Колёса расплёскивали воду. Пединщик лениво разглядывал Финварра и его молодую жену. Колесница выползла на берег. Старый служака присоединился к пединщику. Зарина поправила волосы, которые отчаянно лезли в глаза, и заложила прядь за ухо. Лиарн вздрогнул, пригляделся и хрипло приказал:
- Стой!
Зарина боролась с искушением поднять коней в галоп. Неизвестно, устоял бы Финварр, и не выпала бы Морин, всё-ещё цеплявшаяся за его плечо.
- Что ещё? - надменно спросил филид.
- Сущий пустяк, отец. Пусть твой возница покажет то, что отличает мужчину от женщины.
- Не много ли ты на себя берёшь?
- Просьба пустячная.
- А я так не считаю.
- Отец, не глупо ли отказывать чужакам в сущей малости?
- Моей жене не пристало любоваться на чужой срам!
- Она может отвернуться, а парень — спешиться. Не велика задержка.
- Покажи ему левый борт, - тихо сказал Зарине Финварр, и она заставила упряжку повернуть на месте противосолнь, так, что старому вояке пришлось отскочить в сторону. Луиарн изменился в лице.
-Это как прикажешь тебя понимать?
-Надоел ты мне, мальчик. Биться будем.
-С тобой? Да ты вот-вот развалишься! - прыснул поединщик. - Ты когда последний раз выходил на бой, дедуля?
-На копьях. Мы — люди взрослые, ни к чему нам эти игры с метанием дротиков.
-На копьях так на копьях. До смерти. Дальше ты всё-равно не поедешь, - поединщик сунул щит в руки коноводу.
- Пока поединок не закончится, моя жена продолжит путь.
- Это как угодно, всё-равно броды перекрыты, что в Тэурах, что в Бругг! - поединщик продолжал веселиться. - Немного чести для меня от этого боя.
Финварр невозмутимо набросил на плечи Морин свой плащ, как на вешалку.
- Ничего не бойся, - он говорил рассказчице, а обращался к Зарине. - Разыщи Йарлу, он отвезёт тебя домой. Зарина с затаённым ужасом смотрела на то, как филид выдёргивает из креплений копьё, легковесное, хотя и достаточно длинное. Финварр спрыгнул на землю. Зарина медлила.
- Гони! - с досадой рявкнул филид и плашмя стукнул гнедого копьём по крупу.
Лошадь, которую испугали или ударили, стремится убежать как можно быстрее и дальше. Морин едва не упала. Пока Зарине удалось удержать и развернуть упряжку, кони успели укатить колесницу метров на сто пятьдесят. Бой на броде был в самом разгаре. Современному человеку никогда не понять, какая необходимость входить в воду, и почему нужно сражаться один на один, когда к услугам поединщика были подручный и коновод, мужичина тоже не детского сложения. Вся помощь от двух амбалов заключалась в том, что они наблюдали за бойцами и подначивали хозяина, расхваливая ловкость старика. Первыми ударами противники уже обменялись, и у Лиарна кровоточила царапина на шее, а верхняя лейна Финварра, располосованная от плеча до талии, чудом держалась на надрезанном поясе. Поединщик получил ещё один сюрприз и стал сосредоточен: противник тоже носил броню. Под одеждой его торс защищал чешуйчатый панцирь, издали казавшийся чёрным. Молодой муме больше не пытался проткнуть Финварра, не наносил рубящих ударов, имея намерение изнурить врага частыми атаками и толчками подтоком, всякий раз достигавшими цели. Филид сильно уступал не только в весе и физической силе: у него было короткое дыхание. Блоки давались ему всё труднее.
- Финварр велел нам уезжать, - Морин отвернулась.
Зарина, не слыша её, пила свою чашу до конца, не отводя взгляда от филида, гибнущего на броде. Вот Лиарн сшиб стареющего повесу, Финварр открылся, пропустив удар ногой, и падая, сделал едва заметное движение. Трейн осел в воду. Он уронил копьё, зажимая рану на бедре. Зарина не видела, как ручей вокруг его тела розовеет на глазах. Финварр с трудом встал, опираясь на древко. Старый воин нацелил на него копьё, коновод потянул из пояса пращу.
