-Как же Дорнол смогла пройти и вернуться? - недоверчиво нахмурился Росс.
-Брат разрядил все ловушки между берегом и могилой матери.
-Он что — колдун?
-Какое там колдовство! Я сказала: вещи, только... необычные. Можно зарезаться и обыкновенным ножом — долго ли умеючи.
-Выходит, твой брат — великий воин, - Росс на секунду задумался.
-Может, и не великий, но неплохой. Ничего иного он не умеет. Хотя ещё умеет лечить раны.
-Тогда тебе не о чем горевать. Это ремесло повсюду прокормит.
-Беда в том, что саксы тоже умеют воевать.
-Их считают великими колдунами, - заметила Шед.
-Это россказни. И всё-таки, мне кажется, вы точно знали, когда и где нас ждать. Не только день, но и час, - Зарина пристально посмотрела в лицо Росса, и он отвёл взгляд.
-Чего твоего брата понесло-то к этим дурным людям?
-Бран вырос среди них, и он им доверял. Здесь не придуманы многие вещи, которые у них обычны — без них жизнь неудобна. Брат цеплялся за надежду наняться к саксам на службу. Я почти уговорила его перейти реку, он подготовил путь, и всё-таки решил попробовать договориться. Больше мы не виделись.
Зарина замолчала, взгляд её скользнул к огоньку лампы, будто она вновь видела перед собой тот путь — через реку, сквозь ловушки, в грот, где брат сделал свой выбор.
-Я задремала в пещере возле источника, и на меня напал свинопас. Чем всё закончилось, вы узнать не позволили.
-Шишка у тебя на голове с куриное яйцо, - хмыкнула Шед. - Но есть и более старые ушибы. Такие я видела только у человека, под которым колесница развалилась на полном ходу.
-Мы упали с повозки, ещё в другом мире. Ворона бросилась Брану в лицо, повозка перевернулась.
-Вожжи не удержал, - Росс удовлетворённо кивнул. - Хорошо хоть живы остались. А я-то думал, вы уходили из Старого мира по-доброму.
-Это долгая и грустная история, Росс.
-Не томи. Тебе шить долго, а вино у его милости ещё не закончилось, - Шед в сотый раз что-то перебирала за занавесками, однако регулярно появлялась, чтобы поймать момент, когда у тазика покажется дно.
Зарина пустилась в долгий рассказ, показавшийся путанным не только собеседнику, но и ей самой. На самом деле история спотыкалась о события и вещи, не имевшие в языке подходящего эквивалента. Там, где хватило бы слова, требовалось описание, нить обрастала узлами, что всех утомляло и путало. К тому же, среднеирландский, на котором Зарина пыталась изъясняться по одному ей понятному резону (не на новоирландском же?), казался аборигенам испорченным.
-Ты-то как брата к себе допустила? Или он силой тебя взял? - наконец, Росс ввернул вопрос, изводивший его всю дорогу.
-Всё было по доброй воле. Мы выросли в разных семьях, которые совсем не родственники, в разных местностях, и не знали, сколько ещё проживём: миг или день. Получилось само собой, и оба мы не раз пожалеем о содеянном.
-Вспомни, кто его отец. Этот любую уболтает. Не она первая, не она последняя. Хорошо, что всё, хотя и далеко зашло, вовремя закончилось. Страшно подумать, что бы случилось, если бы на месте свинопаса оказался Бран МакМидер. Представь, сделали бы из брата госпожи ежика, а ему ещё с саксами сражаться, - Шед заглянула в кувшин. - Ещё принести?
-Не нужно... Удвою-ка я караулы.
-Должна же быть причина, почему ты тут торчишь полночи, - Шед вышла из шатра.
-Поосторожнее с ней. Она сестра нашего ри, - вполголоса предупредил Росс.
-Рабыня? - опешила Зарина.
-Я сказал, ты услышала.
-Ри не очень щедр к тебе и совсем не добр к Шед.
-Ри Подгорных МакИнтайров всегда служит начальником стражи при ард-ри Лохланна — своё служение получает вместе с брошью. И потом, я честен, он это знает. Не нужно о наших делах, лучше о твоём непутёвом брате. Он что, так прямо и пошёл в самое логово саксов продавать себя?
