Поставила клетку на пол, нашла в корзине открытку и внимательно вчиталась в её содержимое. Всего несколько слов крупным размашистым почерком, но они буквально сочились нескрываемой иронией, которая заставила меня раздражённо поджать губы.
«Вот это – хомушка. Впредь не путай. Жду в клубе в пятницу к восьми. С меня ужин, с тебя платье и благодушное настроение»
Настроение ему благодушное? Платье?! А не пошёл бы он!..
С презрительным фырком метко отбросила открытку обратно в корзину и, сложив руки на груди, прожгла сердитым взглядом хомяка. Я понимала, что зверёк ни в чём не виноват, но главный кандидат на мой негатив находился далеко и не в том состоянии, чтобы я смогла высказать ему своё фи без новых травм. Я даже не могла внятно озвучить собственные ощущения и мысли, возникшие после этого утреннего презента. Откуда адрес? Откуда столько самоуверенности? Он действительно думает, что я послушаюсь и выполню его пожелания?
Вот даже не знаю… Удивить его или саму себя?
Пока я мысленно прикидывала, процент каких чувств во мне больше: возмущения или любопытства, а заодно относила нового квартиранта в гостиную и раздумывала, оставлять его себе или всё-таки избавиться, потому что из всех животных ровно относилась лишь к собакам крупных пород, в дверь снова позвонили.
Ну и кому я нужна на этот раз?
- Айя, прости! – прямо с порога заявила Дарья. При этом на её лице не было и тени раскаяния, а блекло-зелёные глаза светились любопытством, как полная луна в ясную ночь. – Но тако-о-ой мущ-щ-щина! – И, шагнув внутрь моей квартиры, безапелляционно заявила: - Рассказывай!
- Чайку? – дружелюбно предложила я, отступая в сторону и подавляя раздражение.
Уж чего мне сейчас точно не хотелось, так это рассказывать. Никому. Ни о чём. Никогда. Но ох уж эти добрососедские отношения…
- Уже пила, но не откажусь, - деловито согласилась Дарья и без дополнительного приглашения отправилась на кухню. – Помнится, был у тебя превосходный травяной бодрящий сбор…
- Был, - кивнула я, проходя следом за невероятно активной и всегда позитивной старушкой, постоянно забывающей о своём преклонном возрасте и ведущей себя как юная старлетка.
Особенно когда дело касалось мужчин и сплетен.
Одевалась Дарья тоже весьма экстравагантно: в свободные яркие шаровары, широкую длинную тунику в стиле бохо, а на голову вечно накручивала яркий шарф, из-под которого выбивались ярко-рыжие пряди. При этом на каждую руку надевалось не меньше десятка звенящих браслетов, а пальцы с идеальным алым маникюром сверкали перстнями с крупными каменьями.
Нескольких минут молчания, за которые я заварила нужный сбор и разлила его по кружкам, хватило мне, чтобы собраться с мыслями и решить, какой процент правды стоит озвучить, а какой умолчать. При этом начать я предпочла с расспросов.
- Ну и как он тебе? – Я лениво приподняла бровь, тем самым показывая, что интересуюсь не ради большого любопытства, а лишь из вежливости. – И я сейчас не о его внешности, а о полученных травмах.
- М-м… необычно, - уклончиво усмехнулась целительница и улыбнулась с той самой хитринкой, которая говорила намного больше слов. – Сам пациент прямо не признался, но я так понимаю – ты лично причастна к их возникновению?
- Верно. – Я вернула Дарье загадочный взгляд. – Но хочу заметить – он на этом настаивал сам. – И резко посерьёзнев, хмуро уточнила: - Он не показался тебе… Ну… Психом?
- Психом? – удивлённо переспросила Дарья и её глаза с идеальными «кошачьими» стрелками на пару секунд забавно округлились. Затем она сморгнула, ещё… И звонко расхохоталась.
Успокаивалась целительница долго. Я уже успела заскучать и почти выпить свой чай, когда Дарья, смахнув несуществующую слезу со своих длинных (натуральных!) ресниц, со смехом произнесла:
- Милочка, неужели ты не поняла? Он же берсерк!
