- Ну и я поеду! - радостно воскликнул Зигмунд. - Толку с меня мало, но уж поймите старика - хочу умереть в боевом походе, а может чем и пригожусь?
Когда собрание закончилось, и гостей развели по комнатам, Маранта вышла одна во двор, где у крыльца пышно разрослись два куста - рябина и черёмуха. Воительница посмотрела на звёзды, зевнула, сладко потянулась, подняв руки сначала вверх, а потом, разведя в стороны, и... вытащила за ухо из-за куста, смеющегося Василя.
Младший, которому по возрасту уже давно полагалось стать серьёзным, вёл себя и выглядел совершенно легкомысленно - он был бос, из одежды носил только короткие штаны, нестриженные с детства волосы, словно золотой плащ ниспадали у него до щиколоток, а на бедре красовалось единственное оружие, которое он признавал - длинная смертоносная скьявона, на самом деле принадлежавшая самой Маранте.
- Слышал всё? - осведомилась Маранта.
- Угу, - был ответ. - А, правда, что этот древний дед с длинными усами, тот самый Зигмунд?
- Правда. Хочешь поехать?
- Угу, только я сам доберусь.
- Вот как? Значит, брезгуешь нашей компанией? Ладно, шучу. Думаю - запрещать тебе в этом участвовать бесполезно.
- Угу!
- В таком случае возьми снаряжение.
- Ну-у...
- Обязательно возьми - там будет жарко. Ты не знаешь, где Леса?
- У себя в подземельях, монстров гоняет, где же ей ещё быть?
- Может это и к лучшему - не хочу, чтобы девчонка в это ввязывалась.
- Обязательно ввяжется, если уже не там.
- Ты-то откуда знаешь?
- Чувствую.
- Та-ак, второй Руфус выискался!
- Нет, я не так чувствую. Он использует силу веры в Инци, а я слушаю голоса неба и земли, воды и воздуха.
- И что они тебе сказали?
- С ней всё в порядке, голоса Беды не было, но сейчас она где-то далеко.
- Где же?
- Не знаю, но могу узнать. Для этого ещё надо лес и камни послушать.
- Ты послушай и мне расскажи, ладно? Только без сочинительства.
Василь ещё шире улыбнулся, как делал всегда, когда сталкивался с недоверием и, указывая куда-то внутрь дома, сказал:
- Маленькая Зоя проголодалась, сейчас кушать попросит!
В следующую секунду со стороны спальни Ларни и Стефана раздался негромкий, но требовательный детский плач. Маранта машинально обернулась, но увидела только тёмные сени, а когда повернулась обратно, Василя уже не было на крыльце, только ветер прошёлся по верхушкам яблонь, окружавших дом, словно младший сын раскрыл крылья и улетел в ночь.
- Но ведь это же!..
Леса стояла с портретом в руке, и глаза у неё были круглые от удивления.
- Что? - спросил Рарок, слегка нахмурившись, когда увидел, что именно девушка нашла в комнате его старого слуги и наставника.
- Это же... бабушка! - произнесла Леса не совсем уверенно.
Она во все глаза разглядывала изображённую на портрете красивую молодую женщину в доспехах, с пышной гривой каштановых волос. Да, это было бабушкино лицо, хоть и намного моложе того, какой её знала Леса, и всё-таки... Девушка никогда не видела, чтобы в лице бабушки было столько величественности!
- Какая ещё бабушка? - повторил гладиатор с некоторым раздражением, так-как был крепко не в духе после того, что не нашёл старика дома. - Это портрет старой знакомой и кажется возлюбленной Лозаса, про которую он говорил много хорошего.
- А действительно похожа! - перебил его подошедший Зиг. - Я её, конечно, давно видел, но забыть такую ба... кх-м, женщину совершенно невозможно, хоть и не была она моей девушкой. Вот только доспехи она не носила, по крайней мере, при мне.
- Но Лозас говорил, что она погибла на его глазах, - возразил Рарок.
- Лозас... Тьфу, вот придумал, как вывернуть собственное имя! Запомни, парень, что слуга твой не кто иной, как пропавший много лет тому назад атаман вольных разбойников - Золас в честь которого выжившие после падения королевства Лоргина назвали город Золас-град.
- Не верится. Знаменитый бандит Золас, о котором поют песни и рассказывают всякие басни?
