— И все же кого вы покрываете?
Мартин удивленно посмотрел на разумника.
— Никого. Это сделал я. Я слишком хорошо знаю, как пахнет бездна…Предполагается что мастер всегда на дежурстве. Я сделал то, что должен был.
— Вы советовали ь с магистром?
— Нет, что вы… Магистр слишком мягкосердечен. А я уже приводил подобные приговоры к исполнению. Это моя работа.
Лорд Севд задумчиво потёр подбородок.
— Вины вы за это не чувствуете?
Мартин пожал плечами.
— Они ставили себя выше закона. Вы правы, у меня был мотив… И я не хочу, чтобы пострадали невинные.
— А вы?
— А я виноват! — с жаром сказал Мартин. Главное не думать, в чем именно… Им нужен убийца, пусть они его получат!
Очередной служитель прервал их. Наклонился к уху лорда Севда, Мартин не разобрал сказанного скороговоркой.
— Магистру придётся подождать, — спокойно ответил лорд Севд. Служитель снова что-то зашептал. — Интересно. Интересно. Да, любопытно… Значит ни слова не произнёс? А кто за него говорит? А, эта нежить!
Мертвец в порядке! Какое облегчение. Мартин пробежался по своему признанию. Кажется, учёл все острые моменты.
— А перчатка лорда? — напомнил Севд. — Зачем вы её оставили?
— Как предупреждение другим контрабандистам.
— Понятно. Значит никакого сговора, никакой подоплеки у убийства не было?
Мартин развёл руками.
— Я просто устал гоняться за ними по всей Бездне.
Севд склонил голову, принимая ответ.
— Никто не знал о ваших планах?
— Это было спонтанное решение.
— Отчего вы не вынесли дело на межорденский трибунал?
— Граф был членом палаты Аристократов, человеком не бедным, и со связями. Я не был уверен, что у меня все получится. Взяли бы всякую мелочь, наёмников, поденщиков… А граф ускользнул бы.
— А голем?
— Эманации бездны. Рано или поздно все контрабандисты, которых не нашли мы, умирают от дел рук своих.
— Вы ведь понимаете, что будете в одиночестве нести ответственность за произошедшее?
— Конечно. Это моя вина и несдержанность.
— Граф действительно был виноват, — печально ответил Севд. — Будь дело только в нем и его подельниках… Вы бы отделались выговором, штрафом… Но бедняжка Меган, горничная.
— Убитая големом, взбесившимся от эманаций бездны, — напомнил ему Мартин.
— Или поврежденного вами, — ласково и торжествующе улыбнулся лорд Севд.
— Вы делали комплименты моему владению магией разума.
Разумник откинулся на спинку стула. Мартин повторил бы его жест, но арестованным такой роскоши, как стул со спинкой, не полагалось. Табурет был неудобен и шатался.
— О, дорогой мой тёмный мастер! Я всегда хвалю тех, кто не боится выходить за рамки возможностей! Но сработанно было весьма топорно, уж поверьте старому разумнику.
Он понизил голос:
— Откровенно говоря, что нам до этой девочки? Назовите мне имя настоящего убийцы, и я разорву эту бумажку.
Он двумя пальцами взялся за уголок мартинова признания вины.
— Ну же! Кого вы покрываете? Магистра? Должен же он хоть раз сделать хоть что-то, что запятнает его… Погореть на чем-то. Не бывает людей без грязных секретов, дорогой мой мастер. И чем белее плащ, тем страшнее грязь под ним. Зачем вам рушить свою жизнь ради сумасшедшего старого мага. Ему ничего страшного не грозит. Разве что отставка.Одну он уже пережил. А вот вам…
— Разве вы не слышали, что сказал труп графа Глейда? Я это сделал.
Грегори Крайс, родившийся и выросший во времена Последней войны, никогда не любил магов. Откровенно говоря, может лучше, чтобы все они перебили друг друга и оставили нормальных людей без своих сомнительных чудес. От которых иной раз вреда больше, чем толка.
