Это уже совсем не то официальное, открытое для проверок здание, где она преспокойно просидела четыре дня. Вторая категория… Это ад, и если на то будет необходимость, её со смаком протащат по каждому витку слом-спирали. Не работай лейтенант во внутренних структурах, могла бы в блаженном неведении уповать на свою стойкость, заступничество руководства, гуманность штатных палачей… ведь она же прихожанка, дитя божье, девушка в конце концов!
«Отец Вседержитель, Единый на земле и на небе, заступник и утешитель, как же так?! Как же можно?» - вспомнились ей причитания зарёванной малолетки с одного из выездных допросов. Миграционному отделу юная «спекулянтка образом божьим» была нужна как свидетель, и храм разрешил посещение. Ариана тогда ещё только вступила в должность и к такому, честно сказать, была не готова. Дознаватель, ведущий дело, вкратце предупреждал, что не стоит сильно впечатляться, тьма имеет разные обличья… Храму, конечно, виднее… Но лейтенант, наверное, и в правду, дура потому что вместо вселенского зла обнаружила в камере замученного ребёнка. И уже на выходе, не удержавшись, задала храмовнику тот же самый вопрос: «Как же так? Ведь четырнадцать лет… маленькая же… девчонка…»
Помнится, слуга церковной фемиды только покровительственно улыбнулся и снисходительно пояснил, что да, бабы–то, конечно, писклявые. Но живучие-е-е…
- Заскучали, душа моя? – Ариану вернул к действительности зычный голос Рунтора. – Или вспомнилось что? Вы, кажется, в гостях у нас уже бывали... Но видели только результат. А вот с процессом не знакомы… Ну, ничего, сегодня будет время. А пока, взгляните-ка, - дознаватель сделал жест конвойным, и девушку подвели к одной из пронумерованных дверей.
Мужчина уступил ей место у глазка. Лейтенант опасливо приблизилась, ожидая подвоха, прильнула к смотровому окну, замерла, но… камера, как камера… ни окровавленных дыб, ни терзаемых пленников… Только вот места мало очень: сидеть можно, но рослому мужику свободно не улечься. Без окон, без мебели… Мешок. И стены странные. Мягкие что ли? Арестант один…
- Узнаёте? – Ариана непроизвольно вздрогнула и покачала головой. Заключённый лежал на полу, свернувшись в тугой комок и обхватив руками голову. Понятно, что мужчина, некрупный, скорее всего молодой и… футболка такая знакомая…
Дознаватель, не давая ей возможности усомниться в своей догадке, нажал на кнопку рядом с дверью, и тело на полу, конвульсивно дёрнувшись, поспешило подняться на ноги и вытянуться в стойку.
- После обработки звуком докричаться до заключённых становится очень сложно, - пояснил Рунтор. – Зато реакция на электрический ток всегда превосходна. Видите ли, пол камеры устроен как один большой проводник…
Ариана смотрела, не отрываясь. Четыре дня… стоит прямо. Если и били, то не по лицу. Припухлость, искажающая черты, спала. Фингалы пожелтели. Но здоровее от этого «головешка» не выглядел.
- Свет и звук, - вновь подсказал мужчина. – Поначалу эти факторы кажутся не значительными, но, поверьте, если этот маленький эксперимент оставить без изменений, уже через пару недель из камеры можно достать совсем другого человека.
- Он гражданин другого государства, - лейтенант старалась, чтоб голос звучал ровно. – Как мигрант эдаец имеет право…
- А документы где? – ледяным тоном оборвал её храмовник. – Ни листка прибытия, ни постановки на учёт... Откуда вы его вообще взяли?
Ещё один вопрос, на который она не имела права ответить. По сравнению с подрывом устоев нелегал - это уже мелочь… Но придут с конфискацией не к ней и даже не к майору, а к злостным эксплуататорам, которые и не подозревают, что таковыми являются.