- Половина нынче живущих в Форте Альмери и том же Золас-граде называют его героем и спасителем. А что касается Маранты-воительницы, вот этой самой его возлюбленной, то мы все на её счёт ошибались. Золас думал, что она погибла от стрелы попавшей ей в спину. Он не знал, что она выжила, потому что сам сгинул тогда, провалившись в трещину при пожаре дворца Лоргина. Я же думал, что она разбилась после того, как сиганула в Проклятый каньон с конём вместе, уводя от нас отряд конных варваров. Я тогда спустился в каньон и долго искал её. Нашёл обрывки ткани от её рубашки и коня утонувшего в болоте. Решил, что она тоже там, но проверить не смог - помешала мантикора, так что пришлось ноги уносить. А она видишь вот - ещё раз выжила, добралась до людей, родила там ребёнка от нашего атамана и начала новую жизнь. Семью завела. Нда. А это вот перед тобой - внучка Маранты-воительницы и твоего этого, (ха-ха!), Лозаса! Не веришь, у Меха нашего спроси, он там всё по-своему проанализировал.
Теперь круглыми глазами в пол лица смотрел на них Рарок. Он переводил взгляд с портрета на Лесу, с Лесы на портрет и к своему растущему удивлению находил между ней и предполагаемой бабушкой всё больше сходства. Девушка, однако, по-своему расценила его замешательство.
- Мех! - позвала она громко, хоть и знала, что Механикус может расслышать даже то, что она произнесёт одними губами, без голоса. - Подойди, пожалуйста, к нам и разъясни этому маловерному насчёт меня, бабушки с дедушкой и этого портрета.
Механикус прибыл через долю секунды, покинув сэра Мальтора с которым они рассматривали коллекцию рыцарских доспехов собранную Рароком. На портрет стальной охотник кинул только один взгляд, причём глаза его на миг вспыхнули, а на портрете, тоже на мгновение появилась красная ровная сетка, которая тут же исчезла.
- Лесик, - сказал Механикус мягко, - эта женщина тебе не бабушка.
- А кто же это? - одновременно вскричали Зиг и Леса в крайнем удивлении.
- Я проанализировал сходство, а заодно взял в расчёт время написания портрета, изучив химический состав краски, холста и естественный окисел серебряной рамки, если конечно он не был вставлен в неё позднее своего создания, что врядли. На основании этих исследований я делаю тот вывод, что с вероятностью 97% этот портрет написан лет на пятьдесят - семьдесят раньше эпохи Лоргина и выполнен не здешними мастерами.
Зиг и Леса переглянулись, а Рарок улыбнулся, но без торжества, а скорее сочувственно.
- Но не спешите констатировать ошибку, - продолжил Механикус. - Я определил лишь то, что портрет старше, чем вы думали, а значит, на нём не может быть изображена Маранта-воительница. Однако напомню, что, прежде всего, я сделал анализ портретного сходства между женщиной здесь изображённой и нашей милой Лесой. Так вот, жаль, конечно, что я лично не знаком с её знаменитой бабушкой, ведь так мне было бы гораздо легче сделать вывод, но, тем не менее, со всей очевидностью могу отметить 75% сходства между этим портретом и Лесой. Учитывая обязательное генетическое влияние со стороны мужских предков Лесы - отца, деда, прадеда и так далее, и сопоставив эти расчёты с возрастом портрета, я с уверенностью приближающейся к 100% могу утверждать, что здесь изображена бабушка не Лесы, а Маранты-воительницы, иными словами прапрабабушка Лесы. Ой, Лесик, что с тобой?
У девушки вдруг подкосились ноги, но двое мужчин не дали её упасть, едва, правда, не сбив друг друга с ног.
- Я в порядке! - сказала Леса, когда её усадили на стул. - Просто голова закружилась... Ой, как стыдно!
- Задурил ты ей голову своей болтовнёй! - проворчал Зиг. - У меня и то от всех этих твоих - "абы-кабы 100%", голова, едва не пошла кругом.
- Наверно ты прав, - сокрушённо проговорил Механикус. - Я не предполагал, что на неё это так подействует.
- Значит Лозас... то есть Золас тоже ошибался, принимая этот портрет за портрет своей возлюбленной? - спросил Рарок, когда они вышли в другую комнату, оставив Лесу отдыхать под уютным пледом.
- По-видимому, наш общий знакомый был введён в заблуждение внешним сходством и воинственностью изображённой здесь женщины и той, которую он знал лично, - предположил Механикус. - Очевидно, что уникальная воинственность и исключительная храбрость передаётся в этой семье именно по женской линии. Не удивлюсь, если узнаю, что время от времени в их роду появляются мальчики совершенно неспособные к воинскому делу. Не трусы, нет! Именно неспособные, зато одарённые, каким-нибудь талантом в занятиях совершенно мирного характера.