- Не трогать! - теряя силы, рявкнул Лиарн и, подняв на филида мутнеющий взгляд, тихо процедил: - А теперь беги! Парень тебя не послушал. Твоё счастье.
Финварр приближался бесконечно долго, едва волоча ноги. Если бы не копьё, он бы, скорее всего, упал. Морин помогла ему забраться в кузов. Муме суетились над хозяином. Зарина, удостоверившись, что оружие не будет потеряно и никого не покалечит, стегнула коней. Они требовали отдыха, не желали спешить, постоянно переходили с галопа на рысь. Километра через три Зарина уступила им.
Дорогу окружало мелколесье. Рыжий и гнедой брели, понурив головы. От них валил пар, бока тяжело вздымались. Теперь можно было перевести дух, можно было плакать. Плечи отваливались. Бубенцы продолжали предательски позвякивать. Свернувшаяся кровь на длинном наконечнике копья подсохла и стала похожа на ржавчину. Зарина обернулась. Финварр, мокрый по пояс, бессильно лежал на своём плаще. Седеющая голова покоилась на коленях Морин, глаза закрыты. На белой замше и на платье приживалки расплылись тёмно-красные влажные пятна. Филид прижимал ко рту оторванный рукав многострадальной лейны.
- Барра! - Зарина бросила вожжи и перебралась к седокам. - Не смей умирать, слышишь?!
- Не прикасайся! - прохрипел он. - Я нечист.
- Он не ранен, госпожа. Кровь нахлынула горлом. Так бывает, - тихо сказала Морин.
- Барра! - Зарина, не слушая подругу, взяла Финварра за руку, обтянутую в замшевую перчатку без пальцев, и осторожно поцеловала. Ногти филида посинели отнюдь не от холода.
- Никогда не бросай вожжи, возница! - с трудом вымолвил он.
Предгорья отшатнулись к востоку, лес закончился. Туман окружил колесницу, по-прежнему скрывая её от друзей и врагов. Ворон выныривал из сырой мглы, будто проверял, всё ли в порядке, и тут же надолго пропадал. Мостовая закончилась гатью, в которой вязли копыта коней и колёса. Вечерело. Муме не появлялись, и не было никаких признаков их присутствия.
Финварра закутали в бобровый плащ. Филиду полегчало настолько, что он рискнул сесть, стыдясь собственной немощи.
- Вот такой тебе достался никудышный защитник, дочь Кэрнаха, - он пытался шутить.
- Тебе нельзя говорить, поэтому будь краток: где тебя ждёт «Дракон»? - до Зарины дошло, что оказаться на берегу лимана куда проще, чем разыскать корабль.
- Морин, возьми в ящике светильню и масло. Выйди в первый же прокос и посвети вот так! - Финварр показал рукой два широких круга. - Ты с огневищем-то справишься? Только не жги всё сразу, половину оставь на ночь.
- Конечно.
Впервые Морин решилась оставить хозяйку наедине с Финварром. Шаги её стихли в камышах.
- Не скоро ещё ты назовёшь меня домашним именем, биение моего сердца, - филид смотрел на Зарину с нежностью и печалью.
- Кто увидит огонь в таком тумане?
- Морин ушла, чтобы дать нам поговорить без свидетелей. Больше некуда бежать, никого рядом, только ты и я — бессильный, больной, ни на что негодный старик.
- Сегодня ты убил жуткого парня, на счету которого не одна отрезанная голова. Я видела окровавленный мешок. Не думаю, что муме держат в нём вилки капусты.
- Его убила жадность, Ласар. Когда выходишь на поединок, нельзя думать ни о чём постороннем. Ни о смерти, ни о женщинах, ни о славе, ни о родичах. Голова должна быть пуста и легка. Лиарн был уже мёртв, как только увидел мою чешую и захотел получить её целой. У него глаза вспыхнули безумием.
Финварр погладил панцирь, состоящий из сотен перьев воронёной стали, у каждого — ость и опахало, отполированные до блеска.
- Она очень красивая и выглядит дорого. Муме, похоже, очень бедный народ. Кстати, почему за нами не погнались?
