Нынешний его меч был сделан на заказ. Он отличался от прежнего ровно настолько, насколько Лоргин теперь отличался от того крепкого, но юношески тонкого и угловатого подростка, каким он был некогда. Этот кладенец был длиннее, шире и тяжелее прежнего. Оружие наиболее подходящее для человеческой косьбы, поскольку то, что сейчас ему предстояло, иначе, как косьбой назвать было нельзя, и с благородным искусством фехтования это действо не имело ничего общего.
Воздух загудел, распарываемый закалённой сталью, вверх то и дело взлетали отсечённые руки, всё ещё сжимавшие оружие и головы с выпученными от ярости или ужаса глазами.
Косьба. Работа. Монотонная, долгая, кровавая. Лоргин мог так работать несколько часов подряд, не уставая и не опуская рук. Располовинить человека было для него делом нехитрым и никакого значения не имело, в доспехах враг или нет. По его панцирю чужие клинки только вжикали - не пробить, не разрезать.
Рядом кто-то лихо рубился, молодецки ухая и сопровождая удары сальными прибаутками, которые говорились скорее для себя, чем для противника, врядли способного их услышать, а тем более понять. Ах, это опять мальчишка Зигмунд - сынок одного из северных курфюрстов, сбежавший к нему из родительского дома! Парень бредил рыцарскими подвигами, честью и славой, а фехтовал, как бог, (северянин ведь!).
Он был действительно талантлив в воинском деле, но слишком уж горяч - бросался вечно в самую гущу врагов и рубился самозабвенно, словно одержимый. Лоргин боялся, что так он долго не протянет - удача на войне вещь зыбкая! (Опять без шлема в драку полез! Выживет - прибью!)
Конный клин остриём, которого была Гвардия, а жалом сам Лоргин, глубоко вошёл в массу вражеского войска, расколов его на две половины. Лоргин не стал прикидывать соотношение сил, это только помешало бы. Наверное, один к десяти или около того. Неважно! Главное развалить их первым же ударом, заставить поверить, что они атакованы превосходящим противником, опрокинуть и гнать!
Вот только гнать варваров ему сейчас некогда. Пусть этим занимается пехота, которая сейчас идёт усиленным маршем к столице Огненной королевы.
Ему необходимо пробиться к воротам, затем устроить резню на улицах города и прорваться к замку. Во что бы то ни стало прорваться! Даже если он войдёт в замок один, у него будет шанс спасти королевскую семью, если только... Инци, только бы они были живы!
Дойти до ворот оказалось проще, чем он думал. Варвары - отменные воины, но после первого же удара на поле битвы началась свалка, которая лишила их возможности сделать какой-либо манёвр или хотя бы построиться. Многие были растоптаны так и не успев вытащить оружие. Потом пришло время паники и многотысячное, вооружённое до зубов войско, драпануло в две разные стороны. Лоргин вдруг увидел, что путь к воротам чист и пришпорил коня, благо обе створки были нараспашку.
Несколько пеших варваров - очевидно временная охрана ворот, смотрели на него, открыв рты, потом схватились за сабли. Ради такой мелочи он даже не стал поднимать меча - люди, сшибленные конским нагрудником, разлетелись в стороны, как кегли, в центр которых угодил шар. Те, кто смог увернуться попали под копыта, скачущей по пятам короля, Гвардии.
Королю и тем, кто шёл за ним, повезло - они попали в ту часть города, которая ещё не была охвачена огнём, в то время как многие кварталы пылали, и никто не собирался их тушить.
На улицах было не так много народа - варвары активно грабили дома, убивали мужчин, кроме тех, кто падал перед ними на колени, закрывая руками склонённую голову в знак добровольного признания себя рабом, и насиловали женщин, что считалось у дикарей неким особым ритуалом унижения поверженного врага. Удивительно, но в мирное время эти странные люди придерживались мнения, что женщины священны. Никто из них не мог даже помыслить о том, чтобы сделать хотя бы грубый жест в сторону матери жизни, причём это распространялось одинаково, как на своих, так и на чужих женщин.
