Внезапно погас свет.
Ирруор внутренне собрался. Он был обездвижен, полностью раздет, безоружен и мог полагаться только на собственную энергетику.
Он ожидал прикосновений, ожидал, что эрнианка в стремлении покорить тут же набросится на него, но ничего подобного не произошло.
Свет через некоторое время зажёгся снова, но стал другим, неярким, вкрадчивым и неверным, переливаясь всеми оттенками красного — алым, пурпурным, вишнёвым, багровым, малиновым, красно-оранжевым, розово-фиолетовым... Отблески струились, метались, изгибались, дрожали и пульсировали, словно в страстном исступлении.
Тонкие, витые, багряные свечи трепетали маленькими огоньками, каждый из которых напоминал дразнящий кончик языка между припухших лепестков губ красотки-кокетки. Свечи не источали ни тепла, ни света, они были голографическими.
Воздух наполнили тонкие, возбуждающие ароматы. Тихо и томно заструилась особая, глуховатая мелодия, полная специальных ритмов и сочетаний звуков, вызывающих вожделение. Можно было с уверенностью предсказать, что в определённый момент музыка перерастёт в подавляющее крещендо, сопровождаемое хором страстных вскриков и стонов.
Средоточием эротического действа в сплетении шлейфов пряного дыма, бликов и звуков возникла Гилле.
Маур не закрывал глаза и добровольно взирал на шоу, во избежание излишнего принуждения. Он был уверен, что данное представление не возымеет того эффекта, на который рассчитывает блондинка.
Гилле начала танцевать, соблазнительно изгибаясь, гипнотизируя томным взглядом своего пленника. Голографический проектор позволял продемонстрировать и вкус в одежде, и великолепное тело, этой одеждой подчёркиваемое и постепенно обнажаемое.
Тяжелые, величественные одеяния, отделанные массивными пластинами меха, сменялись всё более лёгкими, открытыми и прозрачными платьями, затем были уже только драгоценности на теле, затейливые и роскошные, потом тонкий пух и нежные перья экзотических птиц, красочные тропические цветы, едва прикрывающие прелести эрнианки, и, наконец, последние «фиговые листки» медленно и томно соскользнули с прекрасного тела, и блондинка осталась полностью обнажённой.
Свет всех оттенков красного сделал её золотые волосы ярко-рыжими, чётко обрисовал строгие черты лица, огромные полузакрытые глаза, тонкий прямой нос, чувственно полураскрытые губы, безупречный абрис щёк, гладкую стройную колонну шеи. Свет стекал густым мёдом и вином по округлым плечам, гордым и нежным холмам грудей, крутым бёдрам и длинным ногам, обнимал и ласкал безупречной красоты шелковистое бледное тело, извивающееся в эротическом танце.
Она выглядит обмазанной то ли вареньем, то ли кровью врагов, про себя насмехался Ирруор, и далеко ей до маурок, исполняющих древний танец урмай, далеко и по темпераменту, и по выразительности, и по грациозности, и по мастерству. А ведь он оставался равнодушным и к мауркам. Впрочем, иронизировал он не сильно. Кто-нибудь другой на его месте мог бы сравнить приёмы Гилле с уловками куртизанки, дескать, принцесса слишком много шлялась по диким мирам и набралась не того, что нужно. Ирруору, воспитанному в глубоко чувственной культуре Кахура, в голову бы не пришло считать эротику чем-то недостойным, низменным или греховным. Просто всё это шоу являлось бессмысленным, поскольку исходило не от той, что была ему единственно нужна.
Пока что требовались минимальные затраты для противодействия, но маур понимал, что это только начало... Следовало бы оскорбиться за такую оценку его личности. За кого нужно его принимать, чтобы решить, что его можно соблазнить с помощью нескольких «убойных» фишек?
