Ну уж нет, его обноски он не наденет! Лучше в своих пойдет!
Фрерин раздраженно распахнул дверь, шагнул в главную комнату его покоев и изумился вновь. Одежда, аккуратно разложенная на кресле, уж точно не принадлежала его брату. Торин не носил красных и коричневых оттенков, и камзол с золотым шитьем и человеческой вышивкой он никогда бы не надел.
Нет, это не была одежда Торина…
— Откуда? – только и мог спросить он.
— Леди Лисса прислала это вам, — ответил ему Тирион. — Ей хотелось порадовать вас. Она расстроится, если вы откажете ей.
Нет, он, конечно же, не мог отказать Лиссе Старк…
Трудно сказать, что сейчас Фрерин испытывал больше – смущения этим знаком внимания и заботы, благодарности… но и капелька облегчения тоже присутствовала в гамме его чувств.
«Я ей не безразличен» — подумалось ему.
И стоило признать, девушка стала ему еще приятнее и симпатичнее.
*** *** *** *** *** *** *** *** *** ***
… К Благороще Винтерфелла торжественно подошла свадебная процессия. В глубине священного места уже ждал старый, добрый септон. Процессия людей и гномов встала полукругом напротив главного Древа и септона. Ветер развевал знамена Винтерфелла и Синегорья – белые с серым, оскалившим пасть, лютоволком и алые с очертанием гор, нанесенные черной краской.
Затрубили трубы и лорд Старк вышел вперед, неспешным шагом ведя к септону и к стоящему рядом с ним жениху свою дочь. Подойдя, от отпустил руку своей дочери и жених с невестой приветствовали друг друга поклонами. И встали рядом, повернувшись лицом к септону, и спиной к сопровождающим.
Септон приветствовал новобрачных, воззвал к Семерым, прочтя молитву, и после начал обряд:
— Перед лицом Семерых, в этот день и час, я сочетаю браком этих двоих. Да будут они едины отныне и навеки. Взгляните друг на друга и произнесите обеты.
Голоса Фрерина и Лиссы Старк сплелись вместе:
— Отец, Кузнец, Воин, Мать, Дева, Старица, Неведомый…
Следующие слова принадлежали Фрерину:
— Я — её, и она моя...
— Я — его, и он мой... — звонко прозвучал, дрожащим от волнения колокольчиком, голос Лиссы Старк.
— ... с этого дня и до конца моих дней, — вместе закончили нареченные друг другу.
Старик септон благостно-ободряюще кивает и семь раз благословляет их брак от лица богов:
— Отец благословляет ваш брак. Мать благословляет ваш брак. Кузнец благословляет ваш брак. Воин благословляет ваш брак. Дева благословляет ваш брак. Старица благословляет ваш брак. Неведомый благословляет ваш брак.
После этого септон обратился к свидетелям, гномам и людям, что стояли чуть в стороне кругом вокруг них:
— Кто из тех, кто видит сейчас сира Фрерина, из Рода Старк, и Лиссу Старк, из Рода Старк, может объявить, что данный брачный союз меж ними невозможен? Пусть говорит, но не молчит!
Из толпы вышел управляющий замка, отец Джейни Пуль, и громко сказал:
— Здесь нет тех, кто оспорит данный союз!
— Да будет так. Невеста снимает плащ своего дома. Пусть сир Фрерин, из Рода Старк, наденет на невесту свой плащ и назовет ее своей женой.
Фрерин расстегнул фибулу нового плаща и накинул его на плечи Лиссы, что сняла уже свой плащ. Щеки девушки горели румянцем, и она была так мила сейчас, что сердце в груди мужчины пропустило удар.
— … и невеста покроет плечи мужа своим старым плащом, говоря тем, что ее Род принимает его мужем своей дочери.
И Лисса Старк накинула свой плащ на плечи Фрерина.
— Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моим лордом и мужем, — с трудом совладав с собой и чуть не позабыв слова, произнесла волнуясь Лисса.
— Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моей леди и женой, — негромко произнес Фрерин.
Девушка была почти одного роста с ним. Он потянулся к ней и мягко коснулся её прохладных нежных, как ягоды зимней рябины, губ и девушка задохнулась от того жара, что вдруг охватил её всю. Этот жар не имел ничего общего со смущением и стыдливостью. Ей было почти жаль, когда Фрерин отстранился от ее.
— Пред ликами богов и людей торжественно объявляю сира Фрерина из дома Старков и леди Лиссу из дома Старков мужем и женой. Одна плоть, одно сердце, одна душа отныне и навеки, и да будет проклят тот, кто станет между ними, — торжественно объявил септон.
И вновь зазвучали трубы, а новобрачные поклонились септону, сердце-древу, вознеся короткую молчаливую молитву Семерым.
И было так.
Первые снежинки сорвались с неба…
*** *** *** *** *** *** ***
... Стоило свадебной процессии вернуться в замок, как снаружи его пошел снег. Белые, пушистые хлопья, слепленные из нескольких снежинок, невесомыми перьями закружили в морозном осеннем воздухе. Стоило им опуститься вниз и они попадали в замороженную грязь, замешанную сапогами в рытвины.
Снегопад в день свадьбы — плохая примета. Говорили это знак тому, что заключенный брак создан не по любви. Но гномы в приметы людей не верили, а люди предпочли не вспоминать в этот день о них. В конце концов, браки свершаются каждый день и сколько из них по любви?
Лиссе и Фрерину вовсе было не до примет.
В большом чертоге были накрыты столы для пиршеств. Множество людей и все гномы из свиты сира Торина были здесь. Кроме них с окрестных земель приехали сквайры дома Старков, многие их вассалы, найдя себе пристанище в домах города, расположенного у стен замка. В Винтерфелл приехали и несколько лордов из менее значимых домов, привезя с собой подарки молодоженам и заверения, что так же поддержат союз своими воинами. Этим лордам со старшими сыновьями и дочерями на выданье (пусть и чужая свадьба, но и свой товар надо показать и подобрать будущих "женихов") были выделены покои в самом замке. С огромным трудом удалось расположить всех.
В зале было приятно тепло и светло от факелов. Он был переполнен более, чем когда либо на памяти Лиссы. Мужчины сидели тесно, колено к колену вдоль скамей, и были зажаты так сильно, что слугам приходилось змеями изворачиваться меж ними, подавая блюда. Даже рыцари и лорды выше соли довольствовались меньшим местом, чем обычно. Возле возвышения рядом с главным столом, перебирал струны на лютне какой-то бард и пел довольно хорошо поставленным голосом "О непорочных девах Лета". Вдоль стен висели знамена, яркими цветами оттеняя серость стен и заставляя забыть о почерневших от дыма и столетней копоти балках над головами.
Угощение на столах было столь изобильным, что Лиссе было страшно и думать, сколько же денег было затрачено на это. Огромные свадебные пироги с колесо телеги, начиненные луком, пастернаком, пряными ломтями свинины и грибами, были порублены большими кусками. Дорогое вино подавалось даже на нижние столы с запеченными тушами поросят, натертых чесноком и сметаной. Рыба, тушеная в вине, медовые утки, начиненные кислыми печеными яблоками, овсяные кексы и многое, многое другое...
Сир Фрерин ел мало, Лиссе и вовсе было трудно что-то заставить себя съесть. Гости выкрикивали здравницы, желали многие лета и, конечно, детей. В такие моменты ей и сиру Фрерину в поддержку словам, с улыбками через силу, надлежало осушить кубок с вином. Лиссе никогда не нравилось пить много вина, потому она лишь чуть смачивала губы вином, изредка делая малый глоток. За весь пир слуги едва ли трижды наполняли ее кубок вином.
Сколько продлился пир, Лисса не знала. Но за стрельчатыми узкими окнами Большого Чертога стояла уже чернильная тьма, когда пришла пора покидать свадебный стол.
