На пороге двери ведущей в кладовку старик, видимо тоже слуга. Его убили без изысков - ножом в спину. Наверняка в хозяйственных постройках и на заднем дворе найдутся ещё слуги и работники - ферма на сей раз богатая. Так, где же финальный аккорд?
Конечно же, в зале - большой центральной круглой комнате, где трапезничают только по праздникам, а ещё, собираются на семейный совет. Именно там они нашли это, то, что должно было объяснить всё разом.
Сооружение представляло собой деревянный крест, наспех сколоченный из досок, найденных в хозяйственной части фермы. Длинная часть этого креста стояла вертикально, прислоненная к стене. Перекладина была внизу и почти упиралась в пол. К кресту вниз головой было прибито нагое тело девушки, точнее ещё девочки лет пятнадцати. Никаких повреждений, кроме пробитых гвоздями рук и ног на теле несчастной видно не было. Она умерла от кровоизлияния в мозг, простояв много часов на голове, так-как кровотечение из ран на руках и ногах было не столь уж обильным.
Впрочем, была на её теле ещё одна струйка крови - из промежности. Её тоже изнасиловали, а сделали это уже на кресте, когда он ещё лежал горизонтально. Прежде чем прибить ноги. А вот, когда дело было сделано, крест подняли и прислонили к стене. С живой ещё, но обезумевшей от боли и ужаса девочкой...
Последним штрихом картины был "алтарь", сооруженный наспех из небольшого сундучка или ящика на который бросили чёрную тряпку. На этом возвышении можно было разглядеть шесть огарков от свечей, среди которых лежал... чёрный котёнок с перерезанным горлом. Стоял "алтарь" в шаге от головы, распятой девочки.
Лоргин, не дрогнувший, но суровый, как гранитная скала покрытая снегом, подошёл вплотную, и некоторое время рассматривал символы, нарисованные сажей на груди и животе распятой.
- Это дело рук адептов культа Рогатого, - промолвил он, наконец. - Золас не причём, вопрос о нём в отношении этого дела закрыт и вскоре об этом будет объявлено официально.
- Ты уверен, Лори? - спросила Ханна, которая, единственная имела право так называть короля.
- Золас тайный инциат, как и я, - ответил Лоргин. - Наше учение прямо противоположно тому, что ты видишь вокруг, и мы находимся в многовековом противостоянии со сторонниками Рогатого.
- Я не об этом. Золаса я никогда не подозревала. Ты уверен, что это сделали "рогачи"? О них давно не было ни слуху, ни духу.
- Это их знаки, - ответил король. - И это их способ жертвоприношений. Впрочем, может быть мы имеем дело с подражателями, ведь официальная церковь Рогатого, я слышал, смягчила ритуалы ещё до Великой катастрофы. Но ведь остались многочисленные секты. В любом случае мы их выследим и схватим. Зигмунд уже должен был послать по их следу опытных следопытов.
- Надо сообщить ему насчёт Золаса, он пере...
- Отец!!!
Это выкрикнула Маранта, бесцеремонно оттолкнув короля и бросив всё своё тело в едином секущем ударе! Монстр, возникший, словно из ниоткуда, за спиной Лоргина, распался на две части, рассечённый от плеча до паха. От сабли воительницы его не спас даже прочный панцирь из хитиновой чешуи и длинные жёсткие шипы, покрывающие ключицы. Но это было только начало!
Комната мгновенно наполнилась тварями, которые посрамили бы своим разнообразием самый подробный каталог, созданный учёными Университета Торгового города. Ханна успела сделать два выстрела и тоже схватилась за меч. Маранта самозабвенно рассекала своим клинком уродливые морды, отделяла от туловищей конечности, вспарывала животы. А Лоргин...
- К спине! - скомандовал не такой уж старый король, ритмично взмахивая топором, от чего в массе лезущих отовсюду монстров образовалась просека. - Не давайте им вцепиться в меня сзади! Будем прорубаться к выходу.