Магии всегда можно найти альтернативу, если напрячься. Осветительные шары долгое время казались ему блажью, как и многочисленные магомеханические приспособления. Одно время он пытался сотрудничать с мастерами, которые были согласны работать с чистой механикой, но проект провалился. Все идут по пути наименьшего сопротивления — маги вот они, под боком. Студенты и слабосилки заряжают кристаллы за весьма скромную цену, а альтернативное топливо надо искать, проводить опыты… Видел Грегори самоход на естественном топливе, да, они неудобны, пыхтят, воняют. А тут — все чистенько, аккуратно. Что ещё обывателю надо?
А вот Маргарита, его дочь, бредила магией. Сама она в этой отрасли оказалась бесталанна, зато перечитала все доступные книги, бесконечно расспрашивала всех магов, кого могла поймать и расспросить… И вышла замуж за посредственного мага, некроманта. И что в результате? Маргарита мертва, а её сын…
Авис, внук, спал на диване, повернувшись лицом к спинке. До него можно дотронуться, но жалко тревожить неглубокий сон.
Авис не привык крепко спать — люди Глейда любили над ним подшучивать, а его опекун, жрец-расстрига, не мог его защитить. Только брал, а отдавать не умел.
Грегори Крайс взглянул на Лейнарда с едва скрываемым презрением. Близость к собственному божеству не сделало его ни умнее, ни сильнее, ни счастливее. Золотистые когда-то волосы потускнели и поредели, бледная кожа стала дряблой, и зубы в весьма удручающем состоянии.
Жрец отвлёкся от созерцания улицы, хмуро посмотрел на Грегори, и тот предпочёл снова перевести взгляд на внука.
Он снял, наконец, свой широкий плащ, и его слабые крылья едва заметно подрагивали. Крылья Всадника — отражение его внутреннего состояния, объяснил Крайсу Лейнард. У Небесного Всадника Исари часть перьев металлическая, из-за того, что у него магомеханическое сердце. Проклятый вовсе бескрыл, так как не видит нужды в крыльях. О чем говорят неразвитые крылья Ависа? О том, насколько он чувствует себя беспомощным? О том, что в тридцать лет у него разум ребёнка?
Грегори встал. Надо изменить завещание. Кто сможет позаботиться об Ависе, когда его не станет?
Он ушёл в свой кабинет, расположенный на втором этаже, отпер сейф.
Повернулся к столу, с папкой в руках, почувствовав вдруг, что не один здесь. В его кресле сидела женщина. Невысокая брюнетка в темных очках, с яркими губами.
— Добрый день, господин Крайс. Вы можете звать меня Карин. Карин Бард.
Он вспомнил, где её видел.
— Если мне не изменяет память, вы экономка и возница магистра Рейнхальда… Оливия, кажется?
Она улыбнулась.
— Моя добрая подруга уступила мне временно свое тело. Послушайте… Вы ведь понимаете, что ваш внук не человек? Что ему нужен поводырь, опекун, неважно… Человек, который позаботится о его нуждах, чтобы он смог посвятить себя тому, чем должен заниматься.
— У него есть я. И отец.
Женщина снисходительно улыбнулась.
— Ну что вы… Я постараюсь, чтобы вас обоих у него не было.
— О чем вы говорите?
Грегори почувствовал, как слишком быстро бьётся его сердце. Затылок заломило.
— Вы стары. С Хагалом я тоже разберусь.
— Его друзья, магистр в конце - концов, — прохрипел Крайс и оперся о столешницу. — Не оставят сына Хагала.
— Магистру тоже недолго осталось, — равнодушно ответила Карин.
— Да кто вы такая?
— Я Карин Бард. Я храню этот мир. Я — рукоять бича. И мне не по нраву то, что делает рука, меня сжимающая… Впишите в завещание Лейнарда.
— Что? — взревел Грегори, мигом забыв о боли в груди. — Этого подонка?
— Когда мир узнает кое-что неприглядное о магистре, когда Мартина Хагала казнят за пособничество контрабандистам, когда вы умрёте, вашему внуку некуда будет податься. А Ленни привык о нем заботиться.
Грегори медленно опустился на стул для посетителей.
— Чушь. Мало вам собственного божества, так вы желаете ещё сделать его богатым?
— Ему надо что-то есть и где-то спать, выбираться иногда в тварный мир, чтобы не стать частью Бездны. Если бы не это, — женщина встала, подошла к окну, отдернув занавес. — Мне было бы неважно, кто унаследует ваши миллионы. Но наш Алистером опыт показал, что даже Небесным Всадникам легче живется с деньгами, чем без них.