Сейчас же эти моралисты превратились в мерзких скотов, насильников, охваченных похотливым безумством. Ох, поплатятся они сегодня, ох поплатятся! Лоргин знал, что его солдаты особенно ненавидят варваров за это их свойство, и при случае мстят со всей возможной жестокостью, сами пьянея от крови. И у него не было ни малейшей причины, а тем более желания эту месть останавливать.
Они пролетели по улицам, лишь изредка взмахивая мечами, чтобы срубить ту или иную вражескую голову. За их спинами варвары выскакивали из домов и тут же попадали под копыта и клинки валившей словно лавина конницы.
На площади перед замком было оживлённее. Сюда стаскивали награбленное добро, которому уже шёл подсчёт для последующей отправки в стан Великого хана, который потом в соответствии со своим соображением наградит воинов. Никто из варваров никогда не смел, утаить что-либо из награбленного для себя. За такое преступление наказывали смертью, не взирая, на прошлые заслуги.
Появление летящей во весь опор конной лавы вызвало у собравшихся на площади шок. Варвары снова не смогли оказать, сколько-нибудь существенного сопротивления, но увлекаться резнёй Лоргин не стал. Он направил коня прямо к воротам замка, в которых толпилось больше народа, чем в городских.
Будучи опытным воином, король знал - один и тот же приём редко проходит успешно дважды. Поэтому он, ничуть не сбавляя скорости, кинул меч в ножны и выхватил из седёльных кобур револьверы - оружие крайнего случая, каждый выстрел из которого буквально драгоценен.
Стрельба в упор в плотно стоящую толпу напоминает бойню. Особенно если применяются патроны большой мощности, легко пробивающие человеческое тело, и не одно, а несколько сразу. Сколько было убито и сколько ранено этими двенадцатью выстрелами осталось неизвестным, но главное то, что атакующие не застряли в воротах, не увязли в резне, как пчела в патоке.
Лоргин пролетел до самого парадного входа и, осадив коня, соскочил на широкие ступени мраморной лестницы, скользкие от крови. О коне он не беспокоился - тот сам о себе позаботится и никого к себе не подпустит, кроме хозяина, которого найдёт потом без посторонней помощи.
Где они могут быть? Прямой проход вёл в тронный зал. Врядли в такое время им было до церемоний. И, тем не менее, проход завален трупами, лишь слегка сдвинутыми в сторону с середины, чтобы можно было пройти.
Здесь, как и во всём городе, варвары азартно предавались грабежу и нападения не ждали. Шум битвы за городскими стенами никого не смутил - эти люди от природы были шумными и крикливыми, а потому приняли вопли соплеменников и лязг оружия за выражение восторга по поводу своей победы.
Лоргин шёл, срубая одиноких врагов, как мальчишка срубает одуванчики прутиком. Встречавшиеся группы варваров гвардейцы рубили в капусту - всем передалась злость и нетерпение короля.
Но вот, наконец-то, тронный зал. Тот самый, где когда-то стоял на страже простым гвардейцем он - нынешний король Лоргин. Теперь этот зал был завален телами. Стражники, придворные, рыцари, пажи, варвары - все лежали вповалку. Многие так и остались вцепившимися в ненавистную плоть врага, и в смерти не разжимая убийственных объятий.
Возле трона тела лежали особо большими грудами. Лоргин перешагивал без всякого почтения через своих и чужих, пока не оказался лицом к лицу с одним из тех за кем сюда явился. Да, это был он - Морской принц, пронзённый многочисленными клинками и стрелами. Мёртвый, но не сломленный. Он сидел на ступенях, прислонившись спиной к подлокотнику трона консорта, и глядел куда-то тревожно и задумчиво.
