- Я же сказала, не подходи! Хватит!– я ударяю кулаком его по груди, и не могу остановиться. Лишь только когда ярость отступает, уступая место полно апатии, тело начинает бить мелкая дрожь от холода из-за дождя, и пытаюсь отстраниться, но крепкие руки обнимают меня, прижимая к мужской груди, а его губы склоняются к ушку, почти касаясь его, и едва слышно шепчут:
- Я пытаюсь… простить тебя и поверить. Это непросто.
Услышав это, я прикрываю глаза, прижимаясь щекой к промокшей жилетке, которая неприятно липла к коже, но не могла заставить себя отстраниться. Его тело дарило тепло, и укрывало от капель, а у груди появилось странное тепло, перемешанное с грустью.
- Тогда может нам стоит все решить раз и навсегда?- я горько усмехаюсь, вскидывая голову, пристально вглядываясь в хмурые алые глаза, - Может для меня повтор финала прошлой жизни и есть наилучший выход?
- Жанна, мы уже говорили, что это не выход.
- Знаю, Юлиан, но разве у меня сейчас жизнь? Ты никогда не доверишься мне, всегда будешь подозревать во всем, но и в то же время не желаешь озвучивать мое будущее, когда закончится война! Я так и останусь пешкой в твоих руках? Или ты мне позволишь начать новую жизнь? Обещаю, я постараюсь не докучать тебе, и уехать как можно дальше от империи Валиона…
Юлиан молча выслушивает мои сбивчивые слова, а глаза опасно сужаются. Он снова в ярости.
- О каком доверии может идти, Жанна, если тебе предлагают снять печать, ты отказываешься, заявляя о желании продолжать видеться с отцом, противником моего альянса? Я бы поверил тебе, но не могу. На мне ответственность за страну, за альянс, и я не могу поддаваться столь сомнительным обещаниям.
- Понимаю… - я тяжело вздыхаю, до боли закусываю губу. Он прав, абсолютно прав – на его месте я бы поступила так же, но в то же время было так обидно, и больно в груди. Снова пытаюсь отстраниться, но безуспешно. – Тогда… скажи мне, хоть какое будущее меня ждет!
- Не знаю. – я изумленно смотрю на мужчину, пытливо вглядываясь в его глаза, пытаясь разглядеть эмоции, но тот приподнимает голову, подставляя лицо каплям воды. – Я пытаюсь каждый раз расставить отпустить тебя, написать приказ о помиловании, даровать какой-нибудь дворянский титул и… не могу. Просто не могу заставить себя сделать это.
- Почему, Юлиан? – он молчит, и мне приходится коснуться кончиками пальцев его скулы, заставляя посмотреть на меня, - Ответь…
- Ты знаешь ответ.
- Возможно, но скажи это еще раз… - я слегка улыбнулась, осознавая, что ответа я как раз и не знаю. Тяжело вздохну, опускаю голову, но в следующую секунду, мужские пальцы обхватываю мой подбородок, приподнимая его. Я успеваю лишь только удивленно посмотреть ему в глаза, и услышать шепот:
- Не ты одна устала.
Его губы осторожно касаются мои, мягкой целуя, словно позволяя мне еще передумать, оттолкнуть. Сердце сначала дрогнуло от неожиданности, а затем ускорило ритм, а разум кричал об опасности. На мгновение я замираю, прикрыв глаза, и снова делаю выбор. Возможно, я много раз пожалею о нем, но, пусть на мгновение, но буду счастлива. Обвиваю шею императора руками, еще сильнее прижимаясь к его телу. Я согласна… Он прекрасно осознает это, а его поцелуй перестает быть мягким, нежным, наоборот, он становится грубым, требовательным, жадным, а руки скользят по спине. Даже сквозь ткань платья я чувствовала их жар, и это только еще больше распаляло меня.
- Кхм!
