Я думаю, что мне не надо объяснять какую роль в такой репутации играет простая клевета? Девочки из приюта записываются в такие поголовно, на всякий случай, и никому нет дела до того, как и при каких обстоятельствах, они туда попали. Рождённые без брака там растут вместе с теми, у кого родители погибли или умерли от болезней и нищеты, но даже здесь никто не собирается отделять одних от других, и всех причёсывают под одну гребёнку. Да и в чём виноваты рождённые без брака? А знаете, в каком возрасте в Торговом городе приютский ребёнок считается достаточно взрослым, чтобы самостоятельно зарабатывать на жизнь? В семь лет! Его просто вышвыривают на улицу с крохотным узелком и подзатыльником в качестве напутствия. Удивительно ли, что за воротами такого "работника" ждут странные дяди, готовые "позаботиться" о дальнейшей судьбе малыша? Они хорошо известны вам, капитан Зигель. А если таковых там не окажется, то к услугам юного выпускника приюта есть кучи отбросов и сточные канавы в качестве отличной замены жилья. Ах да! Власти города давно уже заботятся о его чистоте и кучи отбросов ежедневно вывозятся за город, где их тут же запахивают в землю. Так что рассчитывать на вкусные, питательные объедки не приходится. Нам остаётся одно из двух - либо умирать с голоду, либо браться вот за это дело. Только браться за него можно по-разному. Если по-плохому, да по-глупому, то измочалишь себя весьма быстро. К двадцати годам превратишься в старуху, и это только в том случае если болячку не подцепишь, а если подцепишь, всё - сгоришь, как свечка! Но ведь можно и по-умному. Любовь плотская, это и наука, и искусство одновременно. Здесь медицина играет не меньшую роль, чем мастерство постельных изысков, так почему бы не довести это дело до совершенства? Почему бы не поставить всё дело так, чтобы заставить клиента кричать от счастья и желать ещё и ещё? За это можно брать неплохие деньги, жить в достатке, не бояться болезней, если знаешь, как их распознавать и предотвращать, а так же знаешь хорошего врача, который за разумную плату и осмотрит, и подлечит, и спасёт, если что.
- Но ты использовала малолеток, - огрызнулся Зиг. - Заставляла их делать то, что дозволяется только тем, кто достиг зрелости. Без этого я бы и слова тебе не сказал. Сам считаю, что надо делать дворцы любви, а не отдавать всё на откуп криминальным сутенёрам.
- Мой грех, что пришлось вот так начинать, но тогда у нас совсем денег не было. Вот когда накопили жёлтых кругляшей, тогда совсем другое дело стало. Но я себя не оправдываю - гореть мне за это в аду. Скажу только, что ни одну девочку не заставила пойти на такое насильно или хитростью, все попросились сами, ведь знали, какая их ждёт судьба. В те годы я их только учила и готовила к профессии куртизанок, а торговала лишь собой, чтобы всех прокормить.
- Зато, когда мы продали свою невинность, знаете, как жить стало легче?! - вмешалась Рози, но тут же смолкла, увидев, что её любимая мадам только пуще залилась слезами, да и у окружающих на лицах сочувствия не прибавилось.
- А те, что сейчас? - спросил Зиг.
- О чём вы?
- Разве у тебя нет в Торговом городе других салонов с малолетками?
- Ах, это! Нет, таких нет. Есть два салона, где работают особо одарённые девушки. Самой старшей из них чуть больше тридцати, самой юной - восемнадцать, но все они выглядят, как малолетки, и ведут себя соответственно. Клиенты об этом знают, но всё равно от желающих выложить денежки, отбоя нет. Там у меня настоящие актрисы. С ними разве что Рози может потягаться!
Рози просто просияла от удовольствия, услышав похвалу своим талантам. Как бы на её занятия не смотрели окружающие, она гордилась своим мастерством.
- Боюсь у нас для тебя плохие новости, - сказал Зиг.
Леса не стала слушать его рассказ. Она знала, что он скажет мадам Доротее, к которой она больше не испытывала ненависти. Вместо этого девушка решила прогуляться по салону.
Весь первый этаж здесь был занят хозяйственными помещениями, в которые помимо кухни, уборных и подсобок, входили также ванные комнаты и даже небольшой бассейн. Комнаты девушек располагались на втором этаже.