Было видно, что свою жизнь этот человек продал дорого, но зачем? Почему он предпочёл биться здесь, а не попытался укрыться где-нибудь в недрах замка, где можно долго держать оборону с малым числом солдат в узких коридорах и на неудобных винтовых лестницах?
Вдруг под грудой тел что-то шевельнулось, и Лоргин услышал слабый стон. Он тут же сорвал с себя тяжёлый топфхельм, сейчас только мешавший, и принялся расшвыривать трупы. Гвардейцы пришли ему на помощь, и вскоре они смогли извлечь из-под завала женщину, которая сначала показалась ему пожилой придворной дамой.
Одета эта женщина была в тяжёлое пышное платье, теперь разорванное и перепачканное в крови. В сведённых судорогой пальцах у неё почему-то было зажато сразу два меча.
- Лори? - слабым голосом спросила она, когда ей смочили лоб и виски бренди и поднесли к губам фляжку с тем же напитком.
- Откуда?.. Кто вы?.. Ханна!!! - воскликнул Лоргин, узнав одну из потрясающих подруг своей юности.
Да, это была Ханна, которая сражалась не на жизнь, а на смерть, и сейчас видимо умирала от глубокой раны в боку. Но где же чудесные золотые локоны этой девушки, которой, кажется, сейчас должно быть немного за двадцать? Волосы молодой воительницы были белыми, как снег. Единственное, что их окрашивало, была всё та же кровь, которой тут всё было обильно залито. Это была ранняя седина человека видевшего нечто настолько ужасное, что разделило его жизнь на юность и старость без должного перехода.
- Ханна, что здесь произошло? - спросил Лоргин, понимая, что девушка вот-вот потеряет сознание.
- Нас предали... - почти прошептала она. - Кто-то открыл ворота в городе и в замке...
- Но здесь-то, что было? И где королева с дочерью?
Лоргин понимал, что жесток, но выбора у него не было - необходимо выяснить всё до конца.
- Мы с консортом отвлекали нападающих... Я изображала Огненную королеву... Мы дрались... Дали ей время спасти принцессу... Ищи в сарае, где хранились тренажёры... Тайный проход в город... Никто не знал, кроме нас и учителя...
И тогда он побежал. Не как закованный в латы рыцарь, а как легконогий паж, перепрыгивая через горы тел, опрокинутую мебель, вниз по лестницам для слуг, через которые быстрее всего было попасть в знакомый дворик, где он провёл год, который до сих пор считал лучшим в своей жизни.
Очень быстро он наткнулся на пунктирный след, который и привёл его к искомой цели. След этот представлял собой цепочку мёртвых варваров, каждый из которых был убит одним ударом, сразу и наверняка. У первого был раскроен череп, у второго из глаза торчал метательный нож, третий получил звезду в кадык и так далее.
Когда Лоргин вбежал во двор у него вырвался вопль отчаяния - упомянутое Ханной строение пылало, и от него занимались уже остальные постройки, расположенные рядом. Но дело было не только в этом - он увидел её...
Королева лежала на пороге горящего здания, и её каштановые волосы уже занимались от подступающего жара. Обнажённая по пояс и прекрасная, как богиня. Как и Ханна, она сжимала в каждой руке по окровавленному клинку, а вокруг в самых разных позах были раскиданы тела врагов. Не меньше дюжины...
Королевская нагота! Она стоила жизни этим варварам, но зачем она нужна, когда из груди и живота его принцессы торчит десятка два длинных варварских стрел! Ну почему на ней в этот момент не было самых прочных в мире доспехов?!
Вот тогда-то Лоргин упал на колени и зарыдал в голос, не видя вокруг ничего кроме чёрной пропасти Вселенной, в которую мог ко всем чертям катиться этот растреклятый мир...
Понимание того, что здесь произошло на самом деле, пришло, когда жгучее, беснующееся чувство утраты сменилось серой пустотой. К тому времени тело королевы отнесли в сторону, вытащили стрелы и накрыли чьим-то плащом, а горящее здание залили водой.