-Именно так.
-Не великого ума парень. Говорит по-нашему так же понятно, как ты?
-Ни слова не знает.
-Как бы на рудники не угодил, коли улады его поймают... Предупрежу, чтобы, если увидят, брали живым. Или пропустили, что ли. Хотя он же в драку за тебя полезет...
-Никуда он не полезет, Росс МакИнтайр. Чем дальше мы уходим, тем меньше у него возможности дожить до следующего дня.
-Он такой же рыжий? Зеленоглазый рыжий детина, здоровый, что твой бык?
-Хлипким его не назовёшь, но уж не бык точно. Он поджарый, черноволосый, а глаза серые...
-Сияют, как зимние звёзды. В бабку вышел, значит, - Шед вошла бесшумно, как тень, и с плеском и бульканьем наполнила чашу вином из кувшина. У Владычицы Морриган, говорят, глаза цвета льда на горном озере. Конечно, когда она не прикидывается угрём, коровой, вороной, волчицей или древней старухой, а является в природном обличье... И вежливо ли спрашивать женщину, назначенную другому, о том, кто был с ней вчера?
-Я спрашивал сестру о её брате, - вспыхнул Росс.
-Я сделала всё, что могла! - Зарина встряхнула куртку. - На плече разбиты пластины, тебе всё-равно идти к кузнецу, а пока под плащом не заметно. На груди — полный порядок.
-Белый Подгорных МакИнтайров. Откуда? - у Росса отвисла челюсть.
-Думала, так будет красиво.
-Белый дракон у Подгорцев на знамёнах, - терпеливо перевела Шед. - Знала или угадала?
-Не знала, конечно. В ГиБрашиле не украшают доспехи?
-Для меня это дороговато.
Росс натянул стёганку, а Шед застегнула пряжки на его спине.
-Рада, что была полезна, - Зарина улыбнулась.
Аппликация получилась грубой, но и вещь, на которой она скрывала прореху, произведением искусства не выглядела.
-Благодетель наш, по-моему тебе пора, - напомнила Шед.
Росс задержался на пороге, пока служанка завязывала ремешки на его башмаках. Для выпившего человека начальник стражи двигался на редкость ловко и бодро.
-Милостивица моя, никогда ещё мне не приходилось обращаться к такому умелому оружейнику. Вид теперь лучше прежнего. Злоупотребил твоей добротой. Доброй ночи, - Росс спешил откланяться — то ли его тяготил политес, то ли и в самом деле торопили отложенные дела.
Зарина выглядела опустошённой. Шед поднесла ей чашу вина.
-Предлагаешь напиться? - удивилась девушка.
-Почему нет? Может быть, хоть это тебя удержит от вредной болтовни.
-Я только отвечала на вопросы.
-Так вот не отвечай, пока не подумаешь. И мне в том числе. Росс из тебя выудил всё, что хотел. Трудно ли найти в этих краях черноволосого сероглазого парня, выше среднего роста, не умеющего говорить?
-Если Бран найдёт меня, его убьют?
-Вот ведь дурочка: хуже будет, если его найдут! Я не о Россе, ему до твоего брата дела нет. Но если история о том, как брат с тобой обошёлся, всплывёт, я за его жизнь не дам и воровского арура. И за твою — тоже. Если ты забыла: после того, что между тобой и братом случилось, рождаются дети.
-Но ведь только Бран может закрыть дыру между мирами и спасти ГиБрашил от саксов! - возмутилась Зарина.
-Да кому они в Лохланне сдались? У нас их нет. Улады их к себе пустили — вот пускай теперь и хлебают полной ложкой!
Зарина оторопела.
-Выкинь брата из головы, - Шед продолжала уже примирительно. - Сама знаешь: не видит он в тебе ни сестры, ни жены. Разве побежит мужчина на край света ради женщины, с которой провёл одну ночь и один день? Может, его и погонит в путь обида, если не успел натешиться, но на что он тут будет жить? Есть нечего, голову преклонить негде, никто на порог не пустит. Какой мужчина это вынесет? Разве что, одержимый. Он пропадёт раньше, чем нас догонит — а, если не в ссоре с головой, отступится. И потом... с чего ты взяла, что он тебя полюбил?
-Я этого не говорила.