— Сир Фрерин, — негромко произнес Нэдд Старк, — время пришло сопроводить вашу молодую жену в ваши покои.
Пальцы Фрерина так тесно сжали кубок, что костяшки побели на пальцах. Медленно кивнув, мужчина осушил кубок с вином одним глотком и встал. Повернувшись, он подал руку Лиссе и девушка, встала, оперевшись на руку мужа. В зале это тут же заметили и одобрительно загудели, сразу догадавшись о причинах. В пьяном угаре кто-то издал скабрезный свист, затем кулаки стали отбивать ритм по деревянным столам и в зале вразнобой затянули песню "Снял король корону, королева башмачок".
Фрерин невесело подумал, что поющие, не осознавая этого, почти попали в цель. Впрочем, он тут же выбросил эту нелепость из головы. Стоило им сойти с помоста, как с лавок, насмешливо скалясь-усмехаясь, встали пьяные сквайры людей, некоторые старшие сыновья явившихся лордов Севера, а вслед за ними решительно поднялись и некоторые гномы. Фрерин похолодел, вдруг припомнив свадебные обычаи людей. Когда гости провожали новобрачных в спальню, попутно распевая проклятую песню и чуть ли не силой раздевая мужа и жену. Мужчины — женщину, женщины — мужчину.
Перед глазами так ясно встало видение испуганной Лиссы, с которой силой срывают одежду... что он чуть было не схватился за несуществующий меч у пояса. И чуть не выругался, обнаружив пустоту у пояса.
Не считать же оружием нож у пояса, которым можно лишь мясо нарезать в тарелке?!
Но он напрасно беспокоился. Его и Лиссу окружили полурослики, с воинственно оголенными клинками и ехидно ухмыляющийся Бронн, ставший позади. И желающие проводить новобрачных в постель, разом растеряли интерес. Тем более что к Бронну и полуросликам присоединилось еще двое воинов. Не всем это пришлось по душе, но вино и оставшиеся кушанья на столе, доступные служанки — были куда заманчивей не свершившегося провожания.
И Фрерин выдохнул, мысленно поблагодарив Кузнеца...
*** *** *** *** *** *** ***
Лисса устала, изнервничалась и ей ничего не хотелось. Даже того малого количества вина, что она выпила, оказалось достаточно, чтобы девушку охватила сонная слабость. И бороться с этим не оставалось сил. Так же как не оставалось сил просто бояться надвигающегося...
Двери покоев были закрыты за их спинами и Лисса смущенно посмотрела на — теперь уже, — мужа. Тот сам выглядел весьма утомленным и не пылал особым... вдохновением.
– Леди... кх-м, Лисса, — проговорил тот несколько смущенно, расстегивая застежку плаща. — Прошу прощения, но мне нужно... оставить вас одну... на некоторое время...
При этом мужчина весьма красноречиво посмотрел на темную, неприметную дверь и Лисса сразу поняла, в чем дело. В отличии от нее мужчина пил вполне достаточно и сейчас ему было крайне необходимо... как говорят мужчины "отлить лишнее".
Чуть смутившись, Лисса кивнула:
— Да, сир... я понимаю.
— Фрерин, прошу, зовите меня по имени, — негромко попросил Фрерин, смотря на свою... жену?
— Хорошо, — легко согласилась Лисса, чуть склонив головку.
Фрерин кивнул, и, неловко кивнув, сбежал от нее в ту самую неприметную дверь.
Лисса знала, что вернется он достаточно быстро и по правде не знала, что ей делать. Ждать? Или пройти в спальню? Может ей стоило раздеться и ждать своего мужа в постели? Что именно ей делать? И все же стоило пройти в спальню...
Лисса, чуть прикусив нижнюю губку, неспешно вошла в спальню Фрерина. И сразу увидела большую кровать под балдахином. И стыдно сказать, но в это мгновение девушке хотелось забраться в нее и просто уснуть. Но, увы, вряд ли это осуществимо!