- Впрочем, статус эдайца принципиального значения не имеет, - Рунтор, похоже, гнул совсем в другую сторону и прегрешения в юрисдикции неподотчётных храму ведомств его всерьёз не интересовали. – Ведёт себя ваш помощничек отвратительно, - сморщившись, поделился дознаватель. – Общаться изволит только на эдайском, Единого не признаёт… Я, честно говоря, сомневаюсь, что с ним возможен конструктивный диалог… Не то что с вами, - улыбнулся храмовник.
Девушка зябко поёжилась под тяжёлым, выжидающим взглядом. Ей дали слово, а что сказать? Какую-нибудь героическую глупость?
«Да я ни за что… и никогда!»
На самом деле это вопрос времени и выносливости. Или счастливого случая со смертельным исходом.
Согласиться и подписать бумаги прямо сейчас? Пока не поздно, пока цела? Значит, даже не попытаться… Страх – не оправдание. «Головешка» же вон терпит…
Лейтенант отошла от «глазка» и сделала шаг к дверному косяку, облегчая работу конвоирам. Пусть запихивают… Понеслась душа в рай…
- Куда это вы собрались, голубушка? – насмешливо кашлянул храмовник. – Квартирка понравилась? Так она одноместная! Но ничего… мы вам сейчас не хуже подберём.
Камера, в которую её определили, оказалась чуть больше и гораздо темнее. Разглядеть какие бы то ни было, другие параметры Ариана не успела. Едва захлопнулась дверь, как сбоку на неё кто-то навалился, довольно умело роняя на пол. Один… Слава богу! Но, судя по летящей под рёбра ноге, тратить время на разговоры нападающий не собирался. Девушка сжала зубы, готовясь к неизбежной боли. Долю секунды назад ещё можно было перекатиться… Но только единожды. А потом её прижмут к стене, и такой удачный момент уже вряд ли повторится…
Лейтенант развернулась, сама нарываясь на удар и одновременно стараясь его смягчить. Доиграться до трещины в первые же пять минут совсем не хотелось. Спазм прошил лёгкие, заставляя вполне натурально скрючиться, но пойманная вражеская конечность просто обязана была того стоить. Вцепиться повыше, покрепче, прижать к себе и перекатиться. Звук бьющегося о бетонный пол тела… и грязную штанину можно отпускать. Повезло, что рухнул не на неё. Хоть и не такой массивный, как сперва показалось. Ариана расторопно навалилась, не давая подняться, и тут же перехватила предплечьем шею, намереваясь слегка придушить слишком активного товарища.
Тело, прижатое к ней спиной в захвате, активно взбрыкивало и не оставляло попыток вывернуться. Лейтенант с трудом удерживала его на месте, нервно пережидая вспышку буйства. И откуда столько прыти-то взялось? Высокий – да, когда-то тренированный – тоже да, но сейчас одни мослы и злость.
- Будешь дёргаться, кадык сломаю, - сопя от натуги, прошипела она в нечёсаную паклю на макушке.
- Пусти! – прерывисто выдохнул парень чётко и без акцента.
Тимур, конечно, тоже иногда шпарил на дарманском как на родном, но этот нет… не «головешка». Этот свой, хоть и одёжка на нём горская.
Ариана осознавала, что делает, скорее всего, глупость, но в камере они одни и договариваться как-то надо. Сняла захват, вскочила и отошла подальше. Вопреки ожиданиям, второго нападения не последовало. Арестант натужно кашлял, болезненно потирая горло, и возился на полу.
- Ну, давай, зови их! – огрызнулся он, садясь и поджимая колени к животу.
Лейтенант озадаченно молчала. Похоже, здесь какие-то свои порядки, которые она сильно не понимает.
- Я сказал: жрать не буду! Голодовка! Зови! Чего смотришь?
- Кого?! – взорвалась в ответ Ариана, когда шипение сквозь зубы приобрело фантазийно - матерный характер. – Кого мне звать?! Надзирателей? На кой?!
Парень замолк и, подслеповато щурясь, скользнул спиной вверх по стене:
- Дык ты не из коридорных… Ты девка! – поражённо охнул арестант.
- Ну, слава богу, разглядел, - съязвила «стриженная».
