Подошла к Стасу, делавшему вид угрюмый и независимый. Забавно он смотрелся босиком в подкатанных дырявых тренировочных брюках и в тон к ним коричневой тренировочной рубахе, грязной и местами порванной, тощий, нескладный, высокий, чумазый подросток.
Понаблюдала как он ловко выкладывает кирпичи и промазывая остро пахнущим раствором стыки на удивление быстро и аккуратно складывает стену. Глядишь за недельку управится.
Заложив руки за спину продолжила действовать сыну на нервы перекатываясь с носка на пятку и пристально следя за его работой.
Минут через десять заскучала, поняла, что сын каяться не намерен, да и вообще видимо к разговору не готов. Ну что ж, я злее и упрямее, потому позволила себе тихий смешок и развернулась чтобы уйти.
- Ма. – не успела сделать и шага. – Я был не прав.
Обернулась пристально глядя на бубнящего себе под нос Стаса.
- Да. – подтвердила, всё еще злясь.
- Я всё понял. – скептически приподняла бровь, складывая руки на груди.
Ребёнок глянул исподлобья.
- Правда. – придавая себе убедительности чуть повысил голос. – И я готов за свою ошибку нести наказание.
- И? – поторопила я.
Ох, чую не просто так он распинается, а за дружка просить хочет.
И точно:
- Но Рик не виноват.
- Да?
- Да! Это я его убедил и сам всё сделал! Быть у отца в отряде ещё, хотя ему еще и тридцати нет, это очень круто. Он правда очень талантливый мужик, а его из за меня теперь… - под конец своей тирады затих.
И мне становится жалко своего ребёнка за излишне жёсткий урок, мало того, что ремонт делает и отрывается от только обретенного отца – да-да, я заметила, насколько важный рубеж в их отношениях пройден – от обожаемых тренировок дистанцирую, интересную Академию отодвигаю, так самым жестоким оказывается груз вины и ответственности за другого человека чья карьера оказалась разрушена до основания.
И вроде для того чтобы сгладить углы, мне бы согласиться об этом подумать и мир в семье будет восстановлен и урок худо бедно преподан.
Но в том то и дело что худо бедно, а проступок на мой взгляд весьма серьёзный.
Потому при всём желании пожалеть, полюбить и воссоединиться с любимым ребёнком, отступить сейчас я не могу.
- Это невозможно. – Стас вскидывается сжимая кулаки. – Даже если бы я могла повлиять на эту ситуацию, делать бы этого не стала. Вы оба повели себя глупо, опасно и безответственно. И каждый несет своё наказание соразмерное возрасту и положению. – сердце сжалось, а в животе образовался неприятный холодный ком, от того с какой обидой смотрел на меня мой сын, но продолжила говорить я спокойно и нравоучительно. – Это не невинная шалость. Это опасное действие, которое могло привести к гибели людей, но привело к разрушению чужой собственности, благодаря чистейшему везению. Ты не стал убийцей в свои неполные тринадцать по чистой случайности. И мне жаль, что ты до сих пор не понимаешь степени серьёзности произошедшего, раз просишь меня за своего друга, квалифицированного совершеннолетнего мага, априори не имеющего права на такие опасные ошибки.
Я застыла, ожидая взрыва от покрасневшего отпрыска не сводящего с меня потрясенного взгляда.
- Сборы завершили. Ты идешь прощаться? – вздрогнула от неожиданности, когда над моей головой раздался голос Дагорна.
- Да. – буркнул сын к которому вопрос и был обращен.
- Иди. – спокойное разрешение и сын срывается с места, и не успеваю я повернуться как обжигая горячим дыханием щеку Дагорн склоняется ко мне и будто обволакивает со всех сторон собой:
- А ты, моя красивая шиати, пойдешь прощаться? – я сейчас готова была не то что пойти, а побежать куда-нибудь и попрощаться, и поздороваться лишь бы подальше от этого тревожащего Дагорна.
- Конечно. – прочистив горло ответила, глядя перед собой.