-Не говорила, так подумала. И до сих пор думаешь. Все мужчины одинаковы. Для них всё цветное — красиво, новое — чисто, недоступное — желанно, привычное — постыло. Разве брат твой не мужчина?
Зарина молча осушила чашу.
-Вот и ладно. Дай помогу раздеться, вспотеешь.
За занавеской уже ждала постель, согретая зольной грелкой. Под войлочным плащом и одеялом из стриженой овчины Зарине стало жарко, но она упрямо лежала ничком, укрывшись с головой. Шед не видела её беззвучных слёз. Она присела на край ложа и принялась то ли рассказывать, то ли напевать о прекрасной стране по ту сторону Альба. О полноводной Бойн, стремящейся ко Внутреннему морю через холмы среди виноградников. О тучных пастбищах и хлебородных долинах, о лесах богатых дичью, быстрых речках, чистых озёрах и рыбных лиманах в Лохланнской пятине, благословлённой самой многоструйной Дану. О богатом народе, власть над которым держит Кормак Птицелов, молодой, щедрый и могучий, как бык-пятилетка.
Наконец служанка решила, что госпожа спит, и бесшумно выскользнула из шатра. Она разыскала Росса, проверявшего караулы. Шед успела изрядно надоесть ему за вечер, и он спросил с явным раздражением:
-Чего ещё?
-Будет лучше, если мы никому не расскажем о том, что узнали о госпоже и её брате. Не ровен час, подумают, мы видели всё сами, а историю про кликушу Дорнол дорогой присочинили, чтоб нам за недосмотр не попало.
-Разве я бы допустил?
-А ты бы посмел поднять руку на божьего сына и внука богини возле Мёртвой воды?
-И то верно, - растерялся Росс. - На это не решилась даже безумная кликуша.
-И сыновей предупреди.
-Как там госпожа сказала: что знают двое, знает и свинья, свинья скажет борову, боров — всему околотку? Смотри, если с ними что-нибудь случится дурное...
-Не пугай. Я не умышляю против тебя. Просто не хочу слухов.
-Или я против? Кормаку достанется очень достойная женщина, жаль только, не первой молодости. Вот только... Шед, может, дашь ей какого-нибудь зелья, что в ходу у неверных женушек?
-Не дам. От этих зелий кровь хлещет неделями, и женщина через раз становится бесплодной. Пусть будет, что будет.
-Если она понесла от брата, ничего хорошего, - отмахнулся Росс. - Хотя, может статься, лучше так, чем никак.
Наутро после бессонной ночи Зарина выглядела спокойной и невозмутимой. Шед одела госпожу, подала овсяную кашу, сваренную на молоке с мёдом. Зарина ела и спрашивала о подробностях этикета. У служанки отлегло от сердца: зёрна ночной беседы упали на благодатную почву.
-Как поступить с твоим старым платьем, госпожа? И ещё - брошь твоя древней работы. Не носи её, пока не сделаю петли на плащах, чтоб сукно не попортить твоим сокровищем.
Зарина аккуратно сложила одежду, которую ей больше не придётся надеть, стопкой рядом с умершим очагом и незаметно сунула в середину подарок Хэла. В броши — никак не меньше трёх унций серебра и золота с половину унции. Достаточно, чтобы завести хозяйство и не бедствовать.
-Можно сделать так, чтобы никто из свиты не тронул мои вещи?
-Легко, - пообещала Шед.
-Я — Ласар, дочь Кэрнаха, сына ард-ри на риихе на Хеийрин 1 и банШи Орлы, внучка ард-ри риихе Ниала Девять Заложников, - отчеканила Зарина то ли себе, то ли служанке по-русски. - Я слагаю с себя старое имя.
1 Ард-ри на рихе на Хеийрин — титулатура верховного властодержца древней и средневековой Ирландии, которую обычно переводят как «верховный король». Это создаёт путаницу и совершенно неуместные аналогии, которые мешают понимать социальное и политическое устройство общества.
Хэл очнулся от того, что вспомнил: он лежит на трёх наступательных гранатах. Недавно он припечатал их к скале всей массой далеко не хлипкого тела.
