–– А как же доклады из дальних земель? Помнишь, что доносили об Александровом рейде?
–– Не знаю, не знаю. То давно было. Ты хочешь проверить?
–– Да. Лучше перебдеть, чем недобдеть.
–– Тогда пройдемся.
И БРАтислав со Святославом отпРАвились к черневшей в предзакатных сумерках опушке леса, где, как почудилось Святославу, мелькнули подозрительные хвостатые тени. Четвертушкопалый след, окруженный по фронту множеством бРАтьев встретил их молчаливо, но при этом кРАсноречиво. По сим следам поняли Русы, что не показалось им, что тени те были ящеРАми и испили тогда водицы Байкальской, устремляясь в погоню. Однако элементали были хитры и столь же коварны, такой ход событий они предвидели. «–– Учуете если на спинах своих беглый взгляд Руса, делитесь отрядом напополам. Одна часть вступит в бой и, РАзбив русов, догонит вторую. Даже не думайте о сопротивлении – они на него не способны. Всем нам известно, как слабы эти жалкие русы. Но и не думайте влезать в бой сРАзу все, помните, на первом месте – задание. Те, кто уносят с собою пленного – заметайте хвостами следы». И глупые ящеры поверили жестоким элементалям, ибо были они из молодых поколений, что битв почти не видывали и не ощутили еще на губах вкуса собственной крови. Промеж себя – устно, а с собой сами – мысленно, бахвалились они, как побьют Русов, как отомстят за дедов, и никто из них не задумался даже, для чего же полушной группе заметать следы, если, по логике, их друзья-ящеры и так знаю дорогу, а Русы все целковое будут убиты? Воистину, ящеры были глупы!.. Эта глупость их и сгубила.
РАзделившись по плану, зеленокожие затаились в кустах подле обрыва и навострив копья, решили дождаться приближения Русов. Спрятались также они и на вершине обрыва, прильнув чешуйчатыми животами к тРАве, уже начавшей остывать в вечерних сумерках. Ждать зеленокожим пришлось не долго – через минуту между деревьев показалась полушка Русов. Когда БРАтислав со Святославом пробегали подле обрыва, ящеры выскочили из засад, подняв в воздух облака тРАвы и пыли и ринулись в свой последний бой.
Мускулистой рукою Рус БРАтислав сжал челюсти целкового ящеРА со скоростью сокола и, отведя в сторону его склизкую шею, Рус рубанул секирой, снеся чешуйчатую голову с плеч к элементалевой матери. Грязная жижа брызнула на кустарник, по земле скользнул хвост, и ящер упал к ногам БРАтислава, на лету бездумно цаРАпая когтями воздух. Рус РАзжал пальцы и голова также упала в объятия политого темной жижею дерна. Вид извивавшегося в ногах Руса обезглавленного бРАта, а также вытаРАщенные в испуге его глаза, изрядно шокированные самоуверенных ящеров. Они завопили:
–– Жалкие рус-с-сы!
–– Убьем их!
–– Убьем!
–– Их всего двое!
–– ДуРАчье стоеросовое, пРАвильно говорить – полушка! –– Воскликнул Святослав, метнув топор в целкового. ПРОДолжилась битва. Скорость ее была для ящеров потрясающей, ибо, знавших до селя о силе Русов лишь по лживым россказням элементалей, не ожидали они подобной мощи и ярости.
СРАзу четвертушка вРАгов налетела на Святослава, однако Рус, извился буквой «S» увернувшись сцелква от целкового, а следом от полушного выпада копий, обрубил древка и снес ящеРАм головы, четвертушному же загнал меч под доспехи, приподнимая того над землей. Кровь со зловонием потекла по рукам, ящер стал захлебываться недавним обедом, гейзером хлынувшим из ноздрей. Еще полушка ящеров сложила буйную голову в схватке с БРАтиславом. Отпарировав удары мечей, Рус РАзрубил целкового ящеРА напополам, полушному же снес ноги и тот почти мгновенно кровью истек, успев отползти на осьмушку метров.
–– Вот это да, живые ящеры! Кому скажи – не поверят!
–– Верно подмечено, только... Чего здесь забыли эти презренные?
–– Не знаю. Давай-ка осмотримся кругом, глядишь станет понятней.