Ему не пришло бы в голову негодовать, если бы на месте эрнианки оказалась Ира. Она смотрелась бы куда органичней в гирляндах из цветов, настоящих, а не лазерных, а ещё лучше — в светящейся бижутерии... Что вряд ли сбудется в скором времени. И вообще — нашёл время и место для мечтаний. Ирруор спохватился, но с запозданием — тело, лишённое нейтрализатора, бурно отреагировало на фантазию. Воображение и память ему сейчас не помешало бы отключить вовсе.
Гилле приняла эту реакцию на свой счёт, тут же поняла, что ошиблась, поскольку кахурианину удалось справиться с собой, но всё равно эрнианка получила некоторую надежду. На что бы ни реагировал маур, на её шоу или мечты о своей мартышке, если он как следует возбудится, то будет у неё в кармане. Как Нарг.
К чувственной мелодии она присовокупила свой голос, низкий, страстный, полный неистовой жажды обладания. Правда, вопрос — обладания какого рода...
Ирруор оставался безразличным, и блондинка прилагала всё больше усилий. Её жесты и движения становились всё откровенней. К ним она добавила слова.
-Смотри, я прикасаюсь к себе и представляю, что это делаешь ты, и тогда ощущаю великое наслаждение. Это очень мучительно и это великолепно. Я умираю от желания к тебе. Смотри же.
Она и в самом деле испытывала то, о чём говорила. Её полузакрытые глаза сузились, лицо напряглось, как от боли, дыхание стало частым и тяжёлым, покраснело не только лицо, но и всё тело. Танец из эротического понемногу переходил в порнографический...
-Канна, остановись, - попытался отрезвить её маур. - Ты ничего не добьёшься, а меня захочешь сжить со свету за своё кажущееся унижение. Остановись, прекрати это.
Блондинка взглянула на него отуманенными глазами. Соображала она сейчас с трудом.
-Ты сильно возбудилась, - тихо, с жалостью проговорил Ирруор. - Как снимешь ты это состояние?
Гилле хрипло рассмеялась.
-Для таких случаев у меня есть Нарг. Но сегодня всё сделаешь ты.
-Нет, - спокойно возразил Ирруор. - Не я.
-Ты!
Вот теперь она набросилась на него с нежеланными, отвратительными ласками. И, если вначале была нежной, то потом, видя отсутствие реакции, пришла в ярость, и прикосновения её стали грубыми, почти жестокими.
-Ты причиняешь мне боль, - ровно заметил Ирруор. От её страстных укусов у него распухли губы.
-Я заставлю тебя отреагировать! - прошипела Гилле и склонилась к его чреслам. - Ты мой и будешь моим всегда!
-Канна, остановись!
Маур знал, насколько то, что она собралась делать, претит эрнианкам. Она убьёт его, не добившись реакции даже таким способом.
-Остановись, ты унижаешь и меня! Или не считаешь не только равным себе, но и разумным?
Блондинка поневоле прервалась, на эти слова непременно нужно было возразить.
-Ты не прав, я считаю тебя равным!
-А кто назвал меня дикой кошкой и животным, случайно попавшим в космос?
-Я сказала это в гневе, прости, я сделаю для тебя всё, что ты захочешь!
-Я не хочу.
-Захочешь, - очень спокойно сказала Гилле, вскочила, подбежала к шкафчику, достала баллончик с газом-афродизиаком и свой пси-блок.
Ирруор больше ничего не произнёс. Никто не получит от него ничего, что он сам не захочет дать.
Однако наркотик есть наркотик, да ещё плюс эрнианская машинка, у которой, в отличие от живого существа, запас энергии несравнимо больше. Ирруор, чувствуя, что поддаётся, вырубил своё сознание и провалился в беспамятство.
-Ах, упрямый котик, поддался первому импульсу, перехитрил сам себя!
Он очнулся оттого, что родной голос звал его, знакомый луч сознания пылал неистовой тревогой, и нужно было немедленно откликнуться, чтобы Ира не страдала, думая, что он уже за гранью жизни.
Он открыл глаза и увидел бесценное лицо, полное страха.
«Ирру, проснись! Уори, Ори, Ру, айя моей души! Наконец-то!»