Мы замираем, а в следующую секунду медленно поворачиваем головы, и смотрим на, застывшего на верху лестницы, епископа, который скрестив руки на груди, лукаво улыбался нам, игнорируя отнюдь не добрые взгляды от Юлиана. Я хмыкнула, забавляясь этой картиной, чувствуя легкую досаду, что нас прервали, и жгучий стыд, осознавая, в каком положении нас поймали, и мягко, но настойчиво отстраняюсь от императора, однако тот через секунду обнимает меня со спины, притягивая к своему телу, что заставляет меня . Убедившись, что мы в полном внимании, епископ заговорил:
- Ребятки, вы тут не обижайтесь, но я немного подслушал ваш разговор, и, понял вашу проблему! Я могу снять одно из свойств печати пустоты – молчание, при этом сохранив другие. Как вам такой вариант?
- Это возможно? – а прикрываю ладонь, не веря в его слова. Они… дарят слишком много надежды!
- Конечно, девочка, я все-таки не на пустом месте стал епископом!- старик гордо улыбнулся, вскидывая подбородок.
- Ох, спасибо вам! Я даже не знаю, как выразить благодарность!
- Ну что ты, принцесса… - однако старика перебивает раздраженный голос мага:
- Как долго вы здесь?
- Юлиан, это вообще-то грубо! – епископ немного стушевался, когда тот нахмурился, и с тяжелым вздохом сознался, - Я просто всего лишь волновался за Жанну, ну… и…
- С самого начала, значит.- вынес вердикт Юлиан, и едва слышно прошептал. – Чертов извращенец…
- Я, хоть и старый, но все прекрасно слышу!
Старик грозно помахал кулаком, с негодованием глядя на молодого человека, а тот лишь фыркнул. Глядя на их небольшую перепалку, я улыбнулась, а внутри просыпалось любопытство: как близкие у них отношения? Оба позволяли себе опускать колкости в сторону другого, но при этом прощали их.
- Ладно, вижу, что вы закончили ругаться, то стоит приступить к важной части, а именно к ритуалу. Так понимаю, уничтожать буду только одно из свойств печати? – мы с Юлианом синхронно киваем головами, и старик загадочно улыбается.
Спустя полчаса.
- Да-да, этого молодого человека выкинуть из зала. Не бойтесь, он хоть и злой, но не кусается – дал обещание не трогать вас. – епископ знатно веселился, глядя как храмовники настойчиво оттесняют к выходу императора в весьма дурном расположении духа, а я, покраснев, еще плотнее закутываюсь в халат из плотной ткани, и опасливо смотрю на небольшой бассейн в центре зала. Радовало лишь одно – помимо меня и епископа здесь не будет посторонних.
Во время ритуала я должна быть голой, и это так смущало, что заставляло нервничать, переступая с ноги на ногу. Между стариком и Юлианом снова завязалась перепалка, которая стала надоедать, из-за того, что касалась меня.
- Хоть слух у меня прекрасный, но до всех остальных частей старость в полной мере дошла!
- Да неужели? – в голосе императора было столько сарказма и скептицизма, на которые, однако, последователь богов, совершенно не обратил внимание, гордо выпятив вперед грудь, заявил:
- Ах, как ты столь… извращенно мыслишь, а значит у тебя это наболевший вопрос! Что? Нет? У меня старческий маразм? Откуда столько грубости? Вот когда доживешь до моего возраста, тогда и поговорим!
- На могиле?
- Если твоей, то я не против. – с невозмутимым видом парировал тот, и поторопил храмовников, - Смелее, я же сказал, что он сейчас совершенно безопасен!
И те увеличили напор. Наконец вытолкнув Юлиана из зала, с негромким хлопком захлопнув двери, и в зале повисла звенящая тишина, которая прерывалась только шелестом мантии.
- Маленькая принцесса, ты уж прости за такой цирк – нынче с молодежью тяжело совладать, все норовят вставить палки в колеса с воплями, мол, мы самые умные. – старик сокрушенно качает головой, поднимая с пола книгу, которая уже лежала здесь с момента нашего появления в зале.
- Ничего, я все понимаю… - мой голос слегка подрагивает, и епископ Лантин мягко улыбается мне, приближаясь.
- Волнуешься?