Огорченно вздохнув (страх девушки окончательно решил улетучиться и предоставить девушку самой себе), Лисса потянулась к шнуровке своего свадебного платья. Как и у всех благородных леди оная располагалась на спине. чтобы надеть платье нужна была помощь служанки, чтобы снять оное — не всегда. Лисса давно приноровилась и легко распустила шнуровку платья. Платье скользнуло по молочным плечам, и упало вниз к ее ногам. Нижняя рубаха, юбки... и девушка переступает через них, вступая на холодный каменный пол. Она обнажена и невольно ежиться от того холода, что царит в комнате.
Фрерин застывает на пороге комнаты, смотря на нее. И кажется перед ним изящная статуэтка из белоснежного нежного мрамора. Фрерин судорожно сглатывает.
Пятнадцать лет он был изгоем своего народа... и какая женщина стала бы делить с ним постель?
Ни одна.
Но он был мужчиной, а Лисса, которая и раньше казалась ему весьма милой, враз стала для него желанной. Она оборачивается и огненные кудри оттеняют плечи, приковывая взор к мягким холмам груди и сердце Фрерина пропускает удар. В горле резко пересыхает и он не может, да и не думает об этом, что либо сказать. Он только смотрит на Лиссу, и по венам его разливался жар, охватывая все его существо.
— Сир...? — срывается с губ девушки и Фрерин как зачарованный делает к ней шаг.
Он подходит к ней и видит, каким румянцем горит ее лицо. Она выше него, но она тоненькая и такая хрупкая, как горный хрусталь... и вдруг она вздрагивает.
— Я вам противен, горечь срывается с губ, он отворачивается проклиная себя... но на плечи вдруг ложатся ладошки.
— Нет! — отчаянно восклицает Лисса и шепчет: — Здесь холодно...
В комнате и в самом деле холодно, осознает он. Фрерин поворачивается и девушка так близко к нему... он видит ее губы, видит белоснежную манящую кожу и глаза девушки, зеленые изумруды в которых волнение, но никак не страх или отвращение.
И он поддается очарованию девушки. Он обнимает ее и, обмирая внутри, целует алые рябиновые губы. Целует жадно-нежно, смакуя и растягивая миг... и какая-та часть сознания его ликует, когда девушка в его объятиях расслабляется и льнет к нему в ответ.
Фрерин подхватывает девушку на руки и относит ее в постель, бережно укладывая на теплые покрывала. Он поспешно стягивает с себя камзол, рубаху, оголяя тело, и Лисса смотрит на него не отводя глаз. Да, она уже видела его... но сейчас все иначе.
От начала до конца....
Руки мужчины неожиданно нежны. Чужие губы обжигают кожу и чужое тело дарит тепло, руки обнимают, будто защищая... и Лисса плывет. Все кажется странным сном — одним из тех, что приходили ночами, наполняя тело томлением. Но сейчас он ярче, сейчас все наяву... и жар в теле нарастает с каждым мигом и Лисса уже ни о чем не думает. Она тянется в ответ, прижимается, обвивает плечи мужчины руками, и трепещет от переполняющих ее чувств...
Фрерин пытается сдержаться, ему так не хочется сделать хоть что-то не так... и отзывчивость девушки, ее невинные поцелуи, наполняют его душу все большей нежностью, признательностью... и желанием быть единственным обладателем такой... такой красоты.
Девушка сорвано дышит, глаза затуманены и когда его пальцы касаются ее лона, погружаясь в мягкие складки... она выгибается дугой, когда он проводит пальцами там. Так сладко, так хорошо...
Он осторожно входит в нее... так тесно, так горячо... вначале Лисса не осознает его внутри, потерявшись в его ласках. Ножны ее лона вдруг отказываются пропускать его и он, жарко поцеловав Лиссу в губы, делает последний рывок, разрывая тонкую преграду.
