финансовые выращивал, вот его и прижали, потом про то, как в девяностые олигархи совсем не видели берегов и как их после Вован приструнил, но я махнул на это рукой и, как студент, решил лучше выплеснуть на него подорожание хлеба:
–– ... Чё ты ржешь? Я помню был на третьем курсе. Еще никакой военной войны в помине не было. По-моему, был сентябрь. Покупаю хлеб. Тридцать шесть с чем-то рублей. Прихожу неделю спустя – уже за сорок. Еще через неделю – под шестьдесят и... И всё. Больше мы хлеб не покупаем. Только "красную цену".
Тоха встал с тортом, и бумажка переломилась. Сказав: «–– Твою-то мать!», коллега быстренько поднял его обратно и стал искать салфетки.
–– Давай, давай, мы же миллиардеры! Ну Тоха, ба-лин! Ты посмотри, у стола теперь сиськи выросли!
Два пупырышка крема и правда отпечатались на столе.
–– Обидно, самое вкусное.
Я сочувственно отвернулся, а когда повернулся сисек уже не было. Салфетки тоже.
–– И как оно, с пылью?
–– Не понимаю, о чём ты.
Похохотствовали. Затем поработали. Против воли, конечно. Смотрю – сидит, листает что-то там в мониторчике.
–– Депутат от единой России заявил...
–– Чё-нибудь путнее? –– Спросил я.
–– Да я пролистал. Не интересно.
–– Ну, я тебе так скажу: чего бы он там не заявил, потом что-нибудь подорожает. Я сколько, двадцать четыре года живу? Каждый день по телеку скидки всё больше и больше, при этом цены почему-то тока растут. Куда не плюнь – одни распродажи. Я правильно понимаю, вся промышленность и услуги в минус работают? Но это же не навсегда, да? Они же, когда СВО кончится, повозвращают, откатят обратно, да? Благорастворение-то воздухов начнется?
Задавая этот вопрос, мне почему-то вспомнился Ларин с его черчением возле лица. Тоха не ответил.
–– У нас там, короче, были электрики...
–– Тэ-э-эк?
–– Ну они чё: короче приходят такие, рукой по счетчику. Ой, у вас пыльно здесь, а сами... –– Тоха покрутил ладошкой.
–– А-а-а.
–– Ага. А потом у вас штраф – несоответствие. Одному, второму. Потом про них уже слухи пошли...
–– Это из-за двоих-то человек слухи пошли?
–– Какое там! Сто пятьдесят нагрели.
–– Ох ни хера ж себе!.. И чё по итогу?
–– Че-че? Дали им 3,14зды. Дядя Валера смотрел, короче за одним, пока тот в счётчике копошился, а тот взял и выкрутил. Ну, божился, случайно. Но от 3,14здюлей не помогло. Потом пошло разбирательство. Ногой под зад и должны остались всем, кому навыписывали.
–– Это хорошо.
–– Это да.
Тоха усмехнулся. Дальше шли нелицеприятные слова в сторону Набиулиной. Может и не она сама, конечно, цены подкручивает, но так как по делу финансов из песни «За деньги – да» знаю я только её (других смотреть не хочу – чего расстраиваться?), то бедной ей пришлось отдуваться за весь их финансовый род и за инфлюацию.
–– Это да. –– Заключил Тоха.
–– Это да. Отвечал что-нибудь клиентке?
–– Че я ей скажу? Это цена окончательная? Напиши – нет. Напиши, после нового года НДС подорожает, поставщики пока не отписались, так что ориентировочно – плюс десять к сумме.
–– Окей.
Потыкал кнопки.
–– Написал.
–– Ага... Ты прикинь, детский квадроцикл стоит восемьдесят тысяч!
–– Да ты ахирел, беднота! Только что же с тобой, как с человеком!.. А на фига он тебе?
–– Детям приобрету. Старшенький хочет.
–– Тоха, ты себя слышишь? Какой старшенький? Вам дом надо достраивать! Сколько у тебя уже улетело на этой неделе?
–– Пятьдесят.
–– Тогда какие квадрики?! Дешевле будет его отвезти на эти... –– Я уверенно подергал в пространстве воображаемый руль. –– Которые с поручнем, по кругу катаются. Шибиться чтоб.