Она припала горячей и мокрой от слёз щекой к его груди и обняла его, стараясь не давить своим весом, чтобы не мешать дышать.
«Как ты здесь оказалась?»
«Инто вовремя случился поблизости и вмешался, заставил эрнианку полететь обратно и вернуть тебя на фабрику кристаллов. Но не думай о ней плохо. Мне её жаль, она действительно очень сильно хотела тебя для себя.
И я тоже, Уори, и я тоже! Я думала, что потеряла тебя навсегда, и мне было так больно, как никогда в жизни! Я и не подозревала, что способна чувствовать с такой силой! На самом деле ты покорил меня с первого взгляда! Я пожалела о том, что не призналась тебе в этом, когда была уверена, что проклятая эрнианка отняла тебя у меня навсегда! Как я страдала! Онда не знал, чем меня утешить!
Но теперь мы снова вместе! Я не могу и не хочу сдерживать себя, возьми меня, Уори, делай со мной, что хочешь, покажи свою силу, свой маурский темперамент и знаменитую на всю Галактику изощрённость! Умоляю, Уори, возьми меня скорей, мне никто не нужен, кроме тебя!
Она покрывала его лицо и грудь торопливыми жадными поцелуями, а его уже трясло от возбуждения. Это было так неожиданно и так сладостно. Но всё же казалось, что тут что-то не то. Потеряв его и внезапно обретя снова, Ира, возможно, повисла бы у него на шее, но не набросилась бы со страстными притязаниями. И не изъяснялась бы штампами из земных любовных романов. Она вообще ничего не делает стереотипно. И откуда ей знать его уменьшительные имена? Она вообще, как правило, избегала называть его по имени.
Конечно, чего не бывает, а имена мог и Онда подсказать. Но вот эти мелкие жесты были совершенно не её. И почему они оба находятся в корабле эрнианки?
Он хотел протянуть руку, чтобы коснуться её лица, обнаружил, что по-прежнему прикован к ложу, и всё понял.
Мелькнула предательская мысль. Удастся ли когда-либо переменить Ирин настрой в его пользу? Глубокое недоверие с трудом поддаётся доказательствам и аргументам. Инто предупреждал насчёт землян, их агрессивности и подозрительности. И так легко сейчас заполучить себе замену. Даже визуальную иллюзию преподнесут наготово. Стоит только представить себе, что никаких мелочей не заметил и ни о чём не догадался.
Тело, которому он позволил возбудиться до предела, неистово требовало своего. Он скрипнул зубами. И услышал торжествующий смешок Гилле — у неё тоже сдали нервы. Этот тихий звук вывел маура из депрессии.
-Остановись, эрнианка. Ты не получишь ничего.
-Я получу всё и даже больше. Или не получит никто.
Гилле, уже в подлинном своём облике, без голографической маски, выхватила откуда-то лучемёт и направила на Ирруора.
-Считаю до трёх. Раз...
Что бы он выбрал, если бы знал точно, что Ире будет больно потерять его?
-Два...
Как он будет жить с памятью тела о чужих прикосновениях, со способностью невольно сравнивать, хотя сравнивать недопустимо и отвратительно, с тем, что его будет тошнить от самого себя?
Пока он колеблется с выбором, этот выбор может не понадобиться. Блондинка вот-вот потеряет терпение и выстрелит.
Но эрнианка не успела произнести слово «три», её руку с бластером перехватил неизвестно откуда взявшийся Нарг. Он легко блокировал серию ответных ударов, быстро спутал тело Гилле липкой лентой и аккуратно уложил на пол. Пси-удар принцессы он, как ни странно, тоже успешно отразил.
-Ничего ты не получишь, и его ты не получишь, и вообще — корабль сейчас отправится обратно.
Одно долгое мгновение Гилле молча смотрела на него.
-Можешь меня убить, - очень спокойно сказала она. - Потому что иначе я убью тебя. Мне не нужна правая рука, которая в ответственный момент бьёт меня вместо того, чтобы бить за меня. Ты меня предал, и я уже никогда не смогу тебе доверять.