- Во! Леска говорила, что у неё родной дядька такой! - подтвердил Зиг. - Он у них священником. Учёный книгочей, авторитет и большая шишка, а что по другой части, так он ни-ни! Ни охотник из него, ни воин не вышел. Ну, разве что сапоги точать умеет, да чёботы шить.
- Это только подтверждает мою теорию, - ответил Механикус. - Конечно, не все мужчины их семьи рождаются такими, ведь отцовские гены наследуются наравне с материнскими, а мужья у таких женщин, как правило, им под стать. Поэтому-то я и удивляюсь, что вы с Лесой до сих пор...
- Да ты уж лучше молчи! - перебил его Зиг. - Скажи-ка...
- Что это там у вас? - раздался за их спинами голос сэра Мальтора, о котором все забыли. - А, Огненная королева! Давненько не видел я этого лица.
- Лоргин! Эй, парень, губки-то закатай!
Молодой солдат в шлеме, который был ему по всем статьям великоват, моргнул пару раз, судорожно глотнул и, покраснев, как свёкла, отвернулся. Трое его товарищей покатились со смеху.
- Харе краснеть, а то обуглишься! - сказал один из них, положив ему на плечо тяжёлую руку в латной рукавице. - Не боись, здесь смотреть на них можно и даже нужно, но не вздумай даже сказать чего лишнего, я уж молчу о том, чтобы тронуть.
- А что будет, если... если скажешь? - поинтересовался тот, кого назвали Лоргином, робко поднимая взгляд.
Его товарищ только руками развёл.
- Ну, самое меньшее тебе отрежут...
Новый взрыв хохота заставил играющих на площадке девушек обернуться. Их лукавые пронзительные взгляды подействовали на мужчин, как ведро холодной воды на распевшихся котов. Стражники закашлялись, забулькали и притихли, вытянувшись в струнку. Самый молодой, над которым смеялись, тоже вытянулся. При этом проклятый шлем предательски съехал набок, и теперь наносник упирался в правую скулу и наполовину закрывал глаз.
Девушки переглянулись между собой и захихикали, но их предводительница - умопомрачительная красавица не более семнадцати лет, каких не бывает, (с точки зрения молодого горца), в жизни, цыкнула на них, бросила мяч и, покинув мягкую траву, пошла к группе замерших стражников, смело попирая босыми ногами острый гравий дорожки.
Парень был ни жив, ни мёртв, когда эта воплощённая богиня подошла к нему вплотную и заслонила весь мир облаком распущенных каштановых волос. Бедняга не мог дышать! Этому были две причины: во-первых, неповторимый, чарующий и манящий девичий запах - смесь мёда, яблока и молодого пота, от которого кружилась голова и подкашивались ноги, а во-вторых, девушка была одета более чем легкомысленно - короткие, выше колен, белые панталоны без кружев и совершенно прозрачный шёлковый шарф, перехватывающий грудь поперёк, скорее чтобы не слишком колыхалась во время бега и прыжков, чем для того, чтобы скрыть что-то от посторонних глаз.
Парень не мог отвести взгляд от больших от природы, совершенной формы полушарий, увенчанных тёмными сосками, хорошо видными сквозь ткань, и думал, что если он сейчас умрёт, то в этом не будет ничего удивительного. Он, конечно, слышал о "королевской наготе", которая восхищала поэтов и приводила в трепет врагов на поле брани, но, понятно, не видел в своей жизни ничего подобного.
В горной деревушке, где он родился и вырос, женщины носили длинную до земли одежду, оставляющую открытыми только кисти рук, и платки, полностью закрывающие голову, которые специально завязывались так, чтобы в любой момент можно было закрыть углом лицо по самые глаза. Но особым грехом было показывать ноги! Даже когда приходилось ходить босиком, этого никто не должен был видеть, потому что всё, что было выше лодыжки, объявлялось запретным для мужских глаз. А тут такое!..
- Как тебя зовут, солдат? - спросила девушка, ничуть не стесняясь своего вида.
- Л-лоргин, в-ваше в-высочество! - прозаикался парень, переставая уже верить, что всё это происходит не во сне.
- Какое необычное имя, - задумчиво произнесла красавица. - Ты горец? А, ну да, конечно горец. Вы в страже все горцы и все поначалу словно после контузии. Сегодня ты будешь играть с нами! Раздевайся и пошли.
- З-зачем раздеваться? - спросил перепуганный новобранец, испытывая острое желание сбежать.
- В доспехах не поиграешь, глупый! - рассмеялась девушка. - Пошевеливайся, это приказ! Да, штаны можешь пока оставить.