Не привыкшая к церемониям Леса, подёргала все дверные ручки - две оказались запертыми. Девушка приблизила ухо к замочной скважине одной из них и услышала перепуганное шушуканье. Ага, не иначе, как куртизанки сбились в две кучки, и теперь вот так от валькирий прячутся. Или может быть от суккубов с инкубусами?
Снизу раздались горькие рыдания. Ясно - мадам Доротея узнала, что её салонов больше нет, а особо одарённые куртизанки пошли на закуску монстрам. Надо было бы спуститься, посмотреть, не требуется ли помощь, но Леса совершенно по-мужски не переносила женских слёз, а потому она поступила иначе - достала кинжал и его рукояткой несколько раз постучала сначала в одну, а потом в другую дверь.
- Эй, вы там, вылезайте! - крикнула она. - Мадам Доротее плохо.
И, о чудо! Видимо имя мадам Доротеи обладало большей силой, чем страх перед всеми монстрами, валькириями, ведьмами и демонами. Сначала приоткрылась одна дверь и оттуда высунулась кудрявая русая головка с миловидным детским личиком, потом другая и вскоре семь пар круглых глаз перепугано уставились на Лесу, присевшую на подоконник в конце коридора. Девушка, молча, указала им в сторону лестницы.
Тогда, видимо сообразив, что никто их есть, прямо сейчас не будет, куртизанки лавиной скатились на первый этаж, наполнив тишину дома топотом босых ног. (Почему-то все до одной были одеты, как для сна - в полупрозрачные ночные рубашки. К встрече с суккубами приготовились, точно!)
Теперь Лесу разобрало любопытство, и она тоже спустилась до половины лестницы. Картина внизу открылась такая - четыре девушки утешали мадам Доротею, две радостно обнимали и целовали Рози, а одна присоединила свои слёзы к плачу хозяйки салона. Но не это едва не заставило охотницу на монстров покатиться со смеху, а то с какими физиономиями взирали на эту картину Зиг с Рароком. Интересно, что заставило этих мужчин остолбенеть - необычная красота девушек-куртизанок или их едва прикрытая нагота?
.......................................................................................................................
Возобновить разговор удалось не скоро. Когда мадам Доротея немного пришла в себя, то выдала заикастому Валентину мензурку с прозрачной жидкостью. Две такие же мензурки она вручила Рароку и Зигу.
- Я не знаю, что за хворь сразила наше воинство, но болеют только мужчины, девушкам бояться нечего. Кроме того, я заметила, что два полковника в летах, которые гостили у нас в тот вечер, заболели на сутки позже остальных. Спрашивается - почему? И тут я вспомнила, что давала обоим средство возвращающее старикам мужскую силу, а молодых делающее неистощимыми. Решила попробовать, и первый кто подвернулся под руку - мастер Валентин! Он у нас храбрый, не то, что некоторые. В общем, парень быстро пришёл в себя, как свежий огурчик стал, но, увы, лишь на сутки. Запас этого средства у меня не беспредельный. Конечно, можно сделать ещё, но надо бы собрать ингредиенты, а за ними неплохо бы сходить наружу. Здесь на базе мало что растёт. Молли потчует заболевших своим средством, но оно послабее моего, хотя помогает людям худо - бедно держаться на ногах, и то хорошо. Она сейчас в штабе засела - боится, что её бордель от наплыва солдат лопнет... Ой, что вы делаете?!
Пока она говорила, все трое мужчин откупорили свои мензурки и опрокинули их содержимое в рот.
- Вы же не больны, зачем вам это сейчас? - со смехом воскликнула мадам Доротея. - Я дала вам настой, на случай если появятся симптомы болезни, а пока не стоило лекарство принимать. Я даже не знаю, действует ли это снадобье, как профилактическое средство.
- Мадам Доротея, - подал голос Механикус, - если вас не затруднит, расскажите нам, откуда взялась эта болезнь и когда это случилось?
На стального охотника и сэра Мальтора здесь смотрели с лёгким ужасом, но толи от того, что эти двое не сделали ничего угрожающего, толи по профессиональной привычке - терпеть странности клиента, каковы бы они ни были, никто не сказал в их адрес ни единого худого слова, а одна из девушек даже попыталась предложить железным гостям напитки.