Она сняла очки, пристально посмотрела на Грегори. Продолжила как ни в чем не бывало:
— Есть, конечно, ещё Эйлин-дан. Но с тех пор, как меня там убили, мне это место окончательно разонравилось.
Глаза её вдруг расширились, на лице проступило выражение страха и недоумения.
— Где я? Что я здесь делаю?
Раздалась злая трель входного звонка. Они оба вздрогнули.
— Я должна идти, — тихо сказала Оливия. — Магистр. Маски! Я разбила их.
— Никто никуда не идёт, сидите тут, — устало сказал Грегори. Удостоверившись, что странная посетительница услышала его, вышел из кабинета, нос к носу столкнулся со своим дворецким.
— Что там ещё?
— Ордер на обыск дома, и на ваш арест, господин.
Час от часу не легче.
— Дом запереть. Никого не впускать. Что они надеются здесь найти?
— Беглого преступника, Лейнарда Трастенна, господин. И доказательства того, что ваш зять — в сговоре с контрабандистами из Бездны. Так они сказали.
Выражение лица у дворецкого было озадаченным. Своего господина в качестве преступника он ещё худо-бедно представлял, а вот Мартина Хагала — нет.
Авис уже не спал, сидел на краю дивана, глядя в никуда. Лейнард по-хозяйски расположился за столом, читал что-то из обширной библиотеки, которую Грегори собирал ещё вместе с Маргаритой.
Он сел рядом с внуком:
— Ты чего-нибудь хочешь?
Авис с удивлением посмотрел на деда.
— Нет.
Лейнард отвлекся от чтения. Завернул уголок листа. Грегори стиснул зубы. Маргарита никому не разрешала так обращаться со своими книгами.
— Он не умеет хотеть. Тебе что-нибудь нужно?
Авис задумался. Неуверенно сказал:
— Еда?
Жрец поощряюще кивнул.
— Хорошо, что именно? Не торопись, подумай.
— Ты упиваешься своей властью над ним, да, жрец? — сквозь зубы сказал Крайс. — Тебе приятно быть таким притворно добреньким с ним…
Лейнард встал:
— Сколько лет я молился тому, кто не снизошел до меня? Я хотел быть, как он, хотел сделать мир лучше… Все, что угодно, был готов сделать для него, и что? Мои молитвы были как вода в пустыне… Ничего! Ничего в ответ, почему? Им нет дела до молящихся, почему мне должно быть до них дело?
Он указал на Ависа.
— Ты! Встань.
Авис послушно встал. Лейнард торжествующе посмотрел на Грегори.
— Дотронься до носа.
Рука Ависа застыла на полдороге.
— Нет.
— Нет? — удивился жрец.
— Я Авис Хагал. Не говори больше «ты». У меня есть имя.
Крайс довольно рассмеялся.
— Снова ты получил по носу, Ленни. Не в тех дело, кому ты молишься. А в тебе. С радостью сдам тебя стражам порядка. Пусть убираются с моего порога. И подельницу свою прихвати.
Лейнард раздражённо спросил:
— Господин Крайс, неужели вы надеетесь, что из-за одного маленького бунта он выйдет из-под контроля, забудет все, чему я его учил?
— Разумеется, я так считаю. Это же мой внук! Ты лепил из него безвольную куклу, раба, даже имени ему не дал! За что бы ему доверять тебе, делать то, что ты от него ждёшь?
Авис переводил взгляд с одного на другого. И было видно, что ему приходится прилагать усилия, чтобы следить за разговором.
«Хозяин и Хозяйка, — устало подумал Грегори. — Весь в отца…»
Но это была, пожалуй, несправедливая мысль. По отношению к обоим.
Лейнард сказал:
— Знаете, как убивают Небесные Всадники? Иветре говорил, что это красиво. Он может убить стражей порядка. Или вас.
Глаза Ависа широко распахнулись.
— Я не буду…
— Я разве спросил тебя? — удивился Лейнард.
Авис отвернулся. Грегори сел рядом. Приказал дворецкому:
— В моём кабинете некая дама. Приведите её сюда.
Оливия была напряжена, села на край стула, переводила взгляд с одного на другого, мяла в руках ткань юбки.
— Пожалуйста, господа… Мне надо идти. Господин Крайс! Прошу вас!
