, но и этого хватило, чтобы выдвинуть кнопочную панель. Уже на ней Маейрс вновь ввела код и команду открыть шлюз.
Сначала ничего не произошло, но после корабль забухтел. По длинному плоскому днищу побежали огоньки. Корабль оказался больше, чем они думали, и отсюда конца его было не видать. Но совсем рядом возникла узкая белая полоса. Гротом потаенной пещеры, показавшейся взгляду во время океанского отлива, она распахнулась, наполнив пространство холодным светом. Шелест за спиной разгневанно усилился, зарокотал. Что-то капнуло в непосредственной близости от ступни Тейта, будто прямо над ним. Не дожидаясь, пока нечто приблизится, Майерс и Тейт взбежали по трапу.
Спотыкаясь, они ворвались в прямоугольник света и, едва дыша, вскарабкались вверх. Где-то шумело: то ли за спиной, то ли в ушах. Тейт не осматривался. Только достигнув грузового отсека, он осмелился направить луч в темноту ангара: желтое пятно с шипением вонзилось в массу кристаллиса. Под ее чешуйчатой коркой переливался не один огонек, а целый клубок. Они сплелись в подобие косы ДНК и медленно вращались параллельно полу.
Поймав на себя луч, волноподобное существо вздрогнуло всей массой. Коса внутри него затряслась, один из огоньков отпал и в беспокойстве заметался по телу. Тейт смотрел на это как завороженный, пока дверь шлюза не захлопнулась. Майерс дернула рычаг, отделив их от обезумевшей ткани кристаллиса.
Александр Осовски Тейту сразу не понравился. Слишком молод для солидного ученого (только стукнуло тридцать два), а уже имел степени как в физических, так и в химических науках. Колония возлагала на него большие надежды. Между тем, сам Осовски казался тем самым непонятым гением, о которых любили слагать легенды. Он постоянно пребывал в своих мыслях, неловко и не в тему поддерживал разговор и был избыточно любопытен в делах, которые его не касались. В старых фильмах такие как Осовски всегда высвобождали древнее зло исключительно из научной любознательности. Если бы они встретили инопланетное яйцо, Осовски точно бы его вскрыл.
— Он шальной, — сказала Куин, впервые увидев Осовски, — помяни мое слово. Накличет на нас бед.
Тейт был полностью согласен. Он запросил другого исследователя, но начальство не одобрило, стоило только заикнуться.
— Видишь ли, он очень умный, — важно пробасил тогда генерал и тише добавил: — И сынок племянника главнокомандующего. Наверху очень хотят, чтобы он набрался опыта перед тем, как лет через пять сядет на пост руководителя учебного направления.
Нынешний глава дышал на ладан, ему то и дело искали замену. Кандидатур было много, но все почему-то не подходили. Вероятно, недостаточные связи, а значит и уровень доверия. Политика. Тейт ее не любил и никогда в нее не лез.
Осовски представлял собой очень угловатого человека. Он весь состоял из линий и зигзагов. Когда он разводил руки, локти выворачивались чуть вверх, усиливая впечатление. При встрече Тейт не подал вида, что знает о родственных связях ученого.
— Искренне рад знакомству! Надеюсь, миссия пройдет успешно.
Энтузиазму Осовски можно было позавидовать. Он протянул руку — хватка слабовата по сравнению с солдатами, а кожа слишком нежна — и воодушевленно потряс ладонь Тейта. Тейт выдавил дежурную улыбку:
— Приветствую на борту.
Полет назначили на следующий день, сегодня заносили вещи. Тейт следил, чтобы ученые с удобством расположились в каютах. Хотя больше — чтобы ничего важного не трогали.
Корабль управлялся искусственным интеллектом, требовавшим лишь присмотр, потому и команда состояла всего из трех человек и двух ученых. Тейт часто работал с Ли Куин, в последнее время к ним на рейсы нередко направляли Веронику Майерс. А вот пассажиры менялись. Александр Осовски и Али Хадди — гости новые, Тейт пока не до конца понимал, как себя с ними вести, оттого действовал строго по протоколу.