И они прорубились во двор, где их ждало зрелище настоящей битвы! Ферма сейчас напоминала растревоженный муравейник, в котором шёл бой между хозяевами и озверевшими чужаками. Гвардейцы, не дожидаясь команды, бросились на выручку своему королю. Егеря тоже не остались в стороне и сейчас вместе со своими собаками вовсю дрались с чудовищами.
Сражение сразу приобрело вид резни, распавшись на отдельные группы. Люди бросались на монстров по трое-пятеро на одного, как охотничьи псы на медведей, пренебрегая жуткими шипами и когтями, которые были пострашнее мечей. Навстречу королю шёл клин из девяти воинов с широкими мечами, в доспехах тяжёлой пехоты. Во главе этого клина уверенно шагал высокий светловолосый красавец, весь - выпирающие из под панциря мускулы! Он словно косец взмахивал здоровенной шипастой булавой, буквально сметая со своего пути монстров.
Через пару минут толпа смертоносных уродов, запрудивших двор была расколота, и монстряков оттеснили к хозяйственным постройкам и огородам, где закипели жаркие короткие схватки.
- Ты как, отец? - без предисловий спросил белобрысый воин, отсалютовав королю окровавленной булавой.
- Молодчина, Дик! - ответил король, с удовольствием глядя на слаженную работу ударного отряда пехоты. - Узнаю западную манеру драться - расколоть и добить. Ты и твоя краля по разу спасли сегодня мою монаршую шкуру. Ладно, челомкаться будете потом, а сейчас скажи, где Зигмунд?
- Командор преследует предполагаемого противника! - отрапортовал Дик, стрельнув, однако глазами в сторону Маранты, которая улыбнулась ему в ответ. - Следопыты сообщили о нахождении крупного лагеря видимо тех, кто орудовал на этой ферме. Следы ведут туда и обратно...
- На коней! - взревел король, обращаясь к свите. - Дик, ты тут за главного. Всё зачистить, и постарайтесь выяснить, откуда на этот раз пришли монстры.
Они летели через чащу, рискуя переломать ноги лошадям и самим быть сбитыми на землю низко нависающими ветками. Тем не менее, Лоргин и Ханна ухитрялись переговариваться.
- Лор, что происходит? - спросила лучница на полном скаку. - Откуда здесь монстры? Ни с одной заставы не было сообщения уже давно.
- Не знаю! - ответил король с ноткой раздражения. - Уже много лет пытаюсь понять, но не могу! То, что произошло на этой ферме, сделали не монстры. Чудовища всегда появляются там, где зло уже свершилось. Они словно осуществляют возмездие, но при этом бьют и правых, и виноватых, как будто рану прижигают. Правым даже больше достаётся, ведь те, кто действительно виноват, как правило, успевают уйти.
Маранта слушала этот разговор вполуха. Правые, виноватые... какая разница? Сейчас её заданием была безопасность короля. Так велела Наставница. Это было странно, ведь именно по приказу Лоргина их школа "Сумеречных бойцов" была разгромлена. При этом погибло множество преподавателей и учеников, но и стражников они забрали с собой немало!
История её жизни, которую она поведала Лоргину, была, конечно, полуправдой. И трактир в Портовом городе, и старый Муин, (она знала, что он в родстве с королём), имели место быть, но это была лишь часть её недолгой, но наполненной испытаниями жизни. Её память начиналась с огненного кошмара в родном городе, о котором она больше ничего не помнила. Дальше был сиротский приют, а потом школа абсолютных убийц называвших себя "Сумеречными бойцами" или "Сумеречными клинками".