Играл он в этот день плохо и, кажется, только мешал, но девушки его за это не ругали. Только посмеивались над его неловкостью, прекрасно понимая её причину. Дело в том, что парень эту игру знал, и в своей компании слыл если не мастером, то игроком опытным, но здесь...
В общем, он думал, что после такого позора его наверняка выгонят из Гвардии, но случилось совершенно иное.
Ночью ему не спалось, всё ворочался с боку на бок, и никак не мог успокоиться. Сон сбежал в неизвестном направлении, перепугавшись видимо того, что упрямо лезло ему в голову. А виделись парню, едва он закрывал глаза - миниатюрные девичьи ножки, мелькающие обнажённые ручки с нежными пальчиками, смеющиеся губки и глазки. И великолепные полные груди, а ещё грудки маленькие, кругленькие, похожие на свернувшихся клубком белых котят, и другие, остренькие пирамидки, не принявшие ещё настоящей женской формы...
Парень подпрыгнул, как ужаленный, когда его по боку вдруг хлопнула чья-то широкая ладонь.
- Ну-ка, малыш, встань. Толку от такого сна нет, только другим спать мешаешь. На вот - выпей.
В руки мокрого от пота Лоргина сунули тяжёлую кружку, издающую терпкий винный запах с примесью каких-то трав.
- Завтра будем из тебя мужчину делать, - сказал пожилой гвардеец с седыми пышными усами. - Сведу тебя в одно место, где всё чисто и прилично, а то так с ума сойдёшь или натворишь чего-нибудь.
- Дядька Муин! - почти жалобно спросил юнец. - А зачем всё это?
- Что зачем?
- Королевская нагота. То есть, зачем нам-то её видеть?
- Э, парень, всё тут не просто так! Ну, прежде всего, скажу тебе, что эти девушки - принцессы, нам воинам, как сёстры. И относиться к ним надо, как к сёстрам, а потому никаких лишних мыслей, ты меня понял? Знаю, что трудно, но ты - гвардеец и должен это понять и принять, так-то! Знай, что они тоже считают нас братьями и заботятся о нас, и надеются на нас, потому что сами они - воины, да ещё какие воины! Потом увидишь. А королевская нагота нужна вот для чего... Расскажу я тебе, что сделала матушка нашей нынешней принцессы-наследницы. Это случилось, когда принцессе от роду было всего лет пять. Пошли на нас ордой варвары с востока. Несколько племён собралось - тысяч тридцать всадников. Это против наших-то пяти! Встали мы против них, видим - смерть! То, что они воины отменные, не об том разговор. Много их! Числом задавят.
Когда собрание закончилось, и гостей развели по комнатам, Маранта вышла одна во двор, где у крыльца пышно разрослись два куста - рябина и черёмуха. Воительница посмотрела на звёзды, зевнула, сладко потянулась, подняв руки сначала вверх, а потом, разведя в стороны, и... вытащила за ухо из-за куста, смеющегося Василя.
Младший, которому по возрасту уже давно полагалось стать серьёзным, вёл себя и выглядел совершенно легкомысленно - он был бос, из одежды носил только короткие штаны, нестриженные с детства волосы, словно золотой плащ ниспадали у него до щиколоток, а на бедре красовалось единственное оружие, которое он признавал - длинная смертоносная скьявона, на самом деле принадлежавшая самой Маранте.
- Слышал всё? - осведомилась Маранта.
- Угу, - был ответ. - А, правда, что этот древний дед с длинными усами, тот самый Зигмунд?
- Правда. Хочешь поехать?
- Угу, только я сам доберусь.
- Вот как? Значит, брезгуешь нашей компанией? Ладно, шучу. Думаю - запрещать тебе в этом участвовать бесполезно.
- Угу!
- В таком случае возьми снаряжение.
- Ну-у...
- Обязательно возьми - там будет жарко. Ты не знаешь, где Леса?
- У себя в подземельях, монстров гоняет, где же ей ещё быть?
- Может это и к лучшему - не хочу, чтобы девчонка в это ввязывалась.
- Обязательно ввяжется, если уже не там.
- Ты-то откуда знаешь?
- Чувствую.
- Та-ак, второй Руфус выискался!
- Нет, я не так чувствую. Он использует силу веры в Инци, а я слушаю голоса неба и земли, воды и воздуха.
- И что они тебе сказали?
- С ней всё в порядке, голоса Беды не было, но сейчас она где-то далеко.
- Где же?
- Не знаю, но могу узнать. Для этого ещё надо лес и камни послушать.