Осовски сам затащил чемодан в каюту, следом два ящика доставил в лабораторию андроид. Помимо припасов ученые везли технику. Тейт не знал, что находится в грузе, но это было и не его ума дело. Кроме того, им требовалось собственное программное обеспечение, к счастью, без загрузки в мозги корабля. Программы работали с переносных станций. Оба ученых заверили, что помощи им не понадобится, лучше не мешать.
— Не терпится увидеть, что находится там, за звездами.
Глаза Осовски горели. Он мечтательно смотрел на переливавшуюся светом панель управления в рубке. Тейт услужливо согласился показать корабль.
— То же самое, что тут. Бесконечный космос, полный кусков камня и горячих звезд.
Тейт пожал плечами. Звездные системы слабо отличались одна от другой, интерес представляли разве что двойные. Но и их за годы полетов Тейт успел насмотреться. Сейчас все это — не более, чем точки на картах. Простые обозначения координат. Однако для Осовски, все представало в ином свете. Тейт видел его личное дело, где значилось, что пределы колонии и материнского корабля ученый раньше не покидал. Не считая челноков, конечно. Вероятно, для него эта поездка — самое настоящее приключение, необычное и захватывающее. Тейт же надеялся, что миссия кончится как можно скорее.
Из вежливости и чтобы поддержать разговор он спросил:
— Вы бывали в других системах?
— Нет, к сожалению. Только когда колония переезжала, но сами понимаете, на материнском корабле не заметно, где ты. Да и было это так давно, что и не помню, когда.
Осовски опустил голову, на глаза легла тень. Он нервно поскреб запястье, словно ища отсутствовавшие наручные часы, а потом бросил косой взгляд в проход. Там андроид заканчивал погрузку.
— Прошу извинить, я должен проследить за оборудованием. Оно хрупкое, его необходимо сразу собрать и закрепить во избежание поломки.
— Вам помочь? Я могу сам или позвать нашего механика, она…
— О, нет, спасибо! Я справлюсь.
— Хорошо.
Робко улыбнувшись, Осовски засеменил в сторону лаборатории. При ходьбе он слегка горбился и клонил подбородок к ключице. Тейт тогда подумал, что этот парень явно переживает за технику больше, чем за самого себя. Возможно, так оно и было.
— Капитан, ты не поверишь… Я сама не верю, но… Это наш корабль.
Майрес, будто громом пораженная, застыла у панели управления. Они все еще пытались открыть двери, ведшие к техническим помещениям и каютам. Майерс пыталась вернуть к жизни компьютер. Получалось у нее это с попеременным успехом, но она вскрыла плоскую крышку ножницами и критически осматривала провода.
Тейт копался в ящиках, из которых ножницы и извлекли, в поисках чего-то полезного. Лучшее, что ему удалось отыскать — простой рабочий костюм, который он с радостью натянул, и шлем скафандра с работавшим фонариком. Тейт занялся тем, что бережно отматывал провода фонарика, рассчитывая получить новое и единственно известное им оружие против инопланетных существ.
— Не время для шуток.
Тейт справился с фонариком. Он повесил провод на шею и теперь переворачивал очередной ящик.
— Нет, я серьезно. Это наш корабль. Частично наш, вернее, его модифицировали, будто спаяли с другим. Хотя это сложно, но…
Быстрым шагом Тейт подошел к Майерс, и она кивком головы указала на панель. После скрутила два провода, прижав их плотно друг к другу и перевязав, отпустила и нажала на кнопку рядом.
По экрану пробежала тонкая рябь. Вместо панели управления на ней вдруг вспыхнуло уставшее лицо. Несмотря на изначально острые черты, в них теперь наблюдалась определенная одутловатость и водянистая округлость. На щеке белели ровные пятна, а под глазами залегли глубокие тени.