-Убьёшь? Не думаю. Ты била сейчас не на поражение, а только чтобы оглушить. Вероятно, выкинешь на первой-попавшейся пригодной для жизни планете. Я никого не предавал. После этого убийства тебя будут ловить по всей Галактике. Твоим маур всё равно никогда не будет. Да и зачем тебе именно он?
-Он, как никто, похож на одного человека. Нет, не внешне... в целом.
-Какого человека?
-Тебе-то это зачем? Девчонка-подросток из гарайнов пожалела пленного хива, не намного её старше, и сумела выпустить его. А когда всё открылось, ей пришлось бежать с Эрнэла. Невозможно вернуться, чтобы разузнать о нём, невозможно забыть... И заменить никем невозможно. Появился один вариант, и его ты отнял.
-А этот хив искал её по всему Эрнэлу, а потом по всей Галактике. А когда нашёл, то... не рискнул открыться. Уж очень озверелую амазонку обнаружил. Поэтому придумал хитрость. Заболевший и брошенный на дикой планете член пиратского экипажа, чьи мускулы и боевые навыки приглянулись некой принцессе, которая его спасла и сделала своим телохранителем.
Гилле смотрела на него очень мрачно.
-Совершенно не похож на хива.
-Существуют способы радикально менять внешность, тебе ли не знать.
Глаза её закрылись, она не хотела ни на кого смотреть.
-Глупая девчонка, так перетратиться!
Нарг выругался по-эрниански, бросился к ней, схватил в охапку и бегом вынес из каюты.
Скованный Ирруор остался один. Надолго.
Иру покачивало со сна, искусственно наведённого, тяжёлого сна без сновидений, к тому же прерванного чересчур резко. Онда разбудил её, когда корабль эрнианской принцессы уже стоял на прежнем месте на посадочной платформе. На связь всё время почему-то выходил только Нарг, который сообщил, что маура вернут обратно и всю выведенную из строя технику разблокируют и наладят.
Ира проснулась потому, что Онда настойчиво её будил, стала жевать что-то вроде пирожка, потому что Онда сунул его ей в руки, и послушно побрела к посадочной платформе, потому что Онда сказал, что это необходимо. Ру должен сразу увидеть, что его ждали, заявил остианец. Ира никак не могла сообразить, радоваться ей или опасаться.
На всякий случай она остановилась у выхода из туннеля, рядом с лентой пассажирского транспортёра, и держала наготове бластер и пси-блок. Мало ли что взбредёт в голову белобрысой пиратке. Мир вокруг качался и норовил повернуться вокруг горизонтальной оси, девушка прислонилась спиной к стене. Смотреть на эрнианскую «тарелку» требовало усилий.
Наконец люк открылся, к его проёму с той стороны подошёл Ирруор, чуть позади него шагал Нарг, эрнианки нигде не было видно. Ира вздрогнула и вгляделась в маура. Никаких изменений в его облике вроде не замечалось, держался на своих двоих, одет был в тот же пятнистый герлон. Как он к ней теперь относится-то, может, переключился на принцессу? Но тогда почему вернулся?
Кахурианин вдруг попятился от выхода.
-Онда, она жива? - крикнул он, глядя куда-то вверх. А Ира и забыла посмотреть, где Ондрил, встречает ли маура тоже.
-Да! - немедленно ответил остианец, который оказался совсем рядом с кораблём.
И тогда Ирруор ступил на трап. Было заметно, что он нетвёрдо держится на ногах. Ира хотела бежать к нему, но её опередил Онда, и она осталась на месте. Остианец подставил другу плечо и, не торопясь, повёл его прочь с платформы. Кахурианин шёл, тяжело ступая и опустив голову. Он не смотрел по сторонам и выглядел, как человек, который смертельно устал и которому было всё безразлично.
-А почему ты не спрашиваешь, где она? - тревожно поинтересовался Онда.
-Потому что тебе неоткуда это знать.
-А я вот как раз знаю! Потому что она здесь. Ты думал, она сбежала? Вон она, в туннеле, посмотри.
