Леса в шутку замахнулась на него веткой, которой отгоняла комаров.
Вопросы. Это правильно решать их в дороге, но иногда лучше играть во что-то весёлое, шутить или петь.
Спящий старик среди леса. Василь повидал в чаще всякое, но такого ещё не встречал в своей жизни. Целую секунду он думал, что этот человек мёртв, но в следующее мгновение лежащий под кустом дед пошевелился и тут же привстал, держа в руке огромный револьвер.
Василь поразился его глазам. Даже в вечном полумраке чащи они пронзили пространство, как два синих клинка. Такие он видел разве что... у старшей сестрёнки и у младшей племянницы. Бывают же такие совпадения! Впрочем, в совпадения Василь не верил совершенно. Всё подобное связано, хоть эту связь далеко не всегда бывает видно.
Ладно, этого старика он из вида не упустит, но и на глаза ему не покажется. А ведь этот дед очень чувствительный! Хм-м, судя по вооружению и по тому, как легко и привычно он взялся за рукоятку своей смертоносной игрушки, перед Василем был старый опытный вояка, за какой-то надобностью забравшийся в лесную глушь.
Нет, увидеть юного следопыта он не мог никак - Василь был способен подойти вплотную к оленьему стаду, погладить маленького неблюя сосущего мать и исчезнуть, никого не всполошив. Но всё же старик его почувствовал! Вызывает, однако, уважение.
Тем не менее, беспокоить этого человека не стоит. Пускай идёт себе куда шёл. Василь бесшумно покинул берёзовую развилку, из-за которой наблюдал за спящим, и двинулся своей дорогой. Незнакомый путник не представлял угрозы и не нуждался в помощи. Это значило, что следовало отправить встречу с ним на периферию памяти, как то стадо кабанов, что встретилось ему накануне. Они тоже повернули к нему внимательные настороженные пятачки, и некоторое время втягивали воздух, тревожно похрюкивая, но потом спокойно пошли своей дорогой.
Ах, вот, что его беспокоит - дорога! Путь старика лежал странным образом, словно он пришёл из тех мест, где каньон Божьей горсти переходит в сеть труднопроходимых оврагов, поросших кустарником. У Василя не было времени проследить весь путь этого человека, но та его часть, которую он видел, не сходя с места, указывала прямо в овраги.
Странно! Насколько Василь знал, там никто не живёт. Неужели он пришёл из-за оврагов? Но там дальше только Мёртвый город - охотничьи угодья Лесы, и там тоже никто не живёт. Очень странно!
Василь был любопытен, как белка, и будь у него побольше времени он бы всё разузнал об этом загадочном старике. Но времени у него не было. Где-то там вдалеке, ненаглядная племяшка - Леса, страдала, а может быть погибала от любви. Это означало одно - надо спешить. Спешить! Спешить!
И снова ветер засвистел у него в ушах, и снова по лесу понёсся едва уловимый призрак с развевающимися волосами, похожий и не похожий ни на человека, ни на зверя.
Как ей хотелось умчаться вперёд с казаками Зигмунда! Никуда бы не делись её люди - у них с механиками Форта Альмери давно наладились дружеские взаимоотношения - половина или даже больше тамошних молодых мужиков женаты на сёстрах её охотников. К тому же с ними едут Диана и Галль. Эти усмирят кого угодно, даже диковатых пастухов и трапперов Рыжего Вана.
Эти последние удивили - во-первых, явились вооружёнными арбалетами и шомпольными самопалами, а во-вторых, они притащили с собой циклопа. Маранта знала Шарля давно. Пожалуй, среди людей она не встречала такого доброго и кроткого существа, что уж говорить о монстрах. Но на большинство жителей Междустенья и прочих населённых мест гигант наводил ужас. Даже свои, его немного побаивались, хотя воительница доподлинно знала, что дома, то есть в ставке Рыжего Вана на циклопе вечно гроздьями виснут дети, а он и рад катать на себе визжащую от восторга мелочь!