Берсерк…
Я нахмурилась, лихорадочно копаясь в памяти и смутно припоминая, что что-то об этом читала. Но мельком и достаточно давно.
- Ты не знала, - с долей снисхождения констатировала Дарья и протянула руку, чтобы похлопать меня по ладони. – Не хмурься, от этого появляются морщины. Честно сказать – я и сама удивлена. В наше время и настоящий берсерк? Нонсенс! Но это действительно так. К тому же он на диво адекватен, а ещё… - целительница лукаво прищурилась и понизила голос, - отказался от анестезии и, пока я ставила ему на сломанную челюсть скобку, всё выпытывал у меня твой адрес. Кремень, а не мужик!
- И ты конечно же поддалась, - с осуждением скривилась я, но тут же с подозрением уточнила. – И как же он это выпытывал, а? Со сломанной-то челюстью?
- Взглядом, милочка, взглядом! – пафосно ответствовала Дарья и наставила на меня палец. – Не смейся надо мной, ведьмочка. Вот доживёшь до моих лет – сама поймёшь, каково это: не суметь устоять перед таким мужчиной!
Да уж! И как бы мне до них дожить? Ума не приложу!
И Олаф хорош! Нашёл кого пытать! Дарью! Да она сама поди всё выложила ещё до того, как её об этом спросили!
Хотя и я хороша… Додумалась, к кому отправить на лечение!
Ну да ладно, понервничала и хватит. Не той секретности информация, за которую стоит убивать. Однако ж меня всё ещё интересуют способности так называемого берсерка…
Потратив на расспросы ещё минут двадцать, причем из этого времени едва ли не больше половины сама став расспрашиваемой, я узнала не так много, как хотелось бы. Но при этом самое главное.
Он не безумен – он берсерк. Он почти не чувствует боли – он берсерк. Он воин скандинавского бога Одина, профессиональный боец – он берсерк. И не дрался он со мной в первую очередь именно потому, что берсерк.
- Страшны они в битве, - задумчиво вещала Дарья, не торопясь пить уже остывший чай. – Согласно преданиям, безумнее и бесстрашнее их в былые времена никого не было: войдя в раж, крошили всех без разбору, что чужих, что своих. Одни пишут, что берсерки перед битвой грибов галлюциногенных наедались, другие – что их лично вёл бог их одноглазый Один, да валькирии вдохновляли, а иные упорствуют, что это всё наследственное и передаётся из поколения в поколение лишь тем, кто ведёт свой род от асов. Да и то не всем, а лишь избранным, на кого падёт внимание предков.
- А ты сама что думаешь?
- А бес их знает, - беспечно отмахнулась Дарья и солнечно улыбнулась. – Если б своими глазами не увидела – и не подумала б, что они до сих пор здравствуют. По Европе ж когда христианство насаждать начали, всех инакомыслящих и инакодействующих под корень вырезали, да огнём жгли. Не уверена даже, что сам Олаф понимает, насколько удивительны свойства его тела и наследие в целом. Представляешь, сказал, что с детства таков. Врачи диагностировали высокий болевой порог, а больше его самого ничего не интересует. По мне, так лжёт конечно, но кто я такая, чтоб в душу лезть…
С этими словами улыбка Дарьи трансформировалась в хитрую ухмылку, и я сразу поняла: залезла и ещё как. А сейчас и ко мне попытается.
- Это, конечно, не моё дело… - вроде как издалека начала Дарья, попутно рисуя на столе пальцем замысловатый узор. – Но…
В дверь позвонили вновь.
И даже не знаю, чего в этот момент во мне было больше: озадаченности от очередного незапланированного визита или облегчения от того, что можно избавиться от общества любопытной целительницы без особых усилий.
- Звонят, - озвучила я очевидное, когда нетерпеливый визитёр вновь потревожил дверной звонок.
На лице Дарьи промелькнули все мучения мира, в одну секунду обозначившие её нежелание делить моё внимание с кем бы то ни было. Но надо отдать должное целительнице – та была женщиной не только любопытной, но и мудрой. Знала, когда стоило отступить и выждать более благоприятный момент. Поэтому, торопливо пряча досаду, Дарья деловито поднялась, лучезарно улыбнулась и, подмигнув мне под очередную трель звонка, а также понизив голос, заговорщически выдала:
- Позже договорим, милочка. Смотрю, ты сегодня нарасхват. Проводишь?