Фрерин раздраженно распахнул дверь, шагнул в главную комнату его покоев и изумился вновь. Одежда, аккуратно разложенная на кресле, уж точно не принадлежала его брату. Торин не носил красных и коричневых оттенков, и камзол с золотым шитьем и человеческой вышивкой он никогда бы не надел.
Нет, это не была одежда Торина…
— Откуда? – только и мог спросить он.
— Леди Лисса прислала это вам, — ответил ему Тирион. — Ей хотелось порадовать вас. Она расстроится, если вы откажете ей.
Нет, он, конечно же, не мог отказать Лиссе Старк…
Трудно сказать, что сейчас Фрерин испытывал больше – смущения этим знаком внимания и заботы, благодарности… но и капелька облегчения тоже присутствовала в гамме его чувств.
«Я ей не безразличен» — подумалось ему.
И стоило признать, девушка стала ему еще приятнее и симпатичнее.
*** *** *** *** *** *** *** *** *** ***
… К Благороще Винтерфелла торжественно подошла свадебная процессия. В глубине священного места уже ждал старый, добрый септон. Процессия людей и гномов встала полукругом напротив главного Древа и септона. Ветер развевал знамена Винтерфелла и Синегорья – белые с серым, оскалившим пасть, лютоволком и алые с очертанием гор, нанесенные черной краской.
Затрубили трубы и лорд Старк вышел вперед, неспешным шагом ведя к септону и к стоящему рядом с ним жениху свою дочь. Подойдя, от отпустил руку своей дочери и жених с невестой приветствовали друг друга поклонами. И встали рядом, повернувшись лицом к септону, и спиной к сопровождающим.
Септон приветствовал новобрачных, воззвал к Семерым, прочтя молитву, и после начал обряд:
— Перед лицом Семерых, в этот день и час, я сочетаю браком этих двоих. Да будут они едины отныне и навеки. Взгляните друг на друга и произнесите обеты.
Голоса Фрерина и Лиссы Старк сплелись вместе:
— Отец, Кузнец, Воин, Мать, Дева, Старица, Неведомый…
Следующие слова принадлежали Фрерину:
— Я — её, и она моя...
— Я — его, и он мой... — звонко прозвучал, дрожащим от волнения колокольчиком, голос Лиссы Старк.
— ... с этого дня и до конца моих дней, — вместе закончили нареченные друг другу.
Старик септон благостно-ободряюще кивает и семь раз благословляет их брак от лица богов:
— Отец благословляет ваш брак. Мать благословляет ваш брак. Кузнец благословляет ваш брак. Воин благословляет ваш брак. Дева благословляет ваш брак. Старица благословляет ваш брак. Неведомый благословляет ваш брак.
После этого септон обратился к свидетелям, гномам и людям, что стояли чуть в стороне кругом вокруг них:
— Кто из тех, кто видит сейчас сира Фрерина, из Рода Старк, и Лиссу Старк, из Рода Старк, может объявить, что данный брачный союз меж ними невозможен? Пусть говорит, но не молчит!
Из толпы вышел управляющий замка, отец Джейни Пуль, и громко сказал:
— Здесь нет тех, кто оспорит данный союз!
— Да будет так. Невеста снимает плащ своего дома. Пусть сир Фрерин, из Рода Старк, наденет на невесту свой плащ и назовет ее своей женой.
Фрерин расстегнул фибулу нового плаща и накинул его на плечи Лиссы, что сняла уже свой плащ. Щеки девушки горели румянцем, и она была так мила сейчас, что сердце в груди мужчины пропустило удар.
— … и невеста покроет плечи мужа своим старым плащом, говоря тем, что ее Род принимает его мужем своей дочери.
И Лисса Старк накинула свой плащ на плечи Фрерина.
— Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моим лордом и мужем, — с трудом совладав с собой и чуть не позабыв слова, произнесла волнуясь Лисса.
— Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моей леди и женой, — негромко произнес Фрерин.