Недоверие взрослых, конечно, огорчало здоровяка, но он привык, а потому следовал параллельно автоколонне, а не вместе с ней. (Опасения Маранты оказались напрасными - грузовики Форта Альмери вместили всех, но сам Форт это ничуть не ослабило.) Когда она увидела, что Шарль сопровождает отряд племени, к которому он прилепился много лет назад, то спросила с недоумением - зачем ему-то всё это нужно? На что циклоп ответил:
- Торговый город пустой, Главный библиотека полный. Монстры книжка не читают и книжка не кушают. Монстры человеков кушают, значит, книжка никто не охраняет. Шарль будет читать много книжка, и никто не будет мешать!
Циклоп, конечно, шутил, но в его словах было много правды. Шарль любил читать. Он прочёл всё, что смог достать в Мёртвом городе, всё, что нашлось в Междустенье и даже руководства по эксплуатации разных автомобилей, которые прибывали иногда вместе с машинами в Форт Альмери.
Маранта знала, что он покупал через третьих лиц какие-то книги в Золас-граде, но и этого было мало ненасытному библиоману. Жаль, что библиотека Лоргина сгорела вместе с дворцом, но тех сокровищ, что имелись в Торговом городе, Шарлю хватит надолго.
Эх, скакать бы сейчас рядом с Зигмундом, да вспоминать прошлое! Старик едва ходил по земле, но в седле держался на удивление уверенно - не вышибешь! Кстати, проблему Маранты лишившейся любимого меча, он решил сразу - увидел у неё на поясе вместо скьявоны охотничий нож, поинтересовался, куда это пропал подарок Лоргина и тут же дал знак своим казакам. Запасная шашка нашлась минуты через полторы.
Маранта сделала несколько пробных взмахов. Отличная балансировка, неплохая сталь, вот только одна странность - полностью открытая рукоять. Впрочем, плох тот фехтовальщик, который больше надеется на закрытую гарду, чем на своё умение владеть оружием.
Казаки рты пораскрывали, глядя, как она выписывает в воздухе восьмёрки. Тут же нашёлся охотник померяться с ней силой и... лишился оружия на пятой секунде боя - Маранта выбила у него саблю, хоть рука у молодца была не слабее железной лапы Михала, а с клинком он обращался, как профессионал. Мгновенно выстроилась очередь желающих попытать счастья, но Зигмунд прекратил этот балаган, хоть Маранта и не против была размяться.
Теперь эта шашка лежала на заднем сиденье машины. Той самой, на которой они уже ездили в Торговый город выручать Руфуса. А ещё, там лежали пять дальнобойных охотничьих винтовок - трофеи из Мёртвого города. После того, как дорога туда была проторена, (они прокопали-таки ход, ведущий в подземное хранилище машин и к длинному прямому туннелю, ведущему к этому невесёлому месту), Маранта настояла, чтобы все такие изделия и патроны к ним были перенесены в Междустенье и убраны под замок.
Теперь они могли вооружить значительную часть жителей своей импровизированной крепости, но охотники, по-прежнему, предпочитали свои луки - шума не делают, носить легче, а стрелы каждый сам себе готовит сколько надо. С винтовками всё не так - тяжёлые, грохочут, требуют патронов, которых всегда мало, даже когда много. И всё же Маранта взяла с собой этот козырь - вооружить хотя бы самых смышлёных, ведь это оружие берёт цель далеко и наверняка, и редко какая броня может выдержать маленькую свинцовую пулю, что короче мизинца, и злее любой стрелы.
Они шли в колонне вторым номером - впереди катила машина Дианы и Галля с торчащим сверху пулемётом. (Эта штука была куда, как покруче винтовок, что взяла с собой Маранта. Вообще-то, дядьки из Форта Альмери не брезговали никаким огнестрельным оружием, но предпочитали компактное - практически у всех куртки оттопыривались, скрывая пистолеты, а может, ещё что-то необычное.)
