- Если б я знал? – Василь почесал в затылке. – Я ведь тогда услышал только – «влюблена» и «в опасности». Но никаких подробностей узнать ни тогда, ни сейчас не удалось. Вроде, мужики нормальные. То, что их двое, это дело обычное, так часто бывает. В конце концов, чаша одного из двух перевесит, и всё придёт в соответствие с балансом жизни.
- Они дерутся друг с другом?
- Ага, как коты! Рожи друг дружке расколотили, а теперь распухли оба, как пчёлами покусанные. Видала бы их Леса сейчас! Но, при маме, тёте Ди и Золасе, они драться не будут.
- Почему?
- Мамы все боятся, тёте Ди тот, что молодой, вроде племянника, и он её слушает, а со стариком у них с ней какие-то дела были в прошлом, и теперь они друг друга, как-то стесняются, что ли? Что же до атамана Золаса, то он ими командует, как хочет, а они рады ему подчиняться! Чудаки, вот...
- Так ты говоришь, у Дианы племянник есть?
- Да, но не родной. Его матушка была приёмной дочерью Порфирия и Альмери, и как-то оказалась в Торговом городе, где дралась на арене с монстрами. Пять лет выступали они вместе с мужем! Там и погибли – мантикора порвала. Так что тётя Ди этого парня чужим не считает, хоть рос он далеко от неё. Вот теперь они вместе Лесу ищут, но сначала хотят валькирию поймать.
- А ты чего не с ними? Что сам-то думаешь делать?
- Подожду, пока тётя Ди поймает валькирию. Она поймает, она такая! А когда это случится, я, как узнаю, так сразу буду там!
- А пока не поймала?
- Здесь два дома, в которых живут девушки. Один я уже видел, но ещё не со всеми познакомился. Вот познакомлюсь и пойду, посмотрю, что за девушки во втором доме!
- Не оставь у них ненароком свою силу!
- Не оставлю! От этого сила у меня только прибавляется, дружище! Только прибавляется!
Как она раньше не догадалась? Самая высшая точка в лагере, она же самая недоступная. Туда, прежде всего надо было заглянуть, чтобы выяснить, откуда берутся валькирии! Диана предпочла бы это сделать одна, но куда денешь этих двоих одержимых, которые всюду за ней таскаются?
...................................................................................................
Никогда она не думала, что снова увидит капитана Зигеля после того, как он исчез из Торгового города. После всей той истории много лет назад. Правильно сделал, что смылся, только вот надо было бежать, не куда попало, а попросить у Форта Альмери помощи и покровительства. Не отказали бы. Дело даже не в благодарности за оказанную услугу, а в том, что такие люди им всегда нужны, просто бесценны! Нда, и со своей разлюбезной Марантой встретился бы гораздо раньше. Но, нет, предпочёл скитаться и бродяжничать. Что ж, у каждого своя судьба!
А вот Рарок удивил – влюбился во внучку Маранты! Нет, ничего плохого в том, что он влюбился в Лесу, нет. Эта девочка Диане всегда нравилась, и даже чем-то напоминала ей саму себя в юности. Рарок удивил тем, что, вообще, влюбился! Диана думала, что он на такое не способен.
Навещать племянника ей доводилось нечасто, больно уж далеко они жили друг от друга. Но, когда она бывала в Торговом городе по делам дипломатическим, то всякий раз заходила в Большой цирк. Не всегда, правда, удавалось поговорить по-человечески.
Рарок был неизменно вежлив и тактичен, но замкнут и необщителен с детских лет. Гибель родителей, случившаяся у него на глазах, что-то надломила в нём, ещё в самом нежном возрасте. Всех поражало спокойствие, с которым он взирал на мир. Это был человек, словно лишённый эмоций, но, конечно же, это было не так. Просто все, что он чувствовал, оставалось глубоко внутри.
Для окружающих Рарок с одинаковым выражением лица садился за стол и выходил на арену. Та бестрепетность, с которой он отправлял на тот свет одного противника за другим, заставляла содрогаться даже повидавшую виды Диану! (Она, конечно, побывала на его выступлениях, и была шокирована каменным спокойствием племянника, как в минуту опасности, так и во время триумфа.)