Отвесила себе мысленно затрещину. Сама же недавно размышляла, что он только и ждет, когда дам слабину, так чего растеклась лужицей. Хотела себе времени и независимости, так борись!
И внутренне подобравшись, натянула на лицо ослепительную улыбку повернулась лицом к Сэну ловко отступая из кольца его рук:
- Думала вы отправитесь на рассвете, случилось что-то? – с искренним любопытством поинтересовалась я.
Дагорн на мои манёвры смотрел с усмешкой, незаметным движением подступив ближе, протянул руку и небрежно будто в задумчивости зажал между мальцами выбившуюся прядь моих волос.
- Ничего не случилось, желанная моя. Однако, отряд выступит сегодня. – чернющими глазами практически без белка наблюдал за мной Дагорн.
Я аккуратно отступила вновь, как-то излишне остро реагируя на его прикосновения.
- Ну тогда как приедем в столицу я тебе… Постой. Отряд выступит? А ты?
Дагорн удивленно воззрился на меня, даже перестав портить мне прическу.
- Я еду с вами. Ты что думала, что я оставлю вас и позволю добираться через полконтинента в одиночку?
- Ну… Ты же вроде на службе, нет? Как же там «мы не можем тратить столько времени»? И прочее? – тоже удивилась я.
Это что же, мы сейчас втроем останемся в фактически пустой гостинице, а потом еще путешествовать будем интимно втроём, по-семейному так сказать, на протяжении двух с лишним недель?!
Вот это подстава!
Все мои планы держать Дагорна на расстоянии стремительно накрывались филейной частью сбежавшей удачи.
- Не беспокойся, свои дела я уладил. – небрежно бросил Дагорн и стремительно схватив прижал к себе в стальном объятии, вот только романтикой тут и не пахло, непредсказуемый лорд опять от чего-то разозлился. – А вот от чего ты так расстроилась, дорогая? Кого-то ждала? Надеялась, что Вельхиор догонит? – зло чеканя каждое слово, едва слышно проговорил он мне в лицо.
Не сумела скрыть мелькнувшего шока от его выводов.
И чего он прицепился к нам с Велем спрашивается?
Я думала он скорее Свэга заподозрит в порочной связи со шлюховатой мной, а он вон Веля в любовники записал.
- Не его. – сделал вывод этот неадекват, неосознанно поглаживая меня по спине и рукам.
- Дагорн, ты меня пугаешь. – слукавила, да, не пугает он меня, но нервирует изрядно.
- Врёшь. – удовлетворенно протянул черноглазый.
- Вру. – согласилась. – Но напрягаешь изрядно. Отпусти меня и дай пройти, пойду хоть с Бродиком и Ароном попрощаюсь. – бессмысленно трепыхнулась в его руках я. И тут же просияла надеждой. – Или кто-то из них тоже с нами останется?
- Кого бы ты хотела оставить с нами, Кира? – с нажимом спросил Дагорн.
Нет, я вообще не понимаю, как он умудрился дожить до своих лет с такими эмоциональными качелями.
- Да кого угодно. – да, не слишком то я подумала прежде чем дала такой ответ, со всей очевидностью осознала я, когда Дагорн с каким-то утробным звуком прижал меня к своей груди.
- Дагорн, может тебе травок каких успокоительных попить? Нервы у тебя ни к черту. – миролюбиво предложила я, пытаясь выбраться из удерживающих меня рук.
- До встречи с тобой я был спокоен.
- Вот видишь! Я на тебя плохо влияю. – радостно констатировала я.
Его грудь мягко завибрировала под моей щекой.
Это что? Он задыхается? У него судороги?
Тихий смех раздался над моей головой:
- Моя рассудительная, хладнокровная шиати, когда-нибудь ты поймешь моё теперешнее состояние, обещаю.
- Это слишком похоже на угрозу, Дагорн. – подозрительно заметила я.
- Идем. – он отступил и приобняв меня за талию одной рукой ругой придерживая за запястье повел ко входу в основной зал, где в обед бродили «наркоши». – Пора попрощаться с отрядом. – недосказанное «наконец-то» так и повисло между строк.
Когда снова чем-то очень довольный Дагорн потащил меня в зал.
