Короткий вскрик боли чуть отрезвляет девушку, заставляя ее дрогнуть в его объятиях и всхлипнуть. И он пытается поцелуем загладить вину, медленно-медленно начиная двигаться. Все в нем настолько на пределе, что долго он не выдерживает и изливается с глубоким вздохом в тело девушки....
... холодные рассветные лучи бьют в комнату через квадратные стеклышки окна, и Лисса просыпается в круге чьих-то рук, чувствуя себя удивительно защищенной... низ живота чуть ноет и там неприятно стянуто и Лисса недовольно морщит нос. Она открывает глаза и сонно смотрит на спящего рядом с ней мужчину.
Смотрит долго-долго.
Ее муж... а она его жена.
*** *** *** *** *** *** ***
С возрастом Балину пришлось несколько поумерить свои пристрастия к вкусной и жирной пище. Увы, но сочное, с прозрачными прожилками сала нежнейшее мясо все чаще приводило к прискорбному месту под названием нужник.
В пиршественном зале во всю ещё шло веселье. Все ели, пили и громко горланили песни, не всегда благочестивого содержания. Кто-то смеялся чужим шуткам, а кто-то уже находился в шаге от того, чтобы уснуть прямо за столом будучи мертвецки пьяным. Но потихоньку пир уже затихал. Молодожены покинули зал, Торин учтиво откланялся и ускользнул раньше, чем Балин успел задать ему один вопрос... хотя на деле у него было не один, а несколько больше вопросов. Впрочем, все они могли подождать до завтра.
А вот бурлящий с явственной угрозой позора желудок ждать был не намерен. С недолжной его возрасту поспешностью, пожилой гном покинул пир и направил свои стопы к месту нужному, но не особо приятному.
В Винтерфелле, как и в любом достаточно крупном замке, было несколько отхожих мест. В отдалении от основного здания было длинное узкое здание для дворовой челяди, стражей и слуг. В самом замке, где располагались главные покои хозяев и их гостей также были устроены крохотные комнатки для отправления нужд тела. Но большинство жилых помещений были лишены таких удобств, предоставляя право иметь под кроватью ночную вазу... но до своих покоев Балин справедливо опасался не добраться.
И оставалось только два выхода из печального итога обжорства — опозориться, спрятавшись за гобеленом, или добежать до угловой башни, полностью отведенной для этого дела. Эта башня и была спасением для большинства жителей и гостей замка. На первом этаже за крепкой дубовой дверью было просторное помещение, с деревянным длинным коробом по всей стене с отверстиями в оном. Садись и делай себе в охотку... сколько хочешь. Все попадет в каменный мешок глубоко внизу... и этого "мешка" хватит на несколько сотен лет.
Вот только пахло здесь...
Но было не до запаха. Какое же это облегчение присесть, плотно прикрыв за собой двери! От всей души вздохнув и возблагодарив судьбу, гном поправил свою одежду и был уже в шаге от дверей, как вдруг споткнулся о выщерблину в полу. Взгляд его невольно опустился и Балин удивленно нахмурился. На полу что-то лежало...
Наклонившись, Балин поднял с пола округлую каменную пластинку с просверленным отверстием, в котором болталась порванная веревочка. Он удивленно повертел ее в пальцах - и так, и эдак... и нахмурился. На каменной пластинке были выведены руны кхуздула, что должны были помогать в ратном деле. Такие пластинки носили многие гномы и потерять ее считалось плохим знаком. Была такая и у его брата... подумав о Двалине, старик сокрушенно покачал головой. У него было трое братьев, но лишь с младшим он был связан крепче всего. Двалин был одного возраста с Торином и когда Трайн приставил Балина наставником и учителем к старшему сыну, в товарищи к нему определили и мелкого Двалина. Так что в какой-то мере Балин весьма существенно вложился в воспитание обоих.
Вот только не особо удачным вышло его воспитание...