— Меня зовут Александр Осовски, я член команды корабля Лямбда Шесть Двадцать Три… Вернее, был им. Это шестьдесят первый день в плену. Если кто-то увидит эту запись, знайте, что я продержался так долго, как мог. Наш корабль попал на орбиту инопланетного корабля с сильной гравитацией. Они научились ее воссоздавать. Весь мой экипаж пропал. Когда нас затянуло, я был один в лаборатории. Мне удалось забаррикадировать двери. Оборудование потеряно безвозвратно, почти все разбилось или пришло в негодность. Я был в скафандре, думаю, это сильно смягчило удар. Позже мне удалось выбраться в жилой отсек и закрыться там с запасами питья и еды. Дверь сломалась, выйти сам я не мог, связи с остальными не было. Я не знал, что происходит снаружи, однако давление на корабль прекратилось. Мне потребовалось четыре дня, чтобы восстановить электроснабжение и еще два, чтобы система жизнеобеспечения заработала. Так я смог попасть в другие части корабля. Первым делом я направился искать моего коллегу Али Хадди, в каюте его не оказалось. Тогда я двинулся в рубку. Я обнаружил следы крови и слизи, схожей по составу с кристаллисом, а также тело второго пилота Ли Куин. Она все еще была пристегнута к креслу, но на ее коже высыпали черные наросты, похожие на опаленную ткань.
— Давай же!
Упершись пятками в пол, Тейт вытаскивал Майерс. Серые глаза смотрели из-под толщи жижи с животным страхом. Пальцы нервно задергались, когда Майерс открыла рот, не в силах больше задерживать дыхание. С последним слетевшим с губ пузырем Майерс перестала сопротивляться. Она отяжелела, и ладонь в руке обмякла.
— Нет, не смей! Приказываю: не смей умирать!
В последнем порыве Тейт направил луч прямо на лицо девушки. Жижа расступилась, позволив лбу вынырнуть над поверхностью. А потом свист сверху стал тише, а сопротивление — меньше. Тело Майерс поддалось, упав на руки, и они оба повалились на холодный пол.
Тейт принял удар на себя, по позвонкам разошлась боль. Морщась, он бережно сдвинул Майерс в сторону и вновь направил луч на цветок. Но массивное существо, только что душившее Майерс, исчезло. Оно растаяло булькающей лужей и отступило к стене, влившись в нее. Вскоре пропал любой его признак.
Отложив фонарик так, чтобы он светил в том же направлении, Тейт проверил пульс Майерс: есть. Повернул ее голову набок и открыл ей рот. Ему пришлось залезть пальцами в полость, чтобы прочистить ее, потом и нос. На пол комками желе вывалилась жижа. Вернув голову в прямое положение, Тейт зажал ноздри Майерс, глубоко вдохнул и резко выдохнул рот в рот. Ее грудь поднялась, но сознание не вернулось. Пришлось повторить искусственное дыхание четыре раза, прежде чем изо рта вновь полезла жижа. Тейт дал ей выйти, быстро вычистил и вдохнул воздух еще два раза. Тогда Майерс, наконец, закашлялась и повернулась набок.
Ее сотрясло, лопатки зашлись в биении отрубленных крыльев. Дрожащими руками она оперлась о пол и выплюнула скопившиеся между зубами комки. Тейт придержал ее за плечи. Прокашлявшись, Майерс с ужасом глянула за спину. Там было пусто.
У нее не сразу получилось выдавить из себя звук, сначала получился хрип. Потом вымученно сглотнула и ослабшими пальцами схватилась за руку Тейта, проговорив одними губами:
— Нужно бежать скорее.
Тейт поднял с пола фонарик, не выключая, на правое плечо забросил руку Майерс. Они поменялись местами, совсем недавно она поддерживала его. Вместе они поторопились к кораблю.
В темноте нечто шелестело. Едва слышный звук угадывался за пеленой тьмы. Но стоило навести луч фонарика, как любая материя истончалась, разбиваясь на куски. В воздухе оставался дробленый туман зависших капель, после и он истаивал. Тейт только крепче сжимал зубы и волок Майерс дальше. Ее горячее дыхание грело шею. Он вспоминал Хадди и клялся, что не допустит для Майерс такой судьбы.
Корабль предстал гигантским слипшимся комом. Жижа припорошила корпус изморозью. Она была всюду: на носу, боках, крыше и стеклах иллюминаторов. Жидким сугробом она закрыла выдвижную панель шлюза.
— Здесь должен быть экран связи с ИИ для чрезвычайных ситуаций. Где-то недалеко от входа.
Майерс откашлялась и встала ровно, без помощи. Тейт согласился. Однажды ему пришлось открывать корабль снаружи, когда система не реагировала на пропуск. Та развалина откровенно подтормаживала. Осмотр подтвердил, что она была непригодна к эксплуатации, и позже ее разобрали на запчасти. Но с самим механизмом Тейт ознакомился.