- Некому было. Лиарн истёк кровью. Если бы я задержался, то мог бы разжиться кое-каким барахлишком, а кто-то из людей Кормака получил бы приличные похороны. К выносу колесницы были бы привязаны два пленника, а к дышлу — снятая голова. Но я не очень верю в благородство муме, поэтому доказательств моей доблести нет, и похвалиться нам будет нечем. Вряд ли муме станут вспоминать об этом поединке. Странно: мы оставили их у брода, а они до сих пор с нами.
- Прости. Теперь и не знаю, о чём говорить с тобой.
- Я тоже, сердце моё. Ты лишила меня всего: рассудка, сил и даже красноречия. Был бы я здоров, а ты — порожней, мы нашли бы, как распорядиться любезностью Морин.
- Тебе правда лучше?
- Намного лучше, чем было и будет в разлуке.
Зарина промолчала. Финварр взял в горячие ладони руку возлюбленной. Солнце село, и туман исчез, как будто его смахнули тряпкой. Стебли тростника шуршали жестяной фольгой. Казалось, кто-то пробирался через них. Зарина устала бояться, но и вслушиваться в шорохи и плеск воды было невыносимо. Финварр чувствовал её настроение через тепло ладони. Сгущались сумерки.
Совсем рядом послышалось чавканье вязкого ила и голоса. Переговаривались человек пять, не меньше. Зарина начала разворачивать повозку. Измотанные кони не слушались. Финварр устало покачал головой. Он потерял надежду. Зарина держала хлыст наготове. На дороге появились шестеро мужчин. Морин была с ними. Она выглядела оживлённой и вполне довольной жизнью.
- Это мы, хозяин Финварр! - к колеснице спешил Иарлу.
«Дракон» чесал бок о лиственничные доски пристани, скрытой в тростниковой крепи в полукилометре дальше по дороге. Ветер с Внутреннего моря поднял воду в лимане, и корабль не цеплял ил днищем. Выпрягли коней. Дюжие матросы, закрыв животным головы мешками, завели их на борт по сходням и поставили в наскоро собранные станки. Мальчик-служка растирал измученных животных насухо кусками ветоши. Всё было сделано быстро, можно сказать, привычно. Финварр торопливо благодарил — ему вовсе не хотелось дарить муме свою драгоценную упряжку. Колесницу разобрали, погрузив только ясеневое дышло, колёса и ось. Настала очередь женщин. Зарину не замечали — или прикидывались? Морин дрожала, как осиновый лист. Наконец, к ним присоединился Финварр. Он отдал плащ Зарине. Иарлу спохватился и принёс мешок с одеялами сомнительного вида. Было не до жиру.
- Куда теперь? - спросила Зарина Финварра, обнявшего её за плечи.
- В море. Иарлу надеется выйти из лимана к середине ночи. Всё обойдётся, не бойся.
- Финварр, я не могу плыть с тобой в Бругг. Прости.
- Мы с тобой договорились. Я отвезу тебя к Кормаку. Вернее, в последнее безопасное место в этих краях, где ты сможешь его дождаться. Или меня, если не передумаешь.
- Как Иарлу найдёт устье в такой темноте? - Зарина поспешно перевела разговор.
- Сейчас увидишь, - вздохнул Финварр.
Берег откатывался назад, и вскоре над прошлогодними метёлками тростника показалась цепь огней — полыхали рыбацкие хижины на Косе. Но не это ожерелье пламени испугало Зарину. Над холмами Тэурах багровело зарево. Крепостной холм был тёмен, если не считать светящихся точек на валу. Россыпь костров вокруг не оставляла повода для сомнения: замок ард-ри в осаде. Финварр оказался пророком.
- Вы везёте нас в Дом Белой Форели? - догадалась Морин.
- Больше некуда. Меньше всего я хочу оставлять твою госпожу, поверь, но там вы будете в большей безопасности, чем на моём корабле. Замок не продержится долго.
- Сторожевой отряд на острове усилен, к тому же, место это неприступно, - Иарлу присоединился к разговору.
- Как вы нашли нас? - спросила Зарина.
- Это было нетрудно — благодаря птице. Ворон, наверное, король своего народа — так он огромен, прилетел к нам около полудня. Садиться на рукоять кормила не в их обычае. Я не посмел его ослушаться. По всему видно: это не живое существо, а оборотень или злой дух. Он указывал путь в тумане, улетал и снова возвращался, пока мы не оказались у Воровской пристани. Там мы встретили вот эту странную женщину в красном. Мои люди сначала приняли её за Владычицу Морриган.