После того, как эту школу, бывшую для Маранты домом и смыслом жизни, уничтожили, Наставница с наиболее способными учениками переселилась в Портовый город, где они обосновались в трактире Муина. Маранта прожила там всего год, но вовсе не училась фехтованию у местных учителей, которых сама могла бы поучить многому. Разве что освоила горскую манеру боя, которую показал им Муин. Освоила специально, чтобы понравиться королю. Наставница хотела, чтобы Маранта стала тенью Лоргина и оберегала его от клинка и стрелы настолько, насколько это может сделать лучший из её воспитанников. При этом ей предписывалось вести жизнь обычного человека и снимались все запреты и ограничения, которые обычно накладывали на себя "сумеречники", чтобы ничто мирское не отвлекало их от служения.
Срок её службы был определён весьма туманно - пока Лоргин правит. Это означало пожизненно, по крайней мере, пожизненно для короля, который был более чем втрое старше Маранты.
Как ни странно, она этого старика успела не просто зауважать, (Лоргин был великим воином, слава о котором гремела повсюду, а враги не смели сунуться туда, куда простиралась его власть), она его полюбила, как иногда начинаешь любить почтенного дальнего родственника, которого волею судьбы вдруг узнаёшь поближе.
Лоргин действительно заботился о своём народе, а не видел в нём только источник для роскошеств. Король был личностью эксцентричною - он мог довольствоваться малым, если надо было, ел грубую пищу и носил простую одежду, (как сейчас, например), мог спать на голой земле и рубиться, как простой ратник - без устали и пренебрегая опасностью. Тем не менее, его двор считался самым шикарным из известных в обозримом мире.
Перед иностранными послами Лоргин появлялся в изысканных одеждах и демонстрировал манеры прирождённого аристократа, так что слухи о его простом происхождении подвергались сомнению. Родились даже легенды о некоем принце, который в силу обстоятельств вынужден был жить долгое время среди народа. Маранта знала, что для тренировки этих манер король держит специальных учителей, что великосветские приёмы для него что-то вроде малоприятной, но неизбежной процедуры назначенной врачом хроническому больному.
Душой Лоргин был со своей Гвардией, которую создавал, собирая не лучших из лучших головорезов, а приглашал людей талантливых и одарённых, не только телом, но душой и разумом. Большинство из них что-то умели ещё до вступления в кадеты, но настоящую выучку проходили здесь под бдительным оком самого короля, который не гнушался преподать пару уроков новобранцам.
Потому-то он и звал их своими детьми, а они его отцом, что удивляло многих, как в самом королевстве, так и за его пределами. Когда они собирались что-то отпраздновать в казармах или в столичном кабаке вместе с королём, (а такое случалось весьма часто), то шутка по поводу трёхсот бастардов Лоргина была самой популярной. А вот насчёт настоящих бастардов неженатого короля Маранта не слышала ничего, несмотря на его славу большого любителя женщин. Впрочем, какое её дело? Её забота - безопасность короля, когда она рядом.
Наставница, с которой Маранта до сих пор поддерживала связь, сказала, что она должна вести себя естественно и не беспокоиться о том, чтобы быть при короле постоянно, потому что в Гвардию будут внедрены ещё "Сумеречные бойцы", которых она пока не знает. Юная воительница так и не поняла, зачем нужно им - тайным телохранителям короля не знать друг друга, но зато теперь у неё появилось время на личную жизнь. И, как следствие, появился Дик.
Маранта, несмотря на всю драматическую напряжённость бешеной скачки по лесу, улыбнулась при воспоминании о светловолосом гиганте. Она ведь была ничего так себе, высокой девушкой. Не дылдой, конечно, но ростом повыше многих. Однако рядом с Диком чувствовала себя малышкой. (А приятное чувство оказывается!)
Он происходил из какого-то народа, живущего западнее Торгового города, и был сущим медведем. То есть он был могуч и грозен в бою, а дома казался мягким и добрым, немного неуклюжим, но очень милым тугодумом.