***
Ирруор внутренне собрался. Он был обездвижен, полностью раздет, безоружен и мог полагаться только на собственную энергетику.
Он ожидал прикосновений, ожидал, что эрнианка в стремлении покорить тут же набросится на него, но ничего подобного не произошло.
Свет через некоторое время зажёгся снова, но стал другим, неярким, вкрадчивым и неверным, переливаясь всеми оттенками красного — алым, пурпурным, вишнёвым, багровым, малиновым, красно-оранжевым, розово-фиолетовым... Отблески струились, метались, изгибались, дрожали и пульсировали, словно в страстном исступлении.
Тонкие, витые, багряные свечи трепетали маленькими огоньками, каждый из которых напоминал дразнящий кончик языка между припухших лепестков губ красотки-кокетки. Свечи не источали ни тепла, ни света, они были голографическими.
Воздух наполнили тонкие, возбуждающие ароматы. Тихо и томно заструилась особая, глуховатая мелодия, полная специальных ритмов и сочетаний звуков, вызывающих вожделение. Можно было с уверенностью предсказать, что в определённый момент музыка перерастёт в подавляющее крещендо, сопровождаемое хором страстных вскриков и стонов.
Средоточием эротического действа в сплетении шлейфов пряного дыма, бликов и звуков возникла Гилле.
Маур не закрывал глаза и добровольно взирал на шоу, во избежание излишнего принуждения. Он был уверен, что данное представление не возымеет того эффекта, на который рассчитывает блондинка.
Гилле начала танцевать, соблазнительно изгибаясь, гипнотизируя томным взглядом своего пленника. Голографический проектор позволял продемонстрировать и вкус в одежде, и великолепное тело, этой одеждой подчёркиваемое и постепенно обнажаемое.
Тяжелые, величественные одеяния, отделанные массивными пластинами меха, сменялись всё более лёгкими, открытыми и прозрачными платьями, затем были уже только драгоценности на теле, затейливые и роскошные, потом тонкий пух и нежные перья экзотических птиц, красочные тропические цветы, едва прикрывающие прелести эрнианки, и, наконец, последние «фиговые листки» медленно и томно соскользнули с прекрасного тела, и блондинка осталась полностью обнажённой.
Свет всех оттенков красного сделал её золотые волосы ярко-рыжими, чётко обрисовал строгие черты лица, огромные полузакрытые глаза, тонкий прямой нос, чувственно полураскрытые губы, безупречный абрис щёк, гладкую стройную колонну шеи. Свет стекал густым мёдом и вином по округлым плечам, гордым и нежным холмам грудей, крутым бёдрам и длинным ногам, обнимал и ласкал безупречной красоты шелковистое бледное тело, извивающееся в эротическом танце.
Она выглядит обмазанной то ли вареньем, то ли кровью врагов, про себя насмехался Ирруор, и далеко ей до маурок, исполняющих древний танец урмай, далеко и по темпераменту, и по выразительности, и по грациозности, и по мастерству. А ведь он оставался равнодушным и к мауркам. Впрочем, иронизировал он не сильно. Кто-нибудь другой на его месте мог бы сравнить приёмы Гилле с уловками куртизанки, дескать, принцесса слишком много шлялась по диким мирам и набралась не того, что нужно. Ирруору, воспитанному в глубоко чувственной культуре Кахура, в голову бы не пришло считать эротику чем-то недостойным, низменным или греховным. Просто всё это шоу являлось бессмысленным, поскольку исходило не от той, что была ему единственно нужна.
Пока что требовались минимальные затраты для противодействия, но маур понимал, что это только начало... Следовало бы оскорбиться за такую оценку его личности. За кого нужно его принимать, чтобы решить, что его можно соблазнить с помощью нескольких «убойных» фишек?