Еле удержала тяжкий вздох, позволяя вести себя к команде столь интимным образом. Но интуитивно понимала, отчего-то Дагорну важно сейчас показать, что я для него особенная. Или он для меня?
Интересно всё таки от чего отряд выступает так поспешно?
Глава 14
Сэн
Она вновь вышла в сад, где мы со Стасом медитировали. Точнее он медитировал, а я не мог сосредоточиться ни на чем кроме неё.
За последнюю неделю, я практически постоянно ощущаю невыносимую жажду, внутренности закручивает узлом от желания обладать. Схватить её. Запереть. Сделать только своей.
По краю сознания всё чаще скользили мысли о том, что я могу настоять, заставить, принудить её признать что она моя. Моя шиати. Я долго ждал. Уже потерял казалось всякую надежду. А теперь она здесь, рядом, но не со мной. Не хочет признавать. Отказывает. Вызывая глухую ярость. И в тоже время понимание. Что я виноват. Не заслужил её. Её доверие, уважение и любовь.
Как получилось, что я её потерял тогда? Не увидел? Не разглядел? Не ощутил?
Как я рассуждал в крепости? Что могу обойтись без её присутствия?
Сейчас эти размышления вспоминаются как насмешка.
С каждым днем жажда в ней растёт. Сейчас тяга к ней непереносима. Она как большой магнит, а я металлическая стружка, у которой нет шансов отдалиться. Мучительно не видеть её, не слышать, не касаться. Хотя бы изредка. Когда она проходит мимо ощутить её аромат. Она пахнет как море в шторм. Кажется, что вот вот ощутишь на губах солёные брызги. И тьма в свидетели я бы хотел ощутить её влагу. Везде на себе.
На руках, на члене, на лице, на губах. Раньше даже в голову не приходило, что можно кого-то так хотеть. С какой-то животной страстью. Одержимостью.
Даже не видя и не слыша её, при одной мысли о ней я уже возбуждён. Постоянное напряжение и стояк.
Всё труднее одёргивать темноту внутри себя, не позволяя разрушить её будущее доверие, запрещая нарушать её границы, пока она не позволит. Пока я не заслужу её всю. Пока не признает меня своим.
Со смесью горечи и внутреннего ликования осознаю, что она до сих пор может упиваться своей свободой и продолжать лелеять план жить без меня, только благодаря сыну.
Вероятно, если бы не он, то я бы давно наплевал на её сопротивление. Забрал в свой замок, в безопасность и там, на своей территории, доказывал, что она рождена для меня, а я для неё.
Что метка которая стоит на ней, должна появиться и на моей руке. Но мои руки пока чисты. Она не готова. Не смирилась. И не признала.
Бесит. Злит. Рождает сомнения – есть ли конкурент? Свободно ли её сердце? Кто он? Как найти? Выследить. Растерзать.
Но сын всё время напоминает мне, что она не только моя шиати, она его мать, хитрая, умная, смелая, не поддающаяся ни на какие уловки и манипуляции.
Шерес сказал ей, что я буду против, что я заставлю её избавиться от ребенка.
Сколько ей было тогда? Двадцать четыре?
Одинокая, безродная «пустышка» против могущественного мага, лорда и воина.
Разве сможет такая как она смириться и принять меня, если я поступлю по своему? Если я попробую отобрать у неё право выбора, стану её врагом. Я этого не хочу. Я хочу защищать её, любить, баловать.
За крохотное проявление её нежности, за короткую ласку, готов ждать усмиряя внутреннюю тьму, возбуждение прожигающее огнём, глухую чёрную злобу от невозможности растерзать всех кто смотрит на неё с похотью, восхищением, жаждой.
Арон и Бродик, мои побратимы. Мы вместе воевали, с Ароном попали в плен в первую диверсионную вылазку, одинаковые шрамы на наших спинах от крюков на которые нас подвешивали в антимагической пещере, Бродик с которым мы сами впервые пытали живого и разумного. Они мне ближе чем родные братья.