Лоргина никто не трогал. Его люди были бесстрашны, но умирать от руки короля никому не хотелось. Он так и стоял на коленях и хоть перестал рыдать, устремил совершенно безумный взгляд в землю, словно хотел пробуравить её насквозь. Вдруг он встал, выпрямился и подошёл к остывающему пожарищу, словно собирался войти внутрь, но остановился и принялся вглядываться в черноту исходящую дымом.
- А ведь это она сделала, - проговорил он, обернувшись к гвардейцам, но, не обращаясь ни к кому определённому. - Она засунула ребёнка в подземный ход, приказала бежать вперёд к выходу, а сама подожгла этот сарай и не давала врагам ни последовать за дочерью, ни потушить пожар... Где Ханна? Она жива? Надо срочно узнать, куда выходит этот лаз. Надо найти принцессу!
Они искали ребёнка месяц, искали и потом, давно уже потеряв надежду. Но ни в подземном ходе, ни в доме, куда он вёл, ни в городе, ни среди живых детей, ни среди мёртвых, маленькую принцессу обнаружить не удалось.
Когда король Лоргин увидел эту девушку, он чуть не упал со смеху! Сами посудите - красивая атлетическая фигура с прекрасно развитыми женскими формами и... выкрашенные в зелёный цвет волосы, чёрные круги вокруг глаз, губы тоже чёрные, правая сторона лица белая, как мел, левая - тёмно синяя. Клоун! Она что, напугать кого-то хотела?
Но после пробных поединков, когда эта дива продемонстрировала своё умение обращаться с мечом, он всё же допустил её на турнир. И где только эта чудилка так ловко фехтовать научилась?
Если честно, то турнир вышел так себе. Рыцари, как рыцари. Неплохо, но он в молодости мог лучше, и сейчас ещё сможет, если постарается. С лучниками всё по-прежнему - нет никого в этом деле лучше Ханны. Уже не первый год его единственная уцелевшая подруга юности служит у него в Гвардии, не желает ничего другого и довольствуется славой первой лучницы королевства. Но вот состязание мечников вдруг оживила вышеозначенная разноцветная девица.
Она уверенно продвигалась вперёд, оставляя с носом одного опытного бойца за другим, пока дело не дошло до Гвардии. Тут ей пришлось попотеть, но... она справилась, несмотря на то, что сине-белый макияж изрядно избороздили капли стекающего пота, окончательно превратив её лицо в страшную скоморошью маску. Однако неизвестная фехтовальщица победила уже четвёртого гвардейца, когда на ристалище вышел сам Зигмунд. Рёв толпы встретил всеобщего любимца, и тут началось!
Такого поединка Лоргин не видел уже давно. Он прекрасно понимал, что его первому помощнику, майору Гвардии и заместителю главнокомандующего, (то есть его самого), приходится туго. Девица, казалось, совершенно не знала усталости. Правда, ей тоже доставалось, но она не сбавляла темп. Но вот первый фехтовальщик королевства проделал немыслимый финт, поставил свою соперницу на колени и положил ей на плечо клинок меча, так, что он недвусмысленно касался шеи.
Девушка при этом замерла, не шевелясь, и только тяжело дышала, словно ждала, что ей сейчас и впрямь отрубят голову. Но этого понятное дело не случилось, а под рёв трибун и всеобщие овации Зигмунд поднял проигравшую фехтовальщицу, что-то прокричал ей на ухо, после чего она взглянула на него сначала недоверчиво, а потом кивнула и даже улыбнулась слегка.
Много позже, когда король и его главнокомандующий ужинали вместе, Лоргин спросил у Зигмунда:
- А что ты там такое сказал ей, что она так просияла?
- Пригласил от твоего имени в Гвардию на стажировку, - ответил тот. - Ты не против, отец?
- Нет, конечно, - сказал Лоргин. - Только не забудь её умыть, прежде чем одевать в форму гвардейца-стажёра!
И они оба рассмеялись.