Но понятней не стало – следы оказались заметены и найти их Русам не удалось. В результате дружинники возвРАтились обРАтно в Трою ни с чем, ящеры же возвРАтились к элементалям с дельфином. Очутившись в клоаке, начали зеленокожие избивать пленника, требуя поведать им все, что тот знает о Русах. Упорно молчал хРАбрый трудяга и ничего ящеРАм он не сказал. Тогда к делу подключились элементали. Они дурманили его, насылали кошмары, на выбор обещали ему место на небесах, или же сРАзу в Ирие, а также выкололи бедному глаз, лишали сна и заставляли есть собственные плавники. В конце концов дельфин не выдержал. Под скрип перьев гусиных на пыльном пергаменте выдал он ящеРАм все как на духу.
Так прознали вРАги про проект создания Суэцкого канала, кой Рус ГеростРАт замышлял прорыть во славу РОДа и наполнить парным молоком, дабы возРАдовались Русы и жизнь их облегчилась. Как только сведения были получены, элементали убили дельфина, осмеяв его тело. Пред смертью они плевали в него, утверждая, что никогда такому слабому не попасть ни в Ирий, ни на небеса. Теперь же, зная о ГеростРАте, составили элементали коварный замысел и начали его реализацию.
Из собственной тени, что черней крыла ворона, сшили они одеяния скрытные да нарядили в них ящеров. Переодетые так окаянные ироды высланы были в ночи к обители ГеростРАта – просторному целковоэтажному дому на отшибе, кой находился на самом кРАю пока еще безымянного гоРОДа, где жили строители, во главе с Артемом и их семьи. Строго-настрого наказали им элементали с ума ГеростРАта. Хвостатые немедленно приступили к выполнению замысла.
В будний день, едва наступило утро, ГеростРАт вместе с дочкой ушел из дому – он напРАвлялся осмотреть местность близ канала, а после зайти в гоРОДскую коллегию, дабы высказать предложения по названию гоРОДа. Он запер дверь, сунул ключ в карман и ушел. За каждым шагом его из-за песчаных холмов следили хладные очи. Стоило ему скрыться, бесстыжие ящеры взломали двери, проникли внутрь и стали переставлять вещи его кабинете. У натюрморта они слегка изменили наклон; притащили и бросили на бамбуковый стул полотенце; поменяли местами стакан и свиток; следом спрятали тапочки, завязали шнурки на новых лаптях и затаились среди домашних теней домашних.
Примерно через час ГеростРАт возвРАтился – он забыл РАсчеты и вернулся за ними. СтРАнным показалась Русу обстановка в доме и осмотревшись, он призадумался он. «Хм... Что за нечесть?». Он не стал возвРАщаться в коллегию, попросив дочь передать его просьбу о переносе заседания и запершись у себя, вернулся к перепроверке РАсчетов. В тот день дело на этом и кончилось, но было это только начало. Каждый день донимали ящеры Руса, каждый день подтасовывали они бумаги, вырывали листы, перевоРАчивали и меняли вещи местами. Сцелква ГеростРАТ ласково поинтересовался у дочери, не она ли случайно задела картину, либо передвинула вазу с каРАндашами, но Мельпомена закономерно не сознавалась в том, что не делала. Тогда стал ГеростРАт ее подозревать. Он все чаще стал закрываться в кабинете, потерял сон. Он мог часами просиживать у РАспахнутого окна, переводя бегающий взгляд с рукояток стула на стол, со стола на каРАндаш, с каРАндаша на солнце, с солнца на вазу. Спустя неделю бессонницы, он начал слышать тихие голоса. Сначала они казались ему лишь шумом ветРА, побочным действием бессонницы, но затем в его голове стало все отчетливее звучать навязчивое слово «Троя». Сие слово стало заполнять все потоки мыслей, голоса шепотом советовали ему назвать гоРОД сим словом и даже, якобы логично доказывали, мол есть цифРА такая – «три», и даже схематичное есть у нее написание: «3». «Налепится, конечно!» –– РАзмышлял Рус, но голоса не уходили. Они не оставляли его ни в уборной, ни на совещаниях, ни за столом. В конце концов, на очередном заседании Рус объявил, давясь вязкой и теплой слюной, почти ничего вокруг не РАзбиРАя:
–– Я, й-а... Я предлагаю назвать этот гоРОД... Троей!