Таков он был и в любви. Вовсе не холоден к женщинам, и очень силён в постели, как она слышала от тех, которые были с ним, и не стеснялись говорить о непродолжительной связи с гладиатором. Но и там Рарок оставался спокоен и до странного безмятежен. Расхваливая его неутомимость, светские любительницы приключений не забывали прибавить, что впечатление было, будто занимаешься любовью с мраморной статуей!
- Когда ты понял, что любишь её? – спросила Диана через некоторое время после того, как Рарока с Зигом разняли и отвели в салон, делать примочки и замазывать ссадины.
- Когда узнал, что она исчезла, – ответил Рарок. – Но я ещё сомневался, и окончательно утвердился во мнении, что люблю эту девушку только что.
- После того, как схлопотал по морде, что ли?
- Да.
Вот теперь она поверила – это было вполне в духе племянника! Пусть не родного, но всё же... Диана помнила, как она впервые увидела на коленях у Порфирия четырёхлетнюю Мару. Она тогда подумала, что сбилась со счёта или ей отказывает память. Вроде девочек было четыре, и они все постарше? Откуда пятая? Неужели она пропустила ещё одну?
Всё тут же объяснилось – девочка была приёмной, сирота из столицы Лоргина. Диана ничего не имела против, даже наоборот – Мара потом порадовала незаурядными способностями лучницы и многими другими качествами. Кто же знал, что судьба её сложится так...
Когда до неё дошли сведения о гибели племянницы и её мужа на арене Большого цирка, это было как... как, размахнувшись мечом, вдруг увидеть вместо собственной руки культю, извергающую фонтан крови! Боль была не только физическая – сердце буквально взвыло, словно получило удар протазаном, рассекающий пополам...
Она действительно тогда чуть было не двинула боевую автоколонну на Торговый город! Это было безумием, но она бы так и поступила, если бы её порыв не охладил Галль. Кажется, именно тогда они сделали близнецов...
Единственно о чём она жалела, так это о том, что поддалась на уговоры и отказалась от мысли забрать маленького Рарока в Форт Альмери! Нет, конечно, воина из него здесь сотворили о-го-го, но с душой у парня не всё ладно. Может теперь, хоть немного оттает? Любовь всё-таки...
..................................................................................................
Они стояли втроём у подножия смотровой вышки, впившейся в небо, словно толстая игла.
- Поднимемся? – спросил Зиг, как всегда терявший терпение, когда кто-либо медлил без видимой причины.
- Да, - ответила Диана, - но вы оставайтесь внизу. Там наверху мало места для троих, а мне нужна сильная подстраховка прямо здесь.
Друзья-соперники переглянулись и пожали плечами. Оба знали – с Дианой спорить бессмысленно. В крайнем случае, они постараются влезть наверх, как можно быстрее!
И всё-таки она богиня! Теперь Луций был в этом уверен. Видимо у неё были причины притворяться наследницей царицы амазонок, но он всё равно догадался, что Леса – высшее существо. Те высоченные беловолосые девицы – точно амазонки, а она нет. Видно же, что она не их породы, и, тем не менее, владеет мечом так, что даже амазонки отступают перед ней!
Пусть отец и не разрешил ему учиться искусству владения оружием, но это не значит, что он ничего не понимает в этом деле. Луций втайне от отца прочёл несколько трактатов посвящённых фехтованию, и частенько ходил смотреть на тренировки гладиаторов. А ещё, он надеялся, что когда войдёт в возраст зрелости и выйдет из-под родительской опеки, то сможет нанять себе учителя фехтования, и хоть как-то наверстать упущенное. Вышло всё не так. Вышло лучше!
Мальчик до сих пор не был уверен, что ему не снится сказочный сон! Эта девушка не была похожа ни на одну из тех, что он видел раньше. Ни холодные надменные дочери аристократов, словно рождённые для того чтобы их поставили в нишу дома или на постамент в сад, на поругание голубям. Ни юные плебейки – вострушки и хохотушки, не способные слово сказать, чтобы не залиться звонким смехом. Ни молодые рабыни – воплощёние скромности, тишины и покорности. Никто не производил на него такого впечатления. Леса была иная!
Она двигалась не так, как женщины его мира, не так говорила, смотрела не таким взглядом, но при этом восхищала юного Луция, вообразившего, что он встретил совершенство! Дело было даже не в том, что девушка ходила нагая и фантастически владела мечом. Луций не раз видел голых женщин, не стеснявшихся своей наготы во время купания или, когда они находились во внутренних двориках усадеб, отгороженных от улицы сплошным забором, в котором, тем не менее, имелись сетчатые окошечки. (Несложно догадаться для чего!)