И где теперь его брат?
Балин ни на секунду не сомневался в том, что Торин простит его младшего брата. Поругаются и помирятся, как обычно...
Да, эта пластинка в точности такая же, какая была у Двалина. Может, потерял ее в тот прискорбный день, две недели назад? Верно так и было...
Старик положил пластинку в карман, намереваясь после отдать брату... Торин сказал, что задерживаться в Винтерфелле они не станут, а Двалин наверняка уже на полпути к дому. Вот там они его и найдут, и поговорят... где еще ему быть? Не под замком же людей ему заседать!
*** *** *** *** *** *** *** ***
... Торин был на пиру ровно столько, сколько необходимо было с точки зрения приличий. Как только Фрерин увел свою молодую женушку, Торин поскучал еще немного, но затем ушел. Тем более, что мысли его не могли успокоить ни дорогое вино, не довольно сносное пение барда... какое-то смутное чувство грызло его, будто шепча на ухо о чем-то упущенном...
Хотя казалось бы, все шло как надо, союз заключен и закреплен, за спиной теперь есть поддержка негласного короля Севера и для брата он сделал все что мог. Теперь все зависело только от него самого...
И все же... что-то беспокоило Торина.
Идти к себе в покои не хотелось, оставаться в замке тоже. Хотелось пройтись, и Торин неспешно направился на двор. Снаружи стояла чернильная ночь и только холодные звезды бесконечно далеко над головой светили в небе. Да тусклые факелы на крепостных стенах были видны ему.
Он неспешно шел, решив обогнуть главное здание, а затем возвратиться к себе, как услышал приглушенное пение. Оно доносилось из окошка на втором ярусе замка, позади основного здания, и, как показалось Торину, здесь располагались в основном слуги.
— ... говорят, на белом свете-е... ничего нет вечного! Ну, а вы слыхали дети, про сверчка запечного?... За окном снег вали-и-ит, а сверчок поет... печку хвали-ит! Хороша ты моя печка, для житья беспечного. Очень теплое местечко, для сверчка запечного!... За окном снег ва-алит, а сверчок поет, печку хвали-ит!... И была земля однажды, волей Божьей создана, значит каждая букашка, для чего-то нам нужна. Друг на друга непожи, что с того? Чудо из чудес, мир божий! — негромко пел женский голос.
Торин стоял под окном, и склонив голову слушал эту детскую, простенькую песенку. Явно пели для детей... тихо, негромко, очень нежно и светло... как могут только матери петь своим детям. И на сердце Торина будто ослабли невидимые когти, что раньше вонзались в него, не давая покоя.
И так легко стало... век бы слушал этот голос!
Но пение затихло, а когда он поднял голову, слабый свет в окошке потух. Женщина погасила свечу... разом помрачнев, мужчина с досадой повернулся, намереваясь вернуться в замок и уже сделал шаг, как услышал из окошка приглушенное:
— Милрад, спи!
И остановился как вкопанный. В миг пришло понимание, кого он слышал. Велена, новая белошвейка замка, у которой было двое сыновей. Лица мальчишек Торин помнил так ясно, что мог припомнить даже неприметные родинки на их лицах. Только у рыже-белого оная была под нижней губой, а у чернявого на левой щеке. И у обоих пронзительно синие, сапфировые глаза... глаза его рода.
И женщину он помнил прекрасно и узнал ее сразу, как только увидел две недели назад на том самом пиру в день помолвки. И еще тогда решил найти и поговорить с этой женщиной. Вот только... он был слишком занят, обсуждая до головной боли план пограничных постов с лордом Старком. Завтра... а будет ли время завтра?
В конце концов, она еще не спала...
... Уверенный стук в дверь заставил вздрогнуть Велену. За окном стояла ночь и она только уложила спать мальчишек... кто это мог быть?