Первоначально они с Михалом хотели замыкать колонну, но это означало глотать пыль из-под всех впереди идущих колёс, и тогда это место стоически занял Руфус. Все возражения он отмёл и заявил, что решения своего не изменит. Совершенно неожиданно к нему в экипаж напросились близнецы Дианы и Галля. Маранта мысленно хлопала в ладоши, предчувствуя, как вытянутся лица их родителей, когда к концу похода их пацаны объявят, что хотят стать священниками и нести людям свет истины Инци. Она-то знала, каким Руфус может быть убедительным, а то, что он в дороге обязательно постарается хорошенько наставить и просветить эти неискушённые души, сомневаться не приходилось.
Миля за милей. Даже если впереди всего одна машина маячит перед носом, это весьма утомительное зрелище. Наверное, их поездка была бы утомительной, даже если бы никто не маячил перед носом. Маранта ещё раз вздохнула о седле и вольном ветре, по которым, оказывается, страшно соскучилась, но она не хотела обидеть мужа. Михал совсем не ездил верхом. Ничего удивительного - в Междустенье не было лошадей и не было дорог. Он живую лошадь-то увидел позже, чем научился худо-бедно водить автомобиль.
Впрочем, сейчас дороги у них уже были, но лошадей по прежнему не было - прожившие несколько поколений в изоляции люди попросту забыли, как с ними надо обращаться и только в преданиях осталось, что некогда предки нынешних охотников были лихими конниками. Поэтому Маранта не хотела задеть мужа, демонстрируя умение, которым он похвастаться, не мог. К тому же это выглядело бы некрасиво, если бы она уехала с товарищем прежних лет.
Нет, конечно же, Михал не заподозрил бы её - старушку ни в чём м-мм, этаком. Кроме того, она никогда не скрывала своего прошлого, и он знал, что между ней и Зигмундом не было ничего такого, даже в молодые годы. (Кроме разве что полушутливого предложения руки и сердца со стороны ещё молодого тогда командора Гвардии, которое она решительно, но крайне вежливо отвергла.)
Просто она не хотела оставлять своего супруга в одиночестве. Ведь это из-за неё он в поход поехал. Что ему в этом Торговом городе? После их тогдашнего приключения с пропавшим Руфусом, Михал каждый раз сплёвывал при упоминании об этом месте.
Ничего. Скоро они воссоединятся с кавалерией Зигмунда на перекрёстке, ввиду столицы Лоргина. Тогда Михал, наверное, не будет против, если она вспомнит молодость и прокатится верхом, беседуя со старым другом. А пока - миля за милей...
Нет, он, наверное, спятил! Сначала в лесу казалось, что за ним кто-то наблюдает, а теперь...
Золас поднялся с земли и потряс головой. Спятил точно. Кто мог наблюдать за ним в этом лесу? Зайцы? Нет, скорее ежи. Лес был небогат дичью из-за близости к населённым местам, и потому охотники захаживали туда нечасто. Что же касается разбойников, то они сейчас либо занялись совершенно другим ремеслом, либо подались в иные края. Значит никого кроме лис, волков, зайцев да ежей он там встретить не мог. Но эту живность Золас чуял за версту, и она его чуяла неплохо, а потому обходила стороной даже спящего. Но тогда на него смотрели глаза не зверя, и вроде как не человека или не совсем человека, а какие-то ещё глаза.
Впрочем, он толком ничего не увидел, только ощутил чьё-то присутствие совсем рядом. Единственно в чём он был уверен, так это в том, что там был не монстр. Монстры так не смотрят, значит, это было либо его воображение, либо ещё что-то, о чём он не мог говорить однозначно.
А теперь вот ему мерещится топот копыт, причём как будто скачет целая армия! С другой стороны доносится равномерный гул, похожий на работу множества моторов. Это ещё что? Он за всю свою жизнь видел работающие машины всего несколько раз, а тут их не счесть! Нет, легче поверить в то, что он спятил.
Пожалуй, самое умное будет пойти в город и оттуда понаблюдать за тем, как съедутся эти лошади с автомобилями. А если этого не случится, значит, он и вправду тронулся. И что тогда? Да монстр его знает...