- Я посмотрю, какая ты зрячая после «зеркалки» будешь. Погоди… а форма? – вновь напрягся он.
Ариана глянула на свои армейские штаны, потом на зарешёченную лампочку, создающую в камере желтоватый полумрак.
- Форма… только не та. Или ты цвет тоже не разбираешь?
Парень зашевелил губами, что-то неразборчиво бубня под нос, взгляд остекленел, обращаясь вовнутрь. Бормотание было осмысленным, но слишком тихим, прерывистым и предназначалось явно не ей. Сколько ж надо просидеть в одиночке, чтоб вот так ни с того ни с сего на разговор с самим собой пробивало?
Лейтенант шагнула ближе, обходя сокамерника полукругом, как взрывное устройство, у которого на таймере вновь пошёл обратный отсчёт. Чёрт его знает, что он там в своей больной голове нарешает…
- Сейчас… прошло… ненадолго… Увидит… Знает или нет? Сказали, наверное… Фальшивка! Может, фальшивка…
Взбудораженный какой-то внезапной догадкой арестант заговорил с нервным нетерпением, беспрестанно шаря по ней взглядом:
- Ты ведь от них, да? Вот твари! Решили куклу подсадить, чтоб науськала…
Девушка со смесью опаски и лёгкого шока наблюдала, как сиделец без раздумий раскроил себе руку о неровный край подоконника и двинулся на неё, выставив вперёд окровавленную ладонь.
- Ну как, крыса, страшно? Страшно тебе? Зови дружков, а то не успеешь!
Ариана очередной раз чертыхнулась, мысленно желая всех благ креативному дознавателю. Сунул её к буйно-помешанному! И чего теперь делать?! Зубы ему заговаривать от шизы до шизы? Или всё-таки изловчиться и придушить по-тихому?
Впрочем, до крайней необходимости ещё не дошло. «Стриженная» подобралась, готовясь ко второму раунду, но парень не нападал. Остановился в нескольких шагах от неё, гримасничая и размахивая перед носом травмированной конечностью.
- Ну? – прикрикнул он, жадно выискивая что-то на лице гостьи. – Ну?!
- Не нукай, не запряг ещё, - напомнила Ариана. – У тебя с голодухи крыша поехала, или ты сам по себе припадочный?
Лейтенант и раньше слышала, что у тронувшихся умом бывает резкая смена настроений, но наблюдать воочию приходилось впервые. Сокамерник постоял ещё с полминуты в раздрае и медленно побрёл к расстеленной на полу куртке, видимо, заменявшей собою постель. Оторвав от подкладки широкую ленту, молча и задумчиво принялся бинтовать ссадину. Искажённые черты лица его разгладились и, если что-то в них и мелькало, то скорее тяжёлые думы, чем злость.
- Захар меня зовут… Упорный еретик и духовно догнивающий элемент: падение в боге, подрыв устоев, измена вере… И я не припадочный. Давно просто здесь, и подселения не ждал, - угрюмо сообщил парень, пытаясь затянуть зубами вертлявую вязку.
Ариана собралась помочь, но он отмахнулся, не дав подойти. Справился сам и, обведя широким жестом бетонный пол, первым уселся у облюбованной стены.
- Чем богаты, тем и рады. Пиджачок у тебя очень кстати: снимай и под задницу. Спать тоже на нём придётся. До отбоя время есть. Рассказывай давай: откуда такая чистенькая?
Дорогие друзья-читатели, поздравляю всех с Новым годом и хочу сообщить, что написание "Десяти капель" временно притормаживается.
Командир отдельной мотострелковой бригады майор Вардан Овал-Мурт зашёл в свой кабинет, недовольно косясь на кипу бумаг, выросшую на столе за недолгие выходные: рапорта, ведомости, журналы… А ещё курсанты из Ларута на стажировку скоро пожалуют. Надо будет идти разговаривать с руководителем их практики, думать, где размещать, чем кормить… И у своих-то довольствие так себе, а тут ещё отличники учёбы из курируемого храмовниками ВУЗа. Придётся из шкуры вон вылезти, а возможности изыскать и условия будущим офицерам создать на уровне. Ведь по сути, это не только их практика, но и его, как командира, проверка. И всегда так было… Но в связи с последними событиями и до паранойи не далеко.