Стук повторился и женщина быстро встала из постели, накинула поверх ночной рубахи свободное платье и поспешила к двери. Перед тем как открыть дверь, женщина зажгла свечу. Стук позвучал в третий раз.
— Сейчас! Подождите! — негромко откликнулась Велена. И будто стоящий за дверью, услышал ее, перестав стучать.
Женщина откинула щеколду и ее рука уже легла на ручку... и тут Велена, уставшая за день, подумала — а стоит ли открывать?
— Кто это? — подозрительно спросила она.
— Вы знаете, — холодно ответил мужской голос и Велена испуганно отшатнулась от распахнувшейся двери.
В комнату, освещенную неверным светом одной свечи, уверенно и неумолимо шагнул гном.
— Вы?! — в тихом ужасе вырвалось у Велены.
— Узнала, значит? — спокойно, и более утвердительно, чем вопросительно, сказал черноволосый гном.
Он окинул испуганно побледневшую Велену взглядом и спокойно отвернулся, закрывая дверь. А когда обернулся, невесело усмехнулся, заметив как женщина прячет за спиной кочергу.
— Не беспокойтесь, убивать вас я не намерен, — сухо сказал он, смотря прямо в карие, почти черные, глаза женщины.
— Что вам надо от меня? — голос Велены постыдно дрожал, а по спине пробежал холод.
— Разговор, — честно ответил Торин, чуть склонив голову и смотря ей за спину.
Там, у женщины за спиной, у самой стены стояла деревянная кровать и под шерстяным одеялом спали двое мальчишек. Сыновья белошвейки... дети из Застенья, кровь одичалых... до странности схожие с детьми гномов.
— Разговор? О чем? —переспросила женщина.
Торин перевел взгляд на нее. Странная человеческая женщина, невысокая — лишь на ладонь выше его, — отчаянно храбрилась, до белых костяшек сжимая за юбкой платья кочергу. И он невольно хмыкнул.
— В прошлый раз я не получил от тебя ответа, — негромко проговорил он, сложив руки на груди. Он не сделал к ней и шага, дабы не пугать еще более. — Кто отец твоих детей, женщина?
Велена закусила губу, затравлено бросив взгляд на спящих детей.
— И не ври мне... — предупредил так же негромко Торин. — Они слишком похожи на детей моего рода. Кто. Их. Отец?
Плечи женщины обреченно опустились.
— Гном. Просто гном.
— И? — поднял бровь Торин.
И женщина тут же ощерилась, зло взглянув на него:
— Что? Он был гномом, просто гномом! — жарко прошипела она в ответ. — И он умер, если вас это волнует! Теперь это только мои сыновья!
Торин медленно покачал головой, отрицая.
— Нет. Дети гномов должны расти с гномами.
— Они полукровки! — отчаянно воскликнула Велена и тут же испуганно взглянула на детей.
Черноволосый мальчик заворочался во сне и Торин протянул руку к занавеси рядом, задернув ее. И мальчики оказались загорожены от пламени и света свечи.
— Тише. Ты же не хочешь их разбудить? — негромко спросил он, чуть усмехнувшись невесело женщине. — И то, что их мать человек, меня не волнует. Хочешь, чтобы они остались при тебе? Тогда скажи мне имя их отца.
Велена отчаянно закусила себе губу. Как хотелось ей соврать! Но она слишком боялась... и он был невероятно похож на НЕГО.
— Его звали Ардис... — сдалась она.
Торин застыл, будто не мог поверить в сказанное.
— Повтори...
— Его звали Ардис! — почти выкрикнула она. — Моего мужа звали Ардис!
Торин не верил себе.
— Ардис? Так вот куда он исчез... ушел за Стену... — Торин горько скривил губы в усмешке. — Вот почему отец не нашел его... что ж... это все объясняет. В таком случае, это... мои племянники.
— Нет! — перепуганная Велена было бросилась к занавеси, будто хотела закрыть их собой от мужчины.