Не став отвечать на риторический вопрос – мне всё равно встречать гостя, я кивнула, и мы отправились к двери. Уж не знаю, что за печаль мучила неизвестного визитёра, но пока мы шли, в дверь позвонили вновь, так что открывала я с лёгким раздражением. Понедельник! Девяти на часах ещё нет! А тут нате…
Хм.
Неожиданно!
- М-м… Смотрю, ты нынче в ударе, - промурлыкала Дарья едва не облизываясь, во все глаза рассматривая раннего гостя. И тут же игриво поинтересовалась: – Молодой человек, а вы адресом не ошиблись?
- Нет, - довольно грубо отрезал небритый и откровенно помятый Виктор Одинцов, прожигая меня требовательным взглядом. – Не ошибся.
Вины за собой я не ощущала, прошлая и единственная наша встреча состоялась более двух месяцев назад и, мне казалось, завершилась достаточно нейтрально. Вот только весь внешний вид Одинцова говорил об обратном. Его хмурый взгляд, осунувшееся лицо, серые круги под глазами, мятая и явно несвежая рубашка – мужчина заглянул ко мне явно не после салона красоты и курортного отдыха. Да и не на свидание звать. Взгляд же Виктора, которым он проводил осёкшуюся Дарью, поспешившую вспомнить о срочных делах, был не только сердитым и уставшим от явного недосыпа, но и полным неозвученной тревоги.
Я не раз и даже не два видела подобное в глазах просителей Гекаты, поэтому лишь молча посторонилась, пропуская незваного гостя внутрь квартиры, и так же молча указала направление.
Снова на кухню.
- Кофе, насколько я помню, - доброжелательно уточнила я, указывая Виктору на стул и проходя к плите. – Я вижу, вам не терпится озвучить цель своего визита, но прежде ответьте на вопрос: когда вы спали последний раз?
- Что? – непонимающе нахмурился мужчина и нервным жестом поправил пиджак. – При чём тут это?
- При том, что вы истощены и одновременно излишне возбуждены.
Я сунула нос в холодильник и один за другим выставила перед окончательно озадачившимся гостем несколько тарелочек. Запеканка с изюмом, лёгкий овощной салатик, остатки жаркого, которое я планировала доесть вечером, и даже на пирожное не поскупилась, хотя его было жальче всего.
- Ешьте. Пока не съедите всё, даже слушать не буду, - пригрозила я Виктору вилкой и только после этого вручила её Одинцову. – А я пока сварю кофе. Сахар, сливки или что иное?
- Можно немного красного перца, - растерянно пробормотал гость, уже примеряясь к жаркому. Его не остановило даже то, что еда из холодильника была прохладной. Шесть минут и почти все тарелки пусты, последний кусочек запеканки съеден, но пирожное подвинуто в мою сторону.
- Спасибо, всё очень вкусно. – В голосе Виктора слышалось смущение, но взгляд был уже более осмысленным и дружелюбным. – Вы всех своих гостей кормите?
- Только тех, кто на грани срыва.
Я поставила перед Одинцовым большую кружку кофе с перцем и только после этого сама села напротив.
Мужчина открыл рот, чтобы возразить, но я сурово сдвинула брови и надавила тоном.
- Пейте. Все просьбы после.
- Вы уже и об этом догадались? – криво усмехнулся Виктор, но кружку взял. Я чуть наклонила голову, предлагая пояснить, и он это сделал. – Что я к вам с просьбой.
- А с чём ещё можно прийти к ведьме в понедельник рано утром? – Я пожала плечами и откинулась на спинку стула, дожидаясь, когда Одинцов завершит трапезу. – Уверена, не замуж звать и даже не с проверкой документов. - Мужчина поперхнулся, я же, не обращая на это внимание, ровно продолжила: - Они у меня, кстати, в полном порядке. Это я так, к слову.