Мужчина подошёл к столу, машинально просматривая документы. Впрочем, раньше надо было думать, уже засветился.
Когда неделю назад прибор слежения ни свет, ни заря вдруг разразился тревожным сигналом, а метка на экране резво полетела за все мыслимые границы привычных маршрутов, Вардан решил, что горец рванул в незапланированную увольнительную. Но могло случиться так, что и старики помощника куда-то срочно отправили. Здоровье у обоих уже не то, может, отца с сердцем в больницу областную повёз… Пришлось самому срываться на ферму, чтоб проверить и, если нужно, Арьке выговор за побег пленного сделать, рядом совсем — и не уследила… А там дверь выбитая, зарёванная мать, бледный до синевы отец и тишина в доме… гнетущая, как после похоронки на Самата…
Майор точку прибытия по карте отследил. Куда мог — дозвонился и по старым связям знакомых напряг. Такую муть вокруг поднял, а толу — чуть… Храмовое ведомство близко к следствию никого не допускает и разъяснений не даёт. Вчера сам в Галдос ездил, пытался разузнать, свидания добиться… Храмовники вежливы. Вардана приняли, выслушали и посоветовали… помолиться Единому о вразумлении заблудших, а также о своей душе подумать, ведь связь с еретиками на пользу честному прихожанину не идёт.
И как теперь родителям в глаза смотреть? Они ведь ждут… Надеются, что сын — «большой человек», и всё уладит. Эх, кабы это на войне было… Бойцы готовые есть, техника есть, оружие… Вытащили бы, никто и пикнуть не успел. А тут… сиди и жди: суд назначат или сразу труп выдадут. А можно, и вообще, ничего не дождаться. Был человек, и нет человека. Да хоть бы и двоих. Эдайца, правда, вряд ли за разумное существо посчитали, и дело не на него… Если отец слова дознавателя не перепутал… Если они с матерью правильно поняли… Самой крайней Арька будет. Организация секты с использованием служебного положения, с привлечением нелегалов… Падение в боге, подрыв устоев… Это край. Вышка.
Почему именно к ней прицепились? К этому вопросу Вардан возвращался снова и снова каждый день, пока не начинала болеть голова. Если убрать ареол святости с церковной фемиды, то на поверхности вся та же мирская возня: чины, премии, раскрываемость и требования начальства… Так что? Ариана просто подвернулась удачно как ступенька в карьерной лестнице? Не то, чтобы такого быть не могло… Но майор и тут перестраховался: съездил в этот самый миграционный отдел, пообщался с народом, поспрашивал… Не в самом департаменте, конечно, а так… вне территории, неофициально. И вещь выяснилась интересная, но пока неоднозначная. За последний месяц уже трое по похожим статьям в Галдос уехали и тоже без права на свидание и переписку.
Командир потёр ладонями лицо и со злостью двинул стол вперёд, так что старая мебель жалобно заскрипела. По всему выходило, что Храм к очередному громкому разоблачению готовится. Назидательному, так сказать, и поучительному во имя укрепления основ. И если всех погранцов — «сектантов» хотят в одно дело объединить… Не сложно представить, что сейчас на допросах происходит. Арьку там… Есть умельцы… не хуже чем в лагере обработают. А он тут! И сделать ничего не может. Даже если танкиста по-тихому убрать и сестре его объяснить, что к чему, всё равно лейтенанта не отпустят. Колёсики завертелись, механизм запущен.
При мысли о том, что опять посреди выжженной земли стоит эдаец, руки сами сжались в кулаки. Вражина она и есть вражина, хоть и пакостит не специально! Понятно, конечно, что если Храму повод к аресту нужен, так или иначе, этот повод возникнет. Но «головешка» донельзя упростил задачу. Неужели для свиданок нельзя было выбрать девку попроще?! Без больных на голову родственников!