Но Торин легко перехватил ее, сжав руками ее плечи. Он смотрел в темные перепуганные глаза женщины и понимал... прекрасно понимал, чего именно она боялась.
— Я не стану их убивать, — очень тихо сказал он. — Они дети и законные наследники моего Рода.
— Они всего лишь дети... прощу вас... они никогда вам не помешают! Отпустите нас! — со слезами взмолилась Велена. Слова гнома ее не ничуть не успокоили.
— Нет, не в этот раз, — твердо отчеканил он.
— Пусти мою маму! — из занавески выскочил черноволосый Милрад и бросился на Торина.
Врезался, толкнув, в бок мужчины и Торин вынужденно выпустил Велену. Просто не желая пугать мальчонку. Маленькие кулачки бессильно ударили ему по камзолу и Торин перехватил ручонки, останавливая сердито пыхтящего, как ежонок, Милрада.
— Успокойся, защитник, я не трону твою маму, — мягко усмехаясь, сказал он, жадно разглядывая ребенка.
— Тогда чего ты ее пугал?! — обиженно воскликнул другой голосок.
Рыжий Верен стоял в одной длинной до колен рубашонке, храбро загородив собой маму... которая в свою очередь пыталась запихнуть его к себе за спину. Смешные... какие смешные! И до ужаса похожие на Фили и Кили.
Черноволосый сороченок попытался вырвать свои ручонки из его захвата, но конечно потерпел поражение. Торин вместо того, чтобы отпустить, подхватил его руки, усадив брыкнувшегося мальца себе на локоть.
— Тише, герой! Я не собирался пугать вашу маму, — насмешливо проговорил он. — Ваш отец был моим братом.
— Что?! — вырвалось у потрясенной Велены.
Торин подошел к ней, держа притихшего мелкого Милрада.
— Я их старший родственник, женщина. Я имею право воспитать их... и решать тебе — будешь ты с ними или нет.
Какие же красивые глаза у нее...
— Брат имеет право взять себе вдову брата... и назвать его сыновей своими. Так что подумай, женщина... или я заберу мальчиков... либо ты поедешь со мной.
Велена обмерла, не веря себе...
— Уложи их спать. Поздно же.
Торин передал на руки бледной женщины Милрада, взглянул на Верена и пошел к дверям. Перед тем как выйти он оглянулся на маленькую семью.
— И не пытайся сбежать. Не выйдет.
И дверь закрылась...
... Лисса смотрела на своего мужа... подумать только — мужа!
Прошел почти месяц с того дня, как она впервые увидела его, въехавшим в замок на дивном рогатом скакуне кхагале. Она помнила все четко, до последней детали. И то, как он был одет, и как посмотрел на неё, когда она коснулась его руки... будто это диво, тревожиться за него.
— Доброе утро, — негромкий голос мужчины застал ее врасплох и Лисса смутилась под взглядом мужа.
Это же надо не заметить, как он открыл глаза! И это грубо с ее стороны так пристально смотреть на него!
— Простите, я разбудила вас...
— Вовсе нет... — Мужчина неловко отвел взгляд, сев в постели. Его голые, широкие плечи по которым черными змеями разметались кудри приковали к себе внимание Лиссы. Мускулистые руки и торс... и вместе с тем он производил впечатление сухого, поджарого мужчины и Лисса поймала себя на том, что ей это нравится... — Я сам проснулся. Похоже уже довольно поздно.
Поздно? По ощущениям девушки солнце казалось лишь недавно поднялось над горизонтом. Между тем Фрерин неловко стал с кровати, скромно повернувшись к девушке спиной... но Лисса поспешила отвести свой нескромный взгляд в сторону. Ну, неприлично же смотреть на... на зад мужчины. И в то же время хотелось... что-то просто тянуло Лиссу и, не выдержав, глаза девушки вновь обратились к Фрерину. Тот в этот миг наклонился, и лучи солнца весьма нескромно осветили гладкость его ягодиц... и черный пух волос между ними и Лисса в ужасе зажмурилась. Да что же это такое!
