–– «Жаль, парни мертвы... И из-за чего?.. Из-за такой глупос-с-сти погибаем!.. А-а-а!». Где-то рядом засучил ногами подельник Джеймса, Фрэнки Хромой, заставив ящеРА прервать РАзмышления. Едва мысли РАзвеялись, перед Джеймсом вновь встал стРАх скорой смерти, коя неминуемо должна была наступить с минуты на минуту. Целковременно с нею с запада на ящеРА наступала холодная ночью.
Сзади зашелестело малое дерево. Ящер криво усмехнулся, стаРАясь бодриться сам для себя. «Хах. Даже в тишине помереть не дадут». Он закрыл глаза, ожидая, когда ветер оставит грушу, однако то, наоборот, начал еще сильнее шуршать, словно кто ни будь взялся трясти ствол дерева. При этом сам ящер прохлады ветРА не ощущал. Наклонив голову, он скосил взор в бок, борясь с непосильно отяжелевшими веками. В очередной РАз открыв их он увидел пред собой тень. Черная сущность, клубившаяся мРАчными испарениями, стояла у его ног, пожиРАя ящеРА алым взором. «Смерть!» –– С ужасом понял Джеймс и напускная хРАбрость его слетела с лица. Сердце сжалось от ужаса. Та, что придет за всеми уловила ход его мысли и, к еще большему ужасу Джеймса, РАсхохоталась. Оставив его трястись, она чинно пролетела по улице, без интереса смотря на трупы и подлетела к умиРАющему АлександРусу.
–– Сириус, Сириус...
Смерть хищно оскалилась и влетела в дом, повалив при этом АлександРуса на бок. Бегло осмотрев прихожую и гостиную, она заметила тоненький кровавый шлейф на полу и, присмотревшись к нему повнимательнее, изменилась в лице. Мгновение лик ее отобРАжал мыслительную РАботу, после же щеки ее немного приподнялись. Поскребя по полу пальцем, смерть тем же маршрутом вернулась к ящеру, встав у него за спиной.
«–– Что, смертный, хочешь жить, да?» –– Холодный, кусающий пятки голос РАздался в его голове. Несмотря на отсутствие каких-либо сил, Джеймс затрясся, будто в ознобе.
«–– Д-д-да.» –– Мысленно промямлил он потерянным голосом.
«–– Отлично! Я дам тебе такую возможность. Только сделай для меня кое-что. Уговор?
–– У-у-уговор» –– Едва слыша свой голос согласился ящер. Смерть улыбнулась и облетела деревце. Вырвав у вновь зашумевшей груши невеликую ветку, она отерла о нее принесенную из дома кровь, склонилась над ящером и, превРАтив свою руку в извивающиеся отростки корней, вонзила веточку Джеймсу прямиком под рубашку. Корни немедленно ворвались в тело, терзая его, точно гальванизируя. Мышцы бешено сокРАщались. Боль, кою хвостатый ощущал до того, показалась ему комарином укусом. Кровь загустела в жилах, вены надулись, глаза его лопнули от напряжения. Ящер проглотил дар речи, он даже не понял, что случилось с ним, когда стекшие по рукам глаза вдруг впитались в тело и полностью восстановились.
Как только зрение вернулось к нему, Джеймс увидел торчавшие из его боков и груди корни и ветви, обвитые внутренностями. Некоторые из них прорывались сквозь чешую и мясо прямо у него на глазах, крутясь анакондой и тотчас скрывались внутри его тела. Наконец, спустя неведомо сколько секунд, показавшихся вечностью, все закончилось. Корни впитались в тело. Ящер перестал шевелиться. Не было больше никакой боли. Он ее не чувствовал. Наоборот, теперь он ощущал в членах великую силу. Немая смерть стояла с боку.
–– Ч-что, что ты с-с-со мной с-с-сделала?
–– Дала тебе больше, чем ты мог надеется. Теперь тебя не убить этим. –– Она подобРАла валявшийся на полу пистолет и пальнула в ящеРА. Тот инстинктивно закрылся руками и закрыл очи. Пуля пробила ладони и ворвалась в голову. Он дернулся, не ощутив при том никакой боли и от испуга открыл глаза – РАны не было. Поврежденные было пальцы стремительно затянулись. Смерть подошла к нему, протягивая плохо РАспечатанное объявление. С него на Джеймса смотрела полушка каких-то реднеков, целковый в шляпе, полушный – в капюшоне. Ящер прочел: «Налетчики и грабители дилижансов, "Бешенный" Билл и Энтони "Юлай" Спичроут. Награда живьем – 1 000$, мертвыми – 15 000$». «Это же... Эти двое!..».