— Авис, — сказал Грегори. — Тебя проводят в другую комнату, посиди там. Все, что тебе нужно, тебе принесут.
— Вы действительно думаете, что я сдамся страже? — удивился Лейнард. — Ты…
Авис не обратил на жреца никакого внимания. Он поморщился.
— Авис. Мы уходим.
Он опустил голову, взглянул исподлобья, становясь похожим на Хагала ещё больше.
— Нет. Это мой дом. Магра говорит, что я должен жить своим умом.
— Он привязан ко мне, я заботился о нем, — уже другим тоном обратился Лейнард к Грегори. — Вы с ним без меня не справитесь. Он плохо осознает собственные потребности, а я умею...
— Ну вот ты уже и торгуешься, — насмешливо ответил Грегори, с гордостью глядя на внука.
— Вы уже догадались, кто убил графа Глейда? — спросил Лейнард, снова улыбаясь. — И у меня есть доказательства. И прежде чем меня казнят, я расскажу, какую кровожадную тварь приволок из Бездны. Я ведь неоднократно говорил нашему покровителю, что даже Небесному Всаднику надо отдыхать.
— Он Небесный Всадник, — сказал Грегори, чувствуя ужас. — Что ему могут сделать?
— Справятся, думаю, справятся, если навалятся скопом.
Авис сказал:
— Я не буду больше никого убивать.
— Значит убьют тебя, — спокойно ответил Лейнард.
Небесный Всадник взглянул на деда:
— И я хочу собаку.
В наступившей тишине вдруг послышался смех Оливии, о которой все забыли.
— Это удивительно, — ответила она, вытирая выступившие слезы. — Со времен моего похода с Армией Мёртвых я и не видела ничего столь же безумного!
Лейнард посмотрел на неё с интересом.
— А, вы та женщина, что была с Проклятым, да?
— Да, это я.
— И теперь служите Рейнхальду?
— Служу. И не дам вам ему навредить. — Лицо её покраснело. — Если только я сама уже ему не навредила.
Лейнард торжествующе улыбнулся.
— Вашего господина не слишком любят. Побаиваются, но… С удовольствием станцуют на его костях.
Это было правдой. И для палаты Торговцев, и для палаты Аристократов, и для палаты Магов магистр ордена Тьмы был как кость в горле. Его не подкупить, не запугать, не обойти. И он не проголосует, пока досконально не разберется во всей подоплеке дела. Идеал политика из книг, совершенно неудобный в жизни.
Грегори на секунду прикрыл глаза, а когда открыл их, обнаружил себя совсем в ином месте. Сидел на нагретой осенним солнцем деревянной скамье, у ног его — набегающая волна, чистая река. Скамья под деревом, под яблоней, протянувшей ветви к воде, к заходящему солнцу.
— Здравствуй, па, — сказала Маргарита, и Грегори почти не удивился. — Я скучала. Тебя долго не было.
Она села рядом, взяла его сухие старческие руки в свои, прижал к груди, заглянула в глаза.
— Всё хорошо?
— Хорошо? — переспросил Крайс, вспоминая их отчаянное положение.
— Как Мартин? Как… — она запнулась. — Забавно. Я все никак не могу вспомнить, как зовут сына. Помню, как кормила его и играла с ним, как проводила в первый раз в школу. Как он стал магистром, объединил ордена…
— Магистром? — переспросил и осекся. Вспомнил, что говорил Хагал о том, как магистр разумников создал для Маргариты предсмертную иллюзию счастливой жизни. И кто он такой, чтобы разрушать безмятежное посмертие дочери?
— И как ты умер, тоже не помню, — пробормотал она, хмурясь все сильнее.
— Всё хорошо, — поспешил её уверить Грегори. — Твой сын, Авис, магистр, да. А твой Хагал…
— На него ещё небось девушки заглядываются, — с мечтательной улыбкой произнесла она.
— Да. Заглядываются.
— А ту планиду освоили? На которой ещё залежи нужного магам металла? Авис переживал, помню.
Бедная девочка! Такая фантазерка! Триста лет придуманной для неё разумником жизни была, должно быть заполнено удивительными и несбыточными событиями. Авис… Магистр! Ну надо же. Хорошо, что ей неоткуда узнать, что сталось с её сыном на самом деле.