Маранта не совсем понимала, что же их свело, но им было хорошо вместе, они отлично ладили и совсем не ссорились. Он был её первым мужчиной, который к счастью оказался ласковым, нежным и заботливым любовником, не требующим от неопытной девушки того, что приходит к женщине с годами практики, а иногда и требует специального обучения.
Маранта не ожидала, что мир плотской любви может быть так разнообразен и замечателен! Не знала она до этого и какую гамму чувств может вызвать близость с мужчиной.
Они не сходились только в одном - Дик был полон радужных надежд на будущее, он хотел завести свой дом, хотел детей, хотел большую семью. Не то чтобы Маранта была против, но это шло вразрез с её заданием, да и служба в Гвардии, только начавшаяся, нравилась её с каждым днём всё больше и больше. Поэтому на все прожекты своего любовника она отвечала мягкой улыбкой, не опровергая, но и не обнадёживая, а сама, тем временем, завела небольшую бутылочку со снадобьем, которое не вредит здоровью, но исключает появление неожиданного и нежелательного потомства.
Увесистая еловая лапа хлестнула её по лицу, словно отвесила оплеуху. Спасибо, что глаза остались целы! Сколько же им ещё так скакать? Маранта пожалела, что у неё нет старинного прозрачного щита, какие ещё попадаются иногда в оружейных лавках. Правда эти лёгкие щиты скверно держат удар заточенной сталью, и если лопаются, то уже ни на что не годятся, но зато таким можно полностью закрыться от противника или, как сейчас от веток, не теряя при этом возможности смотреть вперёд.
В чаще перед ними забрезжил просвет. Поляна? Нет, целая просека! И на этой просеке уютно расположился палаточный лагерь в центре, которого развевалось их гвардейское знамя! (Что за?..)
У въезда в лагерь, как и положено, стояли двое часовых с копьями и сержант, который застыл, приветственно подняв руку. Между палатками виднелись меховые шапки егерей, а чуть в стороне мирно паслись лошади. (Всё равно что-то не так!) Странно было то, что у лагеря не было внешних укреплений, даже самых простеньких - гребёнки из кольев, предотвращающей внезапный конный налёт. Да и вообще, откуда взялся этот лагерь?
- Отец! Назад!!! Это ловушка!
Маранта бросила лишь один взгляд в ту сторону, откуда раздался этот голос и волосы встали у неё дыбом - она увидела окровавленного Зигмунда, тело которого прямо сквозь доспехи было прибито к столетнему дубу арбалетными болтами! Ханна тоже взглянула туда разок и тут же выстрелила. Какая-то, почти невидимая на фоне коры, тварь с длинным ножом свалилась с её стрелой в гортани, так и не успев перерезать рыцарю горло.
Маранта приготовилась было к повороту, но король и не думал слушать своего распятого командора Гвардии. Лоргин наоборот пришпорил коня и ринулся на лагерь, на полном скаку выхватывая свой длиннющий горский палаш. Обе воительницы и ещё пять гвардейцев, скакавших за ними, последовали за королём, обнажая оружие.
Насколько Лоргин оказался прав, стало ясно, когда за их спинами, неведомо откуда упала прочная, широкая сеть, натянутая между деревьями. Послушай они предостережение Зигмунда, думавшего, что основная ловушка в лагере - угодили бы сейчас в эту сеть и превратились бы в самую лёгкую мишень для слабейшего из противников.
Лоргин летел, как ураган, но его палаш лежал поперёк седла, в то время как группа воинов, стоявших на краю лагеря, стремительно приближалась. Маранта занесла саблю для удара... но не опустила её. Она поняла, в чём дело - это не были бандиты, переодетые в форму гвардейцев, это были сами гвардейцы... мёртвые, привязанные к рамам из жердей, чтобы сохранять вертикальное положение. Похоже, весь лагерь был фальшивкой. Или нет?
Мимо промелькнуло ещё несколько фигур гвардейцев и егерей. Всё, то же самое - мертвецы, привязанные к кольям. Но что же в палатках? Вылетев на середину лагеря, где было свободное пространство, король осадил коня, который загарцевал, недовольный, что его остановили посреди такого замечательного галопа!