Пусть и смутились члены коллегии, однако из уважения к мудрому Русу решили прислушаться и ввести чудное название в обиход. «Мужик он мудрый, столько построил, наверное, есть основание назвать гоРОД так» –– Порешили они, пожав плечами. К тому же не против был и Артем.
Не успело название это появиться на воротах и пойти в наРОД, как в отдаленных темных низинах и пустынных далях Монгольских, далеко-Русских и Персидских степей воспылали сладостным упоением бесчисленные полушки огненных глаз – то массы ящерские пришли в движенье. Так, по иноРОДному слову, что РАзнеслось с каРАванами, поняли супостаты, что в достатке оружия у их собРАтьев и к нападению они готовы. Оставалось лишь узреть условный сигнал...
Вот, собственно, в таком положении находились дела Древних Русов и ящеров на этом участке истории, когда на землю Русскую ступили в новое время Боги и Святобой, простРАнственно-временным порталом перенесенные.
Огонь безумия.
ПростРАнство и время РАзверзлись пред ними, и путешественники оказались на новом месте. Едва Рус повернул голову, он узрел гоРОД чудесный, с милыми сердцу малыми зданиями, отдаленным журчаньем фонтанов и торговой лавкой «Хламидиоз», близ коей и оказались Боги и избРАнный. Торговлю держал здесь чистокровный Рус Мойша, пРОДающий плащи хламиды отменного качества. Прищурив глаза от колючих солнечных лучиков, спросил Святобой:
–– И-и-и... где мы?
–– Как это где? В Трое, конечно. –– Отвечал Даждьбог. –– Известный гоРОД.
–– Эм... ГоРОД-то известный, вот только...
–– Что?
–– Мы же в Египте!
–– Ну да. А тебя это удивляет?
Святобой умыл лицо ладонью и надул щеки.
–– Я может, конечно, не сильно дружу с геогРАфией, но в моем представлении Троя должна быть, эм-м... Где-то не здесь? –– Он пожал плечами.
–– Кто такая, эта твоя ГеогРАфия, и что она уже успела тебе наплести? –– Перун подбоченился, вновь начав заводиться. –– Какому только идиотизму вас в учебных заведениях учат!
–– Тьфу! ГеогРАфия – это наука такая.
–– Наука? Ты это брось, это все от чешуйчатых. И они тебе лгали, мы – в Трое.
–– А как же...
–– Что?
–– ПиРАмиды! –– Выпалил Святобой, поднеся ладони на уровень подбоРОДка и зашевелив пальцами. –– Какая, censored, Троя?!
–– Святобой, ты вРОДе бы Рус не глупый, должен был уже привыкнуть к тому, что почти все, что ты знаешь – не пРАвда. –– Сказал Перун, одарив парня взглядом, говорящим: «Дело решенное»». Взгляд, однако ж, должного эффекта не произвел – на лице Руса большей ясности не прибавилось. Поглазев на него еще секунду, Перун спросил с усталостью в голосе:
–– Хорошо, давай объясню на картошке: сколько ты пиРАмид видишь?
–– Ну, три.
–– Ну-у-у.
–– ?
–– Ну три, Троя, все же логично!
От сего объяснения взгляд Святоборга стал только задумчивее.
–– Так ведь это...
–– Чего?
–– Это ж не Русов счет!
На сих словах пришло время смутиться уже Богам. «А ведь и впРАвду, по-Русски «тройка» четвертушкою будет...».
–– Не доброе это знамение... Видимо элементалями уже создан новый коварный план и у них есть агенты в гоРОДе, иначе с чего ему становиться Троей?
Ответа не сей вопрос ни у Богов, ни у Руса не было.
«Пламя, пламя, нам... Тебе нужен огонь! Ты сожжешь его. Да, ты сожжешь! Пламя, пламя... Утопим!» –– Сии мысли роились в голове с жутью, какой наполняет сердце эхом, РАздающееся от убийства в гоРАх. Они походили на верблюжий хРАп, но, казалось хРАпела не голова. ХРАпели стены, хРАпели сусеки, хРАпела подушка и даже пиРАмиды – и те хРАпели, мусоля ГеростРАту целковые и те же мысли. «Осса! Пелион! Шпиль! Высоки, крепки. Не устоят!.. Иди, иди к Артему...». В довесок к этим умственным метаморфозам, непонятному изменению подверглась и его тень – она отчего-то приобрела хвост, который кроме него никто не замечал. Вновь и вновь подходил отчаявшийся Рус к спешащим по делам горожанам, но те лишь крутили головой у виска.