Мартин удивленно посмотрел на разумника.
— Никого. Это сделал я. Я слишком хорошо знаю, как пахнет бездна…Предполагается что мастер всегда на дежурстве. Я сделал то, что должен был.
— Вы советовали ь с магистром?
— Нет, что вы… Магистр слишком мягкосердечен. А я уже приводил подобные приговоры к исполнению. Это моя работа.
Лорд Севд задумчиво потёр подбородок.
— Вины вы за это не чувствуете?
Мартин пожал плечами.
— Они ставили себя выше закона. Вы правы, у меня был мотив… И я не хочу, чтобы пострадали невинные.
— А вы?
— А я виноват! — с жаром сказал Мартин. Главное не думать, в чем именно… Им нужен убийца, пусть они его получат!
Очередной служитель прервал их. Наклонился к уху лорда Севда, Мартин не разобрал сказанного скороговоркой.
— Магистру придётся подождать, — спокойно ответил лорд Севд. Служитель снова что-то зашептал. — Интересно. Интересно. Да, любопытно… Значит ни слова не произнёс? А кто за него говорит? А, эта нежить!
Мертвец в порядке! Какое облегчение. Мартин пробежался по своему признанию. Кажется, учёл все острые моменты.
— А перчатка лорда? — напомнил Севд. — Зачем вы её оставили?
— Как предупреждение другим контрабандистам.
— Понятно. Значит никакого сговора, никакой подоплеки у убийства не было?
Мартин развёл руками.
— Я просто устал гоняться за ними по всей Бездне.
Севд склонил голову, принимая ответ.
— Никто не знал о ваших планах?
— Это было спонтанное решение.
— Отчего вы не вынесли дело на межорденский трибунал?
— Граф был членом палаты Аристократов, человеком не бедным, и со связями. Я не был уверен, что у меня все получится. Взяли бы всякую мелочь, наёмников, поденщиков… А граф ускользнул бы.
— А голем?
— Эманации бездны. Рано или поздно все контрабандисты, которых не нашли мы, умирают от дел рук своих.
— Вы ведь понимаете, что будете в одиночестве нести ответственность за произошедшее?
— Конечно. Это моя вина и несдержанность.
— Граф действительно был виноват, — печально ответил Севд. — Будь дело только в нем и его подельниках… Вы бы отделались выговором, штрафом… Но бедняжка Меган, горничная.
— Убитая големом, взбесившимся от эманаций бездны, — напомнил ему Мартин.
— Или поврежденного вами, — ласково и торжествующе улыбнулся лорд Севд.
— Вы делали комплименты моему владению магией разума.
Разумник откинулся на спинку стула. Мартин повторил бы его жест, но арестованным такой роскоши, как стул со спинкой, не полагалось. Табурет был неудобен и шатался.
— О, дорогой мой тёмный мастер! Я всегда хвалю тех, кто не боится выходить за рамки возможностей! Но сработанно было весьма топорно, уж поверьте старому разумнику.
Он понизил голос:
— Откровенно говоря, что нам до этой девочки? Назовите мне имя настоящего убийцы, и я разорву эту бумажку.
Он двумя пальцами взялся за уголок мартинова признания вины.
— Ну же! Кого вы покрываете? Магистра? Должен же он хоть раз сделать хоть что-то, что запятнает его… Погореть на чем-то. Не бывает людей без грязных секретов, дорогой мой мастер. И чем белее плащ, тем страшнее грязь под ним. Зачем вам рушить свою жизнь ради сумасшедшего старого мага. Ему ничего страшного не грозит. Разве что отставка.Одну он уже пережил. А вот вам…
— Разве вы не слышали, что сказал труп графа Глейда? Я это сделал.
ГЛАВА 4
Грегори Крайс, родившийся и выросший во времена Последней войны, никогда не любил магов. Откровенно говоря, может лучше, чтобы все они перебили друг друга и оставили нормальных людей без своих сомнительных чудес. От которых иной раз вреда больше, чем толка.