- Это всё валькирии, будь они неладны! - с возмущением сказала мадам Доротея, а её девушки все, как одна вздрогнули при слове "валькирии". - Подружились с ними наши вояки, и пошла беда!
- Но кто же они такие?
- В том-то и дело, что непонятно кто! С виду - девушки, только очень рослые, хоть и не слишком. И все красивые такие, но строгие, не улыбчивые, даже суровые. Ходят в доспехах, как рыбья чешуя. Шлемы у них островерхие, а из-под шлемов волосы белые, как снег и длинные, что твой плащ. Глаза у них необычные, как драгоценные камни - синие, голубые, зелёные, даже жёлтые есть и красные, и как будто светятся! Очень красиво, но при не улыбающихся лицах, как-то жутко. Вообще-то, зря я их суровыми назвала. Они не суровые и даже не злые, а скорее бесчувственные, как статуи. Смотрят на тебя, как будто ты пустое место. Впрочем, я опять не права. Это я уж так сказала - смотрят. На самом деле, не приведи Инци попасться им на глаза! Молли двух девушек уже потеряла. Зарубили у всех на глазах, представляете?! А наши вояки и ухом не повели, словно те не людей, а комаров прибили! Спросили только - за что? Те объяснили, что они, дескать, девственницы, чистые, как сами небеса, и таких, как мы не переносят!
- Откуда же они такие взялись? - поинтересовался сэр Мальтор. - На крылатых конях, что ли прилетели?
- Какие там кони! - отмахнулась мадам Доротея. - Никто не знает, откуда они берутся. Нет, начальство, конечно, знает, но это секрет. Хорошо, что хоть предупреждать стали, когда они должны появиться...
- Но зачем они нужны военным? - снова спросил Механикус.
- Да вот, говорят, что одна валькирия стоит пятерых обученных солдат, да ни каких-нибудь, а ветеранов.
- Это правда, - вдруг сказал Валентин чистым без признаков заикания голосом. - Я бы сказал, что правильнее сочетание - одна к десяти. Я проводил с ними ознакомительные бои, и вынужден признать, что их школа фехтования выше нашей. Из семи поединков мне удалось выиграть только один. Рарок наверно добился бы большего, но и ему пришлось бы туго. Сначала наши хотели, чтобы валькирии поделились своими секретами, но те отказались нас обучать, поскольку мы не союзники. Тогда с ними заключили какой-то договор о взаимной помощи, и они согласились показать что-то из своих приёмов. Только этого не случилось, потому что вскоре все заболели. До сих пор не могу понять, какой у этих чудных баб в том интерес?
- Простой у них интерес! - проворчал Зиг. - Прибрать к рукам вашу базу, вот и весь интерес. Только одно неясно - если это такие крепкие девки, то почему они вас просто не вырезали?
- Может потому, что их всего тринадцать? - предположил Валентин.
- Из того, что я слышал, - вновь вступил в разговор сэр Мальтор, - можно заключить, что им просто невыгодно устраивать здесь бойню. Солдаты им зачем-то нужны.
- Зачем-то! - съёрничал Зиг. - Зачем бабам нужны мужики?
- Не думаю, - спокойно продолжил рыцарь. - По всему видно, что они не люди.
- А кто же?! - воскликнула Леса.
- Без детального изучения вопроса можно лишь предположить, но с большой долей вероятности, где-то 30%, что существа, называемые здесь валькириями - монстры, - ответил за рыцаря Механикус. - Надо же, мы как раз недавно обсуждали вопрос о возможности существования разумных монстров. И вот подтверждение наших гипотез - воинственные псевдо девушки!
- Надо будет отловить пару и препарировать, - без тени иронии предложил призрак.
- Ага, а заодно проверить, какие они на самом деле девственницы! - снова схохмил Зиг.
Леса подняла очи горе, но ничего не сказала на это. Что поделать - мужчины неисправимы!
Когда они подъехали к площади, где стоял собор, там уже не было ни циклопа, ни Василя. Конечно же, на идеально выметенной и даже, кажется, помытой, мостовой, следов не видно, но Маранте они были не нужны – если её дети и внуки находились где-то поблизости, она особым чувством понимала, куда надо идти их искать.