Он дышал ею. Она дышала им. Он брал. Она отдавала. Он отдавал. Она брала...
Время отступило. Секунды длились вечность, столетия пролетали, как вздох. Наконец он отстранился. Она удержала его. Он остался ещё ненадолго - на пятнадцать ударов сердца.
"Останься!" - сказали её глаза.
"Мне надо идти!" - сказали его.
"Возьми меня с собой!"
"Не могу..."
"Что же теперь делать?"
"Спи!"
Она уснула. Он хорошенько осмотрелся - угрозы не было, лес был мирным, ни одного хищника не оказалось поблизости. Да и какой хищник покусился бы на его избранницу? И всё же Василь попросил клён, рябину и ясень присмотреть за ней, пока она спит. Убедившись, что всё в порядке, он сорвался в свой привычный бег и исчез меж деревьев.
Василь повстречал эту девушку недалеко от дороги. Лес обещал скоро кончиться, и дальше придётся идти полями. Это конечно его не смущало, но лес он любил больше всего.
Её присутствие он почувствовал раньше, чем увидел, а почувствовав, знал о ней всё. Или вернее всё, что хотел знать. Она жила неподалёку, в процветающей деревне, находящейся под крылышком Золас-града, но расположенной достаточно далеко от него, почти на самой границе земель Торгового города.
Эта девушка не знала голода и тяжёлой работы, но была вовсе не белоручкой. Просто любимое дитя у зажиточных трудяг-родителей. Почему у зажиточных? На ней был новый красивый сарафан, на груди монисто из серебряных монет, даже на руках серебряные браслеты. Её дом, конечно же, не далеко, иначе она не отправилась бы в лес босиком, с одной лишь корзинкой и крошечным ножиком на поясе. Красивая, неглупая, сильная и не трусишка. Когда он вдруг появился перед ней, она отшатнулась от неожиданности, но не от страха.
Василь уже две недели не видел девушек. Это конечно не было проблемой, он мог обходиться без них и дольше, но зачем? Женщины давали ему силу, такую же, как и вся природа, что окружала его, даже больше. Он взамен дарил им радость. Ещё не было случая с тех пор, как он вошёл в возраст и познал первую близость с девушкой, чтобы они не были ему благодарны за то, что он был с ними.
Эта девушка - спелое наливное яблочко, румяное и душистое, встретилась ему как раз кстати. Впереди ждала битва, и силы ему понадобятся, он чувствовал это. Но дело было не только в том, что он хотел получить силу. Девушка нравилась! Будь у него больше времени, он бы её вот так не оставил.
Они проснулись бы вместе и продолжили то на чём остановились накануне, а потом ещё бы встретились, ещё, ещё и ещё! Сколько было таких встреч? Ему в голову не приходило считать. И каждый раз происходило одно и то же - он спрашивал у женской сущности той с которой хотел совершить таинство единения, желает ли она того же самого? И, лишь получив утвердительный ответ, позволял себе прикоснуться к девушке.
Насилие исключалось. Принудить кого-то сделать то, что можно делать только добровольно? С таким же успехом можно попытаться заставить яблоню зацвести и дать плоды зимой. (Между прочим, Василь это мог, но он знал, что для такого дела потребуется слишком много жизненных сил, как его собственных, так и яблони. При таком деле он растратил бы свою силу попусту, не получив взамен ничего хорошего, разве что безвкусные и бесполезные яблоки, а дерево наверняка засохло бы.)
Точно так было и с женщинами. Они принимали его добровольно и добровольно, потом расставались с ним. Причина расставания была всегда тоже одна - они были людьми, жаждавшими человеческой жизни, а он был вольный лесной скиталец, которого не могли удержать дом, хозяйство и семья. Пока не могли, ибо Василь, знавший много женщин, ещё не познал любовь.
С этой девушкой всё вышло просто замечательно.