–– Ты про автодром?
–– Ну да. Наверно.
–– Ой, нет, там минута тысячу стоит. Или две минуты. Как-то так. Его купить дешевле будет.
–– Это электрический или бензиновый?
Пару минут выясняли электрический это квадрик, или бензиновый. Оказалось – бензиновый. Электрический на три тысячи дешевле. Затем вылезла рекомендация с машиной для уборки деревьев: двое мужчин с полными жизни смуглыми лицами котов-Бозилиов и мутными душевными зеркалами (Знаете древних греков? Ну вот. Была у них загробная жизнь, а чтоб переплыть там реку, надо было монетки платить и их мертвецам клали на глазки. Вот у этих двоих на глазах были отпечатки как от этой фигни, только вместо монеток у них на глазах, наверно, пустые бутылки стеклянные донышками ночевали), запихивали в молотилку всякое – верхушки, низушки, стволы целиком, отдельные палки. Устройство пыхало, ветки мололись, болты толщиной в два пальца, которыми оно скреплялось, тряслись, однако гайки держали. Светило солнышко. Лица от него делались еще смуглее. В общем, со всех сторон хотелось купить.
Потом Тоха рассказал, что надо сделать с Юрой Дудём (отечественным минюстом признан сыном собаки, черкашом и ещё кем-то, скорее всего – иноагентом).
–– Да там всё просто. Взять, привязать ему к яйцам гирю, дать ему её в одну руку, ножовку – в другую и сбросить его с моста.
–– Ну, это база.
Потом поговорили почему-то про яхты – как разговор на них вышел, ума не приложу. В ходе данной беседы я непонятно зачем чуть было не назвал автовокзал аэровокзалом, но быстро одумался. Поговорили о кризисах 1998-ого и 2008-ого. Первый я не застал (я – 2001-ого года рождения), а потому Тоха рассказал мне, как тяжело жилось врачам (его мать тогда врачом работала. Слышал я это в сотый, но чё б не послушать? Тем более до конца рабочего дня ещё полтора часа). В конце беседы пошли путанные объяснения про долларовые скачки, покупку и перепродажу, в результате которых доллар толи был тридцать, толи стал тридцать, там не понять, но чё-то там было и из-за этого тяжело жилось врачам. И вообще всем. Вернулись к яхтам. На этот раз инициатором выступал я.
–– Я бы, если бы яхту купил, я бы купил её с этим... Люком. Чтобы...
–– Хы-хы-хы... Чтобы рыбам угрожать. Откроешь такой: значит сами решайте, вот вам крючок, повесьте кого-нибудь, а не то спущу вам кирпичей, хы-хы-хы...
–– Фы вообще-то. –– Сказал я, хотя мне было смешно. –– Я для дайвинга там, все дела. Охота подводная.
–– Охота подводная – это да. Я уже гидрокостюм подготовил. Но в нём лицо мерзнет сейчас. Арбалет тоже...
–– Арбалет?
–– Ну ружье подводное.
–– А-а-а... Слушай, а ты с арбалета стрелял? Именно с наземного, а не подводного?
–– Я? Нет. Но у меня друзья есть – они охотятся. Купили обвесы там, в Канаду поехали...
–– А чего делать в Канаде?
–– Да там на медведя получить разрешение легче, вот и поехали.
–– На медведей?
?
3
–– Ну да. Они, короче, такие, приехали, заранее договорились за всё, заплатили. Ну, приезжают. Заселились в отель рядом с базой, все вещи, стрелы взяли с собой, их чё-то там проинструктировали и повели к охотничьей вышке. Контролёр какой-то китаец.
–– Канадский?
Тоха пожал плечами.
–– Наверно. Короче, подняли их, сели, всё вынули, ждут. И, короче, рассказывают, выводят мишку внизу, ручного. Он чисто, знаешь, рос среди людей... Хотя ухо всё равно держать надо востро. Им рассказывали, неделей до этого какая-то пара пошла без сопровождения. Промазали пару раз, ранили. Мишка к дереву – и загрыз.
–– Жёстка.
–– Ну, короче, он лёг и лежит, соты кушает. Ну они посмотрели на него, посмотрели... Ну детский он, так не хорошо на душе стало. Короче, они отказались и вернулись домой.