Осторожно достал и проверил каждую. Все проволочные скобы на месте. Он тяжело перевёл дух. От влажной одежды валил пар — словно от боков загнанной лошади. Рукав заскорузел от спекшейся крови. Пуля, к счастью прошла по касательной, ободрав кожу.
Хэл разорвал футболку на полоски и наспех соорудил повязку.
Пачка сигарет в кармане размокла, зажигалка не работала. Во втором кармане зияла дыра — след от ножа. На бедре тоже багровел глубокий порез. Была и хорошая новость: нож застрял рукоятью в ткани подкладки. Сухими остались охотничьи спички и вторая пачка сигарет в зип-пакете. А вот сэндвичи превратились в полужидкую кашу. Слизывая её с пакета, Хэл почувствовал, как больно глотать. Он заставил себя доесть. Голод мог погубить его быстрее, чем простуда и инфекция, проникшая в раны.
Жадно затягиваясь терпким дымом, Хэл подсчитывал свои потери. Он очутился на враждебной территории в не лучшей физической форме, без тёплой одежды, в чужой обуви не по размеру, не владея языком, не имея никаких представлений о нравах и обычаях местных. Единственный шанс — догнать похитителей Зарины и надеяться, что девушка за него заступится — если, конечно, её не держат на положении невольницы.
О дальнейшем Хэл предпочёл не думать.
В конце концов, как бы агрессивно ни были настроены эти люди, в одном даже все скопом, они абсолютно бессильны: никому до сих пор не удавалось разуть босоногого.
Лес был перепутан ежевикой и ещё какой-то местной лианой, эдакой живой колючей проволокой. Не меньше часа Хэл воевал с этой полосой препятствий: шипы злонамеренно впивались в трикотаж. Наконец след был найден. Точнее, два: крупного мужчины, пригибавшегося под тяжёлой ношей, и женщины, оба похитителя были босые. Вскоре он их настиг.
Старуха принялась осыпать Хэла проклятьями. Свинопас, пришпиленный к дереву наконечником копья, был всё-ещё жив. Помочь ему было невозможно, спрашивать о чём-то — бесполезно. Рана была смертельной: никто его лечить не будет. Да и для современной медицины такой случай — пятьдесят на пятьдесят. Наконечник копья сдерживал кровотечение, продлевая медленное умирание. Кельт был в полном сознании и, скорее всего, испытывал сильную боль, которая может длиться часами. Собственная рана помешала Хэлу выдернуть лезвие, чтобы пусть кровь. Несчастный тужился что-то вымолвить. Хэл прикрыл ему глаза ладонью, потом одним движением сломал шею.
Когда тело обмякло, он обернулся к старухе. Она была явно не в себе — только причитала что-то нечленораздельное.
-Где девушка? Ласар где? - Хэл встряхнул кликушу за плечи.
Нищенка оборвала скулёж. Её гнилозубая ухмылка оказалась отвратительнее плача. В потоке непонятных слов Хэл различил имя Ласар, «ри МакИнтайр». Старуха неопределённо махнула в лес и произнесла отчётливо:
-Лохланн.
Хэл на секунду задумался над тем, где и когда слышал такую фамилию. Этого старухе оказалось достаточно, чтобы вырваться. Она тут же вернулась к своим выходкам: показала мизинцем жест, определённо непристойный и метко плюнула Хэлу в лицо. Не стоило злить человека, только что совершившего убийство из милосердия.
Секунду спустя обидчица лежала на земле с неестественно вывернутой головой.
Хэл вытер плевок о её лохмотья и, мрачный, взбешённый, осмотрелся в поисках трофеев. Нашёл войлочный плащ, развернул — и тут же отшвырнул прочь: в складках вяло копошились озябшие прозрачные насекомые.
Только теперь Хэл заметил следы — не меньше четырёх человек, носивших обувь без каблуков, похожую на индейские мокасины. И, наконец, след женских сапожек — до боли знакомые подковки. Зарину увели по едва заметной тропе, судя по ровному шагу — без принуждения. Не оглядываясь на два мёртвых тела, Хэл устремился по остывающему следу.
На бровке речной террасы Зарина и её похитители задержались.
Хэл просиял: ему показалось, что ждали именно его. Видимо, девушку убедили — все надежды напрасны — и заманили дальше в лес, но каждая минута промедления склоняла чашу весов в его пользу.