Магии всегда можно найти альтернативу, если напрячься. Осветительные шары долгое время казались ему блажью, как и многочисленные магомеханические приспособления. Одно время он пытался сотрудничать с мастерами, которые были согласны работать с чистой механикой, но проект провалился. Все идут по пути наименьшего сопротивления — маги вот они, под боком. Студенты и слабосилки заряжают кристаллы за весьма скромную цену, а альтернативное топливо надо искать, проводить опыты… Видел Грегори самоход на естественном топливе, да, они неудобны, пыхтят, воняют. А тут — все чистенько, аккуратно. Что ещё обывателю надо?
А вот Маргарита, его дочь, бредила магией. Сама она в этой отрасли оказалась бесталанна, зато перечитала все доступные книги, бесконечно расспрашивала всех магов, кого могла поймать и расспросить… И вышла замуж за посредственного мага, некроманта. И что в результате? Маргарита мертва, а её сын…
Авис, внук, спал на диване, повернувшись лицом к спинке. До него можно дотронуться, но жалко тревожить неглубокий сон.
Авис не привык крепко спать — люди Глейда любили над ним подшучивать, а его опекун, жрец-расстрига, не мог его защитить. Только брал, а отдавать не умел.
Грегори Крайс взглянул на Лейнарда с едва скрываемым презрением. Близость к собственному божеству не сделало его ни умнее, ни сильнее, ни счастливее. Золотистые когда-то волосы потускнели и поредели, бледная кожа стала дряблой, и зубы в весьма удручающем состоянии.
Жрец отвлёкся от созерцания улицы, хмуро посмотрел на Грегори, и тот предпочёл снова перевести взгляд на внука.
Он снял, наконец, свой широкий плащ, и его слабые крылья едва заметно подрагивали. Крылья Всадника — отражение его внутреннего состояния, объяснил Крайсу Лейнард. У Небесного Всадника Исари часть перьев металлическая, из-за того, что у него магомеханическое сердце. Проклятый вовсе бескрыл, так как не видит нужды в крыльях. О чем говорят неразвитые крылья Ависа? О том, насколько он чувствует себя беспомощным? О том, что в тридцать лет у него разум ребёнка?
Грегори встал. Надо изменить завещание. Кто сможет позаботиться об Ависе, когда его не станет?
Он ушёл в свой кабинет, расположенный на втором этаже, отпер сейф.
Повернулся к столу, с папкой в руках, почувствовав вдруг, что не один здесь. В его кресле сидела женщина. Невысокая брюнетка в темных очках, с яркими губами.
— Добрый день, господин Крайс. Вы можете звать меня Карин. Карин Бард.
Он вспомнил, где её видел.
— Если мне не изменяет память, вы экономка и возница магистра Рейнхальда… Оливия, кажется?
Она улыбнулась.
— Моя добрая подруга уступила мне временно свое тело. Послушайте… Вы ведь понимаете, что ваш внук не человек? Что ему нужен поводырь, опекун, неважно… Человек, который позаботится о его нуждах, чтобы он смог посвятить себя тому, чем должен заниматься.
— У него есть я. И отец.
Женщина снисходительно улыбнулась.
— Ну что вы… Я постараюсь, чтобы вас обоих у него не было.
— О чем вы говорите?
Грегори почувствовал, как слишком быстро бьётся его сердце. Затылок заломило.
— Вы стары. С Хагалом я тоже разберусь.
— Его друзья, магистр в конце - концов, — прохрипел Крайс и оперся о столешницу. — Не оставят сына Хагала.
— Магистру тоже недолго осталось, — равнодушно ответила Карин.
— Да кто вы такая?
— Я Карин Бард. Я храню этот мир. Я — рукоять бича. И мне не по нраву то, что делает рука, меня сжимающая… Впишите в завещание Лейнарда.
— Что? — взревел Грегори, мигом забыв о боли в груди. — Этого подонка?
— Когда мир узнает кое-что неприглядное о магистре, когда Мартина Хагала казнят за пособничество контрабандистам, когда вы умрёте, вашему внуку некуда будет податься. А Ленни привык о нем заботиться.
Грегори медленно опустился на стул для посетителей.
— Чушь. Мало вам собственного божества, так вы желаете ещё сделать его богатым?
— Ему надо что-то есть и где-то спать, выбираться иногда в тварный мир, чтобы не стать частью Бездны. Если бы не это, — женщина встала, подошла к окну, отдернув занавес. — Мне было бы неважно, кто унаследует ваши миллионы. Но наш Алистером опыт показал, что даже Небесным Всадникам легче живется с деньгами, чем без них.