- Вольно же вам потешаться! - Морин закрыла ладонями пылающие щёки.
- Я не со зла. Все знают: Морриган постарше, пониже ростом, и не станет светить в тумане лампой, пока не наступит новый день.
- Хорошо, что вы так суеверны, - Зарина смотрела на берег, объятый войной. Ни одного огня не горело на корабле. Лица её в темноте было не видно.
- Твоя бабушка, Ласар, могла сменить гнев на милость — столько веков минуло, - Финварр гладил её по голове. - Я тоже видел этого ворона. Он появился в первый раз в ночь пира в твою честь. Жаль, что некому подтвердить мои слова — все свидетели или убиты, или умрут прежде, чем ты успеешь их спросить.
- Да я и сама помню, как какой-то ворон каркал на берёзе. Вы с Конри на пару пугали меня сказками о Воронах Морриган.
- Это не сказки, - возмутился гребец, прислушивавшийся к разговору. - Я сам встретил одного на Ойхе Хоуна в Альмайне. Я тогда был помоложе и на берегу пил без просыпу. Брат у меня в Альмайне, из серых псов. Вот я и проводил неделю безвременья у родни его жены. Костры горели ярко, пива наварили столько, что и войску пастуха рыб впору упиться. Я ещё до полуночи нагрузился преизрядно, и надо мне было отойти по делам, и угораздило же забрести в самый тёмный угол, к причалам. Тут он на меня и вышел. Здоровенный такой, на голову выше меня, только совсем беловолосый. Может, седой. «Плащ снимай,» - говорит, а у самого голос низкий, гулкий, как из колодца. Я оторопел от такой наглости и спрашиваю: «Это с чего это, мил человек, я должен тебе плащ отдавать?» - «А вот с чего,» - говорит и на свет выходит. Смотрю, у него голова проломлена камнем, по всему видно, — лицо и лейна чёрные и мокрые от крови, а вот плаща нет. Меня такой страх взял, что я упал замертво, водой отливали, когда нашли. Смотрят — на запястье у меня раны от зубов. Кровь сосал, значит. Я слёг. Если бы не тамошний друид, я бы не выжил — этот добрый человек читал надо мной заклинания все девять дней, безотлучно. С тех пор я не пью.
- Ты на весло налегай вон то, трезвенник! - шикнул на него подручный Иарлу, стоявший у кормила. - Кровищу-то ты как в темноте рассмотрел?
- Так луна светила ярко, бойкой бабе вышивать впору!
- Я стерпел твою байку ради госпожи, чтоб её развлечь. Предупреждал ведь, ещё раз заведёшь — макну за борт! Мы её дословно знаем, дудит который год в одну дуду. Так что, не обессудь, не миновать тебе поутру купания! - тихо пригрозил Иарлу.
Финварр зашёлся кашлем. Зарина прижалась к нему, пытаясь согреть. Филида лихорадило, жар чувствовался через лейну, и чешуя была горячей. Темнота скрывала то, что он кривится от боли — его возлюбленная тревожила многочисленные ушибы, причинённые ратовищем вражьего копья. Бесславная победа досталась Финварру дорого.
Под плеск вёсел и мелкой волны Зарина задремала. Не разбудило её и открытое море, где штормило. Морин беседовала с поганым ведром. Финварр, казалось, спал, обнимая возлюбленную, но, когда Иарлу зажёг просмоленные факелы, сразу очнулся.
«Дракон» скользнул в ветровую тень обрывистого берега маленького островка и потерял ход. Над причалом, чудовищно узким, будто приклеенным к скале на урезе воды, горели фонари.
- Кто здесь? - раздался знакомый голос.
- Финварр МакКатхаур, филид короля Лохланна. Прими гостей, Дайре! - филид снова поперхнулся кашлем.
Зарина толком не успела проснуться, когда её с рук на руки передали её давнему телохранителю. Финварр, опираясь на плечо едва живой Морин, сошёл на берег.
-Поторопись, благодетель. Ветер меняется. Моряк загонит нас обратно в лиман, - предупредил Иарлу.