Конечно же, в зале - большой центральной круглой комнате, где трапезничают только по праздникам, а ещё, собираются на семейный совет. Именно там они нашли это, то, что должно было объяснить всё разом.
Сооружение представляло собой деревянный крест, наспех сколоченный из досок, найденных в хозяйственной части фермы. Длинная часть этого креста стояла вертикально, прислоненная к стене. Перекладина была внизу и почти упиралась в пол. К кресту вниз головой было прибито нагое тело девушки, точнее ещё девочки лет пятнадцати. Никаких повреждений, кроме пробитых гвоздями рук и ног на теле несчастной видно не было. Она умерла от кровоизлияния в мозг, простояв много часов на голове, так-как кровотечение из ран на руках и ногах было не столь уж обильным.
Впрочем, была на её теле ещё одна струйка крови - из промежности. Её тоже изнасиловали, а сделали это уже на кресте, когда он ещё лежал горизонтально. Прежде чем прибить ноги. А вот, когда дело было сделано, крест подняли и прислонили к стене. С живой ещё, но обезумевшей от боли и ужаса девочкой...
Последним штрихом картины был "алтарь", сооруженный наспех из небольшого сундучка или ящика на который бросили чёрную тряпку. На этом возвышении можно было разглядеть шесть огарков от свечей, среди которых лежал... чёрный котёнок с перерезанным горлом. Стоял "алтарь" в шаге от головы, распятой девочки.
Лоргин, не дрогнувший, но суровый, как гранитная скала покрытая снегом, подошёл вплотную, и некоторое время рассматривал символы, нарисованные сажей на груди и животе распятой.
- Это дело рук адептов культа Рогатого, - промолвил он, наконец. - Золас не причём, вопрос о нём в отношении этого дела закрыт и вскоре об этом будет объявлено официально.
- Ты уверен, Лори? - спросила Ханна, которая, единственная имела право так называть короля.
- Золас тайный инциат, как и я, - ответил Лоргин. - Наше учение прямо противоположно тому, что ты видишь вокруг, и мы находимся в многовековом противостоянии со сторонниками Рогатого.
- Я не об этом. Золаса я никогда не подозревала. Ты уверен, что это сделали "рогачи"? О них давно не было ни слуху, ни духу.
- Это их знаки, - ответил король. - И это их способ жертвоприношений. Впрочем, может быть мы имеем дело с подражателями, ведь официальная церковь Рогатого, я слышал, смягчила ритуалы ещё до Великой катастрофы. Но ведь остались многочисленные секты. В любом случае мы их выследим и схватим. Зигмунд уже должен был послать по их следу опытных следопытов.
- Надо сообщить ему насчёт Золаса, он пере...
- Отец!!!
Это выкрикнула Маранта, бесцеремонно оттолкнув короля и бросив всё своё тело в едином секущем ударе! Монстр, возникший, словно из ниоткуда, за спиной Лоргина, распался на две части, рассечённый от плеча до паха. От сабли воительницы его не спас даже прочный панцирь из хитиновой чешуи и длинные жёсткие шипы, покрывающие ключицы. Но это было только начало!
Комната мгновенно наполнилась тварями, которые посрамили бы своим разнообразием самый подробный каталог, созданный учёными Университета Торгового города. Ханна успела сделать два выстрела и тоже схватилась за меч. Маранта самозабвенно рассекала своим клинком уродливые морды, отделяла от туловищей конечности, вспарывала животы. А Лоргин...
- К спине! - скомандовал не такой уж старый король, ритмично взмахивая топором, от чего в массе лезущих отовсюду монстров образовалась просека. - Не давайте им вцепиться в меня сзади! Будем прорубаться к выходу.