... холодные рассветные лучи бьют в комнату через квадратные стеклышки окна, и Лисса просыпается в круге чьих-то рук, чувствуя себя удивительно защищенной... низ живота чуть ноет и там неприятно стянуто и Лисса недовольно морщит нос. Она открывает глаза и сонно смотрит на спящего рядом с ней мужчину.
Смотрит долго-долго.
Ее муж... а она его жена.
*** *** *** *** *** *** ***
С возрастом Балину пришлось несколько поумерить свои пристрастия к вкусной и жирной пище. Увы, но сочное, с прозрачными прожилками сала нежнейшее мясо все чаще приводило к прискорбному месту под названием нужник.
В пиршественном зале во всю ещё шло веселье. Все ели, пили и громко горланили песни, не всегда благочестивого содержания. Кто-то смеялся чужим шуткам, а кто-то уже находился в шаге от того, чтобы уснуть прямо за столом будучи мертвецки пьяным. Но потихоньку пир уже затихал. Молодожены покинули зал, Торин учтиво откланялся и ускользнул раньше, чем Балин успел задать ему один вопрос... хотя на деле у него было не один, а несколько больше вопросов. Впрочем, все они могли подождать до завтра.
А вот бурлящий с явственной угрозой позора желудок ждать был не намерен. С недолжной его возрасту поспешностью, пожилой гном покинул пир и направил свои стопы к месту нужному, но не особо приятному.
В Винтерфелле, как и в любом достаточно крупном замке, было несколько отхожих мест. В отдалении от основного здания было длинное узкое здание для дворовой челяди, стражей и слуг. В самом замке, где располагались главные покои хозяев и их гостей также были устроены крохотные комнатки для отправления нужд тела. Но большинство жилых помещений были лишены таких удобств, предоставляя право иметь под кроватью ночную вазу... но до своих покоев Балин справедливо опасался не добраться.
И оставалось только два выхода из печального итога обжорства — опозориться, спрятавшись за гобеленом, или добежать до угловой башни, полностью отведенной для этого дела. Эта башня и была спасением для большинства жителей и гостей замка. На первом этаже за крепкой дубовой дверью было просторное помещение, с деревянным длинным коробом по всей стене с отверстиями в оном. Садись и делай себе в охотку... сколько хочешь. Все попадет в каменный мешок глубоко внизу... и этого "мешка" хватит на несколько сотен лет.
Вот только пахло здесь...
Но было не до запаха. Какое же это облегчение присесть, плотно прикрыв за собой двери! От всей души вздохнув и возблагодарив судьбу, гном поправил свою одежду и был уже в шаге от дверей, как вдруг споткнулся о выщерблину в полу. Взгляд его невольно опустился и Балин удивленно нахмурился. На полу что-то лежало...
Наклонившись, Балин поднял с пола округлую каменную пластинку с просверленным отверстием, в котором болталась порванная веревочка. Он удивленно повертел ее в пальцах - и так, и эдак... и нахмурился. На каменной пластинке были выведены руны кхуздула, что должны были помогать в ратном деле. Такие пластинки носили многие гномы и потерять ее считалось плохим знаком. Была такая и у его брата... подумав о Двалине, старик сокрушенно покачал головой. У него было трое братьев, но лишь с младшим он был связан крепче всего. Двалин был одного возраста с Торином и когда Трайн приставил Балина наставником и учителем к старшему сыну, в товарищи к нему определили и мелкого Двалина. Так что в какой-то мере Балин весьма существенно вложился в воспитание обоих.
Вот только не особо удачным вышло его воспитание...
И где теперь его брат?
Балин ни на секунду не сомневался в том, что Торин простит его младшего брата. Поругаются и помирятся, как обычно...