Ему не пришло бы в голову негодовать, если бы на месте эрнианки оказалась Ира. Она смотрелась бы куда органичней в гирляндах из цветов, настоящих, а не лазерных, а ещё лучше — в светящейся бижутерии... Что вряд ли сбудется в скором времени. И вообще — нашёл время и место для мечтаний. Ирруор спохватился, но с запозданием — тело, лишённое нейтрализатора, бурно отреагировало на фантазию. Воображение и память ему сейчас не помешало бы отключить вовсе.
Гилле приняла эту реакцию на свой счёт, тут же поняла, что ошиблась, поскольку кахурианину удалось справиться с собой, но всё равно эрнианка получила некоторую надежду. На что бы ни реагировал маур, на её шоу или мечты о своей мартышке, если он как следует возбудится, то будет у неё в кармане. Как Нарг.
К чувственной мелодии она присовокупила свой голос, низкий, страстный, полный неистовой жажды обладания. Правда, вопрос — обладания какого рода...
Ирруор оставался безразличным, и блондинка прилагала всё больше усилий. Её жесты и движения становились всё откровенней. К ним она добавила слова.
-Смотри, я прикасаюсь к себе и представляю, что это делаешь ты, и тогда ощущаю великое наслаждение. Это очень мучительно и это великолепно. Я умираю от желания к тебе. Смотри же.
Она и в самом деле испытывала то, о чём говорила. Её полузакрытые глаза сузились, лицо напряглось, как от боли, дыхание стало частым и тяжёлым, покраснело не только лицо, но и всё тело. Танец из эротического понемногу переходил в порнографический...
-Канна, остановись, - попытался отрезвить её маур. - Ты ничего не добьёшься, а меня захочешь сжить со свету за своё кажущееся унижение. Остановись, прекрати это.
Блондинка взглянула на него отуманенными глазами. Соображала она сейчас с трудом.
-Ты сильно возбудилась, - тихо, с жалостью проговорил Ирруор. - Как снимешь ты это состояние?
Гилле хрипло рассмеялась.
-Для таких случаев у меня есть Нарг. Но сегодня всё сделаешь ты.
-Нет, - спокойно возразил Ирруор. - Не я.
-Ты!
Вот теперь она набросилась на него с нежеланными, отвратительными ласками. И, если вначале была нежной, то потом, видя отсутствие реакции, пришла в ярость, и прикосновения её стали грубыми, почти жестокими.
-Ты причиняешь мне боль, - ровно заметил Ирруор. От её страстных укусов у него распухли губы.
-Я заставлю тебя отреагировать! - прошипела Гилле и склонилась к его чреслам. - Ты мой и будешь моим всегда!
-Канна, остановись!
Маур знал, насколько то, что она собралась делать, претит эрнианкам. Она убьёт его, не добившись реакции даже таким способом.
-Остановись, ты унижаешь и меня! Или не считаешь не только равным себе, но и разумным?
Блондинка поневоле прервалась, на эти слова непременно нужно было возразить.
-Ты не прав, я считаю тебя равным!
-А кто назвал меня дикой кошкой и животным, случайно попавшим в космос?
-Я сказала это в гневе, прости, я сделаю для тебя всё, что ты захочешь!
-Я не хочу.
-Захочешь, - очень спокойно сказала Гилле, вскочила, подбежала к шкафчику, достала баллончик с газом-афродизиаком и свой пси-блок.
Ирруор больше ничего не произнёс. Никто не получит от него ничего, что он сам не захочет дать.
Однако наркотик есть наркотик, да ещё плюс эрнианская машинка, у которой, в отличие от живого существа, запас энергии несравнимо больше. Ирруор, чувствуя, что поддаётся, вырубил своё сознание и провалился в беспамятство.
-Ах, упрямый котик, поддался первому импульсу, перехитрил сам себя!
***
Он очнулся оттого, что родной голос звал его, знакомый луч сознания пылал неистовой тревогой, и нужно было немедленно откликнуться, чтобы Ира не страдала, думая, что он уже за гранью жизни.
Он открыл глаза и увидел бесценное лицо, полное страха.
«Ирру, проснись! Уори, Ори, Ру, айя моей души! Наконец-то!»
Она припала горячей и мокрой от слёз щекой к его груди и обняла его, стараясь не давить своим весом, чтобы не мешать дышать.