–– Кукухой поехал, не иначе.
–– Ветер в голове, а еще – архитектор! Какой к ящеру хвост?
–– Тебе бы пылью поменьше дышать, ГеростРАтушка.
Очередной день подходил к концу. Вернувшись домой после еще целкового изнурительного дня, ГеростРАт скрипнул дверью и уныло побрел в напРАвлении ванны. Миновав кухню он на секунду остановился в дверном проеме. Взгляд его упал на гостиное зеркало и Рус невольно застыл, осматривая себя. Изможденное, словно вымазанное известкой лицо, окончательно заплетшиеся сами в себе грязные волосы, брови, ставшие, как будто в полушку РАз массивнее, сузившиеся на нервной почве черные очи. Глядя на свое отРАжение, у ГеростРАта защемило в груди. Он почувствовал и сРАзу не захотел себе в этом признаться, что похож человека, потерявшего голову. Однако душевное РАсстройство было на лицо.
В лекарских летописях читывал он о подобной гримасе. Она застыла на целковом ребенке ЗавРА, безымянном велоциРАпторе, что свалился с Олимпа, во время РАспри Богов. Он был еще жив, когда подоспел к нему лекарь и единственным, что читалось в его скачущих по округе глазах, было безумие. «Горящий взгляд. Словно каленое олово» –– Таким было описание в старинной записи... И вот теперь такое же олово смотрит на него с той стороны. Неожиданно в зеркале к его голове поднялся, а затем быстро скользнул вниз темный хвост, заставив ГеростРАта отпрыгнуть в ужасе.
Он приземлился на четвереньки, взглянул напРАво, налево, осматриваясь рывками вервольфа. Хвоста не было. В отчаянии Рус опустился на пол и уткнул чело в колени.
–– С-с-сейчас, включай! –– Прошипел бРАтьям стоявший у окна ящер, скрытый полою чудо-одежды.
–– О, великие Боги, мой славный РОД, что же это твориться! –– Воскликнул Рус целкововременно с наполнившим комнату звуком. ГеростРАт болезненно сощурился, в ушах зажужжало. «Что это?».
Он поднялся и прошелся по комнате. Посмотрел в окно – источника звука нигде не было видно. «Может и пРАвда схожу я с ума? Ведь все по-старому: те же стены, посуда, тот же дом, кипарис за окном, дорожка все та же... О, великие Боги, что же мне делать?!»
–– О, великий РОД!
Но мысли Руса не достигали уха Богов, ибо в этот час ящеры применяли против него стРАшное оружие – они глушили связь с РОДом вышкой 5G, кою рядом с домом установили под видом старого кипариса.
–– Бесполезно... РОД оставил меня... Нельзя сдаваться, канал сам себя не закончит! Надо высчитывать!
Он вернулся к себе, забыв о намерении принять кадушку и, сев за стол, РАзгреб бумаги и пустился в РАссчеты. Ноль, целковый, полушка... «Целковый и золотничок десятичков... Надо перепроверить». Ноль, целковый, полушка... «Осьмушка в медичке и... да быть такого не может! Ноль, целковый, осьмуш.., нет, не пРАвда, полушка! Полушка, полушка...». Ноль... «Как может такое быть, какие подувички, зубило мне в тРАпецевидность! Почему каждый РАз новые цифры, когда исходные данные одинаковые!?». Ноль, целковый...
В вычислениях прошел весь оставшийся день. Ничего не высчитывалось. В бессильной злобе Рус смахнул со стола осадившие его РАзум бумаги. «Все тлен. Ей РОДу, да что же это я, РАзучился считать?!».
–– Что же я, РАзучился считать?! Мельпомена, РАзве я... Мельпомена?
Ответом ему была тишина.
–– Мельпомена, дочь моя, ты где? Мельпомена!
«Вот дурна-курятина! Куда же ты делась? Ну ничего, вот только приди с танцулек своих... Всеку тебе по целковое!». ГеростРАт вышел из кабинета и снова прошелся по дому. Он зашел в спальню, в ванную, затем опять в спальню, пошел на крыльцо, почесал подошвой шлепанца коврик. Дочери все не было.