Вардан принял звонок дежурного и, глубоко вздохнув, отложил в сторону жалобу сожительницы из военного городка на рукоприкладство недоопохмелённого прапорщика.
«Отец Вседержитель, Единый на земле и на небе, заступник и утешитель, как же так?! Как же можно?» - вспомнились ей причитания зарёванной малолетки с одного из выездных допросов. Миграционному отделу юная «спекулянтка образом божьим» была нужна как свидетель, и храм разрешил посещение. Ариана тогда ещё только вступила в должность и к такому, честно сказать, была не готова. Дознаватель, ведущий дело, вкратце предупреждал, что не стоит сильно впечатляться, тьма имеет разные обличья… Храму, конечно, виднее… Но лейтенант, наверное, и в правду, дура потому что вместо вселенского зла обнаружила в камере замученного ребёнка. И уже на выходе, не удержавшись, задала храмовнику тот же самый вопрос: «Как же так? Ведь четырнадцать лет… маленькая же… девчонка…»
Помнится, слуга церковной фемиды только покровительственно улыбнулся и снисходительно пояснил, что да, бабы–то, конечно, писклявые. Но живучие-е-е…
- Заскучали, душа моя? – Ариану вернул к действительности зычный голос Рунтора. – Или вспомнилось что? Вы, кажется, в гостях у нас уже бывали... Но видели только результат. А вот с процессом не знакомы… Ну, ничего, сегодня будет время. А пока, взгляните-ка, - дознаватель сделал жест конвойным, и девушку подвели к одной из пронумерованных дверей.
Мужчина уступил ей место у глазка. Лейтенант опасливо приблизилась, ожидая подвоха, прильнула к смотровому окну, замерла, но… камера, как камера… ни окровавленных дыб, ни терзаемых пленников… Только вот места мало очень: сидеть можно, но рослому мужику свободно не улечься. Без окон, без мебели… Мешок. И стены странные. Мягкие что ли? Арестант один…
- Узнаёте? – Ариана непроизвольно вздрогнула и покачала головой. Заключённый лежал на полу, свернувшись в тугой комок и обхватив руками голову. Понятно, что мужчина, некрупный, скорее всего молодой и… футболка такая знакомая…
ГЛАВА 32
Дознаватель, не давая ей возможности усомниться в своей догадке, нажал на кнопку рядом с дверью, и тело на полу, конвульсивно дёрнувшись, поспешило подняться на ноги и вытянуться в стойку.
- После обработки звуком докричаться до заключённых становится очень сложно, - пояснил Рунтор. – Зато реакция на электрический ток всегда превосходна. Видите ли, пол камеры устроен как один большой проводник…
Ариана смотрела, не отрываясь. Четыре дня… стоит прямо. Если и били, то не по лицу. Припухлость, искажающая черты, спала. Фингалы пожелтели. Но здоровее от этого «головешка» не выглядел.
- Свет и звук, - вновь подсказал мужчина. – Поначалу эти факторы кажутся не значительными, но, поверьте, если этот маленький эксперимент оставить без изменений, уже через пару недель из камеры можно достать совсем другого человека.
- Он гражданин другого государства, - лейтенант старалась, чтоб голос звучал ровно. – Как мигрант эдаец имеет право…
- А документы где? – ледяным тоном оборвал её храмовник. – Ни листка прибытия, ни постановки на учёт... Откуда вы его вообще взяли?
Ещё один вопрос, на который она не имела права ответить. По сравнению с подрывом устоев нелегал - это уже мелочь… Но придут с конфискацией не к ней и даже не к майору, а к злостным эксплуататорам, которые и не подозревают, что таковыми являются.
- Впрочем, статус эдайца принципиального значения не имеет, - Рунтор, похоже, гнул совсем в другую сторону и прегрешения в юрисдикции неподотчётных храму ведомств его всерьёз не интересовали. – Ведёт себя ваш помощничек отвратительно, - сморщившись, поделился дознаватель. – Общаться изволит только на эдайском, Единого не признаёт… Я, честно говоря, сомневаюсь, что с ним возможен конструктивный диалог… Не то что с вами, - улыбнулся храмовник.