Она сняла очки, пристально посмотрела на Грегори. Продолжила как ни в чем не бывало:
— Есть, конечно, ещё Эйлин-дан. Но с тех пор, как меня там убили, мне это место окончательно разонравилось.
Глаза её вдруг расширились, на лице проступило выражение страха и недоумения.
— Где я? Что я здесь делаю?
Раздалась злая трель входного звонка. Они оба вздрогнули.
— Я должна идти, — тихо сказала Оливия. — Магистр. Маски! Я разбила их.
— Никто никуда не идёт, сидите тут, — устало сказал Грегори. Удостоверившись, что странная посетительница услышала его, вышел из кабинета, нос к носу столкнулся со своим дворецким.
— Что там ещё?
— Ордер на обыск дома, и на ваш арест, господин.
Час от часу не легче.
— Дом запереть. Никого не впускать. Что они надеются здесь найти?
— Беглого преступника, Лейнарда Трастенна, господин. И доказательства того, что ваш зять — в сговоре с контрабандистами из Бездны. Так они сказали.
Выражение лица у дворецкого было озадаченным. Своего господина в качестве преступника он ещё худо-бедно представлял, а вот Мартина Хагала — нет.
Авис уже не спал, сидел на краю дивана, глядя в никуда. Лейнард по-хозяйски расположился за столом, читал что-то из обширной библиотеки, которую Грегори собирал ещё вместе с Маргаритой.
Он сел рядом с внуком:
— Ты чего-нибудь хочешь?
Авис с удивлением посмотрел на деда.
— Нет.
Лейнард отвлекся от чтения. Завернул уголок листа. Грегори стиснул зубы. Маргарита никому не разрешала так обращаться со своими книгами.
— Он не умеет хотеть. Тебе что-нибудь нужно?
Авис задумался. Неуверенно сказал:
— Еда?
Жрец поощряюще кивнул.
— Хорошо, что именно? Не торопись, подумай.
— Ты упиваешься своей властью над ним, да, жрец? — сквозь зубы сказал Крайс. — Тебе приятно быть таким притворно добреньким с ним…
Лейнард встал:
— Сколько лет я молился тому, кто не снизошел до меня? Я хотел быть, как он, хотел сделать мир лучше… Все, что угодно, был готов сделать для него, и что? Мои молитвы были как вода в пустыне… Ничего! Ничего в ответ, почему? Им нет дела до молящихся, почему мне должно быть до них дело?
Он указал на Ависа.
— Ты! Встань.
Авис послушно встал. Лейнард торжествующе посмотрел на Грегори.
— Дотронься до носа.
Рука Ависа застыла на полдороге.
— Нет.
— Нет? — удивился жрец.
— Я Авис Хагал. Не говори больше «ты». У меня есть имя.
Крайс довольно рассмеялся.
— Снова ты получил по носу, Ленни. Не в тех дело, кому ты молишься. А в тебе. С радостью сдам тебя стражам порядка. Пусть убираются с моего порога. И подельницу свою прихвати.
Лейнард раздражённо спросил:
— Господин Крайс, неужели вы надеетесь, что из-за одного маленького бунта он выйдет из-под контроля, забудет все, чему я его учил?
— Разумеется, я так считаю. Это же мой внук! Ты лепил из него безвольную куклу, раба, даже имени ему не дал! За что бы ему доверять тебе, делать то, что ты от него ждёшь?
Авис переводил взгляд с одного на другого. И было видно, что ему приходится прилагать усилия, чтобы следить за разговором.
«Хозяин и Хозяйка, — устало подумал Грегори. — Весь в отца…»
Но это была, пожалуй, несправедливая мысль. По отношению к обоим.
Лейнард сказал:
— Знаете, как убивают Небесные Всадники? Иветре говорил, что это красиво. Он может убить стражей порядка. Или вас.
Глаза Ависа широко распахнулись.
— Я не буду…
— Я разве спросил тебя? — удивился Лейнард.
Авис отвернулся. Грегори сел рядом. Приказал дворецкому:
— В моём кабинете некая дама. Приведите её сюда.
Оливия была напряжена, села на край стула, переводила взгляд с одного на другого, мяла в руках ткань юбки.
— Пожалуйста, господа… Мне надо идти. Господин Крайс! Прошу вас!