В следующий раз новое пополнение своей Гвардии Лоргин увидел только через два месяца. К тому времени турнир и забавно раскрашенная девчонка, которая чуть не выиграла состязание мечников, уже успели забыться.
Воздух загудел, распарываемый закалённой сталью, вверх то и дело взлетали отсечённые руки, всё ещё сжимавшие оружие и головы с выпученными от ярости или ужаса глазами.
Косьба. Работа. Монотонная, долгая, кровавая. Лоргин мог так работать несколько часов подряд, не уставая и не опуская рук. Располовинить человека было для него делом нехитрым и никакого значения не имело, в доспехах враг или нет. По его панцирю чужие клинки только вжикали - не пробить, не разрезать.
Рядом кто-то лихо рубился, молодецки ухая и сопровождая удары сальными прибаутками, которые говорились скорее для себя, чем для противника, врядли способного их услышать, а тем более понять. Ах, это опять мальчишка Зигмунд - сынок одного из северных курфюрстов, сбежавший к нему из родительского дома! Парень бредил рыцарскими подвигами, честью и славой, а фехтовал, как бог, (северянин ведь!).
Он был действительно талантлив в воинском деле, но слишком уж горяч - бросался вечно в самую гущу врагов и рубился самозабвенно, словно одержимый. Лоргин боялся, что так он долго не протянет - удача на войне вещь зыбкая! (Опять без шлема в драку полез! Выживет - прибью!)
Конный клин остриём, которого была Гвардия, а жалом сам Лоргин, глубоко вошёл в массу вражеского войска, расколов его на две половины. Лоргин не стал прикидывать соотношение сил, это только помешало бы. Наверное, один к десяти или около того. Неважно! Главное развалить их первым же ударом, заставить поверить, что они атакованы превосходящим противником, опрокинуть и гнать!
Вот только гнать варваров ему сейчас некогда. Пусть этим занимается пехота, которая сейчас идёт усиленным маршем к столице Огненной королевы.
Ему необходимо пробиться к воротам, затем устроить резню на улицах города и прорваться к замку. Во что бы то ни стало прорваться! Даже если он войдёт в замок один, у него будет шанс спасти королевскую семью, если только... Инци, только бы они были живы!
Дойти до ворот оказалось проще, чем он думал. Варвары - отменные воины, но после первого же удара на поле битвы началась свалка, которая лишила их возможности сделать какой-либо манёвр или хотя бы построиться. Многие были растоптаны так и не успев вытащить оружие. Потом пришло время паники и многотысячное, вооружённое до зубов войско, драпануло в две разные стороны. Лоргин вдруг увидел, что путь к воротам чист и пришпорил коня, благо обе створки были нараспашку.
Несколько пеших варваров - очевидно временная охрана ворот, смотрели на него, открыв рты, потом схватились за сабли. Ради такой мелочи он даже не стал поднимать меча - люди, сшибленные конским нагрудником, разлетелись в стороны, как кегли, в центр которых угодил шар. Те, кто смог увернуться попали под копыта, скачущей по пятам короля, Гвардии.
Королю и тем, кто шёл за ним, повезло - они попали в ту часть города, которая ещё не была охвачена огнём, в то время как многие кварталы пылали, и никто не собирался их тушить.
На улицах было не так много народа - варвары активно грабили дома, убивали мужчин, кроме тех, кто падал перед ними на колени, закрывая руками склонённую голову в знак добровольного признания себя рабом, и насиловали женщин, что считалось у дикарей неким особым ритуалом унижения поверженного врага. Удивительно, но в мирное время эти странные люди придерживались мнения, что женщины священны. Никто из них не мог даже помыслить о том, чтобы сделать хотя бы грубый жест в сторону матери жизни, причём это распространялось одинаково, как на своих, так и на чужих женщин.