Кофе гость допил в два больших глотка. Нервно вытер салфеткой капли влаги, попавшие на подбородок и стол, осуждающе цыкнул, поморщился и только после этого посмотрел мне в глаза. Пять неимоверно долгих секунд внимательно изучал моё абсолютно спокойное лицо, после чего шумно выдохнул, словно перед прыжком в бездну, и выпалил:
- Мне нужна твоя помощь, жрица Гекаты.
Ни один мускул не дрогнул на моём лице, хотя в голове за долю секунды пронеслось очень многое. Как?! Откуда?! Кто???
Но вместо того, чтобы вытрясти из визитёра информацию, я лишь развела руками и тоже перешла на ты.
- Ты ошибаешься, Виктор, я больше не её жрица. Но так и быть, выслушаю тебя, если ты расскажешь, откуда тебе известен сей факт.
- Значит, это правда? – мужчина подался вперёд. Скулы обозначились резче, в глазах вновь промелькнул нервный блеск, а речь стала отрывистой. – Правда, что ты одна из легендарных Плетей? Неумолимый призрак справедливости, вершащий судьбы всех, на кого укажет перст Гекаты?
- О? – Я оттягивала момент признаний, давая себе время справиться с охватившими меня саму эмоциями, и поэтому отвечала слегка невпопад и иронично. – Красиво говоришь… И где же это так пишут? Особенно интересует пункт о справедливости. Там, кстати, ничего не было сказано о размере платы?
- Всё, что скажешь, - тут же выпалил Одинцов и решительно мотнул головой. – Абсолютно.
- И даже твоя жизнь? – перешла я на вкрадчивый шёпот и тоже подалась вперёд. Между нашими лицами оставалось меньше десяти сантиметров, когда я, установив прочный визуальный контакт, проговорила ещё. – Геката не разменивается по мелочам, сын Одина… А раз уж ты пришёл ко мне, выяснив столько подробностей, то наверняка не затем, чтобы я разыскала очередной телефон твоей глупой племянницы.
- Нет. Не за тем. – Ответ Виктора был твёрд, хотя во взгляде сквозило странное сомнение. Неужели уже не рад, что пришёл? – Я хочу, чтобы ты нашла саму Ольгу.
Медленно отстранилась, скрывая удивление, чуть нахмурилась, не понимая причины, по которой нужно было выходить на меня, и недовольно уточнила:
- А сам? Ни за что не поверю, что ты не пытался.
- Пытался. – Одинцов раздражённо стиснул зубы и его взгляд, устремившийся в центр стола, потух. – Сейчас я понимаю, что всё началось больше месяца назад, но окончательно она пропала позавчера. Я потратил на поиски сутки, поднял все свои связи, всех, до кого смог дотянуться сам, но сегодня… - Мужчина поднял голову и наши взгляды снова встретились. – Ты назвала меня сыном Одина. Неспроста, верно? Я действительно чту северных богов и именно они послали мне видение. – Одинцов криво усмехнулся, его взгляд затуманился воспоминанием, а голос стал тише. – В них была ты… Но не ты.
Я удивлённо вздёрнула брови, но Виктор лишь сильнее погрузился в себя, начав бормотать едва разборчиво:
- Полная луна, жуткий вой призрачных псов… Мерцание кривого кинжала и капли густой крови, стекающей по его кромке. Пронзительный взгляд, усмешка превосходства… - Мужчина обхватил виски пальцами, словно всё это вновь проносилось у него перед глазами, и он таким образом пытался сосредоточиться. – Перекрёсток. Ещё там был перекрёсток и женщина в плаще, чьё лицо скрывала тень от капюшона. Она была там и одновременно не там. Везде. Она наблюдала и очень внимательно слушала. Я не произнёс ни слова, но она и так знала, с чём я пришёл. А когда наши взгляды встретились, то по её лицу прошли зыбкие волны, меняющие черты, и каждый лик был прекрасен и жуток одновременно.
С этими словами я напряглась уже всерьёз. Мало кто мог похвастать тем, что видел Гекату лично, и ещё меньший процент счастливчиков мог внятно описать уведенное. То, о чём говорил Виктор, невозможно было выдумать или передать с чужих слов. Он действительно видел Гекату!
