Он ликовал, что его теория о перерождении подтвердилась, но почему ему сейчас так противно от этого ликования. Почему? Со вздохом он опять смотрит на девушку, ко которой подошли военные и надевали на ее руки кандалы. Почему он не может снова пробудить в себе эту ненависть? Почему она не сбежала со своей семьей, а осталась стоять здесь, зная, что ее роду пришел конец? Конец власти. Жанна даже не сопротивляется кандалам, на ее лице застыли подсохшие дорожки слез, а ее взгляд был устремлен на небо, с которого медленно падали снежинки. На губах застыла горькая улыбка. Император помнил, какое выражение лица было у нее в последние секунды перед смертью. Точно такое же…
- Сожалеешь ли ты? – вопрос вырвался раньше, чем он смог подумать. Вслух.
Принцесса Рогнетии бросает на него удивленный взгляд, а затем грустно усмехается:
- Не какая ли разница, ваше величество? Мой ответ все равно ничего не изменит.
- И все же мне бы хотелось услышать его.
Юлиан ведет себя вежливо с ней. Он не может позволить себе грубить, пусть, даже, что сейчас он победитель, а она проигравшая. Только не перед ней. Девушка долго молчит, а затем с неохотой отвечает.
-Сожалею только о поступках в прошлой жизни. сейчас мне не о чем сожалеть. Я многому научилась благодаря ошибкам, научилась ценить то, чем раньше брезговала или унижала. Жила в ладах с совестью. Нет, на этот раз мне не о чем сожалеть. А вы, ваше величество, были убиты?
- Можно и так сказать. – Юлиан слегка улыбнулся, глядя на недоуменные лица стражников, которые не понимали их разговор. – Мне практически удалось дожить до старости, но, увы, был отравлен. Уведите ее!
- Ваше величество, нам поселить ее в камеру на верхнем, или нижнем уровне? - интересуется капитан отряда, и император морщится:
- В ее собственные покои под домашний арест, пока не вынесут приговор.
Мужчина отрешенно смотрит на то, как его люди выводили вялую принцессу, которая четко следовала их приказам. А ведь в прошлой жизни та кричала, оскорбляла, когда на нее попытались надеть кандалы, даже повредила лицо одному стражнику. Немного помедлив, выходит на балкон и опирается руками о перила, вглядываясь в горизонт. Рогнетия пала, однако впереди было еще много дел.
Мысли вновь вернулись к Жанне. Да, принцесса исправилась. Смерть дала ей многое переосмыслить. Вот только все ее поступки от чистого сердца, или она всегда преследовала цель – спасти собственную жизнь? Где заканчивается ее ложь, и начинается правда? Или ему стоит передумать, и вновь казнить ее? Изменит ли это что-то?
- Ваше высочество, я принесла ужин. Прощу прощения, что так поздно. Вам нужно поесть.
Я с трудом фокусирую взгляд на служанке, которая каждый день приносила мне еду в покои. Глаза болели от постоянных слез и бессонных ночей. Равнодушно смотрю на еду, и отворачиваюсь.
- Спасибо Нара, но я не хочу.
Здесь больше не существовало королевской семьи Райтон, только политические преступники, но слуги остались прежними. И они заботились обо мне, как и раньше.
- Ваше высочество, нельзя так издеваться над своим организмом! Вы еще молоды для голодовки.
- Хах, еще молоды? А смысл, Нара, а вдруг меня завтра уже не будет?
- Что вы такое говорите, принцесса. Его выличество, император Юлиан издал официальный указ, что вас пощадят!
- Вот как… - равнодушно произношу, закутываясь в одеяло, - И кого тогда казнят?
- Вашу матушку и братье, ваше высочество…
- Что!? Что ты сказала – кричу, резко садясь на кровати, и смотрю на служанку, утирающую слезы, которая заботилась обо мне с самого рождения.
- Ваша матушка попросила обменять собственную жизнь, ради спасения ее детей. Император настолько великодушен, что согласился, выбрав тебя и Сайлен, которая, как подчеркнул, путь и находится в Найтон, все равно продолжает принадлежать к роду Райтон.