Не в сила ответить из-за тугого комка нервов в горле, молча киваю головой. Морщинистая, но такая теплая рука мягко, и аккуратно гладит по волосам, вызывая в сердце тоску по чему-то семейному, теплому уюту. Судорожно сглотнув, опускаю взгляд, скрывая боль. Даже он добрее ко мне, чем отец, и так страшно узнать правду – игра ли это, или нет.
-Все будет хорошо, Жанна, просто доверься мне. Не даром же я любимец богов. А теперь… не будем тянуть. Ты готова? – получив от меня утвердительный ответ, епископ указывает на бассейн, - Ты должна встать ровно в середине. Справишься? И одежду не забудь снять.
- К-конечно… - я медлю, бросив исподлобья взгляд на последователя богов, но тот сосредоточенно листает книгу, а затем, сделав глубокий вдох, сбрасываю одежду, и быстро, но осторожно спускаюсь по ступенькам в теплую воду, которая приятно обволакивает мое тело по самую грудь, и медленно перемещаюсь к центру.
- То, что ты сейчас увидишь, будет весьма необычно. – старик не без труда присел на колена у бортика бассейна, положив перед собой раскрытую книгу, и хмыкнул. – Хоть это и не магия, но мне будет приятно, если смогу впечатлить тебя. Не боишься? – я чуть смущенно качаю головой. Страха не было, откуда-то было странное чувство полной уверенности, что этот человек не причинит мне зла, и ему можно всецело доверять.
Замечаю, как на ладонях епископа, которые он опустил под воду, засветились, невидимые до этого татуировки, и губы стали шептать слова на древнем языке храмовников – на языке богов. Если бы не собственная любознательность, я бы приняла эти слова за странный набор звуков. Внезапно бассейн начинает светиться изнутри, и, опустив глаза, замечаю, что стаю в центре пентаграммы. В следующее мгновение произошло то, что заставило меня вскрикнуть: из воды стали формироваться водяные кнуты, которые, устремившись ко мне, опутали все тело, лишая возможности двигаться.
- Епископ… - голос едва слышный, тонкий от паники, а широко распахнутые глаза с испугом смотрят на старика. Тот, не прерывая ритуала, делает легкий взмах рукой, мол, все хорошо. Нервно сглотнув, я пытаюсь унять колотящееся сердце, и выровнять дыхание. Получалось плохо, и казалось, что еще немного, и кнуты своим давление раздавят меня. Внезапно старик подскочил, возведя руки к потолку, и перед ним поднялся столп света, который устремился на меня, прямиком в лоб. Там, где была печать…
Голова словно взорвалась от боли, было такое ощущение, словно мозг пронзили тысячью иглами, заставляя кричать от боли, извиваться в водяных кнутах, лишь бы вырваться, лишь бы эта пытка прекратилась.
Столб света вместе с кнутами исчезли так же неожиданно, как и появились. Вместе с ними пропала и боль, оставляя после себя бессилие. Ноги дрожали, не в силах держать меня, и я стремительно ушла под воду.
Только не это! Встретить смерть в качестве утопленника в бассейне храма – это совершенно не то, чего я желала! С трудом заставляю себя подняться, выныривая из воды, жадно глотаю воздух. С остервенеем тру глаза, которые стали очень чувствительными из-за воды, и с замиранием сердца уставилась на лежащего на холодных плитах храма епископа, который задыхался. Слабость была моментально позабыта, и из бассейна я выбралась за короткие сроки. Подбежав к мужчине, опускаюсь перед ним на колени, с ужасом глядя на пену у его рта, закатанные глаза и скрюченные пальцы рук. Сердечный приступ! Нужен лекарь и срочно! Но успеть ли он…
Жанна, ты дурочка – у тебя есть самый мощный целительский артефакт! Опрометью бросаюсь к халату, где оставила его, и, на секунду помедлив, накидываю саму одежду, завязывая на талии пояс, и подбегаю к епископу, одновременно громко крича:
- Юлиан! У епископа приступ!
Острым краем артефакта беспощадно режу ладонь, и шумно втягиваю воздух, когда руку пронзила боль, и появилось чувство онемения, вкладываю дар богов, который окрасился кровью и прикладываю к сердцу старика, бьющегося в конвульсиях. Двери с оглушительным грохотом распахиваются, и в зал вбегает Юлиан вместе с несколькими приближенными епископа.