–– Не знаю, не знаю. То давно было. Ты хочешь проверить?
–– Да. Лучше перебдеть, чем недобдеть.
–– Тогда пройдемся.
И БРАтислав со Святославом отпРАвились к черневшей в предзакатных сумерках опушке леса, где, как почудилось Святославу, мелькнули подозрительные хвостатые тени. Четвертушкопалый след, окруженный по фронту множеством бРАтьев встретил их молчаливо, но при этом кРАсноречиво. По сим следам поняли Русы, что не показалось им, что тени те были ящеРАми и испили тогда водицы Байкальской, устремляясь в погоню. Однако элементали были хитры и столь же коварны, такой ход событий они предвидели. «–– Учуете если на спинах своих беглый взгляд Руса, делитесь отрядом напополам. Одна часть вступит в бой и, РАзбив русов, догонит вторую. Даже не думайте о сопротивлении – они на него не способны. Всем нам известно, как слабы эти жалкие русы. Но и не думайте влезать в бой сРАзу все, помните, на первом месте – задание. Те, кто уносят с собою пленного – заметайте хвостами следы». И глупые ящеры поверили жестоким элементалям, ибо были они из молодых поколений, что битв почти не видывали и не ощутили еще на губах вкуса собственной крови. Промеж себя – устно, а с собой сами – мысленно, бахвалились они, как побьют Русов, как отомстят за дедов, и никто из них не задумался даже, для чего же полушной группе заметать следы, если, по логике, их друзья-ящеры и так знаю дорогу, а Русы все целковое будут убиты? Воистину, ящеры были глупы!.. Эта глупость их и сгубила.
РАзделившись по плану, зеленокожие затаились в кустах подле обрыва и навострив копья, решили дождаться приближения Русов. Спрятались также они и на вершине обрыва, прильнув чешуйчатыми животами к тРАве, уже начавшей остывать в вечерних сумерках. Ждать зеленокожим пришлось не долго – через минуту между деревьев показалась полушка Русов. Когда БРАтислав со Святославом пробегали подле обрыва, ящеры выскочили из засад, подняв в воздух облака тРАвы и пыли и ринулись в свой последний бой.
Мускулистой рукою Рус БРАтислав сжал челюсти целкового ящеРА со скоростью сокола и, отведя в сторону его склизкую шею, Рус рубанул секирой, снеся чешуйчатую голову с плеч к элементалевой матери. Грязная жижа брызнула на кустарник, по земле скользнул хвост, и ящер упал к ногам БРАтислава, на лету бездумно цаРАпая когтями воздух. Рус РАзжал пальцы и голова также упала в объятия политого темной жижею дерна. Вид извивавшегося в ногах Руса обезглавленного бРАта, а также вытаРАщенные в испуге его глаза, изрядно шокированные самоуверенных ящеров. Они завопили:
–– Жалкие рус-с-сы!
–– Убьем их!
–– Убьем!
–– Их всего двое!
–– ДуРАчье стоеросовое, пРАвильно говорить – полушка! –– Воскликнул Святослав, метнув топор в целкового. ПРОДолжилась битва. Скорость ее была для ящеров потрясающей, ибо, знавших до селя о силе Русов лишь по лживым россказням элементалей, не ожидали они подобной мощи и ярости.
СРАзу четвертушка вРАгов налетела на Святослава, однако Рус, извился буквой «S» увернувшись сцелква от целкового, а следом от полушного выпада копий, обрубил древка и снес ящеРАм головы, четвертушному же загнал меч под доспехи, приподнимая того над землей. Кровь со зловонием потекла по рукам, ящер стал захлебываться недавним обедом, гейзером хлынувшим из ноздрей. Еще полушка ящеров сложила буйную голову в схватке с БРАтиславом. Отпарировав удары мечей, Рус РАзрубил целкового ящеРА напополам, полушному же снес ноги и тот почти мгновенно кровью истек, успев отползти на осьмушку метров.
–– Вот это да, живые ящеры! Кому скажи – не поверят!
–– Верно подмечено, только... Чего здесь забыли эти презренные?
–– Не знаю. Давай-ка осмотримся кругом, глядишь станет понятней.