При дрожащем свете факелов суетились незнакомые стражники. Зарину повели наверх по извилистой лестнице без перил.
- Стой!
Зарина боролась с искушением поднять коней в галоп. Неизвестно, устоял бы Финварр, и не выпала бы Морин, всё-ещё цеплявшаяся за его плечо.
- Что ещё? - надменно спросил филид.
- Сущий пустяк, отец. Пусть твой возница покажет то, что отличает мужчину от женщины.
- Не много ли ты на себя берёшь?
- Просьба пустячная.
- А я так не считаю.
- Отец, не глупо ли отказывать чужакам в сущей малости?
- Моей жене не пристало любоваться на чужой срам!
- Она может отвернуться, а парень — спешиться. Не велика задержка.
- Покажи ему левый борт, - тихо сказал Зарине Финварр, и она заставила упряжку повернуть на месте противосолнь, так, что старому вояке пришлось отскочить в сторону. Луиарн изменился в лице.
-Это как прикажешь тебя понимать?
-Надоел ты мне, мальчик. Биться будем.
-С тобой? Да ты вот-вот развалишься! - прыснул поединщик. - Ты когда последний раз выходил на бой, дедуля?
-На копьях. Мы — люди взрослые, ни к чему нам эти игры с метанием дротиков.
-На копьях так на копьях. До смерти. Дальше ты всё-равно не поедешь, - поединщик сунул щит в руки коноводу.
- Пока поединок не закончится, моя жена продолжит путь.
- Это как угодно, всё-равно броды перекрыты, что в Тэурах, что в Бругг! - поединщик продолжал веселиться. - Немного чести для меня от этого боя.
Финварр невозмутимо набросил на плечи Морин свой плащ, как на вешалку.
- Ничего не бойся, - он говорил рассказчице, а обращался к Зарине. - Разыщи Йарлу, он отвезёт тебя домой. Зарина с затаённым ужасом смотрела на то, как филид выдёргивает из креплений копьё, легковесное, хотя и достаточно длинное. Финварр спрыгнул на землю. Зарина медлила.
- Гони! - с досадой рявкнул филид и плашмя стукнул гнедого копьём по крупу.
Лошадь, которую испугали или ударили, стремится убежать как можно быстрее и дальше. Морин едва не упала. Пока Зарине удалось удержать и развернуть упряжку, кони успели укатить колесницу метров на сто пятьдесят. Бой на броде был в самом разгаре. Современному человеку никогда не понять, какая необходимость входить в воду, и почему нужно сражаться один на один, когда к услугам поединщика были подручный и коновод, мужичина тоже не детского сложения. Вся помощь от двух амбалов заключалась в том, что они наблюдали за бойцами и подначивали хозяина, расхваливая ловкость старика. Первыми ударами противники уже обменялись, и у Лиарна кровоточила царапина на шее, а верхняя лейна Финварра, располосованная от плеча до талии, чудом держалась на надрезанном поясе. Поединщик получил ещё один сюрприз и стал сосредоточен: противник тоже носил броню. Под одеждой его торс защищал чешуйчатый панцирь, издали казавшийся чёрным. Молодой муме больше не пытался проткнуть Финварра, не наносил рубящих ударов, имея намерение изнурить врага частыми атаками и толчками подтоком, всякий раз достигавшими цели. Филид сильно уступал не только в весе и физической силе: у него было короткое дыхание. Блоки давались ему всё труднее.
- Финварр велел нам уезжать, - Морин отвернулась.
Зарина, не слыша её, пила свою чашу до конца, не отводя взгляда от филида, гибнущего на броде. Вот Лиарн сшиб стареющего повесу, Финварр открылся, пропустив удар ногой, и падая, сделал едва заметное движение. Трейн осел в воду. Он уронил копьё, зажимая рану на бедре. Зарина не видела, как ручей вокруг его тела розовеет на глазах. Финварр с трудом встал, опираясь на древко. Старый воин нацелил на него копьё, коновод потянул из пояса пращу.
- Не трогать! - теряя силы, рявкнул Лиарн и, подняв на филида мутнеющий взгляд, тихо процедил: - А теперь беги! Парень тебя не послушал. Твоё счастье.