И они прорубились во двор, где их ждало зрелище настоящей битвы! Ферма сейчас напоминала растревоженный муравейник, в котором шёл бой между хозяевами и озверевшими чужаками. Гвардейцы, не дожидаясь команды, бросились на выручку своему королю. Егеря тоже не остались в стороне и сейчас вместе со своими собаками вовсю дрались с чудовищами.
Сражение сразу приобрело вид резни, распавшись на отдельные группы. Люди бросались на монстров по трое-пятеро на одного, как охотничьи псы на медведей, пренебрегая жуткими шипами и когтями, которые были пострашнее мечей. Навстречу королю шёл клин из девяти воинов с широкими мечами, в доспехах тяжёлой пехоты. Во главе этого клина уверенно шагал высокий светловолосый красавец, весь - выпирающие из под панциря мускулы! Он словно косец взмахивал здоровенной шипастой булавой, буквально сметая со своего пути монстров.
Через пару минут толпа смертоносных уродов, запрудивших двор была расколота, и монстряков оттеснили к хозяйственным постройкам и огородам, где закипели жаркие короткие схватки.
- Ты как, отец? - без предисловий спросил белобрысый воин, отсалютовав королю окровавленной булавой.
- Молодчина, Дик! - ответил король, с удовольствием глядя на слаженную работу ударного отряда пехоты. - Узнаю западную манеру драться - расколоть и добить. Ты и твоя краля по разу спасли сегодня мою монаршую шкуру. Ладно, челомкаться будете потом, а сейчас скажи, где Зигмунд?
- Командор преследует предполагаемого противника! - отрапортовал Дик, стрельнув, однако глазами в сторону Маранты, которая улыбнулась ему в ответ. - Следопыты сообщили о нахождении крупного лагеря видимо тех, кто орудовал на этой ферме. Следы ведут туда и обратно...
- На коней! - взревел король, обращаясь к свите. - Дик, ты тут за главного. Всё зачистить, и постарайтесь выяснить, откуда на этот раз пришли монстры.
Они летели через чащу, рискуя переломать ноги лошадям и самим быть сбитыми на землю низко нависающими ветками. Тем не менее, Лоргин и Ханна ухитрялись переговариваться.
- Лор, что происходит? - спросила лучница на полном скаку. - Откуда здесь монстры? Ни с одной заставы не было сообщения уже давно.
- Не знаю! - ответил король с ноткой раздражения. - Уже много лет пытаюсь понять, но не могу! То, что произошло на этой ферме, сделали не монстры. Чудовища всегда появляются там, где зло уже свершилось. Они словно осуществляют возмездие, но при этом бьют и правых, и виноватых, как будто рану прижигают. Правым даже больше достаётся, ведь те, кто действительно виноват, как правило, успевают уйти.
Маранта слушала этот разговор вполуха. Правые, виноватые... какая разница? Сейчас её заданием была безопасность короля. Так велела Наставница. Это было странно, ведь именно по приказу Лоргина их школа "Сумеречных бойцов" была разгромлена. При этом погибло множество преподавателей и учеников, но и стражников они забрали с собой немало!
История её жизни, которую она поведала Лоргину, была, конечно, полуправдой. И трактир в Портовом городе, и старый Муин, (она знала, что он в родстве с королём), имели место быть, но это была лишь часть её недолгой, но наполненной испытаниями жизни. Её память начиналась с огненного кошмара в родном городе, о котором она больше ничего не помнила. Дальше был сиротский приют, а потом школа абсолютных убийц называвших себя "Сумеречными бойцами" или "Сумеречными клинками".
После того, как эту школу, бывшую для Маранты домом и смыслом жизни, уничтожили, Наставница с наиболее способными учениками переселилась в Портовый город, где они обосновались в трактире Муина. Маранта прожила там всего год, но вовсе не училась фехтованию у местных учителей, которых сама могла бы поучить многому. Разве что освоила горскую манеру боя, которую показал им Муин. Освоила специально, чтобы понравиться королю. Наставница хотела, чтобы Маранта стала тенью Лоргина и оберегала его от клинка и стрелы настолько, насколько это может сделать лучший из её воспитанников. При этом ей предписывалось вести жизнь обычного человека и снимались все запреты и ограничения, которые обычно накладывали на себя "сумеречники", чтобы ничто мирское не отвлекало их от служения.