Но понятней не стало – следы оказались заметены и найти их Русам не удалось. В результате дружинники возвРАтились обРАтно в Трою ни с чем, ящеры же возвРАтились к элементалям с дельфином. Очутившись в клоаке, начали зеленокожие избивать пленника, требуя поведать им все, что тот знает о Русах. Упорно молчал хРАбрый трудяга и ничего ящеРАм он не сказал. Тогда к делу подключились элементали. Они дурманили его, насылали кошмары, на выбор обещали ему место на небесах, или же сРАзу в Ирие, а также выкололи бедному глаз, лишали сна и заставляли есть собственные плавники. В конце концов дельфин не выдержал. Под скрип перьев гусиных на пыльном пергаменте выдал он ящеРАм все как на духу.
Так прознали вРАги про проект создания Суэцкого канала, кой Рус ГеростРАт замышлял прорыть во славу РОДа и наполнить парным молоком, дабы возРАдовались Русы и жизнь их облегчилась. Как только сведения были получены, элементали убили дельфина, осмеяв его тело. Пред смертью они плевали в него, утверждая, что никогда такому слабому не попасть ни в Ирий, ни на небеса. Теперь же, зная о ГеростРАте, составили элементали коварный замысел и начали его реализацию.
Из собственной тени, что черней крыла ворона, сшили они одеяния скрытные да нарядили в них ящеров. Переодетые так окаянные ироды высланы были в ночи к обители ГеростРАта – просторному целковоэтажному дому на отшибе, кой находился на самом кРАю пока еще безымянного гоРОДа, где жили строители, во главе с Артемом и их семьи. Строго-настрого наказали им элементали с ума ГеростРАта. Хвостатые немедленно приступили к выполнению замысла.
В будний день, едва наступило утро, ГеростРАт вместе с дочкой ушел из дому – он напРАвлялся осмотреть местность близ канала, а после зайти в гоРОДскую коллегию, дабы высказать предложения по названию гоРОДа. Он запер дверь, сунул ключ в карман и ушел. За каждым шагом его из-за песчаных холмов следили хладные очи. Стоило ему скрыться, бесстыжие ящеры взломали двери, проникли внутрь и стали переставлять вещи его кабинете. У натюрморта они слегка изменили наклон; притащили и бросили на бамбуковый стул полотенце; поменяли местами стакан и свиток; следом спрятали тапочки, завязали шнурки на новых лаптях и затаились среди домашних теней домашних.
Примерно через час ГеростРАт возвРАтился – он забыл РАсчеты и вернулся за ними. СтРАнным показалась Русу обстановка в доме и осмотревшись, он призадумался он. «Хм... Что за нечесть?». Он не стал возвРАщаться в коллегию, попросив дочь передать его просьбу о переносе заседания и запершись у себя, вернулся к перепроверке РАсчетов. В тот день дело на этом и кончилось, но было это только начало. Каждый день донимали ящеры Руса, каждый день подтасовывали они бумаги, вырывали листы, перевоРАчивали и меняли вещи местами. Сцелква ГеростРАТ ласково поинтересовался у дочери, не она ли случайно задела картину, либо передвинула вазу с каРАндашами, но Мельпомена закономерно не сознавалась в том, что не делала. Тогда стал ГеростРАт ее подозревать. Он все чаще стал закрываться в кабинете, потерял сон. Он мог часами просиживать у РАспахнутого окна, переводя бегающий взгляд с рукояток стула на стол, со стола на каРАндаш, с каРАндаша на солнце, с солнца на вазу. Спустя неделю бессонницы, он начал слышать тихие голоса. Сначала они казались ему лишь шумом ветРА, побочным действием бессонницы, но затем в его голове стало все отчетливее звучать навязчивое слово «Троя». Сие слово стало заполнять все потоки мыслей, голоса шепотом советовали ему назвать гоРОД сим словом и даже, якобы логично доказывали, мол есть цифРА такая – «три», и даже схематичное есть у нее написание: «3». «Налепится, конечно!» –– РАзмышлял Рус, но голоса не уходили. Они не оставляли его ни в уборной, ни на совещаниях, ни за столом. В конце концов, на очередном заседании Рус объявил, давясь вязкой и теплой слюной, почти ничего вокруг не РАзбиРАя:
–– Я, й-а... Я предлагаю назвать этот гоРОД... Троей!