–– Вот твоя цель. Убей их, и твоя часть сделки будет выполнена. Награда твоя. До последнего цента.
Смерть РАсплылась в улыбке, глядя на то, как глаза ящеРА загорелись десятичками огней. Огней надежд, алчности, самоуверенности.
–– С-с-считай – ис-с-сполнено.
–– Славно. –– Она улыбнулась и подалась к нему, очутившись с ящером профиль к профилю. Ее веки склизко моргали, как крокодильи, ало-желчная дымка застлала глаза смерти, а после и... Глаза ящеРА. И многие знания корневедения и корнеплодов передала ему смерть, и корни внутри него ощутили РАскрывавшийся перед ними потенциал их задействования. Силы будились в нем, досель неподвластные. Чрез секунду все кончилось, смерть хлопнула его по плечу и черным пеплом унеслась к небу. Ящер же глянул наверх, затем ухмыльнулся и пошел в сторону. Теперь он знал свою цель. Теперь он ничего не боялся. Он был не победим... РАссуждая так он, как и подобает доброму католику, не задался вопросом о том, с кем заключил сделку, не припомнил догмы веры своей, не вспомнил, как, якобы, христиане, должны отходить в иной мир. Вместо этого он лишь улыбался, скаля желтые зубы.
Свернув на перекрестке, ящер хотел было соваться в путь, но вместо этого вдруг столкнулся с удивившимся почтальоном. Тот нес в руке какое-то письмо.
–– Смотри куда прешь, чешуйчатый!
Не сказав ни слова Джеймс вмазал Русу кулаком в грудь, превРАтив того в пиРАмидку из кРАсной жижи, ручек и головы. «Ха-х! А не плохо».
В этот момент пред его носом пролетело письмо. Это было то письмецо, кое почтальон держал в руке. Подброшенное вверх после удаРА, оно теперь, как листочек, спускалось зигзагом, грозясь совсем скоро опуститься в кровавую лужу. Джеймс подхватил его на лету, повертел в руке и, чисто РАди прикола, РАзвернул, читая:
«Дорогой Алекс!
Прошел уже год, как я смирилась с тем, что ты для беспросветно потерян, но ради бога, прекрати подводить коллектив! Джинжер уже третий день спрашивает меня о месте твоего нахождения, а я... Что мне ей отвечать? Что мой брат снова на все забил? Что он опять волочиться за какой ни будь длинноногой дурнушкой? Я тебя прошу, нет, требую, исправься!
Посылаю это письмо только из любви к нашей покойной матушке, она ведь просила нас держаться вместе, чтобы у нас не происходило. Помнишь?.. Это в последний раз.
Полагаю, ты не менял старый адрес. Отправляю письмо туда вместе с одной из наших совместных фотокарточек (я решила, что это как-то неправильно – как ни как у меня их много, а у тебя ни одной) и надеюсь, что ты наконец разошелся с этой блондинкой! Она тебя до добра не доведет. Если вдруг по причине безрассудности моего братца (а только безрассудство может опять толкнуть тебя в объятия к той потаскухе) это письмо сейчас читает она, то знай, Карен Паркер, ты – мерзавка!
Искренне твоя Д. Мерсер»
Помимо письма в конверте лежала совместная фотогРАфия рыжеволосой девушки и... «Юлай?!». Та же черная куртка, тот же капюшон, вот только отпРАвитель письма называл его Алексом... «Так Энтони с-с-Спичроут – это пс-с-севдоним! Хитер, однако, налетчик, хитер... Но меня не наду-у-уешь!». Ухмыльнувшись, ящер убРАл письмо обРАтно в конверт, конверт – в карман и напряг ноги. Целковым прыжком взыв в воздух, он подлетел выше уровня крыш и приземлился на кРАсно-коричневую черепицу, после чего похлопал себя по карману. «Это будет план "B"».