Сейчас же эти моралисты превратились в мерзких скотов, насильников, охваченных похотливым безумством. Ох, поплатятся они сегодня, ох поплатятся! Лоргин знал, что его солдаты особенно ненавидят варваров за это их свойство, и при случае мстят со всей возможной жестокостью, сами пьянея от крови. И у него не было ни малейшей причины, а тем более желания эту месть останавливать.
Они пролетели по улицам, лишь изредка взмахивая мечами, чтобы срубить ту или иную вражескую голову. За их спинами варвары выскакивали из домов и тут же попадали под копыта и клинки валившей словно лавина конницы.
На площади перед замком было оживлённее. Сюда стаскивали награбленное добро, которому уже шёл подсчёт для последующей отправки в стан Великого хана, который потом в соответствии со своим соображением наградит воинов. Никто из варваров никогда не смел, утаить что-либо из награбленного для себя. За такое преступление наказывали смертью, не взирая, на прошлые заслуги.
Появление летящей во весь опор конной лавы вызвало у собравшихся на площади шок. Варвары снова не смогли оказать, сколько-нибудь существенного сопротивления, но увлекаться резнёй Лоргин не стал. Он направил коня прямо к воротам замка, в которых толпилось больше народа, чем в городских.
Будучи опытным воином, король знал - один и тот же приём редко проходит успешно дважды. Поэтому он, ничуть не сбавляя скорости, кинул меч в ножны и выхватил из седёльных кобур револьверы - оружие крайнего случая, каждый выстрел из которого буквально драгоценен.
Стрельба в упор в плотно стоящую толпу напоминает бойню. Особенно если применяются патроны большой мощности, легко пробивающие человеческое тело, и не одно, а несколько сразу. Сколько было убито и сколько ранено этими двенадцатью выстрелами осталось неизвестным, но главное то, что атакующие не застряли в воротах, не увязли в резне, как пчела в патоке.
Лоргин пролетел до самого парадного входа и, осадив коня, соскочил на широкие ступени мраморной лестницы, скользкие от крови. О коне он не беспокоился - тот сам о себе позаботится и никого к себе не подпустит, кроме хозяина, которого найдёт потом без посторонней помощи.
Где они могут быть? Прямой проход вёл в тронный зал. Врядли в такое время им было до церемоний. И, тем не менее, проход завален трупами, лишь слегка сдвинутыми в сторону с середины, чтобы можно было пройти.
Здесь, как и во всём городе, варвары азартно предавались грабежу и нападения не ждали. Шум битвы за городскими стенами никого не смутил - эти люди от природы были шумными и крикливыми, а потому приняли вопли соплеменников и лязг оружия за выражение восторга по поводу своей победы.
Лоргин шёл, срубая одиноких врагов, как мальчишка срубает одуванчики прутиком. Встречавшиеся группы варваров гвардейцы рубили в капусту - всем передалась злость и нетерпение короля.
Но вот, наконец-то, тронный зал. Тот самый, где когда-то стоял на страже простым гвардейцем он - нынешний король Лоргин. Теперь этот зал был завален телами. Стражники, придворные, рыцари, пажи, варвары - все лежали вповалку. Многие так и остались вцепившимися в ненавистную плоть врага, и в смерти не разжимая убийственных объятий.
Возле трона тела лежали особо большими грудами. Лоргин перешагивал без всякого почтения через своих и чужих, пока не оказался лицом к лицу с одним из тех за кем сюда явился. Да, это был он - Морской принц, пронзённый многочисленными клинками и стрелами. Мёртвый, но не сломленный. Он сидел на ступенях, прислонившись спиной к подлокотнику трона консорта, и глядел куда-то тревожно и задумчиво.
Было видно, что свою жизнь этот человек продал дорого, но зачем? Почему он предпочёл биться здесь, а не попытался укрыться где-нибудь в недрах замка, где можно долго держать оборону с малым числом солдат в узких коридорах и на неудобных винтовых лестницах?