-Брат разрядил все ловушки между берегом и могилой матери.
-Он что — колдун?
-Какое там колдовство! Я сказала: вещи, только... необычные. Можно зарезаться и обыкновенным ножом — долго ли умеючи.
-Выходит, твой брат — великий воин, - Росс на секунду задумался.
-Может, и не великий, но неплохой. Ничего иного он не умеет. Хотя ещё умеет лечить раны.
-Тогда тебе не о чем горевать. Это ремесло повсюду прокормит.
-Беда в том, что саксы тоже умеют воевать.
-Их считают великими колдунами, - заметила Шед.
-Это россказни. И всё-таки, мне кажется, вы точно знали, когда и где нас ждать. Не только день, но и час, - Зарина пристально посмотрела в лицо Росса, и он отвёл взгляд.
-Чего твоего брата понесло-то к этим дурным людям?
-Бран вырос среди них, и он им доверял. Здесь не придуманы многие вещи, которые у них обычны — без них жизнь неудобна. Брат цеплялся за надежду наняться к саксам на службу. Я почти уговорила его перейти реку, он подготовил путь, и всё-таки решил попробовать договориться. Больше мы не виделись.
Зарина замолчала, взгляд её скользнул к огоньку лампы, будто она вновь видела перед собой тот путь — через реку, сквозь ловушки, в грот, где брат сделал свой выбор.
-Я задремала в пещере возле источника, и на меня напал свинопас. Чем всё закончилось, вы узнать не позволили.
-Шишка у тебя на голове с куриное яйцо, - хмыкнула Шед. - Но есть и более старые ушибы. Такие я видела только у человека, под которым колесница развалилась на полном ходу.
-Мы упали с повозки, ещё в другом мире. Ворона бросилась Брану в лицо, повозка перевернулась.
-Вожжи не удержал, - Росс удовлетворённо кивнул. - Хорошо хоть живы остались. А я-то думал, вы уходили из Старого мира по-доброму.
-Это долгая и грустная история, Росс.
-Не томи. Тебе шить долго, а вино у его милости ещё не закончилось, - Шед в сотый раз что-то перебирала за занавесками, однако регулярно появлялась, чтобы поймать момент, когда у тазика покажется дно.
Зарина пустилась в долгий рассказ, показавшийся путанным не только собеседнику, но и ей самой. На самом деле история спотыкалась о события и вещи, не имевшие в языке подходящего эквивалента. Там, где хватило бы слова, требовалось описание, нить обрастала узлами, что всех утомляло и путало. К тому же, среднеирландский, на котором Зарина пыталась изъясняться по одному ей понятному резону (не на новоирландском же?), казался аборигенам испорченным.
-Ты-то как брата к себе допустила? Или он силой тебя взял? - наконец, Росс ввернул вопрос, изводивший его всю дорогу.
-Всё было по доброй воле. Мы выросли в разных семьях, которые совсем не родственники, в разных местностях, и не знали, сколько ещё проживём: миг или день. Получилось само собой, и оба мы не раз пожалеем о содеянном.
-Вспомни, кто его отец. Этот любую уболтает. Не она первая, не она последняя. Хорошо, что всё, хотя и далеко зашло, вовремя закончилось. Страшно подумать, что бы случилось, если бы на месте свинопаса оказался Бран МакМидер. Представь, сделали бы из брата госпожи ежика, а ему ещё с саксами сражаться, - Шед заглянула в кувшин. - Ещё принести?
-Не нужно... Удвою-ка я караулы.
-Должна же быть причина, почему ты тут торчишь полночи, - Шед вышла из шатра.
-Поосторожнее с ней. Она сестра нашего ри, - вполголоса предупредил Росс.
-Рабыня? - опешила Зарина.
-Я сказал, ты услышала.
-Ри не очень щедр к тебе и совсем не добр к Шед.
-Ри Подгорных МакИнтайров всегда служит начальником стражи при ард-ри Лохланна — своё служение получает вместе с брошью. И потом, я честен, он это знает. Не нужно о наших делах, лучше о твоём непутёвом брате. Он что, так прямо и пошёл в самое логово саксов продавать себя?
-Именно так.
-Не великого ума парень. Говорит по-нашему так же понятно, как ты?