- А отец?
- Ох, гнилой этот человек, он не стоит и медняка, н одной слезиночки вашей матери. – вздыхает Нара, - Сбежал он, успел лишь потому что, ваша матушка и братья задержали стражу, что дало ему время добежать до союзников, которые телепортировали его.
- Вот как… - шепчу я, чувствуя, как начинаю кипеть ненавистью к отцу. Предатель! Из-за тебя матушка умрет! Да чтобы ты сгинул, сгнил! Для тебя семья ничто по сравнению с любовью к власти!
- Ваше высочество, вы в порядке!? – вздрагиваю от голоса служанки, и смотрю, как на одеяле, в том месте, где сжимала руками, начали расходиться швы.
- Все хорошо, Нара, давай ужин!
Та смотрит на мою улыбку с сочувствием и протягивает поднос.
- Нара, а не знаешь, где сейчас ночует император.
- В своих прежних покоях в западном крыле. А зачем это вам знать, принцесса?
- Просто любопытно. – пожимаю плечами я, приступая к ужину.
Два часа ночи. Я медленно подхожу к тумбе и достаю из тайника оружие. Рукоятка кинжала неприятно обжигает ладонь холодом, но я не обращаю на это внимание. Медленно освобождаю оружие из ножен и проверяю его остроту. На подушке пальцев выступила кровь. Отлично. Встаю, направляясь к стене возле окна и надавливаю. Та со скрипом отъезжает в сторону. Испуганно замираю, и через минуту с облегчением выдохнула – звук не взволновал стражников, и захожу в темный тоннель, где зажигаю настенный факел, и, сняв его, иду.
Почему я не воспользовалась им, чтобы сбежать? Не знаю, был ли в этом смысл? Все равно поймают, и тогда точно казнят. Идти по тайным проходам пришлось долго из-за непривычки. Я так давно ими не пользовалась, что приходилось подолгу размышлять о планировке дворца, чтобы понять, куда стоит повернуться. Наконец я достигла цели. Дверь отъезжает в сторону, являя мне спальню брата, и самого мужчину, спящего на кровати. На прикроватной тумбе догорает свеча, давая едва различимое освещение. Бесшумно приближаюсь к нему. Юлиан спит на спине, распущенные волосы разметались по подушке, а само лицо во сне разгладилось – пропало напряжение, хмурая морщинка на лбу. Он выглядел таким безмятежным… Одеяло прикрывало его лишь по пояс, остальная часть демонстрировала прекрасное натренированное тело.
Дрожащими руками заношу кинжал над его грудью. Всего лишь один удар, и я смогу сбежать с матушкой в Найтон. Даже если не туда, мы точно сможем скрыться, даже затеряться среди простолюдин. Всего лишь удар… Удар, чтобы убить его! Убить… Я… не могу! Нет! Я должна! Я должна спасти матушку! Моего самого родного человека! Бросаю взгляд на лицо брата и замираю – алые глаза внимательно смотрели на меня, а губы скривился в усмешке:
- Это прекрасный шанс спасти свою семью, не так ли?
- Я должна! Ради матери! – опускаю руку, глядя в его равнодушные глаза, которые словно готовы были смириться с этим, и не мешать моей задумке, но, так и не коснувшись кончиков лезвия его груди, безвольно опускаю руку вдоль тела, и закрываю глаза.
Я не могу… Пусть, в прошлой жизни я была жестокой принцессой, но не убийцей. Я не могу забирать жизни. Я… опять проиграла! Чувствую, как меня резко опрокидывают на кровать. Сглотнув, смотрю, как мужчина, оперившись руками об матрас по обе стороны моей головы, склонившись, пристально смотрит в глаза.
- Какого… Отпусти меня, Юлиан! – я не на шутку испугалась, и, и уперлась ладошками в его грудь в тщетной попытке оттолкнуть.