«Как ты здесь оказалась?»
«Инто вовремя случился поблизости и вмешался, заставил эрнианку полететь обратно и вернуть тебя на фабрику кристаллов. Но не думай о ней плохо. Мне её жаль, она действительно очень сильно хотела тебя для себя.
И я тоже, Уори, и я тоже! Я думала, что потеряла тебя навсегда, и мне было так больно, как никогда в жизни! Я и не подозревала, что способна чувствовать с такой силой! На самом деле ты покорил меня с первого взгляда! Я пожалела о том, что не призналась тебе в этом, когда была уверена, что проклятая эрнианка отняла тебя у меня навсегда! Как я страдала! Онда не знал, чем меня утешить!
Но теперь мы снова вместе! Я не могу и не хочу сдерживать себя, возьми меня, Уори, делай со мной, что хочешь, покажи свою силу, свой маурский темперамент и знаменитую на всю Галактику изощрённость! Умоляю, Уори, возьми меня скорей, мне никто не нужен, кроме тебя!
Она покрывала его лицо и грудь торопливыми жадными поцелуями, а его уже трясло от возбуждения. Это было так неожиданно и так сладостно. Но всё же казалось, что тут что-то не то. Потеряв его и внезапно обретя снова, Ира, возможно, повисла бы у него на шее, но не набросилась бы со страстными притязаниями. И не изъяснялась бы штампами из земных любовных романов. Она вообще ничего не делает стереотипно. И откуда ей знать его уменьшительные имена? Она вообще, как правило, избегала называть его по имени.
Конечно, чего не бывает, а имена мог и Онда подсказать. Но вот эти мелкие жесты были совершенно не её. И почему они оба находятся в корабле эрнианки?
Он хотел протянуть руку, чтобы коснуться её лица, обнаружил, что по-прежнему прикован к ложу, и всё понял.
Мелькнула предательская мысль. Удастся ли когда-либо переменить Ирин настрой в его пользу? Глубокое недоверие с трудом поддаётся доказательствам и аргументам. Инто предупреждал насчёт землян, их агрессивности и подозрительности. И так легко сейчас заполучить себе замену. Даже визуальную иллюзию преподнесут наготово. Стоит только представить себе, что никаких мелочей не заметил и ни о чём не догадался.
Тело, которому он позволил возбудиться до предела, неистово требовало своего. Он скрипнул зубами. И услышал торжествующий смешок Гилле — у неё тоже сдали нервы. Этот тихий звук вывел маура из депрессии.
-Остановись, эрнианка. Ты не получишь ничего.
-Я получу всё и даже больше. Или не получит никто.
Гилле, уже в подлинном своём облике, без голографической маски, выхватила откуда-то лучемёт и направила на Ирруора.
-Считаю до трёх. Раз...
Что бы он выбрал, если бы знал точно, что Ире будет больно потерять его?
-Два...
Как он будет жить с памятью тела о чужих прикосновениях, со способностью невольно сравнивать, хотя сравнивать недопустимо и отвратительно, с тем, что его будет тошнить от самого себя?
Пока он колеблется с выбором, этот выбор может не понадобиться. Блондинка вот-вот потеряет терпение и выстрелит.
Но эрнианка не успела произнести слово «три», её руку с бластером перехватил неизвестно откуда взявшийся Нарг. Он легко блокировал серию ответных ударов, быстро спутал тело Гилле липкой лентой и аккуратно уложил на пол. Пси-удар принцессы он, как ни странно, тоже успешно отразил.
-Ничего ты не получишь, и его ты не получишь, и вообще — корабль сейчас отправится обратно.
Одно долгое мгновение Гилле молча смотрела на него.
-Можешь меня убить, - очень спокойно сказала она. - Потому что иначе я убью тебя. Мне не нужна правая рука, которая в ответственный момент бьёт меня вместо того, чтобы бить за меня. Ты меня предал, и я уже никогда не смогу тебе доверять.