Девушка зябко поёжилась под тяжёлым, выжидающим взглядом. Ей дали слово, а что сказать? Какую-нибудь героическую глупость?
«Да я ни за что… и никогда!»
На самом деле это вопрос времени и выносливости. Или счастливого случая со смертельным исходом.
Согласиться и подписать бумаги прямо сейчас? Пока не поздно, пока цела? Значит, даже не попытаться… Страх – не оправдание. «Головешка» же вон терпит…
Лейтенант отошла от «глазка» и сделала шаг к дверному косяку, облегчая работу конвоирам. Пусть запихивают… Понеслась душа в рай…
- Куда это вы собрались, голубушка? – насмешливо кашлянул храмовник. – Квартирка понравилась? Так она одноместная! Но ничего… мы вам сейчас не хуже подберём.
Камера, в которую её определили, оказалась чуть больше и гораздо темнее. Разглядеть какие бы то ни было, другие параметры Ариана не успела. Едва захлопнулась дверь, как сбоку на неё кто-то навалился, довольно умело роняя на пол. Один… Слава богу! Но, судя по летящей под рёбра ноге, тратить время на разговоры нападающий не собирался. Девушка сжала зубы, готовясь к неизбежной боли. Долю секунды назад ещё можно было перекатиться… Но только единожды. А потом её прижмут к стене, и такой удачный момент уже вряд ли повторится…
Лейтенант развернулась, сама нарываясь на удар и одновременно стараясь его смягчить. Доиграться до трещины в первые же пять минут совсем не хотелось. Спазм прошил лёгкие, заставляя вполне натурально скрючиться, но пойманная вражеская конечность просто обязана была того стоить. Вцепиться повыше, покрепче, прижать к себе и перекатиться. Звук бьющегося о бетонный пол тела… и грязную штанину можно отпускать. Повезло, что рухнул не на неё. Хоть и не такой массивный, как сперва показалось. Ариана расторопно навалилась, не давая подняться, и тут же перехватила предплечьем шею, намереваясь слегка придушить слишком активного товарища.
Тело, прижатое к ней спиной в захвате, активно взбрыкивало и не оставляло попыток вывернуться. Лейтенант с трудом удерживала его на месте, нервно пережидая вспышку буйства. И откуда столько прыти-то взялось? Высокий – да, когда-то тренированный – тоже да, но сейчас одни мослы и злость.
- Будешь дёргаться, кадык сломаю, - сопя от натуги, прошипела она в нечёсаную паклю на макушке.
- Пусти! – прерывисто выдохнул парень чётко и без акцента.
Тимур, конечно, тоже иногда шпарил на дарманском как на родном, но этот нет… не «головешка». Этот свой, хоть и одёжка на нём горская.
Ариана осознавала, что делает, скорее всего, глупость, но в камере они одни и договариваться как-то надо. Сняла захват, вскочила и отошла подальше. Вопреки ожиданиям, второго нападения не последовало. Арестант натужно кашлял, болезненно потирая горло, и возился на полу.
- Ну, давай, зови их! – огрызнулся он, садясь и поджимая колени к животу.
Лейтенант озадаченно молчала. Похоже, здесь какие-то свои порядки, которые она сильно не понимает.
- Я сказал: жрать не буду! Голодовка! Зови! Чего смотришь?
- Кого?! – взорвалась в ответ Ариана, когда шипение сквозь зубы приобрело фантазийно - матерный характер. – Кого мне звать?! Надзирателей? На кой?!
Парень замолк и, подслеповато щурясь, скользнул спиной вверх по стене:
- Дык ты не из коридорных… Ты девка! – поражённо охнул арестант.
- Ну, слава богу, разглядел, - съязвила «стриженная».
- Я посмотрю, какая ты зрячая после «зеркалки» будешь. Погоди… а форма? – вновь напрягся он.
Ариана глянула на свои армейские штаны, потом на зарешёченную лампочку, создающую в камере желтоватый полумрак.