Финварр приближался бесконечно долго, едва волоча ноги. Если бы не копьё, он бы, скорее всего, упал. Морин помогла ему забраться в кузов. Муме суетились над хозяином. Зарина, удостоверившись, что оружие не будет потеряно и никого не покалечит, стегнула коней. Они требовали отдыха, не желали спешить, постоянно переходили с галопа на рысь. Километра через три Зарина уступила им.
Дорогу окружало мелколесье. Рыжий и гнедой брели, понурив головы. От них валил пар, бока тяжело вздымались. Теперь можно было перевести дух, можно было плакать. Плечи отваливались. Бубенцы продолжали предательски позвякивать. Свернувшаяся кровь на длинном наконечнике копья подсохла и стала похожа на ржавчину. Зарина обернулась. Финварр, мокрый по пояс, бессильно лежал на своём плаще. Седеющая голова покоилась на коленях Морин, глаза закрыты. На белой замше и на платье приживалки расплылись тёмно-красные влажные пятна. Филид прижимал ко рту оторванный рукав многострадальной лейны.
- Барра! - Зарина бросила вожжи и перебралась к седокам. - Не смей умирать, слышишь?!
- Не прикасайся! - прохрипел он. - Я нечист.
- Он не ранен, госпожа. Кровь нахлынула горлом. Так бывает, - тихо сказала Морин.
- Барра! - Зарина, не слушая подругу, взяла Финварра за руку, обтянутую в замшевую перчатку без пальцев, и осторожно поцеловала. Ногти филида посинели отнюдь не от холода.
- Никогда не бросай вожжи, возница! - с трудом вымолвил он.
Предгорья отшатнулись к востоку, лес закончился. Туман окружил колесницу, по-прежнему скрывая её от друзей и врагов. Ворон выныривал из сырой мглы, будто проверял, всё ли в порядке, и тут же надолго пропадал. Мостовая закончилась гатью, в которой вязли копыта коней и колёса. Вечерело. Муме не появлялись, и не было никаких признаков их присутствия.
Финварра закутали в бобровый плащ. Филиду полегчало настолько, что он рискнул сесть, стыдясь собственной немощи.
- Вот такой тебе достался никудышный защитник, дочь Кэрнаха, - он пытался шутить.
- Тебе нельзя говорить, поэтому будь краток: где тебя ждёт «Дракон»? - до Зарины дошло, что оказаться на берегу лимана куда проще, чем разыскать корабль.
- Морин, возьми в ящике светильню и масло. Выйди в первый же прокос и посвети вот так! - Финварр показал рукой два широких круга. - Ты с огневищем-то справишься? Только не жги всё сразу, половину оставь на ночь.
- Конечно.
Впервые Морин решилась оставить хозяйку наедине с Финварром. Шаги её стихли в камышах.
- Не скоро ещё ты назовёшь меня домашним именем, биение моего сердца, - филид смотрел на Зарину с нежностью и печалью.
- Кто увидит огонь в таком тумане?
- Морин ушла, чтобы дать нам поговорить без свидетелей. Больше некуда бежать, никого рядом, только ты и я — бессильный, больной, ни на что негодный старик.
- Сегодня ты убил жуткого парня, на счету которого не одна отрезанная голова. Я видела окровавленный мешок. Не думаю, что муме держат в нём вилки капусты.
- Его убила жадность, Ласар. Когда выходишь на поединок, нельзя думать ни о чём постороннем. Ни о смерти, ни о женщинах, ни о славе, ни о родичах. Голова должна быть пуста и легка. Лиарн был уже мёртв, как только увидел мою чешую и захотел получить её целой. У него глаза вспыхнули безумием.
Финварр погладил панцирь, состоящий из сотен перьев воронёной стали, у каждого — ость и опахало, отполированные до блеска.
- Она очень красивая и выглядит дорого. Муме, похоже, очень бедный народ. Кстати, почему за нами не погнались?
- Некому было. Лиарн истёк кровью. Если бы я задержался, то мог бы разжиться кое-каким барахлишком, а кто-то из людей Кормака получил бы приличные похороны. К выносу колесницы были бы привязаны два пленника, а к дышлу — снятая голова. Но я не очень верю в благородство муме, поэтому доказательств моей доблести нет, и похвалиться нам будет нечем. Вряд ли муме станут вспоминать об этом поединке. Странно: мы оставили их у брода, а они до сих пор с нами.