- Одна настороженно щурилась, другая расслабленно улыбалась, а третья… Губы третьей были сурово поджаты, а из глаз текли кровавые слёзы. И этой третьей была ты.
«Вот это – хомушка. Впредь не путай. Жду в клубе в пятницу к восьми. С меня ужин, с тебя платье и благодушное настроение»
Настроение ему благодушное? Платье?! А не пошёл бы он!..
С презрительным фырком метко отбросила открытку обратно в корзину и, сложив руки на груди, прожгла сердитым взглядом хомяка. Я понимала, что зверёк ни в чём не виноват, но главный кандидат на мой негатив находился далеко и не в том состоянии, чтобы я смогла высказать ему своё фи без новых травм. Я даже не могла внятно озвучить собственные ощущения и мысли, возникшие после этого утреннего презента. Откуда адрес? Откуда столько самоуверенности? Он действительно думает, что я послушаюсь и выполню его пожелания?
Вот даже не знаю… Удивить его или саму себя?
Пока я мысленно прикидывала, процент каких чувств во мне больше: возмущения или любопытства, а заодно относила нового квартиранта в гостиную и раздумывала, оставлять его себе или всё-таки избавиться, потому что из всех животных ровно относилась лишь к собакам крупных пород, в дверь снова позвонили.
Ну и кому я нужна на этот раз?
- Айя, прости! – прямо с порога заявила Дарья. При этом на её лице не было и тени раскаяния, а блекло-зелёные глаза светились любопытством, как полная луна в ясную ночь. – Но тако-о-ой мущ-щ-щина! – И, шагнув внутрь моей квартиры, безапелляционно заявила: - Рассказывай!
- Чайку? – дружелюбно предложила я, отступая в сторону и подавляя раздражение.
Уж чего мне сейчас точно не хотелось, так это рассказывать. Никому. Ни о чём. Никогда. Но ох уж эти добрососедские отношения…
- Уже пила, но не откажусь, - деловито согласилась Дарья и без дополнительного приглашения отправилась на кухню. – Помнится, был у тебя превосходный травяной бодрящий сбор…
- Был, - кивнула я, проходя следом за невероятно активной и всегда позитивной старушкой, постоянно забывающей о своём преклонном возрасте и ведущей себя как юная старлетка.
Особенно когда дело касалось мужчин и сплетен.
Одевалась Дарья тоже весьма экстравагантно: в свободные яркие шаровары, широкую длинную тунику в стиле бохо, а на голову вечно накручивала яркий шарф, из-под которого выбивались ярко-рыжие пряди. При этом на каждую руку надевалось не меньше десятка звенящих браслетов, а пальцы с идеальным алым маникюром сверкали перстнями с крупными каменьями.
Нескольких минут молчания, за которые я заварила нужный сбор и разлила его по кружкам, хватило мне, чтобы собраться с мыслями и решить, какой процент правды стоит озвучить, а какой умолчать. При этом начать я предпочла с расспросов.
- Ну и как он тебе? – Я лениво приподняла бровь, тем самым показывая, что интересуюсь не ради большого любопытства, а лишь из вежливости. – И я сейчас не о его внешности, а о полученных травмах.
- М-м… необычно, - уклончиво усмехнулась целительница и улыбнулась с той самой хитринкой, которая говорила намного больше слов. – Сам пациент прямо не признался, но я так понимаю – ты лично причастна к их возникновению?
- Верно. – Я вернула Дарье загадочный взгляд. – Но хочу заметить – он на этом настаивал сам. – И резко посерьёзнев, хмуро уточнила: - Он не показался тебе… Ну… Психом?
- Психом? – удивлённо переспросила Дарья и её глаза с идеальными «кошачьими» стрелками на пару секунд забавно округлились. Затем она сморгнула, ещё… И звонко расхохоталась.
Успокаивалась целительница долго. Я уже успела заскучать и почти выпить свой чай, когда Дарья, смахнув несуществующую слезу со своих длинных (натуральных!) ресниц, со смехом произнесла:
- Милочка, неужели ты не поняла? Он же берсерк!
Берсерк…
Я нахмурилась, лихорадочно копаясь в памяти и смутно припоминая, что что-то об этом читала. Но мельком и достаточно давно.