В Помпеях это было обычным делом, здесь нравы свободнее, чем в любом другом городе великого Рима. Ещё, Луций не раз видел, как работают художники и скульпторы, которым охотно позировали многие девушки, даже аристократки. И, конечно же, на рынке можно было увидеть, как торговец рабами нахваливает свой товар, демонстрируя покупателям соблазнительных рабынь во всей прелести их обнажённой красоты. (Других в Помпеи не привозили – не сбыть!)
Он давно уже собирался набраться храбрости и попросить отца купить ему такую рабыню для утех, какие были уже у всех его товарищей по гимнасии. Но отец в разговоре с домашними утверждал, что сын ещё слишком молод для этого, а потому Луций до сих пор не решился на такую просьбу.
Может быть он и молод, но мысли о женщинах не давали ему сосредоточиться на учёбе, и давно уже сверлила разум идея – а не пойти ли, прихватив пару сестерций, которые ему выдавались каждую декаду, в лупанарий - бордель для иностранцев, куда ходят, в основном, приезжие купцы? Теперь-то он не помышлял о борделе. Всё это осталось где-то там, в утраченном мире, который всё больше отдалялся от него, и казался нереальным по сравнению со сказкой, в которой он жил сейчас!
Леса заполнила его сознание, он жил только ею, думал лишь о ней, с мыслью о ней ложился и вставал, днём не спускал с неё глаз, а по ночам видел во сне. Прикоснуться к ней, посягнуть, это было бы святотатством! Напряжение, грозившее порвать его чресла, сбрасывал в кустах, тем самым способом, который дарован мальчикам от природы. При этом он всё время оглядывался, боясь, что Леса узнает об этом его проступке, и будет презирать!
(Леса прекрасно всё знала и понимала. Она была слишком умной девушкой, чтобы презирать человека за человеческое свойство, неотъемлемое, как любой из органов, которые даны от рождения. Ей только было удивительно, что этот мальчик исчезает в кустах под разными предлогами, по пять-семь раз в день! Даже Василь, в те годы, когда ещё не познал девушек, не делал это так часто.)
То, что Леса божественного происхождения, Луций подозревал с самого начала. Но, сперва он принимал её за существо из бессмертных низшего ранга, к коим относились нимфы, наяды, дриады и прочие им подобные создания. Потом стал подозревать, что перед ним полубогиня – плод любви какого-нибудь бога и земной женщины. Но сегодня мальчик сделал открытие, которое убедило его в том, что он снова ошибся, потому что Леса – полноценная, чистокровная богиня, пребывающая в земном образе!
Когда девушка спала, а он в очередной раз направлялся в кусты, то в ярком свете полной луны заметил, что к стопам его удивительной подруги не прилипает грязь! А ведь до этого они гуляли по саду, и не могли не перемазаться в земле и песке. Обычно перед сном они совершали омовение в небольших, но очень удобных термах, искусно устроенных за домом, но сегодня усталость не дала им этого сделать.
Леса без сил повалилась на своё ложе и заявила, что ничто в мире не заставит её подняться с него до утра. Луций был с ней совершенно согласен, но его с ложа подняло ночное видение, в котором он обнимал юную деву очень похожую на Лесу. Но не с тёмными волосами, а с какими-то необыкновенными, похожими цветом на раскалённое для ковки железо. Каштановый цвет, только намного ярче, чем обычно бывает у женщин.
И вот, когда он крался на цыпочках мимо ложа, на котором спал предмет его вожделения, его взгляд упал на её маленькие, почти детские ножки... Открытие потрясло Луция! Одно дело подозревать, а другое убедиться. Значит, она не ходит по земле, это всё иллюзия! Она скользит над землёй, не прикасаясь к её поверхности на расстоянии, не видимом человеческому глазу. Это ли не свойство богини? Даже нимфы не способны ни на что подобное. Но тогда...
Луция давно занимал вопрос – что он здесь делает? Для чего их поместили в этот красивый, но странный дом посреди бескрайнего сада? Неужели он избранный? Но для чего? Чтобы стать мужем богини? Не слишком ли это самоуверенно с его стороны? Может быть он предназначен ей в вечные слуги? Это великая честь, но не слишком завидная участь...
Он бы принял и такую судьбу, ведь быть рядом с Лесой, было сейчас самым горячим его желанием! Но ему хотелось чего-то большего...