- Прости. Теперь и не знаю, о чём говорить с тобой.
- Я тоже, сердце моё. Ты лишила меня всего: рассудка, сил и даже красноречия. Был бы я здоров, а ты — порожней, мы нашли бы, как распорядиться любезностью Морин.
- Тебе правда лучше?
- Намного лучше, чем было и будет в разлуке.
Зарина промолчала. Финварр взял в горячие ладони руку возлюбленной. Солнце село, и туман исчез, как будто его смахнули тряпкой. Стебли тростника шуршали жестяной фольгой. Казалось, кто-то пробирался через них. Зарина устала бояться, но и вслушиваться в шорохи и плеск воды было невыносимо. Финварр чувствовал её настроение через тепло ладони. Сгущались сумерки.
Совсем рядом послышалось чавканье вязкого ила и голоса. Переговаривались человек пять, не меньше. Зарина начала разворачивать повозку. Измотанные кони не слушались. Финварр устало покачал головой. Он потерял надежду. Зарина держала хлыст наготове. На дороге появились шестеро мужчин. Морин была с ними. Она выглядела оживлённой и вполне довольной жизнью.
- Это мы, хозяин Финварр! - к колеснице спешил Иарлу.
«Дракон» чесал бок о лиственничные доски пристани, скрытой в тростниковой крепи в полукилометре дальше по дороге. Ветер с Внутреннего моря поднял воду в лимане, и корабль не цеплял ил днищем. Выпрягли коней. Дюжие матросы, закрыв животным головы мешками, завели их на борт по сходням и поставили в наскоро собранные станки. Мальчик-служка растирал измученных животных насухо кусками ветоши. Всё было сделано быстро, можно сказать, привычно. Финварр торопливо благодарил — ему вовсе не хотелось дарить муме свою драгоценную упряжку. Колесницу разобрали, погрузив только ясеневое дышло, колёса и ось. Настала очередь женщин. Зарину не замечали — или прикидывались? Морин дрожала, как осиновый лист. Наконец, к ним присоединился Финварр. Он отдал плащ Зарине. Иарлу спохватился и принёс мешок с одеялами сомнительного вида. Было не до жиру.
- Куда теперь? - спросила Зарина Финварра, обнявшего её за плечи.
- В море. Иарлу надеется выйти из лимана к середине ночи. Всё обойдётся, не бойся.
- Финварр, я не могу плыть с тобой в Бругг. Прости.
- Мы с тобой договорились. Я отвезу тебя к Кормаку. Вернее, в последнее безопасное место в этих краях, где ты сможешь его дождаться. Или меня, если не передумаешь.
- Как Иарлу найдёт устье в такой темноте? - Зарина поспешно перевела разговор.
- Сейчас увидишь, - вздохнул Финварр.
Берег откатывался назад, и вскоре над прошлогодними метёлками тростника показалась цепь огней — полыхали рыбацкие хижины на Косе. Но не это ожерелье пламени испугало Зарину. Над холмами Тэурах багровело зарево. Крепостной холм был тёмен, если не считать светящихся точек на валу. Россыпь костров вокруг не оставляла повода для сомнения: замок ард-ри в осаде. Финварр оказался пророком.
- Вы везёте нас в Дом Белой Форели? - догадалась Морин.
- Больше некуда. Меньше всего я хочу оставлять твою госпожу, поверь, но там вы будете в большей безопасности, чем на моём корабле. Замок не продержится долго.
- Сторожевой отряд на острове усилен, к тому же, место это неприступно, - Иарлу присоединился к разговору.
- Как вы нашли нас? - спросила Зарина.
- Это было нетрудно — благодаря птице. Ворон, наверное, король своего народа — так он огромен, прилетел к нам около полудня. Садиться на рукоять кормила не в их обычае. Я не посмел его ослушаться. По всему видно: это не живое существо, а оборотень или злой дух. Он указывал путь в тумане, улетал и снова возвращался, пока мы не оказались у Воровской пристани. Там мы встретили вот эту странную женщину в красном. Мои люди сначала приняли её за Владычицу Морриган.