Вот, например, они только что проехали мимо пожарища. Если бы на обугленных досках и оплавленных кирпичах было написано – «Здесь была Леса», это рассказало бы ей немногим больше, чем она увидела воочию. Внучкин почерк!
Теперь надо найти непоседливого мальчишку Василя, который вечно суётся наперёд мамки в пекло! Впрочем, её дети все такие. У одного Руфуса есть голова на плечах, и тот в двенадцать лет, вон что отмочил!
Диана остановила машину возле собора.
- Ты думаешь, они там? – с сомнением начал Золас.
- Нет, но всё равно зайдём.
Бывший атаман пожал плечами. Спорить с одной женщиной, дело бесполезное, а их тут две...
Внутри собора было прибрано со всей тщательностью, на которую способны человеческие руки. Но всё равно следы кровавой драмы, развернувшейся здесь, полностью скрыть не удалось – двери были проломлены, расставленные по местам скамьи и предметы церковной утвари все в зарубках от клыков и когтей такого размера, какого не бывает у самых свирепых хищников Земли.
Маранта смотрела на гигантское изображение Инци распятого на кресте. Так вот, как это было! Одно дело – бронзовое распятие в их церкви, и совсем другое, здесь, в соборе. Маранта помнила настоящего, живого Инци, и никогда не видела его казнённым. Тогда они с Михалом сидели, стараясь не высовывать нос в бандитско-таможенном убежище, сдерживая себя, чтобы не попытаться освободить Руфуса силой оружия. Всё о казни Инци узнали, когда было уже поздно, и это едва не послужило причиной для чёрного отчаяния! Хорошо, что падре Микаэль Панкратий был рядом и поддержал их, объяснив, что очередное принятие Инци крестных мук, это ещё один шаг к победе добра, ради которого он и приходит на Землю.
А вот Диана и Золас, наоборот, видели Инци только распятым, и, конечно же, не один раз заходили в этот собор, о котором знали инциаты всего обозримого мира.
Наверное, художник тоже видел эту казнь, так-как сходство было потрясающим! Инци был изображён за мгновение до смерти – в груди уже зияла рана, нанесённая копьём, но глаза казнимого были открыты и возведены к Небесам, будто он пытался разглядеть там что-то. Может быть трон своего Отца?
Маранта вздрогнула, увидев эти глаза. Она очень хорошо знала их... Вернее, такие же... Нет, скорей, подобные... Ну, почему и как так получилось, что у Лесы такие же глаза... как у Инци?..
Ларни и Стефан в один голос утверждают, что видели эту странную серебристую голубизну у Сато, дочери повелителя Тьмы. Пусть так, но причём тут Леса? Маранта советовалась с ныне покойным падре Микаэлем Панкратием, но тот ничего не смог ей объяснить. Посоветовал только поменьше ломать голову над тем, что, скорее всего не дано постичь человеческому уму!
Воительница вознесла короткую искреннюю молитву, как это делал Лоргин в те времена, когда она не считала ещё себя убеждённой инциаткой. Она просила за старшую внучку и младшего сына, а также за всех своих детей и внуков. Она просила за всех, кого повела с собой в этот поход, и за тех, кто остался дома.
- Но ты использовала малолеток, - огрызнулся Зиг. - Заставляла их делать то, что дозволяется только тем, кто достиг зрелости. Без этого я бы и слова тебе не сказал. Сам считаю, что надо делать дворцы любви, а не отдавать всё на откуп криминальным сутенёрам.
- Мой грех, что пришлось вот так начинать, но тогда у нас совсем денег не было. Вот когда накопили жёлтых кругляшей, тогда совсем другое дело стало. Но я себя не оправдываю - гореть мне за это в аду. Скажу только, что ни одну девочку не заставила пойти на такое насильно или хитростью, все попросились сами, ведь знали, какая их ждёт судьба. В те годы я их только учила и готовила к профессии куртизанок, а торговала лишь собой, чтобы всех прокормить.
- Зато, когда мы продали свою невинность, знаете, как жить стало легче?! - вмешалась Рози, но тут же смолкла, увидев, что её любимая мадам только пуще залилась слезами, да и у окружающих на лицах сочувствия не прибавилось.
- А те, что сейчас? - спросил Зиг.