-Ни слова не знает.
-Как бы на рудники не угодил, коли улады его поймают... Предупрежу, чтобы, если увидят, брали живым. Или пропустили, что ли. Хотя он же в драку за тебя полезет...
-Никуда он не полезет, Росс МакИнтайр. Чем дальше мы уходим, тем меньше у него возможности дожить до следующего дня.
-Он такой же рыжий? Зеленоглазый рыжий детина, здоровый, что твой бык?
-Хлипким его не назовёшь, но уж не бык точно. Он поджарый, черноволосый, а глаза серые...
-Сияют, как зимние звёзды. В бабку вышел, значит, - Шед вошла бесшумно, как тень, и с плеском и бульканьем наполнила чашу вином из кувшина. У Владычицы Морриган, говорят, глаза цвета льда на горном озере. Конечно, когда она не прикидывается угрём, коровой, вороной, волчицей или древней старухой, а является в природном обличье... И вежливо ли спрашивать женщину, назначенную другому, о том, кто был с ней вчера?
-Я спрашивал сестру о её брате, - вспыхнул Росс.
-Я сделала всё, что могла! - Зарина встряхнула куртку. - На плече разбиты пластины, тебе всё-равно идти к кузнецу, а пока под плащом не заметно. На груди — полный порядок.
-Белый Подгорных МакИнтайров. Откуда? - у Росса отвисла челюсть.
-Думала, так будет красиво.
-Белый дракон у Подгорцев на знамёнах, - терпеливо перевела Шед. - Знала или угадала?
-Не знала, конечно. В ГиБрашиле не украшают доспехи?
-Для меня это дороговато.
Росс натянул стёганку, а Шед застегнула пряжки на его спине.
-Рада, что была полезна, - Зарина улыбнулась.
Аппликация получилась грубой, но и вещь, на которой она скрывала прореху, произведением искусства не выглядела.
-Благодетель наш, по-моему тебе пора, - напомнила Шед.
Росс задержался на пороге, пока служанка завязывала ремешки на его башмаках. Для выпившего человека начальник стражи двигался на редкость ловко и бодро.
-Милостивица моя, никогда ещё мне не приходилось обращаться к такому умелому оружейнику. Вид теперь лучше прежнего. Злоупотребил твоей добротой. Доброй ночи, - Росс спешил откланяться — то ли его тяготил политес, то ли и в самом деле торопили отложенные дела.
Зарина выглядела опустошённой. Шед поднесла ей чашу вина.
-Предлагаешь напиться? - удивилась девушка.
-Почему нет? Может быть, хоть это тебя удержит от вредной болтовни.
-Я только отвечала на вопросы.
-Так вот не отвечай, пока не подумаешь. И мне в том числе. Росс из тебя выудил всё, что хотел. Трудно ли найти в этих краях черноволосого сероглазого парня, выше среднего роста, не умеющего говорить?
-Если Бран найдёт меня, его убьют?
-Вот ведь дурочка: хуже будет, если его найдут! Я не о Россе, ему до твоего брата дела нет. Но если история о том, как брат с тобой обошёлся, всплывёт, я за его жизнь не дам и воровского арура. И за твою — тоже. Если ты забыла: после того, что между тобой и братом случилось, рождаются дети.
-Но ведь только Бран может закрыть дыру между мирами и спасти ГиБрашил от саксов! - возмутилась Зарина.
-Да кому они в Лохланне сдались? У нас их нет. Улады их к себе пустили — вот пускай теперь и хлебают полной ложкой!
Зарина оторопела.
-Выкинь брата из головы, - Шед продолжала уже примирительно. - Сама знаешь: не видит он в тебе ни сестры, ни жены. Разве побежит мужчина на край света ради женщины, с которой провёл одну ночь и один день? Может, его и погонит в путь обида, если не успел натешиться, но на что он тут будет жить? Есть нечего, голову преклонить негде, никто на порог не пустит. Какой мужчина это вынесет? Разве что, одержимый. Он пропадёт раньше, чем нас догонит — а, если не в ссоре с головой, отступится. И потом... с чего ты взяла, что он тебя полюбил?
-Я этого не говорила.