- Боишься? – усмехается тот, и я гневно смотрю на императора:
- Ты еще и спрашиваешь!? Да, я боюсь тебя, ведь ты помнишь прошлую жизнь! Я даже не знаю, покину ли вообще живой этот дворец! За попытку покушения на тебя, мне завтра быть на главной площади рядом с гильотиной?
Смотрю, как гневно сужаются глаза мужчины, и, не в силах смотреть на это, отворачиваюсь. Холодные пальцы касаются подбородка, заставляя вновь посмотреть в алые глаза.
- Как ты думаешь, Жанна, почему я пощадил тебя?
- Ты уже говорил, что слуги вступились за меня.
- Не только слуги. Возможно, вам кажется, что происходящие скандалы во дворце остаются за закрытыми дверями, но это не так. Рано или поздно простой народ обо всем узнает. И, удивительно, из всех членов королевской семьи Рогнетии, больше всего симпатизируют тебе.
- Откуда тебе этого знать? – недоверчиво хмурюсь.
- Мои шпионы не просто так едят свой хлеб. И это не единственная причина… Кто знал, что можно одновременно так любить и ненавидеть человека…
- Что… ты хочешь этим сказать? – чувствую, как у меня перехватывает дыхание от волнения, а так же страх от ответа. Я догадывалась…
- Все просто, Жанна. В прошлой жизни я влюбился в тебя. Как идиот, и не мог ничего с этим поделать. Однако ты была заводилой издевательств надо мной. Тогда и пришла жгучая ненависть я ненавидел всю вашу семью, в особенности короля, что он был одним из организатором переворота в моей стране. Вы отняли у меня родителей, нормальное детство. Сначала я не хотел казнить твою семью, но народ требовал зрелищ и расплаты. И я пошел навстречу, в надежде наконец-то избавиться от дурацкого чувства к тебе.
- И… тебе это помогло? - я непроизвольно облизываю пересохшие губы, и нервно сглатываю, когда взгляд брата останавливается на них. В его глазах было столько желания, мрачной решимости. Сердце замирает от страшной мысли, когда мужчина склоняется… Нет! Только не это! Только не с ним! Колочу кулаками по его груди, и пытаюсь увернуться от поцелуя. Мне это удается, но императора не останавливает. Его губы останавливаются на скуле, медленно перемещая к уху.
- Ответ – да, но, когда ты так изменилась в этой жизни, я вновь потерял голову. – вздрагиваю от горячего дыхания, которое щекочет ухо, и жалобным голосом прошу:
- Юлиан, пожалуйста, не делай этого…
Мои слова еще больше разозлили его, мой подбородок резко поворачивают, а в губы впиваются болезненным поцелуем, который сметал все преграды и сопротивление. Я никогда так не целовалась. С Августом было все по-другому, наши поцелуи были целомудренными, были простым прикосновением губ. А этот поцелуй был полон разврата, такой требовательный, глубокий, болезненный. Мне было обидно, что исчез образ того доброго братика, к которому я так привыкла, так полюбила. Вместо этого предо мной был враг, император, завоевавший мое королевство, мужчина, у которого была ненависть ко мне и желание. Когда Юлиан особо больно прикусывает мою нижнюю губу. Я не выдерживаю и жмурюсь. По щекам текут слезы. Как же больно! Нет, это была не физическая боль. Мне было погано в душе, что кто-то помнит образ избалованной принцессы, который мне противен, так горько нести расплачиваться за поступки в прошлой жизни. я такая дура! Было грустно, что из-за этого, я должна расплачиваться подобным образом.
- Уходи.
Распахиваю глаза, резко садясь на кровати. Император, голый по пояс, стоял возле небольшого барного стола возле подоконника, и наливал себе стакан виски. Он бросает на меня, перепуганную, взгляд, полный равнодушия, а затем, отхлебнув из стакана янтарную жидкость, горько усмехается:
- Скажи, как низко я пал? Я даже не могу взят тебя против силы. Как всегда, слаб… Уходи по тайным проходам, пока я не позвал стражу. – я в нерешительности медлю и вздрагиваю от его повышенного голоса, который почему-то больно режет по сердцу, - Немедленно!