- О чём вы?
- Разве у тебя нет в Торговом городе других салонов с малолетками?
- Ах, это! Нет, таких нет. Есть два салона, где работают особо одарённые девушки. Самой старшей из них чуть больше тридцати, самой юной - восемнадцать, но все они выглядят, как малолетки, и ведут себя соответственно. Клиенты об этом знают, но всё равно от желающих выложить денежки, отбоя нет. Там у меня настоящие актрисы. С ними разве что Рози может потягаться!
Рози просто просияла от удовольствия, услышав похвалу своим талантам. Как бы на её занятия не смотрели окружающие, она гордилась своим мастерством.
- Боюсь у нас для тебя плохие новости, - сказал Зиг.
Леса не стала слушать его рассказ. Она знала, что он скажет мадам Доротее, к которой она больше не испытывала ненависти. Вместо этого девушка решила прогуляться по салону.
Весь первый этаж здесь был занят хозяйственными помещениями, в которые помимо кухни, уборных и подсобок, входили также ванные комнаты и даже небольшой бассейн. Комнаты девушек располагались на втором этаже.
Не привыкшая к церемониям Леса, подёргала все дверные ручки - две оказались запертыми. Девушка приблизила ухо к замочной скважине одной из них и услышала перепуганное шушуканье. Ага, не иначе, как куртизанки сбились в две кучки, и теперь вот так от валькирий прячутся. Или может быть от суккубов с инкубусами?
Снизу раздались горькие рыдания. Ясно - мадам Доротея узнала, что её салонов больше нет, а особо одарённые куртизанки пошли на закуску монстрам. Надо было бы спуститься, посмотреть, не требуется ли помощь, но Леса совершенно по-мужски не переносила женских слёз, а потому она поступила иначе - достала кинжал и его рукояткой несколько раз постучала сначала в одну, а потом в другую дверь.
- Эй, вы там, вылезайте! - крикнула она. - Мадам Доротее плохо.
И, о чудо! Видимо имя мадам Доротеи обладало большей силой, чем страх перед всеми монстрами, валькириями, ведьмами и демонами. Сначала приоткрылась одна дверь и оттуда высунулась кудрявая русая головка с миловидным детским личиком, потом другая и вскоре семь пар круглых глаз перепугано уставились на Лесу, присевшую на подоконник в конце коридора. Девушка, молча, указала им в сторону лестницы.
Тогда, видимо сообразив, что никто их есть, прямо сейчас не будет, куртизанки лавиной скатились на первый этаж, наполнив тишину дома топотом босых ног. (Почему-то все до одной были одеты, как для сна - в полупрозрачные ночные рубашки. К встрече с суккубами приготовились, точно!)
Теперь Лесу разобрало любопытство, и она тоже спустилась до половины лестницы. Картина внизу открылась такая - четыре девушки утешали мадам Доротею, две радостно обнимали и целовали Рози, а одна присоединила свои слёзы к плачу хозяйки салона. Но не это едва не заставило охотницу на монстров покатиться со смеху, а то с какими физиономиями взирали на эту картину Зиг с Рароком. Интересно, что заставило этих мужчин остолбенеть - необычная красота девушек-куртизанок или их едва прикрытая нагота?
.......................................................................................................................
Возобновить разговор удалось не скоро. Когда мадам Доротея немного пришла в себя, то выдала заикастому Валентину мензурку с прозрачной жидкостью. Две такие же мензурки она вручила Рароку и Зигу.
- Я не знаю, что за хворь сразила наше воинство, но болеют только мужчины, девушкам бояться нечего. Кроме того, я заметила, что два полковника в летах, которые гостили у нас в тот вечер, заболели на сутки позже остальных. Спрашивается - почему? И тут я вспомнила, что давала обоим средство возвращающее старикам мужскую силу, а молодых делающее неистощимыми. Решила попробовать, и первый кто подвернулся под руку - мастер Валентин! Он у нас храбрый, не то, что некоторые. В общем, парень быстро пришёл в себя, как свежий огурчик стал, но, увы, лишь на сутки. Запас этого средства у меня не беспредельный. Конечно, можно сделать ещё, но надо бы собрать ингредиенты, а за ними неплохо бы сходить наружу. Здесь на базе мало что растёт. Молли потчует заболевших своим средством, но оно послабее моего, хотя помогает людям худо - бедно держаться на ногах, и то хорошо. Она сейчас в штабе засела - боится, что её бордель от наплыва солдат лопнет... Ой, что вы делаете?!