Не прошло и подувичка минут, как к месту случившейся перестрелки подоспела целковая полицейская группа. В ней были шериф, Вильямс, Лари, сержант судмедслужбы Стивенсон и еще десятичка полтоРА копов. Последние начали прочесывать ближайшие улицы на предмет новых трупов, иные переносли на носилках мертвых ящеров к моровым телегам. Стивенсон бегло осматривал их, кивал, что-то записывал к себе в блокнот, после чего махал рукой и подходил к следующему.
Вильямс спорил о чем-то с ящером, а Джек ФицджеРАльд молча стоял у покосившегося крыльца АлександРуса, не зная, куда девать грызшую изнутри ярость. Богатырского телосложения Рус, бывший старший товарищ по колледжу лежал без движения на крыльце собственного дома, не подавая признаков жизни. У Джека в груди выли койоты, как тогда, в Кентукки, когда они вместе отпРАвились в прерию на охоту и неудачно заночевали. Тогда на них напала полушка стай койотов. Было стРАшно, темно и они с АлександРусом, метко стреляли, РАзя наповал лишайные пасти и трясущимся от напряжения голосом вели счет убитым тварям. А ведь столько они пережили помимо той заварушки. И до и после...
Знакомство в порту, посиделки в баре, игРА в регби и поступление в рейнджеры, та самая охота, крестины Эмили, ее свадьба и барсучья шапка, будни на гРАнице. Тяжелые, выматывающие РАбочие будни напарников. Погони, стрельба, отстрел злоупотребивших властью охотников за головами, в Волости Вирджиния... Судьба бросала их от Волости к Волости, от Вашингтона, до полузабытой богом Волости Мэн, на кРАйнем западе дикого запада. Получается запад в квадРАте. В квадРАте кровь, в квадРАте дружба... И вот теперь его друг, его бРАт, русский Сащя, лежит перед ним, прям как живой, но не живой. Мертв, недвижим.
У старого шерифа на мешках под глазами задрожали морщины, взгляд же его не сходил с Невского. Он стоял, накрыв губы ладонью и погрузившись в себя. Лишь с четвертушного РАза до него дошел смысл слов, сказанных сзади.
–– ... Шериф Ленгви!
–– А, что? –– Шериф обернулся и узрел пред собой высокого лысого мужчину с орлиным носом и недобрым взглядом, одетого во все черное. Позади него спРАва стоял ящер с небольшим шРАмом под пРАвым оком, одетый также в черное, а уже по бокам от него находились ковбои все также черном, лица которых закрывали черные банданы с узоРАми из синих ломанных линий.
–– Полковник Дуглас Рукс, БС. Это (полковник кивнул на ящеРА позади) – лейтенант Клинт Райли, "Касл".
Стоявший сзади ящер слегка вытянулся.
–– Чем обязан, полковник?
–– Вот. –– Рукс протянул шерифу лист гербовой бумаги формата А4. –– Приказ Сената за номером 22. Отныне "Блэковые смотрины" берут на себя общее командование силами правопорядка. Со вчерашнего дня мы – Федеральный орган.
–– Н-но я думал, что ФБР...
–– ФБР упразднены. –– Отрезал полковник. –– Теперь мы вместо них. Вам это ясно, шериф?
–– Да, сэр. –– Произнес Ленгви угасшим голосом.
–– Будет вам, Ленгви. Вам-то всего три недели осталось до пенсии. Рабочий день ваш закончен, возвращайтесь к семье.
Закончив с шерифом, полковник РАзвернулся и пошел назад. Подойдя к Лари, он подмигнул ему. Тот вытянулся по струнке.
–– "Чекмейт"!
–– Бери всех, кого сочтешь нужным. Бандитов, моих парней, контрабандистов, всех. –– Произнес Рукс, понизив голос. –– Седлайте коней и выдвигайтесь. Перехватите их.
–– Н-но с-с-сэр, почему бы не ис-с-спользовать наши с-с-спос-с-собнос-с-сти...
–– Потому что я так сказал, кретин! Ты хоть знаешь, чего нам стоил роспуск бюро расследований?
Ящер лишь изумленно поглядел на полковника.
–– Все должно выглядеть максимально отстраненно. Если не успеют к поезду – обычное ограбление. Если успеют – значит локомотив сошел с рельс, происки индейцев, здесь это часто бывает. Все ясно?
–– Да.
–– Выполнять.
–– Есть, с-с-сэр!
«Эти двое никуда от нас не денутся. Ничего у вас не выйдет, засранцы. Нас ожидает новый мир. С вами, или без вас».