Вопросы. Это правильно решать их в дороге, но иногда лучше играть во что-то весёлое, шутить или петь.
Глава 59. Странный дед
Спящий старик среди леса. Василь повидал в чаще всякое, но такого ещё не встречал в своей жизни. Целую секунду он думал, что этот человек мёртв, но в следующее мгновение лежащий под кустом дед пошевелился и тут же привстал, держа в руке огромный револьвер.
Василь поразился его глазам. Даже в вечном полумраке чащи они пронзили пространство, как два синих клинка. Такие он видел разве что... у старшей сестрёнки и у младшей племянницы. Бывают же такие совпадения! Впрочем, в совпадения Василь не верил совершенно. Всё подобное связано, хоть эту связь далеко не всегда бывает видно.
Ладно, этого старика он из вида не упустит, но и на глаза ему не покажется. А ведь этот дед очень чувствительный! Хм-м, судя по вооружению и по тому, как легко и привычно он взялся за рукоятку своей смертоносной игрушки, перед Василем был старый опытный вояка, за какой-то надобностью забравшийся в лесную глушь.
Нет, увидеть юного следопыта он не мог никак - Василь был способен подойти вплотную к оленьему стаду, погладить маленького неблюя сосущего мать и исчезнуть, никого не всполошив. Но всё же старик его почувствовал! Вызывает, однако, уважение.
Тем не менее, беспокоить этого человека не стоит. Пускай идёт себе куда шёл. Василь бесшумно покинул берёзовую развилку, из-за которой наблюдал за спящим, и двинулся своей дорогой. Незнакомый путник не представлял угрозы и не нуждался в помощи. Это значило, что следовало отправить встречу с ним на периферию памяти, как то стадо кабанов, что встретилось ему накануне. Они тоже повернули к нему внимательные настороженные пятачки, и некоторое время втягивали воздух, тревожно похрюкивая, но потом спокойно пошли своей дорогой.
Ах, вот, что его беспокоит - дорога! Путь старика лежал странным образом, словно он пришёл из тех мест, где каньон Божьей горсти переходит в сеть труднопроходимых оврагов, поросших кустарником. У Василя не было времени проследить весь путь этого человека, но та его часть, которую он видел, не сходя с места, указывала прямо в овраги.
Странно! Насколько Василь знал, там никто не живёт. Неужели он пришёл из-за оврагов? Но там дальше только Мёртвый город - охотничьи угодья Лесы, и там тоже никто не живёт. Очень странно!
Василь был любопытен, как белка, и будь у него побольше времени он бы всё разузнал об этом загадочном старике. Но времени у него не было. Где-то там вдалеке, ненаглядная племяшка - Леса, страдала, а может быть погибала от любви. Это означало одно - надо спешить. Спешить! Спешить!
И снова ветер засвистел у него в ушах, и снова по лесу понёсся едва уловимый призрак с развевающимися волосами, похожий и не похожий ни на человека, ни на зверя.
Глава 60. Миля за милей
Как ей хотелось умчаться вперёд с казаками Зигмунда! Никуда бы не делись её люди - у них с механиками Форта Альмери давно наладились дружеские взаимоотношения - половина или даже больше тамошних молодых мужиков женаты на сёстрах её охотников. К тому же с ними едут Диана и Галль. Эти усмирят кого угодно, даже диковатых пастухов и трапперов Рыжего Вана.
Эти последние удивили - во-первых, явились вооружёнными арбалетами и шомпольными самопалами, а во-вторых, они притащили с собой циклопа. Маранта знала Шарля давно. Пожалуй, среди людей она не встречала такого доброго и кроткого существа, что уж говорить о монстрах. Но на большинство жителей Междустенья и прочих населённых мест гигант наводил ужас. Даже свои, его немного побаивались, хотя воительница доподлинно знала, что дома, то есть в ставке Рыжего Вана на циклопе вечно гроздьями виснут дети, а он и рад катать на себе визжащую от восторга мелочь!