Впрочем, богиня обращается с ним не как со слугой или мужем. Она нежна и ласкова с ним, как... с братом... Сплошные загадки! Он же не брат ей, он человек из плоти и крови. А она?
На этот вопрос он не знал ответа. Как не тянулась его душа к юной красавице, руки его не касались её тела! Ну, почти не касались. Невозможно не прикоснуться друг к другу на тренировке, при сборе фруктов или передавая чашу во время трапезы. А когда она клала его голову себе на колени, прикосновения были совсем интимными...
И всё же тело этой девушки оставалось неоскверняемой святыней! Но ведь ему не возбранялось на неё смотреть, находиться рядом. Совсем, совсем близко, почти вплотную...
...........................................................................................................
Трудно сказать, что сегодня стукнуло Луцию в голову, но он вдруг бесшумный, словно тень, скользнул на ложе и прилёг рядом со своей богиней, замирая от ужаса, и одновременно от наслаждения! Больше всего он боялся, что его выдаст стук сердца, готового выскочить из груди и больно бившегося о рёбра.
Дыхание перехватывало, и это было ещё одной проблемой – Луций боялся запыхтеть, как кузнечный мех, а это означало для него немедленную смерть! Ведь только так наказуемо оскорбление богини...
Но время шло, девушка не просыпалась, и, наверное, от избытка волнения, которое уносит немало сил, парня самого начало клонить в сон. Он хотел было тихонечко встать и вернуться на своё ложе, но никак не мог решиться разорвать эту очаровательную иллюзию близости!..
И вот, его веки предательски закрылись, а сознание унеслось в мир грёз, сладких и несбыточных. Во сне он был смелее и решительнее, чем в реальной жизни. Во сне предмет его вожделения, (снова у неё были каштановые волосы!), был в его объятиях, и они смотрели друг на друга глазами полными счастья!
Неудивительно, что в скором времени рука юноши легла на тело девушки, и совершенно по-хозяйски притянула её к себе.
Неизвестно, что в этот момент снилось Лесе, но она улыбнулась, и, не просыпаясь, прижалась спиной к спящему мальчику, а его руку переместила себе на грудь. Так они спали, не ведая, что творят, пока их души сливались в танце счастья и любви, где-то далеко за пределами грубого материального мира!
.........................................................................................................
- Они дерутся друг с другом?
- Ага, как коты! Рожи друг дружке расколотили, а теперь распухли оба, как пчёлами покусанные. Видала бы их Леса сейчас! Но, при маме, тёте Ди и Золасе, они драться не будут.
- Почему?
- Мамы все боятся, тёте Ди тот, что молодой, вроде племянника, и он её слушает, а со стариком у них с ней какие-то дела были в прошлом, и теперь они друг друга, как-то стесняются, что ли? Что же до атамана Золаса, то он ими командует, как хочет, а они рады ему подчиняться! Чудаки, вот...
- Так ты говоришь, у Дианы племянник есть?
- Да, но не родной. Его матушка была приёмной дочерью Порфирия и Альмери, и как-то оказалась в Торговом городе, где дралась на арене с монстрами. Пять лет выступали они вместе с мужем! Там и погибли – мантикора порвала. Так что тётя Ди этого парня чужим не считает, хоть рос он далеко от неё. Вот теперь они вместе Лесу ищут, но сначала хотят валькирию поймать.
- А ты чего не с ними? Что сам-то думаешь делать?
- Подожду, пока тётя Ди поймает валькирию. Она поймает, она такая! А когда это случится, я, как узнаю, так сразу буду там!
- А пока не поймала?
- Здесь два дома, в которых живут девушки. Один я уже видел, но ещё не со всеми познакомился. Вот познакомлюсь и пойду, посмотрю, что за девушки во втором доме!
- Не оставь у них ненароком свою силу!
- Не оставлю! От этого сила у меня только прибавляется, дружище! Только прибавляется!
Глава 90. Любовь, всё-таки
Как она раньше не догадалась? Самая высшая точка в лагере, она же самая недоступная. Туда, прежде всего надо было заглянуть, чтобы выяснить, откуда берутся валькирии! Диана предпочла бы это сделать одна, но куда денешь этих двоих одержимых, которые всюду за ней таскаются?
...................................................................................................