— Авис, — сказал Грегори. — Тебя проводят в другую комнату, посиди там. Все, что тебе нужно, тебе принесут.
— Вы действительно думаете, что я сдамся страже? — удивился Лейнард. — Ты…
Авис не обратил на жреца никакого внимания. Он поморщился.
— Авис. Мы уходим.
Он опустил голову, взглянул исподлобья, становясь похожим на Хагала ещё больше.
— Нет. Это мой дом. Магра говорит, что я должен жить своим умом.
— Он привязан ко мне, я заботился о нем, — уже другим тоном обратился Лейнард к Грегори. — Вы с ним без меня не справитесь. Он плохо осознает собственные потребности, а я умею...
— Ну вот ты уже и торгуешься, — насмешливо ответил Грегори, с гордостью глядя на внука.
— Вы уже догадались, кто убил графа Глейда? — спросил Лейнард, снова улыбаясь. — И у меня есть доказательства. И прежде чем меня казнят, я расскажу, какую кровожадную тварь приволок из Бездны. Я ведь неоднократно говорил нашему покровителю, что даже Небесному Всаднику надо отдыхать.
— Он Небесный Всадник, — сказал Грегори, чувствуя ужас. — Что ему могут сделать?
— Справятся, думаю, справятся, если навалятся скопом.
Авис сказал:
— Я не буду больше никого убивать.
— Значит убьют тебя, — спокойно ответил Лейнард.
Небесный Всадник взглянул на деда:
— И я хочу собаку.
В наступившей тишине вдруг послышался смех Оливии, о которой все забыли.
— Это удивительно, — ответила она, вытирая выступившие слезы. — Со времен моего похода с Армией Мёртвых я и не видела ничего столь же безумного!
Лейнард посмотрел на неё с интересом.
— А, вы та женщина, что была с Проклятым, да?
— Да, это я.
— И теперь служите Рейнхальду?
— Служу. И не дам вам ему навредить. — Лицо её покраснело. — Если только я сама уже ему не навредила.
Лейнард торжествующе улыбнулся.
— Вашего господина не слишком любят. Побаиваются, но… С удовольствием станцуют на его костях.
Это было правдой. И для палаты Торговцев, и для палаты Аристократов, и для палаты Магов магистр ордена Тьмы был как кость в горле. Его не подкупить, не запугать, не обойти. И он не проголосует, пока досконально не разберется во всей подоплеке дела. Идеал политика из книг, совершенно неудобный в жизни.
Грегори на секунду прикрыл глаза, а когда открыл их, обнаружил себя совсем в ином месте. Сидел на нагретой осенним солнцем деревянной скамье, у ног его — набегающая волна, чистая река. Скамья под деревом, под яблоней, протянувшей ветви к воде, к заходящему солнцу.
— Здравствуй, па, — сказала Маргарита, и Грегори почти не удивился. — Я скучала. Тебя долго не было.
Она села рядом, взяла его сухие старческие руки в свои, прижал к груди, заглянула в глаза.
— Всё хорошо?
— Хорошо? — переспросил Крайс, вспоминая их отчаянное положение.
— Как Мартин? Как… — она запнулась. — Забавно. Я все никак не могу вспомнить, как зовут сына. Помню, как кормила его и играла с ним, как проводила в первый раз в школу. Как он стал магистром, объединил ордена…
— Магистром? — переспросил и осекся. Вспомнил, что говорил Хагал о том, как магистр разумников создал для Маргариты предсмертную иллюзию счастливой жизни. И кто он такой, чтобы разрушать безмятежное посмертие дочери?
— И как ты умер, тоже не помню, — пробормотал она, хмурясь все сильнее.
— Всё хорошо, — поспешил её уверить Грегори. — Твой сын, Авис, магистр, да. А твой Хагал…
— На него ещё небось девушки заглядываются, — с мечтательной улыбкой произнесла она.
— Да. Заглядываются.
— А ту планиду освоили? На которой ещё залежи нужного магам металла? Авис переживал, помню.
Бедная девочка! Такая фантазерка! Триста лет придуманной для неё разумником жизни была, должно быть заполнено удивительными и несбыточными событиями. Авис… Магистр! Ну надо же. Хорошо, что ей неоткуда узнать, что сталось с её сыном на самом деле.