- Ты не знала, - с долей снисхождения констатировала Дарья и протянула руку, чтобы похлопать меня по ладони. – Не хмурься, от этого появляются морщины. Честно сказать – я и сама удивлена. В наше время и настоящий берсерк? Нонсенс! Но это действительно так. К тому же он на диво адекватен, а ещё… - целительница лукаво прищурилась и понизила голос, - отказался от анестезии и, пока я ставила ему на сломанную челюсть скобку, всё выпытывал у меня твой адрес. Кремень, а не мужик!
- И ты конечно же поддалась, - с осуждением скривилась я, но тут же с подозрением уточнила. – И как же он это выпытывал, а? Со сломанной-то челюстью?
- Взглядом, милочка, взглядом! – пафосно ответствовала Дарья и наставила на меня палец. – Не смейся надо мной, ведьмочка. Вот доживёшь до моих лет – сама поймёшь, каково это: не суметь устоять перед таким мужчиной!
Да уж! И как бы мне до них дожить? Ума не приложу!
И Олаф хорош! Нашёл кого пытать! Дарью! Да она сама поди всё выложила ещё до того, как её об этом спросили!
Хотя и я хороша… Додумалась, к кому отправить на лечение!
Ну да ладно, понервничала и хватит. Не той секретности информация, за которую стоит убивать. Однако ж меня всё ещё интересуют способности так называемого берсерка…
Потратив на расспросы ещё минут двадцать, причем из этого времени едва ли не больше половины сама став расспрашиваемой, я узнала не так много, как хотелось бы. Но при этом самое главное.
Он не безумен – он берсерк. Он почти не чувствует боли – он берсерк. Он воин скандинавского бога Одина, профессиональный боец – он берсерк. И не дрался он со мной в первую очередь именно потому, что берсерк.
- Страшны они в битве, - задумчиво вещала Дарья, не торопясь пить уже остывший чай. – Согласно преданиям, безумнее и бесстрашнее их в былые времена никого не было: войдя в раж, крошили всех без разбору, что чужих, что своих. Одни пишут, что берсерки перед битвой грибов галлюциногенных наедались, другие – что их лично вёл бог их одноглазый Один, да валькирии вдохновляли, а иные упорствуют, что это всё наследственное и передаётся из поколения в поколение лишь тем, кто ведёт свой род от асов. Да и то не всем, а лишь избранным, на кого падёт внимание предков.
- А ты сама что думаешь?
- А бес их знает, - беспечно отмахнулась Дарья и солнечно улыбнулась. – Если б своими глазами не увидела – и не подумала б, что они до сих пор здравствуют. По Европе ж когда христианство насаждать начали, всех инакомыслящих и инакодействующих под корень вырезали, да огнём жгли. Не уверена даже, что сам Олаф понимает, насколько удивительны свойства его тела и наследие в целом. Представляешь, сказал, что с детства таков. Врачи диагностировали высокий болевой порог, а больше его самого ничего не интересует. По мне, так лжёт конечно, но кто я такая, чтоб в душу лезть…
С этими словами улыбка Дарьи трансформировалась в хитрую ухмылку, и я сразу поняла: залезла и ещё как. А сейчас и ко мне попытается.
- Это, конечно, не моё дело… - вроде как издалека начала Дарья, попутно рисуя на столе пальцем замысловатый узор. – Но…
В дверь позвонили вновь.
И даже не знаю, чего в этот момент во мне было больше: озадаченности от очередного незапланированного визита или облегчения от того, что можно избавиться от общества любопытной целительницы без особых усилий.
- Звонят, - озвучила я очевидное, когда нетерпеливый визитёр вновь потревожил дверной звонок.
На лице Дарьи промелькнули все мучения мира, в одну секунду обозначившие её нежелание делить моё внимание с кем бы то ни было. Но надо отдать должное целительнице – та была женщиной не только любопытной, но и мудрой. Знала, когда стоило отступить и выждать более благоприятный момент. Поэтому, торопливо пряча досаду, Дарья деловито поднялась, лучезарно улыбнулась и, подмигнув мне под очередную трель звонка, а также понизив голос, заговорщически выдала:
- Позже договорим, милочка. Смотрю, ты сегодня нарасхват. Проводишь?