Через десятичок минут ночь полностью овладела гоРОДом и полицейские РАзошлись по домам.
–– Гениальное решение, Февраль. –– Безрукий Мерзость уважительно закивал головой, когда Джеймс скрылся из виду. Тот же, к кому он обРАщался, злосчастный элементаль с поганым именем только что спрятал на поясе обжигающий пальцы Сириус и теперь тянулся к очередной звезде. «Посмотрим, как они теперь доберутся» –– Внутренне РАссмеялся он, обоРАчиваясь к Мерзости. Сотканный из небесной пряжи пояс уже прилично наполнился звездным уловом. Паривший подле него в ночном небе Мерзость пРОДолжил:
–– Будь у меня руки, я бы аплодировал. Так мастерски развести очередного ящера... Хорош.
–– Ха-х. Да брось, Мерзость, это всего лишь пешки, гамбит. Если дело выгорит – что ж, мы ближе к поражению русов на Земле, если не выгорит – какая нам разница? Наша главная цель – гибель рода.
–– Да. –– Согласно кивнул полушный элементаль, однако уверенности в его очах не наблюдалось. Как, впрочем, не слышалась она и в его голосе.
–– Что-то не так?
–– Февраль, я не хочу ставить твой авторитет под сомнение, но... Разве это возможно? Мы и в лучшие дни... Я... Я просто не хочу снова гореть! –– Последние слова элементаль выкрикнул с яростью, болью и стРАхом, так что долгое «нова-нова-нова» загремели тихим эхом над всем Нью-Йорком.
–– Ничего не бойся, брат. род уже труп, верь мне. ты уже труп, слышишь, жалкий?! –– Закричал Февраль, устремляя взор к небу, вцелквые за мириады лет впав в подлинное неистовство. Звезды вдруг вспыхнули, обжигая элементалей светом, небо стало вяже торфяного болота и начало их засасывать, подобно зыбучим пескам, множество комет сорвалось с холста ночи и обрушилось на их головы, но в тот момент, когда они были перед их самым носом, наважденье РАссеялось.
–– Х-х-х-х! –– Напуганный Мерзость от стРАха даже забыл, как дышать. Февраль, улыбаясь, сказал ему:
–– Видишь? Это он от бессилия. ты боишься, тебя трясет!.. Это он от бессилия...
Слышавший их тиРАду РОД, сидевший в Ирии, лишь с отвРАщением взиРАл на самоуверенного и наглого Февраля. ВзиРАл, смутно РАссуждая о своем, держась за уже который день болевшее сердце и думая: «Я ведь не мог ничего упустить...». И сии сомнения чувствовали остальные Боги.
А Халиф и Алекс к этому времени были уже далеко от Нью-Йорка. Поначалу они стаРАлись идти по звездам, но те очень скоро стали отчего-то пропадать целковая за целковой с ночного неба и Русы решили, что сподручнее будет скакать вдоль железной дороги. РАссудив эдак, парни устремили к ней лошадей.
Выехав из гоРОДа по диагонали, они сориентировались, вспомнили примерное РАсположение ж/д вокзала и поскакали перпендикулярно ему. Спустя десятичок минут скитания по темени, Русы услышали, как подковы их скакунов несколько РАз отчетливо звякнули. Взоры их устремились вниз и в ту же минуту железная тропка была обнаружена. Халиф и Алекс устремились вперед. Скакали они довольно скоро, глаза изумляя от цветокорРА: Луна, наблюдая исчезновение звезд, в облаков пелене укрыться успела, окРАсив их на подобие мела и прекРАтила освещение верст. Лишь тусклые звезды остались на небе, да и те почти не светили, словно из стРАха РАзделить судьбу пропавших. ПростРАнство кругом погрузилось во мРАк с головой, иногда, в отдалении звучал фальцет койота, а шеи Русов омывал хладный ветер ночи – предвестник грядущего жаркого полдня. Лошади шли галопом, жар их боков ощущался даже сквозь кожаные штаны Халифа, ляжки его вспотели. Добрые скакуны АлександРуса, обремененные долгим простоем и получившие наконец возможность РАзмяться, весело всхРАпывали, из форса натягивая и покусывая удила. От гривы их пахло пряным, залежавшимся сеном.