- Форма… только не та. Или ты цвет тоже не разбираешь?
Парень зашевелил губами, что-то неразборчиво бубня под нос, взгляд остекленел, обращаясь вовнутрь. Бормотание было осмысленным, но слишком тихим, прерывистым и предназначалось явно не ей. Сколько ж надо просидеть в одиночке, чтоб вот так ни с того ни с сего на разговор с самим собой пробивало?
Лейтенант шагнула ближе, обходя сокамерника полукругом, как взрывное устройство, у которого на таймере вновь пошёл обратный отсчёт. Чёрт его знает, что он там в своей больной голове нарешает…
- Сейчас… прошло… ненадолго… Увидит… Знает или нет? Сказали, наверное… Фальшивка! Может, фальшивка…
Взбудораженный какой-то внезапной догадкой арестант заговорил с нервным нетерпением, беспрестанно шаря по ней взглядом:
- Ты ведь от них, да? Вот твари! Решили куклу подсадить, чтоб науськала…
Девушка со смесью опаски и лёгкого шока наблюдала, как сиделец без раздумий раскроил себе руку о неровный край подоконника и двинулся на неё, выставив вперёд окровавленную ладонь.
- Ну как, крыса, страшно? Страшно тебе? Зови дружков, а то не успеешь!
Ариана очередной раз чертыхнулась, мысленно желая всех благ креативному дознавателю. Сунул её к буйно-помешанному! И чего теперь делать?! Зубы ему заговаривать от шизы до шизы? Или всё-таки изловчиться и придушить по-тихому?
Впрочем, до крайней необходимости ещё не дошло. «Стриженная» подобралась, готовясь ко второму раунду, но парень не нападал. Остановился в нескольких шагах от неё, гримасничая и размахивая перед носом травмированной конечностью.
- Ну? – прикрикнул он, жадно выискивая что-то на лице гостьи. – Ну?!
- Не нукай, не запряг ещё, - напомнила Ариана. – У тебя с голодухи крыша поехала, или ты сам по себе припадочный?
Лейтенант и раньше слышала, что у тронувшихся умом бывает резкая смена настроений, но наблюдать воочию приходилось впервые. Сокамерник постоял ещё с полминуты в раздрае и медленно побрёл к расстеленной на полу куртке, видимо, заменявшей собою постель. Оторвав от подкладки широкую ленту, молча и задумчиво принялся бинтовать ссадину. Искажённые черты лица его разгладились и, если что-то в них и мелькало, то скорее тяжёлые думы, чем злость.
- Захар меня зовут… Упорный еретик и духовно догнивающий элемент: падение в боге, подрыв устоев, измена вере… И я не припадочный. Давно просто здесь, и подселения не ждал, - угрюмо сообщил парень, пытаясь затянуть зубами вертлявую вязку.
Ариана собралась помочь, но он отмахнулся, не дав подойти. Справился сам и, обведя широким жестом бетонный пол, первым уселся у облюбованной стены.
- Чем богаты, тем и рады. Пиджачок у тебя очень кстати: снимай и под задницу. Спать тоже на нём придётся. До отбоя время есть. Рассказывай давай: откуда такая чистенькая?
Дорогие друзья-читатели, поздравляю всех с Новым годом и хочу сообщить, что написание "Десяти капель" временно притормаживается.
ГЛАВА 33
Командир отдельной мотострелковой бригады майор Вардан Овал-Мурт зашёл в свой кабинет, недовольно косясь на кипу бумаг, выросшую на столе за недолгие выходные: рапорта, ведомости, журналы… А ещё курсанты из Ларута на стажировку скоро пожалуют. Надо будет идти разговаривать с руководителем их практики, думать, где размещать, чем кормить… И у своих-то довольствие так себе, а тут ещё отличники учёбы из курируемого храмовниками ВУЗа. Придётся из шкуры вон вылезти, а возможности изыскать и условия будущим офицерам создать на уровне. Ведь по сути, это не только их практика, но и его, как командира, проверка. И всегда так было… Но в связи с последними событиями и до паранойи не далеко.