-Не говорила, так подумала. И до сих пор думаешь. Все мужчины одинаковы. Для них всё цветное — красиво, новое — чисто, недоступное — желанно, привычное — постыло. Разве брат твой не мужчина?
Зарина молча осушила чашу.
-Вот и ладно. Дай помогу раздеться, вспотеешь.
За занавеской уже ждала постель, согретая зольной грелкой. Под войлочным плащом и одеялом из стриженой овчины Зарине стало жарко, но она упрямо лежала ничком, укрывшись с головой. Шед не видела её беззвучных слёз. Она присела на край ложа и принялась то ли рассказывать, то ли напевать о прекрасной стране по ту сторону Альба. О полноводной Бойн, стремящейся ко Внутреннему морю через холмы среди виноградников. О тучных пастбищах и хлебородных долинах, о лесах богатых дичью, быстрых речках, чистых озёрах и рыбных лиманах в Лохланнской пятине, благословлённой самой многоструйной Дану. О богатом народе, власть над которым держит Кормак Птицелов, молодой, щедрый и могучий, как бык-пятилетка.
Наконец служанка решила, что госпожа спит, и бесшумно выскользнула из шатра. Она разыскала Росса, проверявшего караулы. Шед успела изрядно надоесть ему за вечер, и он спросил с явным раздражением:
-Чего ещё?
-Будет лучше, если мы никому не расскажем о том, что узнали о госпоже и её брате. Не ровен час, подумают, мы видели всё сами, а историю про кликушу Дорнол дорогой присочинили, чтоб нам за недосмотр не попало.
-Разве я бы допустил?
-А ты бы посмел поднять руку на божьего сына и внука богини возле Мёртвой воды?
-И то верно, - растерялся Росс. - На это не решилась даже безумная кликуша.
-И сыновей предупреди.
-Как там госпожа сказала: что знают двое, знает и свинья, свинья скажет борову, боров — всему околотку? Смотри, если с ними что-нибудь случится дурное...
-Не пугай. Я не умышляю против тебя. Просто не хочу слухов.
-Или я против? Кормаку достанется очень достойная женщина, жаль только, не первой молодости. Вот только... Шед, может, дашь ей какого-нибудь зелья, что в ходу у неверных женушек?
-Не дам. От этих зелий кровь хлещет неделями, и женщина через раз становится бесплодной. Пусть будет, что будет.
-Если она понесла от брата, ничего хорошего, - отмахнулся Росс. - Хотя, может статься, лучше так, чем никак.
Наутро после бессонной ночи Зарина выглядела спокойной и невозмутимой. Шед одела госпожу, подала овсяную кашу, сваренную на молоке с мёдом. Зарина ела и спрашивала о подробностях этикета. У служанки отлегло от сердца: зёрна ночной беседы упали на благодатную почву.
-Как поступить с твоим старым платьем, госпожа? И ещё - брошь твоя древней работы. Не носи её, пока не сделаю петли на плащах, чтоб сукно не попортить твоим сокровищем.
Зарина аккуратно сложила одежду, которую ей больше не придётся надеть, стопкой рядом с умершим очагом и незаметно сунула в середину подарок Хэла. В броши — никак не меньше трёх унций серебра и золота с половину унции. Достаточно, чтобы завести хозяйство и не бедствовать.
-Можно сделать так, чтобы никто из свиты не тронул мои вещи?
-Легко, - пообещала Шед.
-Я — Ласар, дочь Кэрнаха, сына ард-ри на риихе на Хеийрин 1 и банШи Орлы, внучка ард-ри риихе Ниала Девять Заложников, - отчеканила Зарина то ли себе, то ли служанке по-русски. - Я слагаю с себя старое имя.
1 Ард-ри на рихе на Хеийрин — титулатура верховного властодержца древней и средневековой Ирландии, которую обычно переводят как «верховный король». Это создаёт путаницу и совершенно неуместные аналогии, которые мешают понимать социальное и политическое устройство общества.
Глава 5. Изгой
Хэл очнулся от того, что вспомнил: он лежит на трёх наступательных гранатах. Недавно он припечатал их к скале всей массой далеко не хлипкого тела.