Недоверие взрослых, конечно, огорчало здоровяка, но он привык, а потому следовал параллельно автоколонне, а не вместе с ней. (Опасения Маранты оказались напрасными - грузовики Форта Альмери вместили всех, но сам Форт это ничуть не ослабило.) Когда она увидела, что Шарль сопровождает отряд племени, к которому он прилепился много лет назад, то спросила с недоумением - зачем ему-то всё это нужно? На что циклоп ответил:
- Торговый город пустой, Главный библиотека полный. Монстры книжка не читают и книжка не кушают. Монстры человеков кушают, значит, книжка никто не охраняет. Шарль будет читать много книжка, и никто не будет мешать!
Циклоп, конечно, шутил, но в его словах было много правды. Шарль любил читать. Он прочёл всё, что смог достать в Мёртвом городе, всё, что нашлось в Междустенье и даже руководства по эксплуатации разных автомобилей, которые прибывали иногда вместе с машинами в Форт Альмери.
Маранта знала, что он покупал через третьих лиц какие-то книги в Золас-граде, но и этого было мало ненасытному библиоману. Жаль, что библиотека Лоргина сгорела вместе с дворцом, но тех сокровищ, что имелись в Торговом городе, Шарлю хватит надолго.
Эх, скакать бы сейчас рядом с Зигмундом, да вспоминать прошлое! Старик едва ходил по земле, но в седле держался на удивление уверенно - не вышибешь! Кстати, проблему Маранты лишившейся любимого меча, он решил сразу - увидел у неё на поясе вместо скьявоны охотничий нож, поинтересовался, куда это пропал подарок Лоргина и тут же дал знак своим казакам. Запасная шашка нашлась минуты через полторы.
Маранта сделала несколько пробных взмахов. Отличная балансировка, неплохая сталь, вот только одна странность - полностью открытая рукоять. Впрочем, плох тот фехтовальщик, который больше надеется на закрытую гарду, чем на своё умение владеть оружием.
Казаки рты пораскрывали, глядя, как она выписывает в воздухе восьмёрки. Тут же нашёлся охотник померяться с ней силой и... лишился оружия на пятой секунде боя - Маранта выбила у него саблю, хоть рука у молодца была не слабее железной лапы Михала, а с клинком он обращался, как профессионал. Мгновенно выстроилась очередь желающих попытать счастья, но Зигмунд прекратил этот балаган, хоть Маранта и не против была размяться.
Теперь эта шашка лежала на заднем сиденье машины. Той самой, на которой они уже ездили в Торговый город выручать Руфуса. А ещё, там лежали пять дальнобойных охотничьих винтовок - трофеи из Мёртвого города. После того, как дорога туда была проторена, (они прокопали-таки ход, ведущий в подземное хранилище машин и к длинному прямому туннелю, ведущему к этому невесёлому месту), Маранта настояла, чтобы все такие изделия и патроны к ним были перенесены в Междустенье и убраны под замок.
Теперь они могли вооружить значительную часть жителей своей импровизированной крепости, но охотники, по-прежнему, предпочитали свои луки - шума не делают, носить легче, а стрелы каждый сам себе готовит сколько надо. С винтовками всё не так - тяжёлые, грохочут, требуют патронов, которых всегда мало, даже когда много. И всё же Маранта взяла с собой этот козырь - вооружить хотя бы самых смышлёных, ведь это оружие берёт цель далеко и наверняка, и редко какая броня может выдержать маленькую свинцовую пулю, что короче мизинца, и злее любой стрелы.
Они шли в колонне вторым номером - впереди катила машина Дианы и Галля с торчащим сверху пулемётом. (Эта штука была куда, как покруче винтовок, что взяла с собой Маранта. Вообще-то, дядьки из Форта Альмери не брезговали никаким огнестрельным оружием, но предпочитали компактное - практически у всех куртки оттопыривались, скрывая пистолеты, а может, ещё что-то необычное.)