— Смотри.
У днища красовались выбитые символы. Их покрыл слой полипов, но отдельные надписи считывались: “Ауг58-2”. Майерс ахнула. Тейт вперился взглядом в цифры, вспоминая, откуда их знает. Что-то знакомое вертелось на языке.
— Капитан, я знаю эту модель!
Забыв о недавнем ужасе, Майерс подбежала к борту и чуть не коснулась жижи, чтобы разогнать ее. Но вовремя остановилась и только перебрала пальцами по воздуху.
— Это древняя серия, птички загружали колониальные корабли у самой Земли!.. Я, конечно, своими глазами не видела, но в документах была запись. В колонии осталось пять или шесть таких кораблей. Они старенькие, но все еще на ходу. Мой учитель говорил, что они работали не только для нашей колонии, но и для других. Впрочем, мы так далеко ушли от Земли, что никогда этого не проверим. Вряд ли мы встретим другие колониальные корабли в открытом космосе.
Тейт вдруг подумал, что они никогда не увидят Землю. Он родился в пути, как и Майерс, как и многие другие. Поколение, изначально покинувшее родину, практически все переправилось в иной мир. Их потомки продвинулись настолько далеко в бесконечном космосе, что, отправь командиры материнский корабль обратно прямо сейчас, он бы никогда не вернулся на Землю при их жизни. Они — настоящие жители космоса. Они — его дети.
Свет фонарика освободил пластину от челюстей стенного материала. Они лениво уступили, сместившись к краям.
— Эх, если бы получилось включить общее освещение, — посетовала Майерс, — кто знает, вдруг это помогло бы хоть немного. Я спрашивала Хадди, он ничего такого не нашел. Они вырезали управление осветительными системами из ИИ, осталось только аварийное и их собственное.
— Стоило попытаться.
Где-то справа, далеко за носом соседнего корабля едва слышно прошуршало что-то. Майерс круто обернулась, косички стегнули по лицу Тейта, вынудив зажмуриться.
— Ах! Прости… Слышал?
— Тихо.
Изо всех сил стараясь не думать о том, что может подкрадываться к ним из темноты, Тейт потер щеку и повел фонариком вправо. Серые швы треснули и расползлись, открыв соединенные части огромных пластин. Рядом с тремя одинаковыми рядами закрылок, наконец, обнаружился гладкий черный прямоугольник с намертво вмонтированными кнопками.
Майерс ринулась к нему. Ее пальцы пробили стандартный код, одинаковый для всех кораблей подобного типа: три долгих нажатия и два коротких. Система не отозвалась, зато серости кругом будто бы стало больше.
— Ну же, — прошептала Майерс и надавила снова.
Спасительный луч описал плавный полукруг, дав еще немного места и, главное, времени. Со стороны тоннеля, откуда они пришли, донеслось бульканье, какое бывает в кипящей воде. Пузырьки словно надувались и лопались, вместе напоминая треск и стрекот. Рука Тейта дрогнула, чуть сместив луч фонарика, но он не обернулся на звук.
Майерс сменила комбинацию, что тоже не помогло, а потом просто с силой вдавила на пять секунд кнопку. Тогда внутри корабля что-то щелкнуло и загудело. Экран под защитным стеклом залило мягким светом. Он был поврежден и отображал информацию лишь частично, но и этого хватило, чтобы выдвинуть кнопочную панель. Уже на ней Маейрс вновь ввела код и команду открыть шлюз.
Сначала ничего не произошло, но после корабль забухтел. По длинному плоскому днищу побежали огоньки. Корабль оказался больше, чем они думали, и отсюда конца его было не видать. Но совсем рядом возникла узкая белая полоса. Гротом потаенной пещеры, показавшейся взгляду во время океанского отлива, она распахнулась, наполнив пространство холодным светом. Шелест за спиной разгневанно усилился, зарокотал. Что-то капнуло в непосредственной близости от ступни Тейта, будто прямо над ним. Не дожидаясь, пока нечто приблизится, Майерс и Тейт взбежали по трапу.