Осторожно достал и проверил каждую. Все проволочные скобы на месте. Он тяжело перевёл дух. От влажной одежды валил пар — словно от боков загнанной лошади. Рукав заскорузел от спекшейся крови. Пуля, к счастью прошла по касательной, ободрав кожу.
Хэл разорвал футболку на полоски и наспех соорудил повязку.
Пачка сигарет в кармане размокла, зажигалка не работала. Во втором кармане зияла дыра — след от ножа. На бедре тоже багровел глубокий порез. Была и хорошая новость: нож застрял рукоятью в ткани подкладки. Сухими остались охотничьи спички и вторая пачка сигарет в зип-пакете. А вот сэндвичи превратились в полужидкую кашу. Слизывая её с пакета, Хэл почувствовал, как больно глотать. Он заставил себя доесть. Голод мог погубить его быстрее, чем простуда и инфекция, проникшая в раны.
Жадно затягиваясь терпким дымом, Хэл подсчитывал свои потери. Он очутился на враждебной территории в не лучшей физической форме, без тёплой одежды, в чужой обуви не по размеру, не владея языком, не имея никаких представлений о нравах и обычаях местных. Единственный шанс — догнать похитителей Зарины и надеяться, что девушка за него заступится — если, конечно, её не держат на положении невольницы.
О дальнейшем Хэл предпочёл не думать.
В конце концов, как бы агрессивно ни были настроены эти люди, в одном даже все скопом, они абсолютно бессильны: никому до сих пор не удавалось разуть босоногого.
Лес был перепутан ежевикой и ещё какой-то местной лианой, эдакой живой колючей проволокой. Не меньше часа Хэл воевал с этой полосой препятствий: шипы злонамеренно впивались в трикотаж. Наконец след был найден. Точнее, два: крупного мужчины, пригибавшегося под тяжёлой ношей, и женщины, оба похитителя были босые. Вскоре он их настиг.
Старуха принялась осыпать Хэла проклятьями. Свинопас, пришпиленный к дереву наконечником копья, был всё-ещё жив. Помочь ему было невозможно, спрашивать о чём-то — бесполезно. Рана была смертельной: никто его лечить не будет. Да и для современной медицины такой случай — пятьдесят на пятьдесят. Наконечник копья сдерживал кровотечение, продлевая медленное умирание. Кельт был в полном сознании и, скорее всего, испытывал сильную боль, которая может длиться часами. Собственная рана помешала Хэлу выдернуть лезвие, чтобы пусть кровь. Несчастный тужился что-то вымолвить. Хэл прикрыл ему глаза ладонью, потом одним движением сломал шею.
Когда тело обмякло, он обернулся к старухе. Она была явно не в себе — только причитала что-то нечленораздельное.
-Где девушка? Ласар где? - Хэл встряхнул кликушу за плечи.
Нищенка оборвала скулёж. Её гнилозубая ухмылка оказалась отвратительнее плача. В потоке непонятных слов Хэл различил имя Ласар, «ри МакИнтайр». Старуха неопределённо махнула в лес и произнесла отчётливо:
-Лохланн.
Хэл на секунду задумался над тем, где и когда слышал такую фамилию. Этого старухе оказалось достаточно, чтобы вырваться. Она тут же вернулась к своим выходкам: показала мизинцем жест, определённо непристойный и метко плюнула Хэлу в лицо. Не стоило злить человека, только что совершившего убийство из милосердия.
Секунду спустя обидчица лежала на земле с неестественно вывернутой головой.
Хэл вытер плевок о её лохмотья и, мрачный, взбешённый, осмотрелся в поисках трофеев. Нашёл войлочный плащ, развернул — и тут же отшвырнул прочь: в складках вяло копошились озябшие прозрачные насекомые.
Только теперь Хэл заметил следы — не меньше четырёх человек, носивших обувь без каблуков, похожую на индейские мокасины. И, наконец, след женских сапожек — до боли знакомые подковки. Зарину увели по едва заметной тропе, судя по ровному шагу — без принуждения. Не оглядываясь на два мёртвых тела, Хэл устремился по остывающему следу.
На бровке речной террасы Зарина и её похитители задержались.
Хэл просиял: ему показалось, что ждали именно его. Видимо, девушку убедили — все надежды напрасны — и заманили дальше в лес, но каждая минута промедления склоняла чашу весов в его пользу.