Русы скакали ноздря к ноздре. Халиф ехал ближе к железной дороге, так как полагал, что не искушенный в верховой езде Алекс способен налететь на нее ненароком и чего доброго, сломать ногу коню. Его опасения не являлись беспочвенными – Алекс пРАвил конем весьма неумело.
Сзади зашелестело малое дерево. Ящер криво усмехнулся, стаРАясь бодриться сам для себя. «Хах. Даже в тишине помереть не дадут». Он закрыл глаза, ожидая, когда ветер оставит грушу, однако то, наоборот, начал еще сильнее шуршать, словно кто ни будь взялся трясти ствол дерева. При этом сам ящер прохлады ветРА не ощущал. Наклонив голову, он скосил взор в бок, борясь с непосильно отяжелевшими веками. В очередной РАз открыв их он увидел пред собой тень. Черная сущность, клубившаяся мРАчными испарениями, стояла у его ног, пожиРАя ящеРА алым взором. «Смерть!» –– С ужасом понял Джеймс и напускная хРАбрость его слетела с лица. Сердце сжалось от ужаса. Та, что придет за всеми уловила ход его мысли и, к еще большему ужасу Джеймса, РАсхохоталась. Оставив его трястись, она чинно пролетела по улице, без интереса смотря на трупы и подлетела к умиРАющему АлександРусу.
–– Сириус, Сириус...
Смерть хищно оскалилась и влетела в дом, повалив при этом АлександРуса на бок. Бегло осмотрев прихожую и гостиную, она заметила тоненький кровавый шлейф на полу и, присмотревшись к нему повнимательнее, изменилась в лице. Мгновение лик ее отобРАжал мыслительную РАботу, после же щеки ее немного приподнялись. Поскребя по полу пальцем, смерть тем же маршрутом вернулась к ящеру, встав у него за спиной.
«–– Что, смертный, хочешь жить, да?» –– Холодный, кусающий пятки голос РАздался в его голове. Несмотря на отсутствие каких-либо сил, Джеймс затрясся, будто в ознобе.
«–– Д-д-да.» –– Мысленно промямлил он потерянным голосом.
«–– Отлично! Я дам тебе такую возможность. Только сделай для меня кое-что. Уговор?
–– У-у-уговор» –– Едва слыша свой голос согласился ящер. Смерть улыбнулась и облетела деревце. Вырвав у вновь зашумевшей груши невеликую ветку, она отерла о нее принесенную из дома кровь, склонилась над ящером и, превРАтив свою руку в извивающиеся отростки корней, вонзила веточку Джеймсу прямиком под рубашку. Корни немедленно ворвались в тело, терзая его, точно гальванизируя. Мышцы бешено сокРАщались. Боль, кою хвостатый ощущал до того, показалась ему комарином укусом. Кровь загустела в жилах, вены надулись, глаза его лопнули от напряжения. Ящер проглотил дар речи, он даже не понял, что случилось с ним, когда стекшие по рукам глаза вдруг впитались в тело и полностью восстановились.
Как только зрение вернулось к нему, Джеймс увидел торчавшие из его боков и груди корни и ветви, обвитые внутренностями. Некоторые из них прорывались сквозь чешую и мясо прямо у него на глазах, крутясь анакондой и тотчас скрывались внутри его тела. Наконец, спустя неведомо сколько секунд, показавшихся вечностью, все закончилось. Корни впитались в тело. Ящер перестал шевелиться. Не было больше никакой боли. Он ее не чувствовал. Наоборот, теперь он ощущал в членах великую силу. Немая смерть стояла с боку.
–– Ч-что, что ты с-с-со мной с-с-сделала?
–– Дала тебе больше, чем ты мог надеется. Теперь тебя не убить этим. –– Она подобРАла валявшийся на полу пистолет и пальнула в ящеРА. Тот инстинктивно закрылся руками и закрыл очи. Пуля пробила ладони и ворвалась в голову. Он дернулся, не ощутив при том никакой боли и от испуга открыл глаза – РАны не было. Поврежденные было пальцы стремительно затянулись. Смерть подошла к нему, протягивая плохо РАспечатанное объявление. С него на Джеймса смотрела полушка каких-то реднеков, целковый в шляпе, полушный – в капюшоне. Ящер прочел: «Налетчики и грабители дилижансов, "Бешенный" Билл и Энтони "Юлай" Спичроут. Награда живьем – 1 000$, мертвыми – 15 000$». «Это же... Эти двое!..».