Первоначально они с Михалом хотели замыкать колонну, но это означало глотать пыль из-под всех впереди идущих колёс, и тогда это место стоически занял Руфус. Все возражения он отмёл и заявил, что решения своего не изменит. Совершенно неожиданно к нему в экипаж напросились близнецы Дианы и Галля. Маранта мысленно хлопала в ладоши, предчувствуя, как вытянутся лица их родителей, когда к концу похода их пацаны объявят, что хотят стать священниками и нести людям свет истины Инци. Она-то знала, каким Руфус может быть убедительным, а то, что он в дороге обязательно постарается хорошенько наставить и просветить эти неискушённые души, сомневаться не приходилось.
Миля за милей. Даже если впереди всего одна машина маячит перед носом, это весьма утомительное зрелище. Наверное, их поездка была бы утомительной, даже если бы никто не маячил перед носом. Маранта ещё раз вздохнула о седле и вольном ветре, по которым, оказывается, страшно соскучилась, но она не хотела обидеть мужа. Михал совсем не ездил верхом. Ничего удивительного - в Междустенье не было лошадей и не было дорог. Он живую лошадь-то увидел позже, чем научился худо-бедно водить автомобиль.
Впрочем, сейчас дороги у них уже были, но лошадей по прежнему не было - прожившие несколько поколений в изоляции люди попросту забыли, как с ними надо обращаться и только в преданиях осталось, что некогда предки нынешних охотников были лихими конниками. Поэтому Маранта не хотела задеть мужа, демонстрируя умение, которым он похвастаться, не мог. К тому же это выглядело бы некрасиво, если бы она уехала с товарищем прежних лет.
Нет, конечно же, Михал не заподозрил бы её - старушку ни в чём м-мм, этаком. Кроме того, она никогда не скрывала своего прошлого, и он знал, что между ней и Зигмундом не было ничего такого, даже в молодые годы. (Кроме разве что полушутливого предложения руки и сердца со стороны ещё молодого тогда командора Гвардии, которое она решительно, но крайне вежливо отвергла.)
Просто она не хотела оставлять своего супруга в одиночестве. Ведь это из-за неё он в поход поехал. Что ему в этом Торговом городе? После их тогдашнего приключения с пропавшим Руфусом, Михал каждый раз сплёвывал при упоминании об этом месте.
Ничего. Скоро они воссоединятся с кавалерией Зигмунда на перекрёстке, ввиду столицы Лоргина. Тогда Михал, наверное, не будет против, если она вспомнит молодость и прокатится верхом, беседуя со старым другом. А пока - миля за милей...
Глава 61. Просто рокировка
Нет, он, наверное, спятил! Сначала в лесу казалось, что за ним кто-то наблюдает, а теперь...
Золас поднялся с земли и потряс головой. Спятил точно. Кто мог наблюдать за ним в этом лесу? Зайцы? Нет, скорее ежи. Лес был небогат дичью из-за близости к населённым местам, и потому охотники захаживали туда нечасто. Что же касается разбойников, то они сейчас либо занялись совершенно другим ремеслом, либо подались в иные края. Значит никого кроме лис, волков, зайцев да ежей он там встретить не мог. Но эту живность Золас чуял за версту, и она его чуяла неплохо, а потому обходила стороной даже спящего. Но тогда на него смотрели глаза не зверя, и вроде как не человека или не совсем человека, а какие-то ещё глаза.
Впрочем, он толком ничего не увидел, только ощутил чьё-то присутствие совсем рядом. Единственно в чём он был уверен, так это в том, что там был не монстр. Монстры так не смотрят, значит, это было либо его воображение, либо ещё что-то, о чём он не мог говорить однозначно.
А теперь вот ему мерещится топот копыт, причём как будто скачет целая армия! С другой стороны доносится равномерный гул, похожий на работу множества моторов. Это ещё что? Он за всю свою жизнь видел работающие машины всего несколько раз, а тут их не счесть! Нет, легче поверить в то, что он спятил.
Пожалуй, самое умное будет пойти в город и оттуда понаблюдать за тем, как съедутся эти лошади с автомобилями. А если этого не случится, значит, он и вправду тронулся. И что тогда? Да монстр его знает...