- Но, моя мама…
- Я помилую ее, лишу всех титулов и изгоню из Рогнетии. Королева вольна теперь выбрать любую страну для новой жизни, заодно пусть и предупредит Сайлен, чтобы даже не попадалась мне на глаза, иначе передумаю.
Матушка и сестра спасены! Не могу сдержать вдох облегчения, и на ватных ногах медленно иду к тайной двери, но останавливаюсь. Так не верится, что сегодня я так легко отделалась… Страх не позволяет поинтересоваться собственной судьбой. Смотрю на мужчину, стоящего ко мне спиной, и чувствую весьма противоречивые чувства – с одной стороны страх, и всепоглощающий ужас, а с другой – огромная благодарность за его доброту, за то, что он сдержался и не довел дело до конца…
- Спасибо…
Император слегка вздрагивает от моих слов, и, когда он оборачивается, я уже исчезаю в темной проходе.
Что? Непонимающе смотрю на слугу, и вновь пытаюсь осмыслить слова. Я сохраняю все титулы, но, как опальную принцессу, отправляют в самую северную и маленькую резиденцию королевской семьи на вечный домашний арест без права покидать ее пределы, без права контактировать с людьми, лишь только с узким кругом лиц, без права увидеть свою семью и подруг. Без права выйти замуж.
Как жестоко… Я сохранила все титулы, но взамен получила жалкое, бессмысленное существование. Возможно, когда-нибудь меня помилуют, но в это верилось слабо. Был шанс вернуть себе нормальную жизнь, только если кто-то сможет победить диктатуру Юлиана. И опять же в это тоже верилось слабо. Лучше бы изгнали, как матушку, тогда я могла бы остановиться в Найтон…
- Вот как, - я неприязненно кривлю губы, с трудом сдерживая бессильную обиду, - Когда отбытие?
- Завтра утром. Путь займет пять дней. Можете брать все, что вам заблагорассудится.
- Благодарю, а теперь оставьте меня. Хочу побыть одна.
Молодой дворецкий кланяется и чинно удаляется из покоев, оставляя меня наедине с нерадостными мыслями. Я долгое время сидела на кресле, уставившись в одну точку. Не хотелось ни о чем думать. Я совершенно не понимала логику Юлиана. Я сохраняла титул. Теперь я была последней и единственной наследницей рода Райнон, с законным правом на трон, но при этом должна провести в заточении. Я уже знала, кого назначат здесь наместником, пока император со своими союзниками не изберут нового короля. Это может растянуться на десяток лет, и вероятнее всего коронуют того же наместника.
Отец Розалии. Я грустно улыбнулась. Что ж, тут я даже не попытаюсь взбрыкнуться. Он будет отличным королем. Рогнетия точно будет процветать при нем, а жители счастливы. Ради своей страны я должна уйти в тень.
Встаю и подхожу к окну, разглядывая пейзаж зимнего города, запоминая каждую деталь. Возможно я больше никогда не увижу этот родной, чудесный для меня город, и хотелось его запомнить как можно четче, ярче. Возможно, я уже вообще не увижу никаких городов. Тяжело вздыхаю, глядя, как на голод медленно надвигаются сумерки, и народ постепенно зажигает уличные фонари.
Взгляд останавливается на главной площади, где устанавливали гильотину. Чувствую нескрываемый ужас перед ней, и невольно обнимаю себя за плечи. Сколько жизней она унесет? Настоящая коса смерти… Скоро здесь будут казнены мои братья.
Чувствовала ли я горе? Да, чувствовала, мне было жаль, что их жизнь снова оборвется подобным образом, ведь по большей части их поступки и поведение диктовались отцом. Но, увы, никто не сможет стереть твои поступки, пусть даже если ты делал не по своей воле. Только не здесь и не сейчас. Возможно, будь ругая ситуация, простили бы.