Девушка была почти одного роста с ним. Он потянулся к ней и мягко коснулся её прохладных нежных, как ягоды зимней рябины, губ и девушка задохнулась от того жара, что вдруг охватил её всю. Этот жар не имел ничего общего со смущением и стыдливостью. Ей было почти жаль, когда Фрерин отстранился от ее.
— Пред ликами богов и людей торжественно объявляю сира Фрерина из дома Старков и леди Лиссу из дома Старков мужем и женой. Одна плоть, одно сердце, одна душа отныне и навеки, и да будет проклят тот, кто станет между ними, — торжественно объявил септон.
И вновь зазвучали трубы, а новобрачные поклонились септону, сердце-древу, вознеся короткую молчаливую молитву Семерым.
И было так.
Первые снежинки сорвались с неба…
Прода от 18.08.2018, 12:46
*** *** *** *** *** *** ***
... Стоило свадебной процессии вернуться в замок, как снаружи его пошел снег. Белые, пушистые хлопья, слепленные из нескольких снежинок, невесомыми перьями закружили в морозном осеннем воздухе. Стоило им опуститься вниз и они попадали в замороженную грязь, замешанную сапогами в рытвины.
Снегопад в день свадьбы — плохая примета. Говорили это знак тому, что заключенный брак создан не по любви. Но гномы в приметы людей не верили, а люди предпочли не вспоминать в этот день о них. В конце концов, браки свершаются каждый день и сколько из них по любви?
Лиссе и Фрерину вовсе было не до примет.
В большом чертоге были накрыты столы для пиршеств. Множество людей и все гномы из свиты сира Торина были здесь. Кроме них с окрестных земель приехали сквайры дома Старков, многие их вассалы, найдя себе пристанище в домах города, расположенного у стен замка. В Винтерфелл приехали и несколько лордов из менее значимых домов, привезя с собой подарки молодоженам и заверения, что так же поддержат союз своими воинами. Этим лордам со старшими сыновьями и дочерями на выданье (пусть и чужая свадьба, но и свой товар надо показать и подобрать будущих "женихов") были выделены покои в самом замке. С огромным трудом удалось расположить всех.
В зале было приятно тепло и светло от факелов. Он был переполнен более, чем когда либо на памяти Лиссы. Мужчины сидели тесно, колено к колену вдоль скамей, и были зажаты так сильно, что слугам приходилось змеями изворачиваться меж ними, подавая блюда. Даже рыцари и лорды выше соли довольствовались меньшим местом, чем обычно. Возле возвышения рядом с главным столом, перебирал струны на лютне какой-то бард и пел довольно хорошо поставленным голосом "О непорочных девах Лета". Вдоль стен висели знамена, яркими цветами оттеняя серость стен и заставляя забыть о почерневших от дыма и столетней копоти балках над головами.
Угощение на столах было столь изобильным, что Лиссе было страшно и думать, сколько же денег было затрачено на это. Огромные свадебные пироги с колесо телеги, начиненные луком, пастернаком, пряными ломтями свинины и грибами, были порублены большими кусками. Дорогое вино подавалось даже на нижние столы с запеченными тушами поросят, натертых чесноком и сметаной. Рыба, тушеная в вине, медовые утки, начиненные кислыми печеными яблоками, овсяные кексы и многое, многое другое...
Сир Фрерин ел мало, Лиссе и вовсе было трудно что-то заставить себя съесть. Гости выкрикивали здравницы, желали многие лета и, конечно, детей. В такие моменты ей и сиру Фрерину в поддержку словам, с улыбками через силу, надлежало осушить кубок с вином. Лиссе никогда не нравилось пить много вина, потому она лишь чуть смачивала губы вином, изредка делая малый глоток. За весь пир слуги едва ли трижды наполняли ее кубок вином.
Сколько продлился пир, Лисса не знала. Но за стрельчатыми узкими окнами Большого Чертога стояла уже чернильная тьма, когда пришла пора покидать свадебный стол.