Никогда она не думала, что снова увидит капитана Зигеля после того, как он исчез из Торгового города. После всей той истории много лет назад. Правильно сделал, что смылся, только вот надо было бежать, не куда попало, а попросить у Форта Альмери помощи и покровительства. Не отказали бы. Дело даже не в благодарности за оказанную услугу, а в том, что такие люди им всегда нужны, просто бесценны! Нда, и со своей разлюбезной Марантой встретился бы гораздо раньше. Но, нет, предпочёл скитаться и бродяжничать. Что ж, у каждого своя судьба!
А вот Рарок удивил – влюбился во внучку Маранты! Нет, ничего плохого в том, что он влюбился в Лесу, нет. Эта девочка Диане всегда нравилась, и даже чем-то напоминала ей саму себя в юности. Рарок удивил тем, что, вообще, влюбился! Диана думала, что он на такое не способен.
Навещать племянника ей доводилось нечасто, больно уж далеко они жили друг от друга. Но, когда она бывала в Торговом городе по делам дипломатическим, то всякий раз заходила в Большой цирк. Не всегда, правда, удавалось поговорить по-человечески.
Рарок был неизменно вежлив и тактичен, но замкнут и необщителен с детских лет. Гибель родителей, случившаяся у него на глазах, что-то надломила в нём, ещё в самом нежном возрасте. Всех поражало спокойствие, с которым он взирал на мир. Это был человек, словно лишённый эмоций, но, конечно же, это было не так. Просто все, что он чувствовал, оставалось глубоко внутри.
Для окружающих Рарок с одинаковым выражением лица садился за стол и выходил на арену. Та бестрепетность, с которой он отправлял на тот свет одного противника за другим, заставляла содрогаться даже повидавшую виды Диану! (Она, конечно, побывала на его выступлениях, и была шокирована каменным спокойствием племянника, как в минуту опасности, так и во время триумфа.)
Таков он был и в любви. Вовсе не холоден к женщинам, и очень силён в постели, как она слышала от тех, которые были с ним, и не стеснялись говорить о непродолжительной связи с гладиатором. Но и там Рарок оставался спокоен и до странного безмятежен. Расхваливая его неутомимость, светские любительницы приключений не забывали прибавить, что впечатление было, будто занимаешься любовью с мраморной статуей!
- Когда ты понял, что любишь её? – спросила Диана через некоторое время после того, как Рарока с Зигом разняли и отвели в салон, делать примочки и замазывать ссадины.
- Когда узнал, что она исчезла, – ответил Рарок. – Но я ещё сомневался, и окончательно утвердился во мнении, что люблю эту девушку только что.
- После того, как схлопотал по морде, что ли?
- Да.
Вот теперь она поверила – это было вполне в духе племянника! Пусть не родного, но всё же... Диана помнила, как она впервые увидела на коленях у Порфирия четырёхлетнюю Мару. Она тогда подумала, что сбилась со счёта или ей отказывает память. Вроде девочек было четыре, и они все постарше? Откуда пятая? Неужели она пропустила ещё одну?
Всё тут же объяснилось – девочка была приёмной, сирота из столицы Лоргина. Диана ничего не имела против, даже наоборот – Мара потом порадовала незаурядными способностями лучницы и многими другими качествами. Кто же знал, что судьба её сложится так...
Когда до неё дошли сведения о гибели племянницы и её мужа на арене Большого цирка, это было как... как, размахнувшись мечом, вдруг увидеть вместо собственной руки культю, извергающую фонтан крови! Боль была не только физическая – сердце буквально взвыло, словно получило удар протазаном, рассекающий пополам...
Она действительно тогда чуть было не двинула боевую автоколонну на Торговый город! Это было безумием, но она бы так и поступила, если бы её порыв не охладил Галль. Кажется, именно тогда они сделали близнецов...
Единственно о чём она жалела, так это о том, что поддалась на уговоры и отказалась от мысли забрать маленького Рарока в Форт Альмери! Нет, конечно, воина из него здесь сотворили о-го-го, но с душой у парня не всё ладно. Может теперь, хоть немного оттает? Любовь всё-таки...
..................................................................................................
Они стояли втроём у подножия смотровой вышки, впившейся в небо, словно толстая игла.
- Поднимемся? – спросил Зиг, как всегда терявший терпение, когда кто-либо медлил без видимой причины.
- Да, - ответила Диана, - но вы оставайтесь внизу. Там наверху мало места для троих, а мне нужна сильная подстраховка прямо здесь.