Вытираю одинокую слезу, и сглатываю горький ком в горле. Главное, что мама теперь в безопасности. Два дня назад официально обьявили о ее изгнании, и у портала ее уже ждала делегация из королевства Найтон во главе с Сайлен, которая не побоялась сунуться в пасть льву. Признаюсь, я чуть не поседела, наблюдая из окна, как Юлиан перекинулся с ней, как главой делегацией, парой вежливых фраз. Делегация не стала долго задерживаться и сразу исчезла в стационарном портале.
- Сожалеешь ли ты? – вопрос вырвался раньше, чем он смог подумать. Вслух.
Принцесса Рогнетии бросает на него удивленный взгляд, а затем грустно усмехается:
- Не какая ли разница, ваше величество? Мой ответ все равно ничего не изменит.
- И все же мне бы хотелось услышать его.
Юлиан ведет себя вежливо с ней. Он не может позволить себе грубить, пусть, даже, что сейчас он победитель, а она проигравшая. Только не перед ней. Девушка долго молчит, а затем с неохотой отвечает.
-Сожалею только о поступках в прошлой жизни. сейчас мне не о чем сожалеть. Я многому научилась благодаря ошибкам, научилась ценить то, чем раньше брезговала или унижала. Жила в ладах с совестью. Нет, на этот раз мне не о чем сожалеть. А вы, ваше величество, были убиты?
- Можно и так сказать. – Юлиан слегка улыбнулся, глядя на недоуменные лица стражников, которые не понимали их разговор. – Мне практически удалось дожить до старости, но, увы, был отравлен. Уведите ее!
- Ваше величество, нам поселить ее в камеру на верхнем, или нижнем уровне? - интересуется капитан отряда, и император морщится:
- В ее собственные покои под домашний арест, пока не вынесут приговор.
Мужчина отрешенно смотрит на то, как его люди выводили вялую принцессу, которая четко следовала их приказам. А ведь в прошлой жизни та кричала, оскорбляла, когда на нее попытались надеть кандалы, даже повредила лицо одному стражнику. Немного помедлив, выходит на балкон и опирается руками о перила, вглядываясь в горизонт. Рогнетия пала, однако впереди было еще много дел.
Мысли вновь вернулись к Жанне. Да, принцесса исправилась. Смерть дала ей многое переосмыслить. Вот только все ее поступки от чистого сердца, или она всегда преследовала цель – спасти собственную жизнь? Где заканчивается ее ложь, и начинается правда? Или ему стоит передумать, и вновь казнить ее? Изменит ли это что-то?
***
- Ваше высочество, я принесла ужин. Прощу прощения, что так поздно. Вам нужно поесть.
Я с трудом фокусирую взгляд на служанке, которая каждый день приносила мне еду в покои. Глаза болели от постоянных слез и бессонных ночей. Равнодушно смотрю на еду, и отворачиваюсь.
- Спасибо Нара, но я не хочу.
Здесь больше не существовало королевской семьи Райтон, только политические преступники, но слуги остались прежними. И они заботились обо мне, как и раньше.
- Ваше высочество, нельзя так издеваться над своим организмом! Вы еще молоды для голодовки.
- Хах, еще молоды? А смысл, Нара, а вдруг меня завтра уже не будет?
- Что вы такое говорите, принцесса. Его выличество, император Юлиан издал официальный указ, что вас пощадят!
- Вот как… - равнодушно произношу, закутываясь в одеяло, - И кого тогда казнят?
- Вашу матушку и братье, ваше высочество…
- Что!? Что ты сказала – кричу, резко садясь на кровати, и смотрю на служанку, утирающую слезы, которая заботилась обо мне с самого рождения.
- Ваша матушка попросила обменять собственную жизнь, ради спасения ее детей. Император настолько великодушен, что согласился, выбрав тебя и Сайлен, которая, как подчеркнул, путь и находится в Найтон, все равно продолжает принадлежать к роду Райтон.
- А отец?
- Ох, гнилой этот человек, он не стоит и медняка, н одной слезиночки вашей матери. – вздыхает Нара, - Сбежал он, успел лишь потому что, ваша матушка и братья задержали стражу, что дало ему время добежать до союзников, которые телепортировали его.