Пока она говорила, все трое мужчин откупорили свои мензурки и опрокинули их содержимое в рот.
- Вы же не больны, зачем вам это сейчас? - со смехом воскликнула мадам Доротея. - Я дала вам настой, на случай если появятся симптомы болезни, а пока не стоило лекарство принимать. Я даже не знаю, действует ли это снадобье, как профилактическое средство.
- Мадам Доротея, - подал голос Механикус, - если вас не затруднит, расскажите нам, откуда взялась эта болезнь и когда это случилось?
На стального охотника и сэра Мальтора здесь смотрели с лёгким ужасом, но толи от того, что эти двое не сделали ничего угрожающего, толи по профессиональной привычке - терпеть странности клиента, каковы бы они ни были, никто не сказал в их адрес ни единого худого слова, а одна из девушек даже попыталась предложить железным гостям напитки.
- Это всё валькирии, будь они неладны! - с возмущением сказала мадам Доротея, а её девушки все, как одна вздрогнули при слове "валькирии". - Подружились с ними наши вояки, и пошла беда!
- Но кто же они такие?
- В том-то и дело, что непонятно кто! С виду - девушки, только очень рослые, хоть и не слишком. И все красивые такие, но строгие, не улыбчивые, даже суровые. Ходят в доспехах, как рыбья чешуя. Шлемы у них островерхие, а из-под шлемов волосы белые, как снег и длинные, что твой плащ. Глаза у них необычные, как драгоценные камни - синие, голубые, зелёные, даже жёлтые есть и красные, и как будто светятся! Очень красиво, но при не улыбающихся лицах, как-то жутко. Вообще-то, зря я их суровыми назвала. Они не суровые и даже не злые, а скорее бесчувственные, как статуи. Смотрят на тебя, как будто ты пустое место. Впрочем, я опять не права. Это я уж так сказала - смотрят. На самом деле, не приведи Инци попасться им на глаза! Молли двух девушек уже потеряла. Зарубили у всех на глазах, представляете?! А наши вояки и ухом не повели, словно те не людей, а комаров прибили! Спросили только - за что? Те объяснили, что они, дескать, девственницы, чистые, как сами небеса, и таких, как мы не переносят!
- Откуда же они такие взялись? - поинтересовался сэр Мальтор. - На крылатых конях, что ли прилетели?
- Какие там кони! - отмахнулась мадам Доротея. - Никто не знает, откуда они берутся. Нет, начальство, конечно, знает, но это секрет. Хорошо, что хоть предупреждать стали, когда они должны появиться...
- Но зачем они нужны военным? - снова спросил Механикус.
- Да вот, говорят, что одна валькирия стоит пятерых обученных солдат, да ни каких-нибудь, а ветеранов.
- Это правда, - вдруг сказал Валентин чистым без признаков заикания голосом. - Я бы сказал, что правильнее сочетание - одна к десяти. Я проводил с ними ознакомительные бои, и вынужден признать, что их школа фехтования выше нашей. Из семи поединков мне удалось выиграть только один. Рарок наверно добился бы большего, но и ему пришлось бы туго. Сначала наши хотели, чтобы валькирии поделились своими секретами, но те отказались нас обучать, поскольку мы не союзники. Тогда с ними заключили какой-то договор о взаимной помощи, и они согласились показать что-то из своих приёмов. Только этого не случилось, потому что вскоре все заболели. До сих пор не могу понять, какой у этих чудных баб в том интерес?
- Простой у них интерес! - проворчал Зиг. - Прибрать к рукам вашу базу, вот и весь интерес. Только одно неясно - если это такие крепкие девки, то почему они вас просто не вырезали?
- Может потому, что их всего тринадцать? - предположил Валентин.
- Из того, что я слышал, - вновь вступил в разговор сэр Мальтор, - можно заключить, что им просто невыгодно устраивать здесь бойню. Солдаты им зачем-то нужны.
- Зачем-то! - съёрничал Зиг. - Зачем бабам нужны мужики?