Пусть и смутились члены коллегии, однако из уважения к мудрому Русу решили прислушаться и ввести чудное название в обиход. «Мужик он мудрый, столько построил, наверное, есть основание назвать гоРОД так» –– Порешили они, пожав плечами. К тому же не против был и Артем.
Не успело название это появиться на воротах и пойти в наРОД, как в отдаленных темных низинах и пустынных далях Монгольских, далеко-Русских и Персидских степей воспылали сладостным упоением бесчисленные полушки огненных глаз – то массы ящерские пришли в движенье. Так, по иноРОДному слову, что РАзнеслось с каРАванами, поняли супостаты, что в достатке оружия у их собРАтьев и к нападению они готовы. Оставалось лишь узреть условный сигнал...
Вот, собственно, в таком положении находились дела Древних Русов и ящеров на этом участке истории, когда на землю Русскую ступили в новое время Боги и Святобой, простРАнственно-временным порталом перенесенные.
Часть 2.
Огонь безумия.
***
ПростРАнство и время РАзверзлись пред ними, и путешественники оказались на новом месте. Едва Рус повернул голову, он узрел гоРОД чудесный, с милыми сердцу малыми зданиями, отдаленным журчаньем фонтанов и торговой лавкой «Хламидиоз», близ коей и оказались Боги и избРАнный. Торговлю держал здесь чистокровный Рус Мойша, пРОДающий плащи хламиды отменного качества. Прищурив глаза от колючих солнечных лучиков, спросил Святобой:
–– И-и-и... где мы?
–– Как это где? В Трое, конечно. –– Отвечал Даждьбог. –– Известный гоРОД.
–– Эм... ГоРОД-то известный, вот только...
–– Что?
–– Мы же в Египте!
–– Ну да. А тебя это удивляет?
Святобой умыл лицо ладонью и надул щеки.
–– Я может, конечно, не сильно дружу с геогРАфией, но в моем представлении Троя должна быть, эм-м... Где-то не здесь? –– Он пожал плечами.
–– Кто такая, эта твоя ГеогРАфия, и что она уже успела тебе наплести? –– Перун подбоченился, вновь начав заводиться. –– Какому только идиотизму вас в учебных заведениях учат!
–– Тьфу! ГеогРАфия – это наука такая.
–– Наука? Ты это брось, это все от чешуйчатых. И они тебе лгали, мы – в Трое.
–– А как же...
–– Что?
–– ПиРАмиды! –– Выпалил Святобой, поднеся ладони на уровень подбоРОДка и зашевелив пальцами. –– Какая, censored, Троя?!
–– Святобой, ты вРОДе бы Рус не глупый, должен был уже привыкнуть к тому, что почти все, что ты знаешь – не пРАвда. –– Сказал Перун, одарив парня взглядом, говорящим: «Дело решенное»». Взгляд, однако ж, должного эффекта не произвел – на лице Руса большей ясности не прибавилось. Поглазев на него еще секунду, Перун спросил с усталостью в голосе:
–– Хорошо, давай объясню на картошке: сколько ты пиРАмид видишь?
–– Ну, три.
–– Ну-у-у.
–– ?
–– Ну три, Троя, все же логично!
От сего объяснения взгляд Святоборга стал только задумчивее.
–– Так ведь это...
–– Чего?
–– Это ж не Русов счет!
На сих словах пришло время смутиться уже Богам. «А ведь и впРАвду, по-Русски «тройка» четвертушкою будет...».
–– Не доброе это знамение... Видимо элементалями уже создан новый коварный план и у них есть агенты в гоРОДе, иначе с чего ему становиться Троей?
Ответа не сей вопрос ни у Богов, ни у Руса не было.
***
«Пламя, пламя, нам... Тебе нужен огонь! Ты сожжешь его. Да, ты сожжешь! Пламя, пламя... Утопим!» –– Сии мысли роились в голове с жутью, какой наполняет сердце эхом, РАздающееся от убийства в гоРАх. Они походили на верблюжий хРАп, но, казалось хРАпела не голова. ХРАпели стены, хРАпели сусеки, хРАпела подушка и даже пиРАмиды – и те хРАпели, мусоля ГеростРАту целковые и те же мысли. «Осса! Пелион! Шпиль! Высоки, крепки. Не устоят!.. Иди, иди к Артему...». В довесок к этим умственным метаморфозам, непонятному изменению подверглась и его тень – она отчего-то приобрела хвост, который кроме него никто не замечал. Вновь и вновь подходил отчаявшийся Рус к спешащим по делам горожанам, но те лишь крутили головой у виска.