- Вот как… - шепчу я, чувствуя, как начинаю кипеть ненавистью к отцу. Предатель! Из-за тебя матушка умрет! Да чтобы ты сгинул, сгнил! Для тебя семья ничто по сравнению с любовью к власти!
- Ваше высочество, вы в порядке!? – вздрагиваю от голоса служанки, и смотрю, как на одеяле, в том месте, где сжимала руками, начали расходиться швы.
- Все хорошо, Нара, давай ужин!
Та смотрит на мою улыбку с сочувствием и протягивает поднос.
- Нара, а не знаешь, где сейчас ночует император.
- В своих прежних покоях в западном крыле. А зачем это вам знать, принцесса?
- Просто любопытно. – пожимаю плечами я, приступая к ужину.
***
Два часа ночи. Я медленно подхожу к тумбе и достаю из тайника оружие. Рукоятка кинжала неприятно обжигает ладонь холодом, но я не обращаю на это внимание. Медленно освобождаю оружие из ножен и проверяю его остроту. На подушке пальцев выступила кровь. Отлично. Встаю, направляясь к стене возле окна и надавливаю. Та со скрипом отъезжает в сторону. Испуганно замираю, и через минуту с облегчением выдохнула – звук не взволновал стражников, и захожу в темный тоннель, где зажигаю настенный факел, и, сняв его, иду.
Почему я не воспользовалась им, чтобы сбежать? Не знаю, был ли в этом смысл? Все равно поймают, и тогда точно казнят. Идти по тайным проходам пришлось долго из-за непривычки. Я так давно ими не пользовалась, что приходилось подолгу размышлять о планировке дворца, чтобы понять, куда стоит повернуться. Наконец я достигла цели. Дверь отъезжает в сторону, являя мне спальню брата, и самого мужчину, спящего на кровати. На прикроватной тумбе догорает свеча, давая едва различимое освещение. Бесшумно приближаюсь к нему. Юлиан спит на спине, распущенные волосы разметались по подушке, а само лицо во сне разгладилось – пропало напряжение, хмурая морщинка на лбу. Он выглядел таким безмятежным… Одеяло прикрывало его лишь по пояс, остальная часть демонстрировала прекрасное натренированное тело.
Дрожащими руками заношу кинжал над его грудью. Всего лишь один удар, и я смогу сбежать с матушкой в Найтон. Даже если не туда, мы точно сможем скрыться, даже затеряться среди простолюдин. Всего лишь удар… Удар, чтобы убить его! Убить… Я… не могу! Нет! Я должна! Я должна спасти матушку! Моего самого родного человека! Бросаю взгляд на лицо брата и замираю – алые глаза внимательно смотрели на меня, а губы скривился в усмешке:
- Это прекрасный шанс спасти свою семью, не так ли?
- Я должна! Ради матери! – опускаю руку, глядя в его равнодушные глаза, которые словно готовы были смириться с этим, и не мешать моей задумке, но, так и не коснувшись кончиков лезвия его груди, безвольно опускаю руку вдоль тела, и закрываю глаза.
Я не могу… Пусть, в прошлой жизни я была жестокой принцессой, но не убийцей. Я не могу забирать жизни. Я… опять проиграла! Чувствую, как меня резко опрокидывают на кровать. Сглотнув, смотрю, как мужчина, оперившись руками об матрас по обе стороны моей головы, склонившись, пристально смотрит в глаза.
- Какого… Отпусти меня, Юлиан! – я не на шутку испугалась, и, и уперлась ладошками в его грудь в тщетной попытке оттолкнуть.
- Боишься? – усмехается тот, и я гневно смотрю на императора:
- Ты еще и спрашиваешь!? Да, я боюсь тебя, ведь ты помнишь прошлую жизнь! Я даже не знаю, покину ли вообще живой этот дворец! За попытку покушения на тебя, мне завтра быть на главной площади рядом с гильотиной?
Смотрю, как гневно сужаются глаза мужчины, и, не в силах смотреть на это, отворачиваюсь. Холодные пальцы касаются подбородка, заставляя вновь посмотреть в алые глаза.