Не став отвечать на риторический вопрос – мне всё равно встречать гостя, я кивнула, и мы отправились к двери. Уж не знаю, что за печаль мучила неизвестного визитёра, но пока мы шли, в дверь позвонили вновь, так что открывала я с лёгким раздражением. Понедельник! Девяти на часах ещё нет! А тут нате…
Хм.
Неожиданно!
- М-м… Смотрю, ты нынче в ударе, - промурлыкала Дарья едва не облизываясь, во все глаза рассматривая раннего гостя. И тут же игриво поинтересовалась: – Молодой человек, а вы адресом не ошиблись?
- Нет, - довольно грубо отрезал небритый и откровенно помятый Виктор Одинцов, прожигая меня требовательным взглядом. – Не ошибся.
ГЛАВА 9
Вины за собой я не ощущала, прошлая и единственная наша встреча состоялась более двух месяцев назад и, мне казалось, завершилась достаточно нейтрально. Вот только весь внешний вид Одинцова говорил об обратном. Его хмурый взгляд, осунувшееся лицо, серые круги под глазами, мятая и явно несвежая рубашка – мужчина заглянул ко мне явно не после салона красоты и курортного отдыха. Да и не на свидание звать. Взгляд же Виктора, которым он проводил осёкшуюся Дарью, поспешившую вспомнить о срочных делах, был не только сердитым и уставшим от явного недосыпа, но и полным неозвученной тревоги.
Я не раз и даже не два видела подобное в глазах просителей Гекаты, поэтому лишь молча посторонилась, пропуская незваного гостя внутрь квартиры, и так же молча указала направление.
Снова на кухню.
- Кофе, насколько я помню, - доброжелательно уточнила я, указывая Виктору на стул и проходя к плите. – Я вижу, вам не терпится озвучить цель своего визита, но прежде ответьте на вопрос: когда вы спали последний раз?
- Что? – непонимающе нахмурился мужчина и нервным жестом поправил пиджак. – При чём тут это?
- При том, что вы истощены и одновременно излишне возбуждены.
Я сунула нос в холодильник и один за другим выставила перед окончательно озадачившимся гостем несколько тарелочек. Запеканка с изюмом, лёгкий овощной салатик, остатки жаркого, которое я планировала доесть вечером, и даже на пирожное не поскупилась, хотя его было жальче всего.
- Ешьте. Пока не съедите всё, даже слушать не буду, - пригрозила я Виктору вилкой и только после этого вручила её Одинцову. – А я пока сварю кофе. Сахар, сливки или что иное?
- Можно немного красного перца, - растерянно пробормотал гость, уже примеряясь к жаркому. Его не остановило даже то, что еда из холодильника была прохладной. Шесть минут и почти все тарелки пусты, последний кусочек запеканки съеден, но пирожное подвинуто в мою сторону.
- Спасибо, всё очень вкусно. – В голосе Виктора слышалось смущение, но взгляд был уже более осмысленным и дружелюбным. – Вы всех своих гостей кормите?
- Только тех, кто на грани срыва.
Я поставила перед Одинцовым большую кружку кофе с перцем и только после этого сама села напротив.
Мужчина открыл рот, чтобы возразить, но я сурово сдвинула брови и надавила тоном.
- Пейте. Все просьбы после.
- Вы уже и об этом догадались? – криво усмехнулся Виктор, но кружку взял. Я чуть наклонила голову, предлагая пояснить, и он это сделал. – Что я к вам с просьбой.
- А с чём ещё можно прийти к ведьме в понедельник рано утром? – Я пожала плечами и откинулась на спинку стула, дожидаясь, когда Одинцов завершит трапезу. – Уверена, не замуж звать и даже не с проверкой документов. - Мужчина поперхнулся, я же, не обращая на это внимание, ровно продолжила: - Они у меня, кстати, в полном порядке. Это я так, к слову.
Кофе гость допил в два больших глотка. Нервно вытер салфеткой капли влаги, попавшие на подбородок и стол, осуждающе цыкнул, поморщился и только после этого посмотрел мне в глаза. Пять неимоверно долгих секунд внимательно изучал моё абсолютно спокойное лицо, после чего шумно выдохнул, словно перед прыжком в бездну, и выпалил:
- Мне нужна твоя помощь, жрица Гекаты.