Да, эта пластинка в точности такая же, какая была у Двалина. Может, потерял ее в тот прискорбный день, две недели назад? Верно так и было...
Старик положил пластинку в карман, намереваясь после отдать брату... Торин сказал, что задерживаться в Винтерфелле они не станут, а Двалин наверняка уже на полпути к дому. Вот там они его и найдут, и поговорят... где еще ему быть? Не под замком же людей ему заседать!
*** *** *** *** *** *** *** ***
... Торин был на пиру ровно столько, сколько необходимо было с точки зрения приличий. Как только Фрерин увел свою молодую женушку, Торин поскучал еще немного, но затем ушел. Тем более, что мысли его не могли успокоить ни дорогое вино, не довольно сносное пение барда... какое-то смутное чувство грызло его, будто шепча на ухо о чем-то упущенном...
Хотя казалось бы, все шло как надо, союз заключен и закреплен, за спиной теперь есть поддержка негласного короля Севера и для брата он сделал все что мог. Теперь все зависело только от него самого...
И все же... что-то беспокоило Торина.
Идти к себе в покои не хотелось, оставаться в замке тоже. Хотелось пройтись, и Торин неспешно направился на двор. Снаружи стояла чернильная ночь и только холодные звезды бесконечно далеко над головой светили в небе. Да тусклые факелы на крепостных стенах были видны ему.
Он неспешно шел, решив обогнуть главное здание, а затем возвратиться к себе, как услышал приглушенное пение. Оно доносилось из окошка на втором ярусе замка, позади основного здания, и, как показалось Торину, здесь располагались в основном слуги.
— ... говорят, на белом свете-е... ничего нет вечного! Ну, а вы слыхали дети, про сверчка запечного?... За окном снег вали-и-ит, а сверчок поет... печку хвали-ит! Хороша ты моя печка, для житья беспечного. Очень теплое местечко, для сверчка запечного!... За окном снег ва-алит, а сверчок поет, печку хвали-ит!... И была земля однажды, волей Божьей создана, значит каждая букашка, для чего-то нам нужна. Друг на друга непожи, что с того? Чудо из чудес, мир божий! — негромко пел женский голос.
Торин стоял под окном, и склонив голову слушал эту детскую, простенькую песенку. Явно пели для детей... тихо, негромко, очень нежно и светло... как могут только матери петь своим детям. И на сердце Торина будто ослабли невидимые когти, что раньше вонзались в него, не давая покоя.
И так легко стало... век бы слушал этот голос!
Но пение затихло, а когда он поднял голову, слабый свет в окошке потух. Женщина погасила свечу... разом помрачнев, мужчина с досадой повернулся, намереваясь вернуться в замок и уже сделал шаг, как услышал из окошка приглушенное:
— Милрад, спи!
И остановился как вкопанный. В миг пришло понимание, кого он слышал. Велена, новая белошвейка замка, у которой было двое сыновей. Лица мальчишек Торин помнил так ясно, что мог припомнить даже неприметные родинки на их лицах. Только у рыже-белого оная была под нижней губой, а у чернявого на левой щеке. И у обоих пронзительно синие, сапфировые глаза... глаза его рода.
И женщину он помнил прекрасно и узнал ее сразу, как только увидел две недели назад на том самом пиру в день помолвки. И еще тогда решил найти и поговорить с этой женщиной. Вот только... он был слишком занят, обсуждая до головной боли план пограничных постов с лордом Старком. Завтра... а будет ли время завтра?
В конце концов, она еще не спала...
... Уверенный стук в дверь заставил вздрогнуть Велену. За окном стояла ночь и она только уложила спать мальчишек... кто это мог быть?
Стук повторился и женщина быстро встала из постели, накинула поверх ночной рубахи свободное платье и поспешила к двери. Перед тем как открыть дверь, женщина зажгла свечу. Стук позвучал в третий раз.