Срок её службы был определён весьма туманно - пока Лоргин правит. Это означало пожизненно, по крайней мере, пожизненно для короля, который был более чем втрое старше Маранты.
Как ни странно, она этого старика успела не просто зауважать, (Лоргин был великим воином, слава о котором гремела повсюду, а враги не смели сунуться туда, куда простиралась его власть), она его полюбила, как иногда начинаешь любить почтенного дальнего родственника, которого волею судьбы вдруг узнаёшь поближе.
Лоргин действительно заботился о своём народе, а не видел в нём только источник для роскошеств. Король был личностью эксцентричною - он мог довольствоваться малым, если надо было, ел грубую пищу и носил простую одежду, (как сейчас, например), мог спать на голой земле и рубиться, как простой ратник - без устали и пренебрегая опасностью. Тем не менее, его двор считался самым шикарным из известных в обозримом мире.
Перед иностранными послами Лоргин появлялся в изысканных одеждах и демонстрировал манеры прирождённого аристократа, так что слухи о его простом происхождении подвергались сомнению. Родились даже легенды о некоем принце, который в силу обстоятельств вынужден был жить долгое время среди народа. Маранта знала, что для тренировки этих манер король держит специальных учителей, что великосветские приёмы для него что-то вроде малоприятной, но неизбежной процедуры назначенной врачом хроническому больному.
Душой Лоргин был со своей Гвардией, которую создавал, собирая не лучших из лучших головорезов, а приглашал людей талантливых и одарённых, не только телом, но душой и разумом. Большинство из них что-то умели ещё до вступления в кадеты, но настоящую выучку проходили здесь под бдительным оком самого короля, который не гнушался преподать пару уроков новобранцам.
Потому-то он и звал их своими детьми, а они его отцом, что удивляло многих, как в самом королевстве, так и за его пределами. Когда они собирались что-то отпраздновать в казармах или в столичном кабаке вместе с королём, (а такое случалось весьма часто), то шутка по поводу трёхсот бастардов Лоргина была самой популярной. А вот насчёт настоящих бастардов неженатого короля Маранта не слышала ничего, несмотря на его славу большого любителя женщин. Впрочем, какое её дело? Её забота - безопасность короля, когда она рядом.
Наставница, с которой Маранта до сих пор поддерживала связь, сказала, что она должна вести себя естественно и не беспокоиться о том, чтобы быть при короле постоянно, потому что в Гвардию будут внедрены ещё "Сумеречные бойцы", которых она пока не знает. Юная воительница так и не поняла, зачем нужно им - тайным телохранителям короля не знать друг друга, но зато теперь у неё появилось время на личную жизнь. И, как следствие, появился Дик.
Маранта, несмотря на всю драматическую напряжённость бешеной скачки по лесу, улыбнулась при воспоминании о светловолосом гиганте. Она ведь была ничего так себе, высокой девушкой. Не дылдой, конечно, но ростом повыше многих. Однако рядом с Диком чувствовала себя малышкой. (А приятное чувство оказывается!)
Он происходил из какого-то народа, живущего западнее Торгового города, и был сущим медведем. То есть он был могуч и грозен в бою, а дома казался мягким и добрым, немного неуклюжим, но очень милым тугодумом.
Маранта не совсем понимала, что же их свело, но им было хорошо вместе, они отлично ладили и совсем не ссорились. Он был её первым мужчиной, который к счастью оказался ласковым, нежным и заботливым любовником, не требующим от неопытной девушки того, что приходит к женщине с годами практики, а иногда и требует специального обучения.