Друзья-соперники переглянулись и пожали плечами. Оба знали – с Дианой спорить бессмысленно. В крайнем случае, они постараются влезть наверх, как можно быстрее!
Глава 91. Ничего не надо объяснять!
И всё-таки она богиня! Теперь Луций был в этом уверен. Видимо у неё были причины притворяться наследницей царицы амазонок, но он всё равно догадался, что Леса – высшее существо. Те высоченные беловолосые девицы – точно амазонки, а она нет. Видно же, что она не их породы, и, тем не менее, владеет мечом так, что даже амазонки отступают перед ней!
Пусть отец и не разрешил ему учиться искусству владения оружием, но это не значит, что он ничего не понимает в этом деле. Луций втайне от отца прочёл несколько трактатов посвящённых фехтованию, и частенько ходил смотреть на тренировки гладиаторов. А ещё, он надеялся, что когда войдёт в возраст зрелости и выйдет из-под родительской опеки, то сможет нанять себе учителя фехтования, и хоть как-то наверстать упущенное. Вышло всё не так. Вышло лучше!
Мальчик до сих пор не был уверен, что ему не снится сказочный сон! Эта девушка не была похожа ни на одну из тех, что он видел раньше. Ни холодные надменные дочери аристократов, словно рождённые для того чтобы их поставили в нишу дома или на постамент в сад, на поругание голубям. Ни юные плебейки – вострушки и хохотушки, не способные слово сказать, чтобы не залиться звонким смехом. Ни молодые рабыни – воплощёние скромности, тишины и покорности. Никто не производил на него такого впечатления. Леса была иная!
Она двигалась не так, как женщины его мира, не так говорила, смотрела не таким взглядом, но при этом восхищала юного Луция, вообразившего, что он встретил совершенство! Дело было даже не в том, что девушка ходила нагая и фантастически владела мечом. Луций не раз видел голых женщин, не стеснявшихся своей наготы во время купания или, когда они находились во внутренних двориках усадеб, отгороженных от улицы сплошным забором, в котором, тем не менее, имелись сетчатые окошечки. (Несложно догадаться для чего!)
В Помпеях это было обычным делом, здесь нравы свободнее, чем в любом другом городе великого Рима. Ещё, Луций не раз видел, как работают художники и скульпторы, которым охотно позировали многие девушки, даже аристократки. И, конечно же, на рынке можно было увидеть, как торговец рабами нахваливает свой товар, демонстрируя покупателям соблазнительных рабынь во всей прелести их обнажённой красоты. (Других в Помпеи не привозили – не сбыть!)
Он давно уже собирался набраться храбрости и попросить отца купить ему такую рабыню для утех, какие были уже у всех его товарищей по гимнасии. Но отец в разговоре с домашними утверждал, что сын ещё слишком молод для этого, а потому Луций до сих пор не решился на такую просьбу.
Может быть он и молод, но мысли о женщинах не давали ему сосредоточиться на учёбе, и давно уже сверлила разум идея – а не пойти ли, прихватив пару сестерций, которые ему выдавались каждую декаду, в лупанарий - бордель для иностранцев, куда ходят, в основном, приезжие купцы? Теперь-то он не помышлял о борделе. Всё это осталось где-то там, в утраченном мире, который всё больше отдалялся от него, и казался нереальным по сравнению со сказкой, в которой он жил сейчас!
Леса заполнила его сознание, он жил только ею, думал лишь о ней, с мыслью о ней ложился и вставал, днём не спускал с неё глаз, а по ночам видел во сне. Прикоснуться к ней, посягнуть, это было бы святотатством! Напряжение, грозившее порвать его чресла, сбрасывал в кустах, тем самым способом, который дарован мальчикам от природы. При этом он всё время оглядывался, боясь, что Леса узнает об этом его проступке, и будет презирать!
(Леса прекрасно всё знала и понимала. Она была слишком умной девушкой, чтобы презирать человека за человеческое свойство, неотъемлемое, как любой из органов, которые даны от рождения. Ей только было удивительно, что этот мальчик исчезает в кустах под разными предлогами, по пять-семь раз в день! Даже Василь, в те годы, когда ещё не познал девушек, не делал это так часто.)