- Я же говорил ему, что этот ритуал может стать для него последним! И был прав! – причитал один из служителей храма, - Вот дурак!
Ко мне подбегает мужчина, облаченный в зеленную мантию с эмблемой гильдии целителей, и пытается грубо оттолкнуть мои руки:
- Девочка, отойди! Я пол…
Но пораженно замолкает на полуслове, узнав вещь в моих руках, а в его взгляде презрение сменяется неким восхищением, а и недоверчиво шепчет:
- Артефакт Анниры… - немолодой лекарь быстро берет себя в руки, вновь становясь серьезнее, - Сколько времени требуется на исцеление?
«На приступ – еще минуту. На полное исцеление – пять минут» - раздается в моей голове мелодичный голос, и я передаю эти слова ему. Тот кивает, приказывая:
- Исцели полностью.
- Ты не смеешь приказывать принцессе Жанне. – голос у Юлиана холодный, а взгляд алых глаз прижигает лекаря .
- Юлиан! – довольно грубо обращаюсь к нему, бросая предупреждающий взгляд, - Не надо. Я сама хочу исцелить его полностью.
Тот хмурится, но отступает, позволяя мне делать все что вздумается. Со вздохом вновь возвращаюсь к старику, и с улыбкой отметила, что цвет кожи стал более здоровым. Все будет хорошо…
Когда служители храма на носилках уносят своего «короля», а я, залечив рану на руке, осознаю, что совершенно обессилена. Пусть рана и залечена, но такая большая потеря крови, пусть и восстановленная, не проходит бесследно. Покачав головой, чувствуя досаду, снова пытаюсь заставить свое тело слушаться, и вздрагиваю, когда чувствую прикосновение к спине и ногам.
- Не изводи себя так. –руки осторожно поднимают меня, прижимая к мужской груди, а алые глаза пристально смотрят на ладонь, где минуту назад был жуткий порез. – Как чувствуешь себя?
- Могло быть и хуже. Вот только жутко устала…
- Это неудивительно, после такой потери крови. – скривился мужчина, хмуро вглядываясь в мое лицо, - Обещай, что больше не будешь так рисковать собой ради других. Ты попросту не знаешь, где грань, которую, перешагнув, умрешь.
- Юлиан… ты и сам знаешь ответ. – невесело хмыкаю я. Я, ради близкий буду продолжать рисковать собой, пытаться спасти их, и не важно, какую цену придется за это заплатить. На свете нет никого были твоей семьи. Или тех людей, которых ты считаешь семьей.
Юлиан недобро прищуривается, готовый сказать колкость, а я услышать обидные слова, как внезапно в наше пространство врывается один из приближенные епископа. Мы синхронно смотрим на молодого парнишку. Я с облегчением, император с раздражением. Тот нервно сглотнув, едва слышно произнес:
- Епископ просил узнать, снята ли печать…
- Он очнулся? – обрадовалась я.
- Да, но увидеть вы его не сможете.
Кивнув головой, принимая его ответ, я… растерялась. Проверить печать можно было только одним способом, и мне он очень не нравился.
- Ну? Я внимательно слушаю. – саркастично усмехается Юлиан, а его руки еще крепче прижимают меня, от чего мне становилось трудно дышать.
- В ту ночь… отец перенес меня в пустоту, и он хотел, чтобы я была в заговоре с ним… - прошептав это, а замолкла, а затем, стараясь не смотреть мужчине в глаза, повернулась к молодому приближенному епископа и обворожительно улыбнулась:
- Вечная слава вашему епископу. Он снял печать! Как я могу отблагодарить его?
- Ох, что вы, принцесса Жанна, не стоит! – парнишка так забавно смутился, - Император уже… - и резко замолчал, наткнувшись на его недобрый взгляд, а затем поспешно затараторил, - В общем, мне пора. Я рад, что печать снята. Еще епископ просил передать вам, что, если ритуал благополучно пройден, то вы можете возвращаться к себе домой. Он даст знать, когда будет готов принимать гостей.
- Это прекрасная новость. Так и поступим.