— Сир Фрерин, — негромко произнес Нэдд Старк, — время пришло сопроводить вашу молодую жену в ваши покои.
Пальцы Фрерина так тесно сжали кубок, что костяшки побели на пальцах. Медленно кивнув, мужчина осушил кубок с вином одним глотком и встал. Повернувшись, он подал руку Лиссе и девушка, встала, оперевшись на руку мужа. В зале это тут же заметили и одобрительно загудели, сразу догадавшись о причинах. В пьяном угаре кто-то издал скабрезный свист, затем кулаки стали отбивать ритм по деревянным столам и в зале вразнобой затянули песню "Снял король корону, королева башмачок".
Фрерин невесело подумал, что поющие, не осознавая этого, почти попали в цель. Впрочем, он тут же выбросил эту нелепость из головы. Стоило им сойти с помоста, как с лавок, насмешливо скалясь-усмехаясь, встали пьяные сквайры людей, некоторые старшие сыновья явившихся лордов Севера, а вслед за ними решительно поднялись и некоторые гномы. Фрерин похолодел, вдруг припомнив свадебные обычаи людей. Когда гости провожали новобрачных в спальню, попутно распевая проклятую песню и чуть ли не силой раздевая мужа и жену. Мужчины — женщину, женщины — мужчину.
Перед глазами так ясно встало видение испуганной Лиссы, с которой силой срывают одежду... что он чуть было не схватился за несуществующий меч у пояса. И чуть не выругался, обнаружив пустоту у пояса.
Не считать же оружием нож у пояса, которым можно лишь мясо нарезать в тарелке?!
Но он напрасно беспокоился. Его и Лиссу окружили полурослики, с воинственно оголенными клинками и ехидно ухмыляющийся Бронн, ставший позади. И желающие проводить новобрачных в постель, разом растеряли интерес. Тем более что к Бронну и полуросликам присоединилось еще двое воинов. Не всем это пришлось по душе, но вино и оставшиеся кушанья на столе, доступные служанки — были куда заманчивей не свершившегося провожания.
И Фрерин выдохнул, мысленно поблагодарив Кузнеца...
*** *** *** *** *** *** ***
Лисса устала, изнервничалась и ей ничего не хотелось. Даже того малого количества вина, что она выпила, оказалось достаточно, чтобы девушку охватила сонная слабость. И бороться с этим не оставалось сил. Так же как не оставалось сил просто бояться надвигающегося...
Двери покоев были закрыты за их спинами и Лисса смущенно посмотрела на — теперь уже, — мужа. Тот сам выглядел весьма утомленным и не пылал особым... вдохновением.
– Леди... кх-м, Лисса, — проговорил тот несколько смущенно, расстегивая застежку плаща. — Прошу прощения, но мне нужно... оставить вас одну... на некоторое время...
При этом мужчина весьма красноречиво посмотрел на темную, неприметную дверь и Лисса сразу поняла, в чем дело. В отличии от нее мужчина пил вполне достаточно и сейчас ему было крайне необходимо... как говорят мужчины "отлить лишнее".
Чуть смутившись, Лисса кивнула:
— Да, сир... я понимаю.
— Фрерин, прошу, зовите меня по имени, — негромко попросил Фрерин, смотря на свою... жену?
— Хорошо, — легко согласилась Лисса, чуть склонив головку.
Фрерин кивнул, и, неловко кивнув, сбежал от нее в ту самую неприметную дверь.
Лисса знала, что вернется он достаточно быстро и по правде не знала, что ей делать. Ждать? Или пройти в спальню? Может ей стоило раздеться и ждать своего мужа в постели? Что именно ей делать? И все же стоило пройти в спальню...
Лисса, чуть прикусив нижнюю губку, неспешно вошла в спальню Фрерина. И сразу увидела большую кровать под балдахином. И стыдно сказать, но в это мгновение девушке хотелось забраться в нее и просто уснуть. Но, увы, вряд ли это осуществимо!