Мужчина подошёл к столу, машинально просматривая документы. Впрочем, раньше надо было думать, уже засветился.
Когда неделю назад прибор слежения ни свет, ни заря вдруг разразился тревожным сигналом, а метка на экране резво полетела за все мыслимые границы привычных маршрутов, Вардан решил, что горец рванул в незапланированную увольнительную. Но могло случиться так, что и старики помощника куда-то срочно отправили. Здоровье у обоих уже не то, может, отца с сердцем в больницу областную повёз… Пришлось самому срываться на ферму, чтоб проверить и, если нужно, Арьке выговор за побег пленного сделать, рядом совсем — и не уследила… А там дверь выбитая, зарёванная мать, бледный до синевы отец и тишина в доме… гнетущая, как после похоронки на Самата…
Майор точку прибытия по карте отследил. Куда мог — дозвонился и по старым связям знакомых напряг. Такую муть вокруг поднял, а толу — чуть… Храмовое ведомство близко к следствию никого не допускает и разъяснений не даёт. Вчера сам в Галдос ездил, пытался разузнать, свидания добиться… Храмовники вежливы. Вардана приняли, выслушали и посоветовали… помолиться Единому о вразумлении заблудших, а также о своей душе подумать, ведь связь с еретиками на пользу честному прихожанину не идёт.
И как теперь родителям в глаза смотреть? Они ведь ждут… Надеются, что сын — «большой человек», и всё уладит. Эх, кабы это на войне было… Бойцы готовые есть, техника есть, оружие… Вытащили бы, никто и пикнуть не успел. А тут… сиди и жди: суд назначат или сразу труп выдадут. А можно, и вообще, ничего не дождаться. Был человек, и нет человека. Да хоть бы и двоих. Эдайца, правда, вряд ли за разумное существо посчитали, и дело не на него… Если отец слова дознавателя не перепутал… Если они с матерью правильно поняли… Самой крайней Арька будет. Организация секты с использованием служебного положения, с привлечением нелегалов… Падение в боге, подрыв устоев… Это край. Вышка.
Почему именно к ней прицепились? К этому вопросу Вардан возвращался снова и снова каждый день, пока не начинала болеть голова. Если убрать ареол святости с церковной фемиды, то на поверхности вся та же мирская возня: чины, премии, раскрываемость и требования начальства… Так что? Ариана просто подвернулась удачно как ступенька в карьерной лестнице? Не то, чтобы такого быть не могло… Но майор и тут перестраховался: съездил в этот самый миграционный отдел, пообщался с народом, поспрашивал… Не в самом департаменте, конечно, а так… вне территории, неофициально. И вещь выяснилась интересная, но пока неоднозначная. За последний месяц уже трое по похожим статьям в Галдос уехали и тоже без права на свидание и переписку.
Командир потёр ладонями лицо и со злостью двинул стол вперёд, так что старая мебель жалобно заскрипела. По всему выходило, что Храм к очередному громкому разоблачению готовится. Назидательному, так сказать, и поучительному во имя укрепления основ. И если всех погранцов — «сектантов» хотят в одно дело объединить… Не сложно представить, что сейчас на допросах происходит. Арьку там… Есть умельцы… не хуже чем в лагере обработают. А он тут! И сделать ничего не может. Даже если танкиста по-тихому убрать и сестре его объяснить, что к чему, всё равно лейтенанта не отпустят. Колёсики завертелись, механизм запущен.
При мысли о том, что опять посреди выжженной земли стоит эдаец, руки сами сжались в кулаки. Вражина она и есть вражина, хоть и пакостит не специально! Понятно, конечно, что если Храму повод к аресту нужен, так или иначе, этот повод возникнет. Но «головешка» донельзя упростил задачу. Неужели для свиданок нельзя было выбрать девку попроще?! Без больных на голову родственников!
Вардан принял звонок дежурного и, глубоко вздохнув, отложил в сторону жалобу сожительницы из военного городка на рукоприкладство недоопохмелённого прапорщика.