Но и в их глазах видя восхищение моей шиати меня прошибает желание растерзать, показать, что никто не смеет даже дышать в её сторону. Она моя. Только моя.
Арон почувствовал это. Сам предложил мне ещё в крепости двигаться с отрядом отдельно, чтобы у меня было время наладить отношения с семьёй. Я отказался. Хотел, чтобы они были в большей безопасности.
Сейчас понимаю – зря. Со мной им безопасно. И как показали последние пару недель, пока мы не разберемся с Кирой, только им со мной и безопасно.
Она накрывает на стол в саду, подготавливая все для завтрака. Нашего. Семейного. Рождая в моей груди горячий ком. Оглянулся на сына, сидит сосредоточенно нахмурившись в позе лотоса расслабленно опустив кисти на колени. Понимаю, что она так старается ради него, что будь мы вдвоем она бы не бегала сейчас легко и стремительно из зала на веранду, на красивом лице не было бы это тихой улыбки, заботливой, нежной, во взгляде, изредка падающем на нас, не было бы спокойствия и какой-то умиротворяющей любви.
Если бы не Стас, она бы меня никогда к себе не подпустила. Не после того, что я сделал.
И если бы не Стас, я бы её забрал.
Она была бы со мной, но моей не стала бы никогда.
Но мой сын, чудесный мальчик, такой же упрямый, гордый и честный как его мать, напоминает мне, что, если бы она уже тогда не была такой сильной, у меня никогда не было бы их.
Шерес.
Будущий бывший друг. А возможно и мертвец в ближайшем будущем.
В зависимости от того какую цель он преследовал.
И пусть тёмные боги помогут ему и это окажется очередным глупым розыгрышем, которые так любит мой «друг».
Со дня на день должна прийти информация от нескольких доверенных источников и от отца по моей шиати и по всем с кем она связана и по Шересу.
Я обещал Кире, что дам время привыкнуть, дал себе слово заполучить её всю целиком, и для этого мне необходима информация.
- Ты любишь её? – серьёзный голос сына оторвал меня от наблюдения как маленькие руки его матери ловко перекладывают порезанный хлеб в корзинку.
Смотрит на меня напряженно.
- Да. – невозмутимо отвечаю, но в душе целый шквал эмоций от осознания, что да. Люблю. Наконец-то. Невероятное чувство.
- А как так получилось, что мы…- подбирает он слова сжимая и разжимая кулаки, но глаз не отводит. Я тоже не отвожу, жду, когда соберется с мыслями, хотя уже понимаю, о чем будет вопрос. – Что ты нас отпустил? Что маме пришлось столько сделать и пережить без тебя.
С трудом удержав тысячу вопросов о их жизни без меня отвечаю:
- Не знаю. – получается глухо и зло.
Знаю, что в глаза вероятно снова вползает тьма. Но каждый раз понимая, что так по идиотски лишил себя почти четырнадцати лет счастья прихожу в бешенство.
- Но обязательно разберусь. – добавляю я, не опасаясь напугать сына ожесточенным выражением лица. Он знает, что за своё надо драться до конца. Кира хорошо его воспитала.
И подтверждая моё предположение он удовлетворенно кивает.
- А тогда ты её любил? – теперь мы оба смотрим на его мать, которая проводит последние приготовления ставя на стол чайник, сейчас оглядит, внесёт последние штрихи чтобы выглядело всё максимально аппетитно и позовет нас.
- Не знаю, сын. – это признание далось с трудом.
Потому что в этом я вообще не видел никакого смысла. Как мог мой дар молчать тогда и так яростно «говорить» сейчас?
И понимаю, что такой ответ сына может разочаровать, но лгать не буду.
- Ну и дурак. – тихо буркает он себе под нос и поднимается за секунду до…
- Завтрак подан, боевые мои. – она улыбается и машет нам рукой, первая опускаясь на плетеное кресло.
Их уровень эмпатии запределен.
Усмехаюсь, соглашаясь с сыном и вслед за ним спешу за стол. К ней. Надеясь когда-нибудь получить от неё такое же ласковое поглаживание по волосам, улыбку или внимательный любящий взгляд.