Вдруг под грудой тел что-то шевельнулось, и Лоргин услышал слабый стон. Он тут же сорвал с себя тяжёлый топфхельм, сейчас только мешавший, и принялся расшвыривать трупы. Гвардейцы пришли ему на помощь, и вскоре они смогли извлечь из-под завала женщину, которая сначала показалась ему пожилой придворной дамой.
Одета эта женщина была в тяжёлое пышное платье, теперь разорванное и перепачканное в крови. В сведённых судорогой пальцах у неё почему-то было зажато сразу два меча.
- Лори? - слабым голосом спросила она, когда ей смочили лоб и виски бренди и поднесли к губам фляжку с тем же напитком.
- Откуда?.. Кто вы?.. Ханна!!! - воскликнул Лоргин, узнав одну из потрясающих подруг своей юности.
Да, это была Ханна, которая сражалась не на жизнь, а на смерть, и сейчас видимо умирала от глубокой раны в боку. Но где же чудесные золотые локоны этой девушки, которой, кажется, сейчас должно быть немного за двадцать? Волосы молодой воительницы были белыми, как снег. Единственное, что их окрашивало, была всё та же кровь, которой тут всё было обильно залито. Это была ранняя седина человека видевшего нечто настолько ужасное, что разделило его жизнь на юность и старость без должного перехода.
- Ханна, что здесь произошло? - спросил Лоргин, понимая, что девушка вот-вот потеряет сознание.
- Нас предали... - почти прошептала она. - Кто-то открыл ворота в городе и в замке...
- Но здесь-то, что было? И где королева с дочерью?
Лоргин понимал, что жесток, но выбора у него не было - необходимо выяснить всё до конца.
- Мы с консортом отвлекали нападающих... Я изображала Огненную королеву... Мы дрались... Дали ей время спасти принцессу... Ищи в сарае, где хранились тренажёры... Тайный проход в город... Никто не знал, кроме нас и учителя...
И тогда он побежал. Не как закованный в латы рыцарь, а как легконогий паж, перепрыгивая через горы тел, опрокинутую мебель, вниз по лестницам для слуг, через которые быстрее всего было попасть в знакомый дворик, где он провёл год, который до сих пор считал лучшим в своей жизни.
Очень быстро он наткнулся на пунктирный след, который и привёл его к искомой цели. След этот представлял собой цепочку мёртвых варваров, каждый из которых был убит одним ударом, сразу и наверняка. У первого был раскроен череп, у второго из глаза торчал метательный нож, третий получил звезду в кадык и так далее.
Когда Лоргин вбежал во двор у него вырвался вопль отчаяния - упомянутое Ханной строение пылало, и от него занимались уже остальные постройки, расположенные рядом. Но дело было не только в этом - он увидел её...
Королева лежала на пороге горящего здания, и её каштановые волосы уже занимались от подступающего жара. Обнажённая по пояс и прекрасная, как богиня. Как и Ханна, она сжимала в каждой руке по окровавленному клинку, а вокруг в самых разных позах были раскиданы тела врагов. Не меньше дюжины...
Королевская нагота! Она стоила жизни этим варварам, но зачем она нужна, когда из груди и живота его принцессы торчит десятка два длинных варварских стрел! Ну почему на ней в этот момент не было самых прочных в мире доспехов?!
Вот тогда-то Лоргин упал на колени и зарыдал в голос, не видя вокруг ничего кроме чёрной пропасти Вселенной, в которую мог ко всем чертям катиться этот растреклятый мир...
Понимание того, что здесь произошло на самом деле, пришло, когда жгучее, беснующееся чувство утраты сменилось серой пустотой. К тому времени тело королевы отнесли в сторону, вытащили стрелы и накрыли чьим-то плащом, а горящее здание залили водой.
Лоргина никто не трогал. Его люди были бесстрашны, но умирать от руки короля никому не хотелось. Он так и стоял на коленях и хоть перестал рыдать, устремил совершенно безумный взгляд в землю, словно хотел пробуравить её насквозь. Вдруг он встал, выпрямился и подошёл к остывающему пожарищу, словно собирался войти внутрь, но остановился и принялся вглядываться в черноту исходящую дымом.