–– Вот твоя цель. Убей их, и твоя часть сделки будет выполнена. Награда твоя. До последнего цента.
Смерть РАсплылась в улыбке, глядя на то, как глаза ящеРА загорелись десятичками огней. Огней надежд, алчности, самоуверенности.
–– С-с-считай – ис-с-сполнено.
–– Славно. –– Она улыбнулась и подалась к нему, очутившись с ящером профиль к профилю. Ее веки склизко моргали, как крокодильи, ало-желчная дымка застлала глаза смерти, а после и... Глаза ящеРА. И многие знания корневедения и корнеплодов передала ему смерть, и корни внутри него ощутили РАскрывавшийся перед ними потенциал их задействования. Силы будились в нем, досель неподвластные. Чрез секунду все кончилось, смерть хлопнула его по плечу и черным пеплом унеслась к небу. Ящер же глянул наверх, затем ухмыльнулся и пошел в сторону. Теперь он знал свою цель. Теперь он ничего не боялся. Он был не победим... РАссуждая так он, как и подобает доброму католику, не задался вопросом о том, с кем заключил сделку, не припомнил догмы веры своей, не вспомнил, как, якобы, христиане, должны отходить в иной мир. Вместо этого он лишь улыбался, скаля желтые зубы.
Свернув на перекрестке, ящер хотел было соваться в путь, но вместо этого вдруг столкнулся с удивившимся почтальоном. Тот нес в руке какое-то письмо.
–– Смотри куда прешь, чешуйчатый!
Не сказав ни слова Джеймс вмазал Русу кулаком в грудь, превРАтив того в пиРАмидку из кРАсной жижи, ручек и головы. «Ха-х! А не плохо».
В этот момент пред его носом пролетело письмо. Это было то письмецо, кое почтальон держал в руке. Подброшенное вверх после удаРА, оно теперь, как листочек, спускалось зигзагом, грозясь совсем скоро опуститься в кровавую лужу. Джеймс подхватил его на лету, повертел в руке и, чисто РАди прикола, РАзвернул, читая:
«Дорогой Алекс!
Прошел уже год, как я смирилась с тем, что ты для беспросветно потерян, но ради бога, прекрати подводить коллектив! Джинжер уже третий день спрашивает меня о месте твоего нахождения, а я... Что мне ей отвечать? Что мой брат снова на все забил? Что он опять волочиться за какой ни будь длинноногой дурнушкой? Я тебя прошу, нет, требую, исправься!
Посылаю это письмо только из любви к нашей покойной матушке, она ведь просила нас держаться вместе, чтобы у нас не происходило. Помнишь?.. Это в последний раз.
Полагаю, ты не менял старый адрес. Отправляю письмо туда вместе с одной из наших совместных фотокарточек (я решила, что это как-то неправильно – как ни как у меня их много, а у тебя ни одной) и надеюсь, что ты наконец разошелся с этой блондинкой! Она тебя до добра не доведет. Если вдруг по причине безрассудности моего братца (а только безрассудство может опять толкнуть тебя в объятия к той потаскухе) это письмо сейчас читает она, то знай, Карен Паркер, ты – мерзавка!
Искренне твоя Д. Мерсер»
Помимо письма в конверте лежала совместная фотогРАфия рыжеволосой девушки и... «Юлай?!». Та же черная куртка, тот же капюшон, вот только отпРАвитель письма называл его Алексом... «Так Энтони с-с-Спичроут – это пс-с-севдоним! Хитер, однако, налетчик, хитер... Но меня не наду-у-уешь!». Ухмыльнувшись, ящер убРАл письмо обРАтно в конверт, конверт – в карман и напряг ноги. Целковым прыжком взыв в воздух, он подлетел выше уровня крыш и приземлился на кРАсно-коричневую черепицу, после чего похлопал себя по карману. «Это будет план "B"».
***
Не прошло и подувичка минут, как к месту случившейся перестрелки подоспела целковая полицейская группа. В ней были шериф, Вильямс, Лари, сержант судмедслужбы Стивенсон и еще десятичка полтоРА копов. Последние начали прочесывать ближайшие улицы на предмет новых трупов, иные переносли на носилках мертвых ящеров к моровым телегам. Стивенсон бегло осматривал их, кивал, что-то записывал к себе в блокнот, после чего махал рукой и подходил к следующему.