- Как ты думаешь, Жанна, почему я пощадил тебя?
- Ты уже говорил, что слуги вступились за меня.
- Не только слуги. Возможно, вам кажется, что происходящие скандалы во дворце остаются за закрытыми дверями, но это не так. Рано или поздно простой народ обо всем узнает. И, удивительно, из всех членов королевской семьи Рогнетии, больше всего симпатизируют тебе.
- Откуда тебе этого знать? – недоверчиво хмурюсь.
- Мои шпионы не просто так едят свой хлеб. И это не единственная причина… Кто знал, что можно одновременно так любить и ненавидеть человека…
- Что… ты хочешь этим сказать? – чувствую, как у меня перехватывает дыхание от волнения, а так же страх от ответа. Я догадывалась…
- Все просто, Жанна. В прошлой жизни я влюбился в тебя. Как идиот, и не мог ничего с этим поделать. Однако ты была заводилой издевательств надо мной. Тогда и пришла жгучая ненависть я ненавидел всю вашу семью, в особенности короля, что он был одним из организатором переворота в моей стране. Вы отняли у меня родителей, нормальное детство. Сначала я не хотел казнить твою семью, но народ требовал зрелищ и расплаты. И я пошел навстречу, в надежде наконец-то избавиться от дурацкого чувства к тебе.
- И… тебе это помогло? - я непроизвольно облизываю пересохшие губы, и нервно сглатываю, когда взгляд брата останавливается на них. В его глазах было столько желания, мрачной решимости. Сердце замирает от страшной мысли, когда мужчина склоняется… Нет! Только не это! Только не с ним! Колочу кулаками по его груди, и пытаюсь увернуться от поцелуя. Мне это удается, но императора не останавливает. Его губы останавливаются на скуле, медленно перемещая к уху.
- Ответ – да, но, когда ты так изменилась в этой жизни, я вновь потерял голову. – вздрагиваю от горячего дыхания, которое щекочет ухо, и жалобным голосом прошу:
- Юлиан, пожалуйста, не делай этого…
Мои слова еще больше разозлили его, мой подбородок резко поворачивают, а в губы впиваются болезненным поцелуем, который сметал все преграды и сопротивление. Я никогда так не целовалась. С Августом было все по-другому, наши поцелуи были целомудренными, были простым прикосновением губ. А этот поцелуй был полон разврата, такой требовательный, глубокий, болезненный. Мне было обидно, что исчез образ того доброго братика, к которому я так привыкла, так полюбила. Вместо этого предо мной был враг, император, завоевавший мое королевство, мужчина, у которого была ненависть ко мне и желание. Когда Юлиан особо больно прикусывает мою нижнюю губу. Я не выдерживаю и жмурюсь. По щекам текут слезы. Как же больно! Нет, это была не физическая боль. Мне было погано в душе, что кто-то помнит образ избалованной принцессы, который мне противен, так горько нести расплачиваться за поступки в прошлой жизни. я такая дура! Было грустно, что из-за этого, я должна расплачиваться подобным образом.
- Уходи.
Распахиваю глаза, резко садясь на кровати. Император, голый по пояс, стоял возле небольшого барного стола возле подоконника, и наливал себе стакан виски. Он бросает на меня, перепуганную, взгляд, полный равнодушия, а затем, отхлебнув из стакана янтарную жидкость, горько усмехается:
- Скажи, как низко я пал? Я даже не могу взят тебя против силы. Как всегда, слаб… Уходи по тайным проходам, пока я не позвал стражу. – я в нерешительности медлю и вздрагиваю от его повышенного голоса, который почему-то больно режет по сердцу, - Немедленно!
- Но, моя мама…
- Я помилую ее, лишу всех титулов и изгоню из Рогнетии. Королева вольна теперь выбрать любую страну для новой жизни, заодно пусть и предупредит Сайлен, чтобы даже не попадалась мне на глаза, иначе передумаю.