— Сейчас! Подождите! — негромко откликнулась Велена. И будто стоящий за дверью, услышал ее, перестав стучать.
Женщина откинула щеколду и ее рука уже легла на ручку... и тут Велена, уставшая за день, подумала — а стоит ли открывать?
— Кто это? — подозрительно спросила она.
— Вы знаете, — холодно ответил мужской голос и Велена испуганно отшатнулась от распахнувшейся двери.
В комнату, освещенную неверным светом одной свечи, уверенно и неумолимо шагнул гном.
— Вы?! — в тихом ужасе вырвалось у Велены.
— Узнала, значит? — спокойно, и более утвердительно, чем вопросительно, сказал черноволосый гном.
Он окинул испуганно побледневшую Велену взглядом и спокойно отвернулся, закрывая дверь. А когда обернулся, невесело усмехнулся, заметив как женщина прячет за спиной кочергу.
— Не беспокойтесь, убивать вас я не намерен, — сухо сказал он, смотря прямо в карие, почти черные, глаза женщины.
— Что вам надо от меня? — голос Велены постыдно дрожал, а по спине пробежал холод.
— Разговор, — честно ответил Торин, чуть склонив голову и смотря ей за спину.
Там, у женщины за спиной, у самой стены стояла деревянная кровать и под шерстяным одеялом спали двое мальчишек. Сыновья белошвейки... дети из Застенья, кровь одичалых... до странности схожие с детьми гномов.
— Разговор? О чем? —переспросила женщина.
Торин перевел взгляд на нее. Странная человеческая женщина, невысокая — лишь на ладонь выше его, — отчаянно храбрилась, до белых костяшек сжимая за юбкой платья кочергу. И он невольно хмыкнул.
— В прошлый раз я не получил от тебя ответа, — негромко проговорил он, сложив руки на груди. Он не сделал к ней и шага, дабы не пугать еще более. — Кто отец твоих детей, женщина?
Велена закусила губу, затравлено бросив взгляд на спящих детей.
— И не ври мне... — предупредил так же негромко Торин. — Они слишком похожи на детей моего рода. Кто. Их. Отец?
Плечи женщины обреченно опустились.
— Гном. Просто гном.
— И? — поднял бровь Торин.
И женщина тут же ощерилась, зло взглянув на него:
— Что? Он был гномом, просто гномом! — жарко прошипела она в ответ. — И он умер, если вас это волнует! Теперь это только мои сыновья!
Торин медленно покачал головой, отрицая.
— Нет. Дети гномов должны расти с гномами.
— Они полукровки! — отчаянно воскликнула Велена и тут же испуганно взглянула на детей.
Черноволосый мальчик заворочался во сне и Торин протянул руку к занавеси рядом, задернув ее. И мальчики оказались загорожены от пламени и света свечи.
— Тише. Ты же не хочешь их разбудить? — негромко спросил он, чуть усмехнувшись невесело женщине. — И то, что их мать человек, меня не волнует. Хочешь, чтобы они остались при тебе? Тогда скажи мне имя их отца.
Велена отчаянно закусила себе губу. Как хотелось ей соврать! Но она слишком боялась... и он был невероятно похож на НЕГО.
— Его звали Ардис... — сдалась она.
Торин застыл, будто не мог поверить в сказанное.
— Повтори...
— Его звали Ардис! — почти выкрикнула она. — Моего мужа звали Ардис!
Торин не верил себе.
— Ардис? Так вот куда он исчез... ушел за Стену... — Торин горько скривил губы в усмешке. — Вот почему отец не нашел его... что ж... это все объясняет. В таком случае, это... мои племянники.
— Нет! — перепуганная Велена было бросилась к занавеси, будто хотела закрыть их собой от мужчины.
Но Торин легко перехватил ее, сжав руками ее плечи. Он смотрел в темные перепуганные глаза женщины и понимал... прекрасно понимал, чего именно она боялась.