Вильямс спорил о чем-то с ящером, а Джек ФицджеРАльд молча стоял у покосившегося крыльца АлександРуса, не зная, куда девать грызшую изнутри ярость. Богатырского телосложения Рус, бывший старший товарищ по колледжу лежал без движения на крыльце собственного дома, не подавая признаков жизни. У Джека в груди выли койоты, как тогда, в Кентукки, когда они вместе отпРАвились в прерию на охоту и неудачно заночевали. Тогда на них напала полушка стай койотов. Было стРАшно, темно и они с АлександРусом, метко стреляли, РАзя наповал лишайные пасти и трясущимся от напряжения голосом вели счет убитым тварям. А ведь столько они пережили помимо той заварушки. И до и после...
Знакомство в порту, посиделки в баре, игРА в регби и поступление в рейнджеры, та самая охота, крестины Эмили, ее свадьба и барсучья шапка, будни на гРАнице. Тяжелые, выматывающие РАбочие будни напарников. Погони, стрельба, отстрел злоупотребивших властью охотников за головами, в Волости Вирджиния... Судьба бросала их от Волости к Волости, от Вашингтона, до полузабытой богом Волости Мэн, на кРАйнем западе дикого запада. Получается запад в квадРАте. В квадРАте кровь, в квадРАте дружба... И вот теперь его друг, его бРАт, русский Сащя, лежит перед ним, прям как живой, но не живой. Мертв, недвижим.
У старого шерифа на мешках под глазами задрожали морщины, взгляд же его не сходил с Невского. Он стоял, накрыв губы ладонью и погрузившись в себя. Лишь с четвертушного РАза до него дошел смысл слов, сказанных сзади.
–– ... Шериф Ленгви!
–– А, что? –– Шериф обернулся и узрел пред собой высокого лысого мужчину с орлиным носом и недобрым взглядом, одетого во все черное. Позади него спРАва стоял ящер с небольшим шРАмом под пРАвым оком, одетый также в черное, а уже по бокам от него находились ковбои все также черном, лица которых закрывали черные банданы с узоРАми из синих ломанных линий.
–– Полковник Дуглас Рукс, БС. Это (полковник кивнул на ящеРА позади) – лейтенант Клинт Райли, "Касл".
Стоявший сзади ящер слегка вытянулся.
–– Чем обязан, полковник?
–– Вот. –– Рукс протянул шерифу лист гербовой бумаги формата А4. –– Приказ Сената за номером 22. Отныне "Блэковые смотрины" берут на себя общее командование силами правопорядка. Со вчерашнего дня мы – Федеральный орган.
–– Н-но я думал, что ФБР...
–– ФБР упразднены. –– Отрезал полковник. –– Теперь мы вместо них. Вам это ясно, шериф?
–– Да, сэр. –– Произнес Ленгви угасшим голосом.
–– Будет вам, Ленгви. Вам-то всего три недели осталось до пенсии. Рабочий день ваш закончен, возвращайтесь к семье.
Закончив с шерифом, полковник РАзвернулся и пошел назад. Подойдя к Лари, он подмигнул ему. Тот вытянулся по струнке.
–– "Чекмейт"!
–– Бери всех, кого сочтешь нужным. Бандитов, моих парней, контрабандистов, всех. –– Произнес Рукс, понизив голос. –– Седлайте коней и выдвигайтесь. Перехватите их.
–– Н-но с-с-сэр, почему бы не ис-с-спользовать наши с-с-спос-с-собнос-с-сти...
–– Потому что я так сказал, кретин! Ты хоть знаешь, чего нам стоил роспуск бюро расследований?
Ящер лишь изумленно поглядел на полковника.
–– Все должно выглядеть максимально отстраненно. Если не успеют к поезду – обычное ограбление. Если успеют – значит локомотив сошел с рельс, происки индейцев, здесь это часто бывает. Все ясно?
–– Да.
–– Выполнять.
–– Есть, с-с-сэр!
«Эти двое никуда от нас не денутся. Ничего у вас не выйдет, засранцы. Нас ожидает новый мир. С вами, или без вас».
Через десятичок минут ночь полностью овладела гоРОДом и полицейские РАзошлись по домам.