Огорченно вздохнув (страх девушки окончательно решил улетучиться и предоставить девушку самой себе), Лисса потянулась к шнуровке своего свадебного платья. Как и у всех благородных леди оная располагалась на спине. чтобы надеть платье нужна была помощь служанки, чтобы снять оное — не всегда. Лисса давно приноровилась и легко распустила шнуровку платья. Платье скользнуло по молочным плечам, и упало вниз к ее ногам. Нижняя рубаха, юбки... и девушка переступает через них, вступая на холодный каменный пол. Она обнажена и невольно ежиться от того холода, что царит в комнате.
Фрерин застывает на пороге комнаты, смотря на нее. И кажется перед ним изящная статуэтка из белоснежного нежного мрамора. Фрерин судорожно сглатывает.
Пятнадцать лет он был изгоем своего народа... и какая женщина стала бы делить с ним постель?
Ни одна.
Но он был мужчиной, а Лисса, которая и раньше казалась ему весьма милой, враз стала для него желанной. Она оборачивается и огненные кудри оттеняют плечи, приковывая взор к мягким холмам груди и сердце Фрерина пропускает удар. В горле резко пересыхает и он не может, да и не думает об этом, что либо сказать. Он только смотрит на Лиссу, и по венам его разливался жар, охватывая все его существо.
— Сир...? — срывается с губ девушки и Фрерин как зачарованный делает к ней шаг.
Он подходит к ней и видит, каким румянцем горит ее лицо. Она выше него, но она тоненькая и такая хрупкая, как горный хрусталь... и вдруг она вздрагивает.
— Я вам противен, горечь срывается с губ, он отворачивается проклиная себя... но на плечи вдруг ложатся ладошки.
— Нет! — отчаянно восклицает Лисса и шепчет: — Здесь холодно...
В комнате и в самом деле холодно, осознает он. Фрерин поворачивается и девушка так близко к нему... он видит ее губы, видит белоснежную манящую кожу и глаза девушки, зеленые изумруды в которых волнение, но никак не страх или отвращение.
И он поддается очарованию девушки. Он обнимает ее и, обмирая внутри, целует алые рябиновые губы. Целует жадно-нежно, смакуя и растягивая миг... и какая-та часть сознания его ликует, когда девушка в его объятиях расслабляется и льнет к нему в ответ.
Фрерин подхватывает девушку на руки и относит ее в постель, бережно укладывая на теплые покрывала. Он поспешно стягивает с себя камзол, рубаху, оголяя тело, и Лисса смотрит на него не отводя глаз. Да, она уже видела его... но сейчас все иначе.
От начала до конца....
Руки мужчины неожиданно нежны. Чужие губы обжигают кожу и чужое тело дарит тепло, руки обнимают, будто защищая... и Лисса плывет. Все кажется странным сном — одним из тех, что приходили ночами, наполняя тело томлением. Но сейчас он ярче, сейчас все наяву... и жар в теле нарастает с каждым мигом и Лисса уже ни о чем не думает. Она тянется в ответ, прижимается, обвивает плечи мужчины руками, и трепещет от переполняющих ее чувств...
Фрерин пытается сдержаться, ему так не хочется сделать хоть что-то не так... и отзывчивость девушки, ее невинные поцелуи, наполняют его душу все большей нежностью, признательностью... и желанием быть единственным обладателем такой... такой красоты.
Девушка сорвано дышит, глаза затуманены и когда его пальцы касаются ее лона, погружаясь в мягкие складки... она выгибается дугой, когда он проводит пальцами там. Так сладко, так хорошо...
Он осторожно входит в нее... так тесно, так горячо... вначале Лисса не осознает его внутри, потерявшись в его ласках. Ножны ее лона вдруг отказываются пропускать его и он, жарко поцеловав Лиссу в губы, делает последний рывок, разрывая тонкую преграду.