- Вольно же вам потешаться! - Морин закрыла ладонями пылающие щёки.
- Я не со зла. Все знают: Морриган постарше, пониже ростом, и не станет светить в тумане лампой, пока не наступит новый день.
- Хорошо, что вы так суеверны, - Зарина смотрела на берег, объятый войной. Ни одного огня не горело на корабле. Лица её в темноте было не видно.
- Твоя бабушка, Ласар, могла сменить гнев на милость — столько веков минуло, - Финварр гладил её по голове. - Я тоже видел этого ворона. Он появился в первый раз в ночь пира в твою честь. Жаль, что некому подтвердить мои слова — все свидетели или убиты, или умрут прежде, чем ты успеешь их спросить.
- Да я и сама помню, как какой-то ворон каркал на берёзе. Вы с Конри на пару пугали меня сказками о Воронах Морриган.
- Это не сказки, - возмутился гребец, прислушивавшийся к разговору. - Я сам встретил одного на Ойхе Хоуна в Альмайне. Я тогда был помоложе и на берегу пил без просыпу. Брат у меня в Альмайне, из серых псов. Вот я и проводил неделю безвременья у родни его жены. Костры горели ярко, пива наварили столько, что и войску пастуха рыб впору упиться. Я ещё до полуночи нагрузился преизрядно, и надо мне было отойти по делам, и угораздило же забрести в самый тёмный угол, к причалам. Тут он на меня и вышел. Здоровенный такой, на голову выше меня, только совсем беловолосый. Может, седой. «Плащ снимай,» - говорит, а у самого голос низкий, гулкий, как из колодца. Я оторопел от такой наглости и спрашиваю: «Это с чего это, мил человек, я должен тебе плащ отдавать?» - «А вот с чего,» - говорит и на свет выходит. Смотрю, у него голова проломлена камнем, по всему видно, — лицо и лейна чёрные и мокрые от крови, а вот плаща нет. Меня такой страх взял, что я упал замертво, водой отливали, когда нашли. Смотрят — на запястье у меня раны от зубов. Кровь сосал, значит. Я слёг. Если бы не тамошний друид, я бы не выжил — этот добрый человек читал надо мной заклинания все девять дней, безотлучно. С тех пор я не пью.
- Ты на весло налегай вон то, трезвенник! - шикнул на него подручный Иарлу, стоявший у кормила. - Кровищу-то ты как в темноте рассмотрел?
- Так луна светила ярко, бойкой бабе вышивать впору!
- Я стерпел твою байку ради госпожи, чтоб её развлечь. Предупреждал ведь, ещё раз заведёшь — макну за борт! Мы её дословно знаем, дудит который год в одну дуду. Так что, не обессудь, не миновать тебе поутру купания! - тихо пригрозил Иарлу.
Финварр зашёлся кашлем. Зарина прижалась к нему, пытаясь согреть. Филида лихорадило, жар чувствовался через лейну, и чешуя была горячей. Темнота скрывала то, что он кривится от боли — его возлюбленная тревожила многочисленные ушибы, причинённые ратовищем вражьего копья. Бесславная победа досталась Финварру дорого.
Под плеск вёсел и мелкой волны Зарина задремала. Не разбудило её и открытое море, где штормило. Морин беседовала с поганым ведром. Финварр, казалось, спал, обнимая возлюбленную, но, когда Иарлу зажёг просмоленные факелы, сразу очнулся.
«Дракон» скользнул в ветровую тень обрывистого берега маленького островка и потерял ход. Над причалом, чудовищно узким, будто приклеенным к скале на урезе воды, горели фонари.
- Кто здесь? - раздался знакомый голос.
- Финварр МакКатхаур, филид короля Лохланна. Прими гостей, Дайре! - филид снова поперхнулся кашлем.
Зарина толком не успела проснуться, когда её с рук на руки передали её давнему телохранителю. Финварр, опираясь на плечо едва живой Морин, сошёл на берег.
-Поторопись, благодетель. Ветер меняется. Моряк загонит нас обратно в лиман, - предупредил Иарлу.
При дрожащем свете факелов суетились незнакомые стражники. Зарину повели наверх по извилистой лестнице без перил.