Матушка и сестра спасены! Не могу сдержать вдох облегчения, и на ватных ногах медленно иду к тайной двери, но останавливаюсь. Так не верится, что сегодня я так легко отделалась… Страх не позволяет поинтересоваться собственной судьбой. Смотрю на мужчину, стоящего ко мне спиной, и чувствую весьма противоречивые чувства – с одной стороны страх, и всепоглощающий ужас, а с другой – огромная благодарность за его доброту, за то, что он сдержался и не довел дело до конца…
- Спасибо…
Император слегка вздрагивает от моих слов, и, когда он оборачивается, я уже исчезаю в темной проходе.
Глава 8.
Что? Непонимающе смотрю на слугу, и вновь пытаюсь осмыслить слова. Я сохраняю все титулы, но, как опальную принцессу, отправляют в самую северную и маленькую резиденцию королевской семьи на вечный домашний арест без права покидать ее пределы, без права контактировать с людьми, лишь только с узким кругом лиц, без права увидеть свою семью и подруг. Без права выйти замуж.
Как жестоко… Я сохранила все титулы, но взамен получила жалкое, бессмысленное существование. Возможно, когда-нибудь меня помилуют, но в это верилось слабо. Был шанс вернуть себе нормальную жизнь, только если кто-то сможет победить диктатуру Юлиана. И опять же в это тоже верилось слабо. Лучше бы изгнали, как матушку, тогда я могла бы остановиться в Найтон…
- Вот как, - я неприязненно кривлю губы, с трудом сдерживая бессильную обиду, - Когда отбытие?
- Завтра утром. Путь займет пять дней. Можете брать все, что вам заблагорассудится.
- Благодарю, а теперь оставьте меня. Хочу побыть одна.
Молодой дворецкий кланяется и чинно удаляется из покоев, оставляя меня наедине с нерадостными мыслями. Я долгое время сидела на кресле, уставившись в одну точку. Не хотелось ни о чем думать. Я совершенно не понимала логику Юлиана. Я сохраняла титул. Теперь я была последней и единственной наследницей рода Райнон, с законным правом на трон, но при этом должна провести в заточении. Я уже знала, кого назначат здесь наместником, пока император со своими союзниками не изберут нового короля. Это может растянуться на десяток лет, и вероятнее всего коронуют того же наместника.
Отец Розалии. Я грустно улыбнулась. Что ж, тут я даже не попытаюсь взбрыкнуться. Он будет отличным королем. Рогнетия точно будет процветать при нем, а жители счастливы. Ради своей страны я должна уйти в тень.
Встаю и подхожу к окну, разглядывая пейзаж зимнего города, запоминая каждую деталь. Возможно я больше никогда не увижу этот родной, чудесный для меня город, и хотелось его запомнить как можно четче, ярче. Возможно, я уже вообще не увижу никаких городов. Тяжело вздыхаю, глядя, как на голод медленно надвигаются сумерки, и народ постепенно зажигает уличные фонари.
Взгляд останавливается на главной площади, где устанавливали гильотину. Чувствую нескрываемый ужас перед ней, и невольно обнимаю себя за плечи. Сколько жизней она унесет? Настоящая коса смерти… Скоро здесь будут казнены мои братья.
Чувствовала ли я горе? Да, чувствовала, мне было жаль, что их жизнь снова оборвется подобным образом, ведь по большей части их поступки и поведение диктовались отцом. Но, увы, никто не сможет стереть твои поступки, пусть даже если ты делал не по своей воле. Только не здесь и не сейчас. Возможно, будь ругая ситуация, простили бы.
Вытираю одинокую слезу, и сглатываю горький ком в горле. Главное, что мама теперь в безопасности. Два дня назад официально обьявили о ее изгнании, и у портала ее уже ждала делегация из королевства Найтон во главе с Сайлен, которая не побоялась сунуться в пасть льву. Признаюсь, я чуть не поседела, наблюдая из окна, как Юлиан перекинулся с ней, как главой делегацией, парой вежливых фраз. Делегация не стала долго задерживаться и сразу исчезла в стационарном портале.