Спотыкаясь, они ворвались в прямоугольник света и, едва дыша, вскарабкались вверх. Где-то шумело: то ли за спиной, то ли в ушах. Тейт не осматривался. Только достигнув грузового отсека, он осмелился направить луч в темноту ангара: желтое пятно с шипением вонзилось в массу кристаллиса. Под ее чешуйчатой коркой переливался не один огонек, а целый клубок. Они сплелись в подобие косы ДНК и медленно вращались параллельно полу.
Поймав на себя луч, волноподобное существо вздрогнуло всей массой. Коса внутри него затряслась, один из огоньков отпал и в беспокойстве заметался по телу. Тейт смотрел на это как завороженный, пока дверь шлюза не захлопнулась. Майерс дернула рычаг, отделив их от обезумевшей ткани кристаллиса.
Глава 9 - Разговор с мертвецом
Александр Осовски Тейту сразу не понравился. Слишком молод для солидного ученого (только стукнуло тридцать два), а уже имел степени как в физических, так и в химических науках. Колония возлагала на него большие надежды. Между тем, сам Осовски казался тем самым непонятым гением, о которых любили слагать легенды. Он постоянно пребывал в своих мыслях, неловко и не в тему поддерживал разговор и был избыточно любопытен в делах, которые его не касались. В старых фильмах такие как Осовски всегда высвобождали древнее зло исключительно из научной любознательности. Если бы они встретили инопланетное яйцо, Осовски точно бы его вскрыл.
— Он шальной, — сказала Куин, впервые увидев Осовски, — помяни мое слово. Накличет на нас бед.
Тейт был полностью согласен. Он запросил другого исследователя, но начальство не одобрило, стоило только заикнуться.
— Видишь ли, он очень умный, — важно пробасил тогда генерал и тише добавил: — И сынок племянника главнокомандующего. Наверху очень хотят, чтобы он набрался опыта перед тем, как лет через пять сядет на пост руководителя учебного направления.
Нынешний глава дышал на ладан, ему то и дело искали замену. Кандидатур было много, но все почему-то не подходили. Вероятно, недостаточные связи, а значит и уровень доверия. Политика. Тейт ее не любил и никогда в нее не лез.
Осовски представлял собой очень угловатого человека. Он весь состоял из линий и зигзагов. Когда он разводил руки, локти выворачивались чуть вверх, усиливая впечатление. При встрече Тейт не подал вида, что знает о родственных связях ученого.
— Искренне рад знакомству! Надеюсь, миссия пройдет успешно.
Энтузиазму Осовски можно было позавидовать. Он протянул руку — хватка слабовата по сравнению с солдатами, а кожа слишком нежна — и воодушевленно потряс ладонь Тейта. Тейт выдавил дежурную улыбку:
— Приветствую на борту.
Полет назначили на следующий день, сегодня заносили вещи. Тейт следил, чтобы ученые с удобством расположились в каютах. Хотя больше — чтобы ничего важного не трогали.
Корабль управлялся искусственным интеллектом, требовавшим лишь присмотр, потому и команда состояла всего из трех человек и двух ученых. Тейт часто работал с Ли Куин, в последнее время к ним на рейсы нередко направляли Веронику Майерс. А вот пассажиры менялись. Александр Осовски и Али Хадди — гости новые, Тейт пока не до конца понимал, как себя с ними вести, оттого действовал строго по протоколу.
Осовски сам затащил чемодан в каюту, следом два ящика доставил в лабораторию андроид. Помимо припасов ученые везли технику. Тейт не знал, что находится в грузе, но это было и не его ума дело. Кроме того, им требовалось собственное программное обеспечение, к счастью, без загрузки в мозги корабля. Программы работали с переносных станций. Оба ученых заверили, что помощи им не понадобится, лучше не мешать.
— Не терпится увидеть, что находится там, за звездами.
Глаза Осовски горели. Он мечтательно смотрел на переливавшуюся светом панель управления в рубке. Тейт услужливо согласился показать корабль.
— То же самое, что тут. Бесконечный космос, полный кусков камня и горячих звезд.