Глава 62. Интермеццо Василя
Он дышал ею. Она дышала им. Он брал. Она отдавала. Он отдавал. Она брала...
Время отступило. Секунды длились вечность, столетия пролетали, как вздох. Наконец он отстранился. Она удержала его. Он остался ещё ненадолго - на пятнадцать ударов сердца.
"Останься!" - сказали её глаза.
"Мне надо идти!" - сказали его.
"Возьми меня с собой!"
"Не могу..."
"Что же теперь делать?"
"Спи!"
Она уснула. Он хорошенько осмотрелся - угрозы не было, лес был мирным, ни одного хищника не оказалось поблизости. Да и какой хищник покусился бы на его избранницу? И всё же Василь попросил клён, рябину и ясень присмотреть за ней, пока она спит. Убедившись, что всё в порядке, он сорвался в свой привычный бег и исчез меж деревьев.
Василь повстречал эту девушку недалеко от дороги. Лес обещал скоро кончиться, и дальше придётся идти полями. Это конечно его не смущало, но лес он любил больше всего.
Её присутствие он почувствовал раньше, чем увидел, а почувствовав, знал о ней всё. Или вернее всё, что хотел знать. Она жила неподалёку, в процветающей деревне, находящейся под крылышком Золас-града, но расположенной достаточно далеко от него, почти на самой границе земель Торгового города.
Эта девушка не знала голода и тяжёлой работы, но была вовсе не белоручкой. Просто любимое дитя у зажиточных трудяг-родителей. Почему у зажиточных? На ней был новый красивый сарафан, на груди монисто из серебряных монет, даже на руках серебряные браслеты. Её дом, конечно же, не далеко, иначе она не отправилась бы в лес босиком, с одной лишь корзинкой и крошечным ножиком на поясе. Красивая, неглупая, сильная и не трусишка. Когда он вдруг появился перед ней, она отшатнулась от неожиданности, но не от страха.
Василь уже две недели не видел девушек. Это конечно не было проблемой, он мог обходиться без них и дольше, но зачем? Женщины давали ему силу, такую же, как и вся природа, что окружала его, даже больше. Он взамен дарил им радость. Ещё не было случая с тех пор, как он вошёл в возраст и познал первую близость с девушкой, чтобы они не были ему благодарны за то, что он был с ними.
Эта девушка - спелое наливное яблочко, румяное и душистое, встретилась ему как раз кстати. Впереди ждала битва, и силы ему понадобятся, он чувствовал это. Но дело было не только в том, что он хотел получить силу. Девушка нравилась! Будь у него больше времени, он бы её вот так не оставил.
Они проснулись бы вместе и продолжили то на чём остановились накануне, а потом ещё бы встретились, ещё, ещё и ещё! Сколько было таких встреч? Ему в голову не приходило считать. И каждый раз происходило одно и то же - он спрашивал у женской сущности той с которой хотел совершить таинство единения, желает ли она того же самого? И, лишь получив утвердительный ответ, позволял себе прикоснуться к девушке.
Насилие исключалось. Принудить кого-то сделать то, что можно делать только добровольно? С таким же успехом можно попытаться заставить яблоню зацвести и дать плоды зимой. (Между прочим, Василь это мог, но он знал, что для такого дела потребуется слишком много жизненных сил, как его собственных, так и яблони. При таком деле он растратил бы свою силу попусту, не получив взамен ничего хорошего, разве что безвкусные и бесполезные яблоки, а дерево наверняка засохло бы.)
Точно так было и с женщинами. Они принимали его добровольно и добровольно, потом расставались с ним. Причина расставания была всегда тоже одна - они были людьми, жаждавшими человеческой жизни, а он был вольный лесной скиталец, которого не могли удержать дом, хозяйство и семья. Пока не могли, ибо Василь, знавший много женщин, ещё не познал любовь.
С этой девушкой всё вышло просто замечательно.