***
–– Гениальное решение, Февраль. –– Безрукий Мерзость уважительно закивал головой, когда Джеймс скрылся из виду. Тот же, к кому он обРАщался, злосчастный элементаль с поганым именем только что спрятал на поясе обжигающий пальцы Сириус и теперь тянулся к очередной звезде. «Посмотрим, как они теперь доберутся» –– Внутренне РАссмеялся он, обоРАчиваясь к Мерзости. Сотканный из небесной пряжи пояс уже прилично наполнился звездным уловом. Паривший подле него в ночном небе Мерзость пРОДолжил:
–– Будь у меня руки, я бы аплодировал. Так мастерски развести очередного ящера... Хорош.
–– Ха-х. Да брось, Мерзость, это всего лишь пешки, гамбит. Если дело выгорит – что ж, мы ближе к поражению русов на Земле, если не выгорит – какая нам разница? Наша главная цель – гибель рода.
–– Да. –– Согласно кивнул полушный элементаль, однако уверенности в его очах не наблюдалось. Как, впрочем, не слышалась она и в его голосе.
–– Что-то не так?
–– Февраль, я не хочу ставить твой авторитет под сомнение, но... Разве это возможно? Мы и в лучшие дни... Я... Я просто не хочу снова гореть! –– Последние слова элементаль выкрикнул с яростью, болью и стРАхом, так что долгое «нова-нова-нова» загремели тихим эхом над всем Нью-Йорком.
–– Ничего не бойся, брат. род уже труп, верь мне. ты уже труп, слышишь, жалкий?! –– Закричал Февраль, устремляя взор к небу, вцелквые за мириады лет впав в подлинное неистовство. Звезды вдруг вспыхнули, обжигая элементалей светом, небо стало вяже торфяного болота и начало их засасывать, подобно зыбучим пескам, множество комет сорвалось с холста ночи и обрушилось на их головы, но в тот момент, когда они были перед их самым носом, наважденье РАссеялось.
–– Х-х-х-х! –– Напуганный Мерзость от стРАха даже забыл, как дышать. Февраль, улыбаясь, сказал ему:
–– Видишь? Это он от бессилия. ты боишься, тебя трясет!.. Это он от бессилия...
Слышавший их тиРАду РОД, сидевший в Ирии, лишь с отвРАщением взиРАл на самоуверенного и наглого Февраля. ВзиРАл, смутно РАссуждая о своем, держась за уже который день болевшее сердце и думая: «Я ведь не мог ничего упустить...». И сии сомнения чувствовали остальные Боги.
***
А Халиф и Алекс к этому времени были уже далеко от Нью-Йорка. Поначалу они стаРАлись идти по звездам, но те очень скоро стали отчего-то пропадать целковая за целковой с ночного неба и Русы решили, что сподручнее будет скакать вдоль железной дороги. РАссудив эдак, парни устремили к ней лошадей.
Выехав из гоРОДа по диагонали, они сориентировались, вспомнили примерное РАсположение ж/д вокзала и поскакали перпендикулярно ему. Спустя десятичок минут скитания по темени, Русы услышали, как подковы их скакунов несколько РАз отчетливо звякнули. Взоры их устремились вниз и в ту же минуту железная тропка была обнаружена. Халиф и Алекс устремились вперед. Скакали они довольно скоро, глаза изумляя от цветокорРА: Луна, наблюдая исчезновение звезд, в облаков пелене укрыться успела, окРАсив их на подобие мела и прекРАтила освещение верст. Лишь тусклые звезды остались на небе, да и те почти не светили, словно из стРАха РАзделить судьбу пропавших. ПростРАнство кругом погрузилось во мРАк с головой, иногда, в отдалении звучал фальцет койота, а шеи Русов омывал хладный ветер ночи – предвестник грядущего жаркого полдня. Лошади шли галопом, жар их боков ощущался даже сквозь кожаные штаны Халифа, ляжки его вспотели. Добрые скакуны АлександРуса, обремененные долгим простоем и получившие наконец возможность РАзмяться, весело всхРАпывали, из форса натягивая и покусывая удила. От гривы их пахло пряным, залежавшимся сеном.
Русы скакали ноздря к ноздре. Халиф ехал ближе к железной дороге, так как полагал, что не искушенный в верховой езде Алекс способен налететь на нее ненароком и чего доброго, сломать ногу коню. Его опасения не являлись беспочвенными – Алекс пРАвил конем весьма неумело.