Маранта не ожидала, что мир плотской любви может быть так разнообразен и замечателен! Не знала она до этого и какую гамму чувств может вызвать близость с мужчиной.
Они не сходились только в одном - Дик был полон радужных надежд на будущее, он хотел завести свой дом, хотел детей, хотел большую семью. Не то чтобы Маранта была против, но это шло вразрез с её заданием, да и служба в Гвардии, только начавшаяся, нравилась её с каждым днём всё больше и больше. Поэтому на все прожекты своего любовника она отвечала мягкой улыбкой, не опровергая, но и не обнадёживая, а сама, тем временем, завела небольшую бутылочку со снадобьем, которое не вредит здоровью, но исключает появление неожиданного и нежелательного потомства.
Увесистая еловая лапа хлестнула её по лицу, словно отвесила оплеуху. Спасибо, что глаза остались целы! Сколько же им ещё так скакать? Маранта пожалела, что у неё нет старинного прозрачного щита, какие ещё попадаются иногда в оружейных лавках. Правда эти лёгкие щиты скверно держат удар заточенной сталью, и если лопаются, то уже ни на что не годятся, но зато таким можно полностью закрыться от противника или, как сейчас от веток, не теряя при этом возможности смотреть вперёд.
В чаще перед ними забрезжил просвет. Поляна? Нет, целая просека! И на этой просеке уютно расположился палаточный лагерь в центре, которого развевалось их гвардейское знамя! (Что за?..)
У въезда в лагерь, как и положено, стояли двое часовых с копьями и сержант, который застыл, приветственно подняв руку. Между палатками виднелись меховые шапки егерей, а чуть в стороне мирно паслись лошади. (Всё равно что-то не так!) Странно было то, что у лагеря не было внешних укреплений, даже самых простеньких - гребёнки из кольев, предотвращающей внезапный конный налёт. Да и вообще, откуда взялся этот лагерь?
- Отец! Назад!!! Это ловушка!
Маранта бросила лишь один взгляд в ту сторону, откуда раздался этот голос и волосы встали у неё дыбом - она увидела окровавленного Зигмунда, тело которого прямо сквозь доспехи было прибито к столетнему дубу арбалетными болтами! Ханна тоже взглянула туда разок и тут же выстрелила. Какая-то, почти невидимая на фоне коры, тварь с длинным ножом свалилась с её стрелой в гортани, так и не успев перерезать рыцарю горло.
Маранта приготовилась было к повороту, но король и не думал слушать своего распятого командора Гвардии. Лоргин наоборот пришпорил коня и ринулся на лагерь, на полном скаку выхватывая свой длиннющий горский палаш. Обе воительницы и ещё пять гвардейцев, скакавших за ними, последовали за королём, обнажая оружие.
Насколько Лоргин оказался прав, стало ясно, когда за их спинами, неведомо откуда упала прочная, широкая сеть, натянутая между деревьями. Послушай они предостережение Зигмунда, думавшего, что основная ловушка в лагере - угодили бы сейчас в эту сеть и превратились бы в самую лёгкую мишень для слабейшего из противников.
Лоргин летел, как ураган, но его палаш лежал поперёк седла, в то время как группа воинов, стоявших на краю лагеря, стремительно приближалась. Маранта занесла саблю для удара... но не опустила её. Она поняла, в чём дело - это не были бандиты, переодетые в форму гвардейцев, это были сами гвардейцы... мёртвые, привязанные к рамам из жердей, чтобы сохранять вертикальное положение. Похоже, весь лагерь был фальшивкой. Или нет?
Мимо промелькнуло ещё несколько фигур гвардейцев и егерей. Всё, то же самое - мертвецы, привязанные к кольям. Но что же в палатках? Вылетев на середину лагеря, где было свободное пространство, король осадил коня, который загарцевал, недовольный, что его остановили посреди такого замечательного галопа!