- Не думаю, - спокойно продолжил рыцарь. - По всему видно, что они не люди.
- А кто же?! - воскликнула Леса.
- Без детального изучения вопроса можно лишь предположить, но с большой долей вероятности, где-то 30%, что существа, называемые здесь валькириями - монстры, - ответил за рыцаря Механикус. - Надо же, мы как раз недавно обсуждали вопрос о возможности существования разумных монстров. И вот подтверждение наших гипотез - воинственные псевдо девушки!
- Надо будет отловить пару и препарировать, - без тени иронии предложил призрак.
- Ага, а заодно проверить, какие они на самом деле девственницы! - снова схохмил Зиг.
Леса подняла очи горе, но ничего не сказала на это. Что поделать - мужчины неисправимы!
Глава 74. Верь сейчас
Когда они подъехали к площади, где стоял собор, там уже не было ни циклопа, ни Василя. Конечно же, на идеально выметенной и даже, кажется, помытой, мостовой, следов не видно, но Маранте они были не нужны – если её дети и внуки находились где-то поблизости, она особым чувством понимала, куда надо идти их искать.
Вот, например, они только что проехали мимо пожарища. Если бы на обугленных досках и оплавленных кирпичах было написано – «Здесь была Леса», это рассказало бы ей немногим больше, чем она увидела воочию. Внучкин почерк!
Теперь надо найти непоседливого мальчишку Василя, который вечно суётся наперёд мамки в пекло! Впрочем, её дети все такие. У одного Руфуса есть голова на плечах, и тот в двенадцать лет, вон что отмочил!
Диана остановила машину возле собора.
- Ты думаешь, они там? – с сомнением начал Золас.
- Нет, но всё равно зайдём.
Бывший атаман пожал плечами. Спорить с одной женщиной, дело бесполезное, а их тут две...
Внутри собора было прибрано со всей тщательностью, на которую способны человеческие руки. Но всё равно следы кровавой драмы, развернувшейся здесь, полностью скрыть не удалось – двери были проломлены, расставленные по местам скамьи и предметы церковной утвари все в зарубках от клыков и когтей такого размера, какого не бывает у самых свирепых хищников Земли.
Маранта смотрела на гигантское изображение Инци распятого на кресте. Так вот, как это было! Одно дело – бронзовое распятие в их церкви, и совсем другое, здесь, в соборе. Маранта помнила настоящего, живого Инци, и никогда не видела его казнённым. Тогда они с Михалом сидели, стараясь не высовывать нос в бандитско-таможенном убежище, сдерживая себя, чтобы не попытаться освободить Руфуса силой оружия. Всё о казни Инци узнали, когда было уже поздно, и это едва не послужило причиной для чёрного отчаяния! Хорошо, что падре Микаэль Панкратий был рядом и поддержал их, объяснив, что очередное принятие Инци крестных мук, это ещё один шаг к победе добра, ради которого он и приходит на Землю.
А вот Диана и Золас, наоборот, видели Инци только распятым, и, конечно же, не один раз заходили в этот собор, о котором знали инциаты всего обозримого мира.
Наверное, художник тоже видел эту казнь, так-как сходство было потрясающим! Инци был изображён за мгновение до смерти – в груди уже зияла рана, нанесённая копьём, но глаза казнимого были открыты и возведены к Небесам, будто он пытался разглядеть там что-то. Может быть трон своего Отца?
Маранта вздрогнула, увидев эти глаза. Она очень хорошо знала их... Вернее, такие же... Нет, скорей, подобные... Ну, почему и как так получилось, что у Лесы такие же глаза... как у Инци?..
Ларни и Стефан в один голос утверждают, что видели эту странную серебристую голубизну у Сато, дочери повелителя Тьмы. Пусть так, но причём тут Леса? Маранта советовалась с ныне покойным падре Микаэлем Панкратием, но тот ничего не смог ей объяснить. Посоветовал только поменьше ломать голову над тем, что, скорее всего не дано постичь человеческому уму!
Воительница вознесла короткую искреннюю молитву, как это делал Лоргин в те времена, когда она не считала ещё себя убеждённой инциаткой. Она просила за старшую внучку и младшего сына, а также за всех своих детей и внуков. Она просила за всех, кого повела с собой в этот поход, и за тех, кто остался дома.