–– И это вот вся охота?
–– Ну да.
–– ... Чё ты ржешь? Я помню был на третьем курсе. Еще никакой военной войны в помине не было. По-моему, был сентябрь. Покупаю хлеб. Тридцать шесть с чем-то рублей. Прихожу неделю спустя – уже за сорок. Еще через неделю – под шестьдесят и... И всё. Больше мы хлеб не покупаем. Только "красную цену".
Тоха встал с тортом, и бумажка переломилась. Сказав: «–– Твою-то мать!», коллега быстренько поднял его обратно и стал искать салфетки.
–– Давай, давай, мы же миллиардеры! Ну Тоха, ба-лин! Ты посмотри, у стола теперь сиськи выросли!
Два пупырышка крема и правда отпечатались на столе.
–– Обидно, самое вкусное.
Я сочувственно отвернулся, а когда повернулся сисек уже не было. Салфетки тоже.
–– И как оно, с пылью?
–– Не понимаю, о чём ты.
Похохотствовали. Затем поработали. Против воли, конечно. Смотрю – сидит, листает что-то там в мониторчике.
–– Депутат от единой России заявил...
–– Чё-нибудь путнее? –– Спросил я.
–– Да я пролистал. Не интересно.
–– Ну, я тебе так скажу: чего бы он там не заявил, потом что-нибудь подорожает. Я сколько, двадцать четыре года живу? Каждый день по телеку скидки всё больше и больше, при этом цены почему-то тока растут. Куда не плюнь – одни распродажи. Я правильно понимаю, вся промышленность и услуги в минус работают? Но это же не навсегда, да? Они же, когда СВО кончится, повозвращают, откатят обратно, да? Благорастворение-то воздухов начнется?
Задавая этот вопрос, мне почему-то вспомнился Ларин с его черчением возле лица. Тоха не ответил.
–– У нас там, короче, были электрики...
–– Тэ-э-эк?
–– Ну они чё: короче приходят такие, рукой по счетчику. Ой, у вас пыльно здесь, а сами... –– Тоха покрутил ладошкой.
–– А-а-а.
–– Ага. А потом у вас штраф – несоответствие. Одному, второму. Потом про них уже слухи пошли...
–– Это из-за двоих-то человек слухи пошли?
–– Какое там! Сто пятьдесят нагрели.
–– Ох ни хера ж себе!.. И чё по итогу?
–– Че-че? Дали им 3,14зды. Дядя Валера смотрел, короче за одним, пока тот в счётчике копошился, а тот взял и выкрутил. Ну, божился, случайно. Но от 3,14здюлей не помогло. Потом пошло разбирательство. Ногой под зад и должны остались всем, кому навыписывали.
–– Это хорошо.
–– Это да.
Тоха усмехнулся. Дальше шли нелицеприятные слова в сторону Набиулиной. Может и не она сама, конечно, цены подкручивает, но так как по делу финансов из песни «За деньги – да» знаю я только её (других смотреть не хочу – чего расстраиваться?), то бедной ей пришлось отдуваться за весь их финансовый род и за инфлюацию.
–– Это да. –– Заключил Тоха.
–– Это да. Отвечал что-нибудь клиентке?
–– Че я ей скажу? Это цена окончательная? Напиши – нет. Напиши, после нового года НДС подорожает, поставщики пока не отписались, так что ориентировочно – плюс десять к сумме.
–– Окей.
Потыкал кнопки.
–– Написал.
–– Ага... Ты прикинь, детский квадроцикл стоит восемьдесят тысяч!
–– Да ты ахирел, беднота! Только что же с тобой, как с человеком!.. А на фига он тебе?
–– Детям приобрету. Старшенький хочет.
–– Тоха, ты себя слышишь? Какой старшенький? Вам дом надо достраивать! Сколько у тебя уже улетело на этой неделе?
–– Пятьдесят.
–– Тогда какие квадрики?! Дешевле будет его отвезти на эти... –– Я уверенно подергал в пространстве воображаемый руль. –– Которые с поручнем, по кругу катаются. Шибиться чтоб.
–– Ты про автодром?
–– Ну да. Наверно.