-Убьёшь? Не думаю. Ты била сейчас не на поражение, а только чтобы оглушить. Вероятно, выкинешь на первой-попавшейся пригодной для жизни планете. Я никого не предавал. После этого убийства тебя будут ловить по всей Галактике. Твоим маур всё равно никогда не будет. Да и зачем тебе именно он?
-Он, как никто, похож на одного человека. Нет, не внешне... в целом.
-Какого человека?
-Тебе-то это зачем? Девчонка-подросток из гарайнов пожалела пленного хива, не намного её старше, и сумела выпустить его. А когда всё открылось, ей пришлось бежать с Эрнэла. Невозможно вернуться, чтобы разузнать о нём, невозможно забыть... И заменить никем невозможно. Появился один вариант, и его ты отнял.
-А этот хив искал её по всему Эрнэлу, а потом по всей Галактике. А когда нашёл, то... не рискнул открыться. Уж очень озверелую амазонку обнаружил. Поэтому придумал хитрость. Заболевший и брошенный на дикой планете член пиратского экипажа, чьи мускулы и боевые навыки приглянулись некой принцессе, которая его спасла и сделала своим телохранителем.
Гилле смотрела на него очень мрачно.
-Совершенно не похож на хива.
-Существуют способы радикально менять внешность, тебе ли не знать.
Глаза её закрылись, она не хотела ни на кого смотреть.
-Глупая девчонка, так перетратиться!
Нарг выругался по-эрниански, бросился к ней, схватил в охапку и бегом вынес из каюты.
Скованный Ирруор остался один. Надолго.
***
Иру покачивало со сна, искусственно наведённого, тяжёлого сна без сновидений, к тому же прерванного чересчур резко. Онда разбудил её, когда корабль эрнианской принцессы уже стоял на прежнем месте на посадочной платформе. На связь всё время почему-то выходил только Нарг, который сообщил, что маура вернут обратно и всю выведенную из строя технику разблокируют и наладят.
Ира проснулась потому, что Онда настойчиво её будил, стала жевать что-то вроде пирожка, потому что Онда сунул его ей в руки, и послушно побрела к посадочной платформе, потому что Онда сказал, что это необходимо. Ру должен сразу увидеть, что его ждали, заявил остианец. Ира никак не могла сообразить, радоваться ей или опасаться.
На всякий случай она остановилась у выхода из туннеля, рядом с лентой пассажирского транспортёра, и держала наготове бластер и пси-блок. Мало ли что взбредёт в голову белобрысой пиратке. Мир вокруг качался и норовил повернуться вокруг горизонтальной оси, девушка прислонилась спиной к стене. Смотреть на эрнианскую «тарелку» требовало усилий.
Наконец люк открылся, к его проёму с той стороны подошёл Ирруор, чуть позади него шагал Нарг, эрнианки нигде не было видно. Ира вздрогнула и вгляделась в маура. Никаких изменений в его облике вроде не замечалось, держался на своих двоих, одет был в тот же пятнистый герлон. Как он к ней теперь относится-то, может, переключился на принцессу? Но тогда почему вернулся?
Кахурианин вдруг попятился от выхода.
-Онда, она жива? - крикнул он, глядя куда-то вверх. А Ира и забыла посмотреть, где Ондрил, встречает ли маура тоже.
-Да! - немедленно ответил остианец, который оказался совсем рядом с кораблём.
И тогда Ирруор ступил на трап. Было заметно, что он нетвёрдо держится на ногах. Ира хотела бежать к нему, но её опередил Онда, и она осталась на месте. Остианец подставил другу плечо и, не торопясь, повёл его прочь с платформы. Кахурианин шёл, тяжело ступая и опустив голову. Он не смотрел по сторонам и выглядел, как человек, который смертельно устал и которому было всё безразлично.
-А почему ты не спрашиваешь, где она? - тревожно поинтересовался Онда.
-Потому что тебе неоткуда это знать.
-А я вот как раз знаю! Потому что она здесь. Ты думал, она сбежала? Вон она, в туннеле, посмотри.