То, что Леса божественного происхождения, Луций подозревал с самого начала. Но, сперва он принимал её за существо из бессмертных низшего ранга, к коим относились нимфы, наяды, дриады и прочие им подобные создания. Потом стал подозревать, что перед ним полубогиня – плод любви какого-нибудь бога и земной женщины. Но сегодня мальчик сделал открытие, которое убедило его в том, что он снова ошибся, потому что Леса – полноценная, чистокровная богиня, пребывающая в земном образе!
Когда девушка спала, а он в очередной раз направлялся в кусты, то в ярком свете полной луны заметил, что к стопам его удивительной подруги не прилипает грязь! А ведь до этого они гуляли по саду, и не могли не перемазаться в земле и песке. Обычно перед сном они совершали омовение в небольших, но очень удобных термах, искусно устроенных за домом, но сегодня усталость не дала им этого сделать.
Леса без сил повалилась на своё ложе и заявила, что ничто в мире не заставит её подняться с него до утра. Луций был с ней совершенно согласен, но его с ложа подняло ночное видение, в котором он обнимал юную деву очень похожую на Лесу. Но не с тёмными волосами, а с какими-то необыкновенными, похожими цветом на раскалённое для ковки железо. Каштановый цвет, только намного ярче, чем обычно бывает у женщин.
И вот, когда он крался на цыпочках мимо ложа, на котором спал предмет его вожделения, его взгляд упал на её маленькие, почти детские ножки... Открытие потрясло Луция! Одно дело подозревать, а другое убедиться. Значит, она не ходит по земле, это всё иллюзия! Она скользит над землёй, не прикасаясь к её поверхности на расстоянии, не видимом человеческому глазу. Это ли не свойство богини? Даже нимфы не способны ни на что подобное. Но тогда...
Луция давно занимал вопрос – что он здесь делает? Для чего их поместили в этот красивый, но странный дом посреди бескрайнего сада? Неужели он избранный? Но для чего? Чтобы стать мужем богини? Не слишком ли это самоуверенно с его стороны? Может быть он предназначен ей в вечные слуги? Это великая честь, но не слишком завидная участь...
Он бы принял и такую судьбу, ведь быть рядом с Лесой, было сейчас самым горячим его желанием! Но ему хотелось чего-то большего...
Впрочем, богиня обращается с ним не как со слугой или мужем. Она нежна и ласкова с ним, как... с братом... Сплошные загадки! Он же не брат ей, он человек из плоти и крови. А она?
На этот вопрос он не знал ответа. Как не тянулась его душа к юной красавице, руки его не касались её тела! Ну, почти не касались. Невозможно не прикоснуться друг к другу на тренировке, при сборе фруктов или передавая чашу во время трапезы. А когда она клала его голову себе на колени, прикосновения были совсем интимными...
И всё же тело этой девушки оставалось неоскверняемой святыней! Но ведь ему не возбранялось на неё смотреть, находиться рядом. Совсем, совсем близко, почти вплотную...
...........................................................................................................
Трудно сказать, что сегодня стукнуло Луцию в голову, но он вдруг бесшумный, словно тень, скользнул на ложе и прилёг рядом со своей богиней, замирая от ужаса, и одновременно от наслаждения! Больше всего он боялся, что его выдаст стук сердца, готового выскочить из груди и больно бившегося о рёбра.
Дыхание перехватывало, и это было ещё одной проблемой – Луций боялся запыхтеть, как кузнечный мех, а это означало для него немедленную смерть! Ведь только так наказуемо оскорбление богини...
Но время шло, девушка не просыпалась, и, наверное, от избытка волнения, которое уносит немало сил, парня самого начало клонить в сон. Он хотел было тихонечко встать и вернуться на своё ложе, но никак не мог решиться разорвать эту очаровательную иллюзию близости!..
И вот, его веки предательски закрылись, а сознание унеслось в мир грёз, сладких и несбыточных. Во сне он был смелее и решительнее, чем в реальной жизни. Во сне предмет его вожделения, (снова у неё были каштановые волосы!), был в его объятиях, и они смотрели друг на друга глазами полными счастья!
Неудивительно, что в скором времени рука юноши легла на тело девушки, и совершенно по-хозяйски притянула её к себе.
Неизвестно, что в этот момент снилось Лесе, но она улыбнулась, и, не просыпаясь, прижалась спиной к спящему мальчику, а его руку переместила себе на грудь. Так они спали, не ведая, что творят, пока их души сливались в танце счастья и любви, где-то далеко за пределами грубого материального мира!
.........................................................................................................