- А ведь это она сделала, - проговорил он, обернувшись к гвардейцам, но, не обращаясь ни к кому определённому. - Она засунула ребёнка в подземный ход, приказала бежать вперёд к выходу, а сама подожгла этот сарай и не давала врагам ни последовать за дочерью, ни потушить пожар... Где Ханна? Она жива? Надо срочно узнать, куда выходит этот лаз. Надо найти принцессу!
Они искали ребёнка месяц, искали и потом, давно уже потеряв надежду. Но ни в подземном ходе, ни в доме, куда он вёл, ни в городе, ни среди живых детей, ни среди мёртвых, маленькую принцессу обнаружить не удалось.
Глава 49. Больше полувека назад. Странная фехтовальщица
Когда король Лоргин увидел эту девушку, он чуть не упал со смеху! Сами посудите - красивая атлетическая фигура с прекрасно развитыми женскими формами и... выкрашенные в зелёный цвет волосы, чёрные круги вокруг глаз, губы тоже чёрные, правая сторона лица белая, как мел, левая - тёмно синяя. Клоун! Она что, напугать кого-то хотела?
Но после пробных поединков, когда эта дива продемонстрировала своё умение обращаться с мечом, он всё же допустил её на турнир. И где только эта чудилка так ловко фехтовать научилась?
Если честно, то турнир вышел так себе. Рыцари, как рыцари. Неплохо, но он в молодости мог лучше, и сейчас ещё сможет, если постарается. С лучниками всё по-прежнему - нет никого в этом деле лучше Ханны. Уже не первый год его единственная уцелевшая подруга юности служит у него в Гвардии, не желает ничего другого и довольствуется славой первой лучницы королевства. Но вот состязание мечников вдруг оживила вышеозначенная разноцветная девица.
Она уверенно продвигалась вперёд, оставляя с носом одного опытного бойца за другим, пока дело не дошло до Гвардии. Тут ей пришлось попотеть, но... она справилась, несмотря на то, что сине-белый макияж изрядно избороздили капли стекающего пота, окончательно превратив её лицо в страшную скоморошью маску. Однако неизвестная фехтовальщица победила уже четвёртого гвардейца, когда на ристалище вышел сам Зигмунд. Рёв толпы встретил всеобщего любимца, и тут началось!
Такого поединка Лоргин не видел уже давно. Он прекрасно понимал, что его первому помощнику, майору Гвардии и заместителю главнокомандующего, (то есть его самого), приходится туго. Девица, казалось, совершенно не знала усталости. Правда, ей тоже доставалось, но она не сбавляла темп. Но вот первый фехтовальщик королевства проделал немыслимый финт, поставил свою соперницу на колени и положил ей на плечо клинок меча, так, что он недвусмысленно касался шеи.
Девушка при этом замерла, не шевелясь, и только тяжело дышала, словно ждала, что ей сейчас и впрямь отрубят голову. Но этого понятное дело не случилось, а под рёв трибун и всеобщие овации Зигмунд поднял проигравшую фехтовальщицу, что-то прокричал ей на ухо, после чего она взглянула на него сначала недоверчиво, а потом кивнула и даже улыбнулась слегка.
Много позже, когда король и его главнокомандующий ужинали вместе, Лоргин спросил у Зигмунда:
- А что ты там такое сказал ей, что она так просияла?
- Пригласил от твоего имени в Гвардию на стажировку, - ответил тот. - Ты не против, отец?
- Нет, конечно, - сказал Лоргин. - Только не забудь её умыть, прежде чем одевать в форму гвардейца-стажёра!
И они оба рассмеялись.
В следующий раз новое пополнение своей Гвардии Лоргин увидел только через два месяца. К тому времени турнир и забавно раскрашенная девчонка, которая чуть не выиграла состязание мечников, уже успели забыться.