Ни один мускул не дрогнул на моём лице, хотя в голове за долю секунды пронеслось очень многое. Как?! Откуда?! Кто???
Но вместо того, чтобы вытрясти из визитёра информацию, я лишь развела руками и тоже перешла на ты.
- Ты ошибаешься, Виктор, я больше не её жрица. Но так и быть, выслушаю тебя, если ты расскажешь, откуда тебе известен сей факт.
- Значит, это правда? – мужчина подался вперёд. Скулы обозначились резче, в глазах вновь промелькнул нервный блеск, а речь стала отрывистой. – Правда, что ты одна из легендарных Плетей? Неумолимый призрак справедливости, вершащий судьбы всех, на кого укажет перст Гекаты?
- О? – Я оттягивала момент признаний, давая себе время справиться с охватившими меня саму эмоциями, и поэтому отвечала слегка невпопад и иронично. – Красиво говоришь… И где же это так пишут? Особенно интересует пункт о справедливости. Там, кстати, ничего не было сказано о размере платы?
- Всё, что скажешь, - тут же выпалил Одинцов и решительно мотнул головой. – Абсолютно.
- И даже твоя жизнь? – перешла я на вкрадчивый шёпот и тоже подалась вперёд. Между нашими лицами оставалось меньше десяти сантиметров, когда я, установив прочный визуальный контакт, проговорила ещё. – Геката не разменивается по мелочам, сын Одина… А раз уж ты пришёл ко мне, выяснив столько подробностей, то наверняка не затем, чтобы я разыскала очередной телефон твоей глупой племянницы.
- Нет. Не за тем. – Ответ Виктора был твёрд, хотя во взгляде сквозило странное сомнение. Неужели уже не рад, что пришёл? – Я хочу, чтобы ты нашла саму Ольгу.
Медленно отстранилась, скрывая удивление, чуть нахмурилась, не понимая причины, по которой нужно было выходить на меня, и недовольно уточнила:
- А сам? Ни за что не поверю, что ты не пытался.
- Пытался. – Одинцов раздражённо стиснул зубы и его взгляд, устремившийся в центр стола, потух. – Сейчас я понимаю, что всё началось больше месяца назад, но окончательно она пропала позавчера. Я потратил на поиски сутки, поднял все свои связи, всех, до кого смог дотянуться сам, но сегодня… - Мужчина поднял голову и наши взгляды снова встретились. – Ты назвала меня сыном Одина. Неспроста, верно? Я действительно чту северных богов и именно они послали мне видение. – Одинцов криво усмехнулся, его взгляд затуманился воспоминанием, а голос стал тише. – В них была ты… Но не ты.
Я удивлённо вздёрнула брови, но Виктор лишь сильнее погрузился в себя, начав бормотать едва разборчиво:
- Полная луна, жуткий вой призрачных псов… Мерцание кривого кинжала и капли густой крови, стекающей по его кромке. Пронзительный взгляд, усмешка превосходства… - Мужчина обхватил виски пальцами, словно всё это вновь проносилось у него перед глазами, и он таким образом пытался сосредоточиться. – Перекрёсток. Ещё там был перекрёсток и женщина в плаще, чьё лицо скрывала тень от капюшона. Она была там и одновременно не там. Везде. Она наблюдала и очень внимательно слушала. Я не произнёс ни слова, но она и так знала, с чём я пришёл. А когда наши взгляды встретились, то по её лицу прошли зыбкие волны, меняющие черты, и каждый лик был прекрасен и жуток одновременно.
С этими словами я напряглась уже всерьёз. Мало кто мог похвастать тем, что видел Гекату лично, и ещё меньший процент счастливчиков мог внятно описать уведенное. То, о чём говорил Виктор, невозможно было выдумать или передать с чужих слов. Он действительно видел Гекату!
- Одна настороженно щурилась, другая расслабленно улыбалась, а третья… Губы третьей были сурово поджаты, а из глаз текли кровавые слёзы. И этой третьей была ты.