— Я не стану их убивать, — очень тихо сказал он. — Они дети и законные наследники моего Рода.
— Они всего лишь дети... прощу вас... они никогда вам не помешают! Отпустите нас! — со слезами взмолилась Велена. Слова гнома ее не ничуть не успокоили.
— Нет, не в этот раз, — твердо отчеканил он.
— Пусти мою маму! — из занавески выскочил черноволосый Милрад и бросился на Торина.
Врезался, толкнув, в бок мужчины и Торин вынужденно выпустил Велену. Просто не желая пугать мальчонку. Маленькие кулачки бессильно ударили ему по камзолу и Торин перехватил ручонки, останавливая сердито пыхтящего, как ежонок, Милрада.
— Успокойся, защитник, я не трону твою маму, — мягко усмехаясь, сказал он, жадно разглядывая ребенка.
— Тогда чего ты ее пугал?! — обиженно воскликнул другой голосок.
Рыжий Верен стоял в одной длинной до колен рубашонке, храбро загородив собой маму... которая в свою очередь пыталась запихнуть его к себе за спину. Смешные... какие смешные! И до ужаса похожие на Фили и Кили.
Черноволосый сороченок попытался вырвать свои ручонки из его захвата, но конечно потерпел поражение. Торин вместо того, чтобы отпустить, подхватил его руки, усадив брыкнувшегося мальца себе на локоть.
— Тише, герой! Я не собирался пугать вашу маму, — насмешливо проговорил он. — Ваш отец был моим братом.
— Что?! — вырвалось у потрясенной Велены.
Торин подошел к ней, держа притихшего мелкого Милрада.
— Я их старший родственник, женщина. Я имею право воспитать их... и решать тебе — будешь ты с ними или нет.
Какие же красивые глаза у нее...
— Брат имеет право взять себе вдову брата... и назвать его сыновей своими. Так что подумай, женщина... или я заберу мальчиков... либо ты поедешь со мной.
Велена обмерла, не веря себе...
— Уложи их спать. Поздно же.
Торин передал на руки бледной женщины Милрада, взглянул на Верена и пошел к дверям. Перед тем как выйти он оглянулся на маленькую семью.
— И не пытайся сбежать. Не выйдет.
И дверь закрылась...
Прода от 18.08.2018, 23:56
Глава 11
... Лисса смотрела на своего мужа... подумать только — мужа!
Прошел почти месяц с того дня, как она впервые увидела его, въехавшим в замок на дивном рогатом скакуне кхагале. Она помнила все четко, до последней детали. И то, как он был одет, и как посмотрел на неё, когда она коснулась его руки... будто это диво, тревожиться за него.
— Доброе утро, — негромкий голос мужчины застал ее врасплох и Лисса смутилась под взглядом мужа.
Это же надо не заметить, как он открыл глаза! И это грубо с ее стороны так пристально смотреть на него!
— Простите, я разбудила вас...
— Вовсе нет... — Мужчина неловко отвел взгляд, сев в постели. Его голые, широкие плечи по которым черными змеями разметались кудри приковали к себе внимание Лиссы. Мускулистые руки и торс... и вместе с тем он производил впечатление сухого, поджарого мужчины и Лисса поймала себя на том, что ей это нравится... — Я сам проснулся. Похоже уже довольно поздно.
Поздно? По ощущениям девушки солнце казалось лишь недавно поднялось над горизонтом. Между тем Фрерин неловко стал с кровати, скромно повернувшись к девушке спиной... но Лисса поспешила отвести свой нескромный взгляд в сторону. Ну, неприлично же смотреть на... на зад мужчины. И в то же время хотелось... что-то просто тянуло Лиссу и, не выдержав, глаза девушки вновь обратились к Фрерину. Тот в этот миг наклонился, и лучи солнца весьма нескромно осветили гладкость его ягодиц... и черный пух волос между ними и Лисса в ужасе зажмурилась. Да что же это такое!