–– Ой, нет, там минута тысячу стоит. Или две минуты. Как-то так. Его купить дешевле будет.
–– Это электрический или бензиновый?
Пару минут выясняли электрический это квадрик, или бензиновый. Оказалось – бензиновый. Электрический на три тысячи дешевле. Затем вылезла рекомендация с машиной для уборки деревьев: двое мужчин с полными жизни смуглыми лицами котов-Бозилиов и мутными душевными зеркалами (Знаете древних греков? Ну вот. Была у них загробная жизнь, а чтоб переплыть там реку, надо было монетки платить и их мертвецам клали на глазки. Вот у этих двоих на глазах были отпечатки как от этой фигни, только вместо монеток у них на глазах, наверно, пустые бутылки стеклянные донышками ночевали), запихивали в молотилку всякое – верхушки, низушки, стволы целиком, отдельные палки. Устройство пыхало, ветки мололись, болты толщиной в два пальца, которыми оно скреплялось, тряслись, однако гайки держали. Светило солнышко. Лица от него делались еще смуглее. В общем, со всех сторон хотелось купить.
Потом Тоха рассказал, что надо сделать с Юрой Дудём (отечественным минюстом признан сыном собаки, черкашом и ещё кем-то, скорее всего – иноагентом).
–– Да там всё просто. Взять, привязать ему к яйцам гирю, дать ему её в одну руку, ножовку – в другую и сбросить его с моста.
–– Ну, это база.
Потом поговорили почему-то про яхты – как разговор на них вышел, ума не приложу. В ходе данной беседы я непонятно зачем чуть было не назвал автовокзал аэровокзалом, но быстро одумался. Поговорили о кризисах 1998-ого и 2008-ого. Первый я не застал (я – 2001-ого года рождения), а потому Тоха рассказал мне, как тяжело жилось врачам (его мать тогда врачом работала. Слышал я это в сотый, но чё б не послушать? Тем более до конца рабочего дня ещё полтора часа). В конце беседы пошли путанные объяснения про долларовые скачки, покупку и перепродажу, в результате которых доллар толи был тридцать, толи стал тридцать, там не понять, но чё-то там было и из-за этого тяжело жилось врачам. И вообще всем. Вернулись к яхтам. На этот раз инициатором выступал я.
–– Я бы, если бы яхту купил, я бы купил её с этим... Люком. Чтобы...
–– Хы-хы-хы... Чтобы рыбам угрожать. Откроешь такой: значит сами решайте, вот вам крючок, повесьте кого-нибудь, а не то спущу вам кирпичей, хы-хы-хы...
–– Фы вообще-то. –– Сказал я, хотя мне было смешно. –– Я для дайвинга там, все дела. Охота подводная.
–– Охота подводная – это да. Я уже гидрокостюм подготовил. Но в нём лицо мерзнет сейчас. Арбалет тоже...
–– Арбалет?
–– Ну ружье подводное.
–– А-а-а... Слушай, а ты с арбалета стрелял? Именно с наземного, а не подводного?
–– Я? Нет. Но у меня друзья есть – они охотятся. Купили обвесы там, в Канаду поехали...
–– А чего делать в Канаде?
–– Да там на медведя получить разрешение легче, вот и поехали.
–– На медведей?
?
3
–– Ну да. Они, короче, такие, приехали, заранее договорились за всё, заплатили. Ну, приезжают. Заселились в отель рядом с базой, все вещи, стрелы взяли с собой, их чё-то там проинструктировали и повели к охотничьей вышке. Контролёр какой-то китаец.
–– Канадский?
Тоха пожал плечами.
–– Наверно. Короче, подняли их, сели, всё вынули, ждут. И, короче, рассказывают, выводят мишку внизу, ручного. Он чисто, знаешь, рос среди людей... Хотя ухо всё равно держать надо востро. Им рассказывали, неделей до этого какая-то пара пошла без сопровождения. Промазали пару раз, ранили. Мишка к дереву – и загрыз.
–– Жёстка.
–– Ну, короче, он лёг и лежит, соты кушает. Ну они посмотрели на него, посмотрели... Ну детский он, так не хорошо на душе стало. Короче, они отказались и вернулись домой.
–– И это вот вся охота?
–– Ну да.