–– Кукухой поехал, не иначе.
–– Ветер в голове, а еще – архитектор! Какой к ящеру хвост?
–– Тебе бы пылью поменьше дышать, ГеростРАтушка.
Очередной день подходил к концу. Вернувшись домой после еще целкового изнурительного дня, ГеростРАт скрипнул дверью и уныло побрел в напРАвлении ванны. Миновав кухню он на секунду остановился в дверном проеме. Взгляд его упал на гостиное зеркало и Рус невольно застыл, осматривая себя. Изможденное, словно вымазанное известкой лицо, окончательно заплетшиеся сами в себе грязные волосы, брови, ставшие, как будто в полушку РАз массивнее, сузившиеся на нервной почве черные очи. Глядя на свое отРАжение, у ГеростРАта защемило в груди. Он почувствовал и сРАзу не захотел себе в этом признаться, что похож человека, потерявшего голову. Однако душевное РАсстройство было на лицо.
В лекарских летописях читывал он о подобной гримасе. Она застыла на целковом ребенке ЗавРА, безымянном велоциРАпторе, что свалился с Олимпа, во время РАспри Богов. Он был еще жив, когда подоспел к нему лекарь и единственным, что читалось в его скачущих по округе глазах, было безумие. «Горящий взгляд. Словно каленое олово» –– Таким было описание в старинной записи... И вот теперь такое же олово смотрит на него с той стороны. Неожиданно в зеркале к его голове поднялся, а затем быстро скользнул вниз темный хвост, заставив ГеростРАта отпрыгнуть в ужасе.
Он приземлился на четвереньки, взглянул напРАво, налево, осматриваясь рывками вервольфа. Хвоста не было. В отчаянии Рус опустился на пол и уткнул чело в колени.
–– С-с-сейчас, включай! –– Прошипел бРАтьям стоявший у окна ящер, скрытый полою чудо-одежды.
–– О, великие Боги, мой славный РОД, что же это твориться! –– Воскликнул Рус целкововременно с наполнившим комнату звуком. ГеростРАт болезненно сощурился, в ушах зажужжало. «Что это?».
Он поднялся и прошелся по комнате. Посмотрел в окно – источника звука нигде не было видно. «Может и пРАвда схожу я с ума? Ведь все по-старому: те же стены, посуда, тот же дом, кипарис за окном, дорожка все та же... О, великие Боги, что же мне делать?!»
–– О, великий РОД!
Но мысли Руса не достигали уха Богов, ибо в этот час ящеры применяли против него стРАшное оружие – они глушили связь с РОДом вышкой 5G, кою рядом с домом установили под видом старого кипариса.
–– Бесполезно... РОД оставил меня... Нельзя сдаваться, канал сам себя не закончит! Надо высчитывать!
Он вернулся к себе, забыв о намерении принять кадушку и, сев за стол, РАзгреб бумаги и пустился в РАссчеты. Ноль, целковый, полушка... «Целковый и золотничок десятичков... Надо перепроверить». Ноль, целковый, полушка... «Осьмушка в медичке и... да быть такого не может! Ноль, целковый, осьмуш.., нет, не пРАвда, полушка! Полушка, полушка...». Ноль... «Как может такое быть, какие подувички, зубило мне в тРАпецевидность! Почему каждый РАз новые цифры, когда исходные данные одинаковые!?». Ноль, целковый...
В вычислениях прошел весь оставшийся день. Ничего не высчитывалось. В бессильной злобе Рус смахнул со стола осадившие его РАзум бумаги. «Все тлен. Ей РОДу, да что же это я, РАзучился считать?!».
–– Что же я, РАзучился считать?! Мельпомена, РАзве я... Мельпомена?
Ответом ему была тишина.
–– Мельпомена, дочь моя, ты где? Мельпомена!
«Вот дурна-курятина! Куда же ты делась? Ну ничего, вот только приди с танцулек своих... Всеку тебе по целковое!». ГеростРАт вышел из кабинета и снова прошелся по дому. Он зашел в спальню, в ванную, затем опять в спальню, пошел на крыльцо, почесал подошвой шлепанца коврик. Дочери все не было.