Тейт пожал плечами. Звездные системы слабо отличались одна от другой, интерес представляли разве что двойные. Но и их за годы полетов Тейт успел насмотреться. Сейчас все это — не более, чем точки на картах. Простые обозначения координат. Однако для Осовски, все представало в ином свете. Тейт видел его личное дело, где значилось, что пределы колонии и материнского корабля ученый раньше не покидал. Не считая челноков, конечно. Вероятно, для него эта поездка — самое настоящее приключение, необычное и захватывающее. Тейт же надеялся, что миссия кончится как можно скорее.
Из вежливости и чтобы поддержать разговор он спросил:
— Вы бывали в других системах?
— Нет, к сожалению. Только когда колония переезжала, но сами понимаете, на материнском корабле не заметно, где ты. Да и было это так давно, что и не помню, когда.
Осовски опустил голову, на глаза легла тень. Он нервно поскреб запястье, словно ища отсутствовавшие наручные часы, а потом бросил косой взгляд в проход. Там андроид заканчивал погрузку.
— Прошу извинить, я должен проследить за оборудованием. Оно хрупкое, его необходимо сразу собрать и закрепить во избежание поломки.
— Вам помочь? Я могу сам или позвать нашего механика, она…
— О, нет, спасибо! Я справлюсь.
— Хорошо.
Робко улыбнувшись, Осовски засеменил в сторону лаборатории. При ходьбе он слегка горбился и клонил подбородок к ключице. Тейт тогда подумал, что этот парень явно переживает за технику больше, чем за самого себя. Возможно, так оно и было.
***
— Капитан, ты не поверишь… Я сама не верю, но… Это наш корабль.
Майрес, будто громом пораженная, застыла у панели управления. Они все еще пытались открыть двери, ведшие к техническим помещениям и каютам. Майерс пыталась вернуть к жизни компьютер. Получалось у нее это с попеременным успехом, но она вскрыла плоскую крышку ножницами и критически осматривала провода.
Тейт копался в ящиках, из которых ножницы и извлекли, в поисках чего-то полезного. Лучшее, что ему удалось отыскать — простой рабочий костюм, который он с радостью натянул, и шлем скафандра с работавшим фонариком. Тейт занялся тем, что бережно отматывал провода фонарика, рассчитывая получить новое и единственно известное им оружие против инопланетных существ.
— Не время для шуток.
Тейт справился с фонариком. Он повесил провод на шею и теперь переворачивал очередной ящик.
— Нет, я серьезно. Это наш корабль. Частично наш, вернее, его модифицировали, будто спаяли с другим. Хотя это сложно, но…
Быстрым шагом Тейт подошел к Майерс, и она кивком головы указала на панель. После скрутила два провода, прижав их плотно друг к другу и перевязав, отпустила и нажала на кнопку рядом.
По экрану пробежала тонкая рябь. Вместо панели управления на ней вдруг вспыхнуло уставшее лицо. Несмотря на изначально острые черты, в них теперь наблюдалась определенная одутловатость и водянистая округлость. На щеке белели ровные пятна, а под глазами залегли глубокие тени.
— Меня зовут Александр Осовски, я член команды корабля Лямбда Шесть Двадцать Три… Вернее, был им. Это шестьдесят первый день в плену. Если кто-то увидит эту запись, знайте, что я продержался так долго, как мог. Наш корабль попал на орбиту инопланетного корабля с сильной гравитацией. Они научились ее воссоздавать. Весь мой экипаж пропал. Когда нас затянуло, я был один в лаборатории. Мне удалось забаррикадировать двери. Оборудование потеряно безвозвратно, почти все разбилось или пришло в негодность. Я был в скафандре, думаю, это сильно смягчило удар. Позже мне удалось выбраться в жилой отсек и закрыться там с запасами питья и еды. Дверь сломалась, выйти сам я не мог, связи с остальными не было. Я не знал, что происходит снаружи, однако давление на корабль прекратилось. Мне потребовалось четыре дня, чтобы восстановить электроснабжение и еще два, чтобы система жизнеобеспечения заработала. Так я смог попасть в другие части корабля. Первым делом я направился искать моего коллегу Али Хадди, в каюте его не оказалось. Тогда я двинулся в рубку. Я обнаружил следы крови и слизи, схожей по составу с кристаллисом, а также тело второго пилота Ли Куин. Она все еще была пристегнута к креслу, но на ее коже высыпали черные наросты, похожие на опаленную ткань.