- Ты послушай и мне расскажи, ладно? Только без сочинительства.
Василь ещё шире улыбнулся, как делал всегда, когда сталкивался с недоверием и, указывая куда-то внутрь дома, сказал:
- Маленькая Зоя проголодалась, сейчас кушать попросит!
В следующую секунду со стороны спальни Ларни и Стефана раздался негромкий, но требовательный детский плач. Маранта машинально обернулась, но увидела только тёмные сени, а когда повернулась обратно, Василя уже не было на крыльце, только ветер прошёлся по верхушкам яблонь, окружавших дом, словно младший сын раскрыл крылья и улетел в ночь.
Глава 46. Кто же это?
- Но ведь это же!..
Леса стояла с портретом в руке, и глаза у неё были круглые от удивления.
- Что? - спросил Рарок, слегка нахмурившись, когда увидел, что именно девушка нашла в комнате его старого слуги и наставника.
- Это же... бабушка! - произнесла Леса не совсем уверенно.
Она во все глаза разглядывала изображённую на портрете красивую молодую женщину в доспехах, с пышной гривой каштановых волос. Да, это было бабушкино лицо, хоть и намного моложе того, какой её знала Леса, и всё-таки... Девушка никогда не видела, чтобы в лице бабушки было столько величественности!
- Какая ещё бабушка? - повторил гладиатор с некоторым раздражением, так-как был крепко не в духе после того, что не нашёл старика дома. - Это портрет старой знакомой и кажется возлюбленной Лозаса, про которую он говорил много хорошего.
- А действительно похожа! - перебил его подошедший Зиг. - Я её, конечно, давно видел, но забыть такую ба... кх-м, женщину совершенно невозможно, хоть и не была она моей девушкой. Вот только доспехи она не носила, по крайней мере, при мне.
- Но Лозас говорил, что она погибла на его глазах, - возразил Рарок.
- Лозас... Тьфу, вот придумал, как вывернуть собственное имя! Запомни, парень, что слуга твой не кто иной, как пропавший много лет тому назад атаман вольных разбойников - Золас в честь которого выжившие после падения королевства Лоргина назвали город Золас-град.
- Не верится. Знаменитый бандит Золас, о котором поют песни и рассказывают всякие басни?
- Половина нынче живущих в Форте Альмери и том же Золас-граде называют его героем и спасителем. А что касается Маранты-воительницы, вот этой самой его возлюбленной, то мы все на её счёт ошибались. Золас думал, что она погибла от стрелы попавшей ей в спину. Он не знал, что она выжила, потому что сам сгинул тогда, провалившись в трещину при пожаре дворца Лоргина. Я же думал, что она разбилась после того, как сиганула в Проклятый каньон с конём вместе, уводя от нас отряд конных варваров. Я тогда спустился в каньон и долго искал её. Нашёл обрывки ткани от её рубашки и коня утонувшего в болоте. Решил, что она тоже там, но проверить не смог - помешала мантикора, так что пришлось ноги уносить. А она видишь вот - ещё раз выжила, добралась до людей, родила там ребёнка от нашего атамана и начала новую жизнь. Семью завела. Нда. А это вот перед тобой - внучка Маранты-воительницы и твоего этого, (ха-ха!), Лозаса! Не веришь, у Меха нашего спроси, он там всё по-своему проанализировал.
Теперь круглыми глазами в пол лица смотрел на них Рарок. Он переводил взгляд с портрета на Лесу, с Лесы на портрет и к своему растущему удивлению находил между ней и предполагаемой бабушкой всё больше сходства. Девушка, однако, по-своему расценила его замешательство.
- Мех! - позвала она громко, хоть и знала, что Механикус может расслышать даже то, что она произнесёт одними губами, без голоса. - Подойди, пожалуйста, к нам и разъясни этому маловерному насчёт меня, бабушки с дедушкой и этого портрета.
Механикус прибыл через долю секунды, покинув сэра Мальтора с которым они рассматривали коллекцию рыцарских доспехов собранную Рароком. На портрет стальной охотник кинул только один взгляд, причём глаза его на миг вспыхнули, а на портрете, тоже на мгновение появилась красная ровная сетка, которая тут же исчезла.
- Лесик, - сказал Механикус мягко, - эта женщина тебе не бабушка.
- А кто же это? - одновременно вскричали Зиг и Леса в крайнем удивлении.
- Я проанализировал сходство, а заодно взял в расчёт время написания портрета, изучив химический состав краски, холста и естественный окисел серебряной рамки, если конечно он не был вставлен в неё позднее своего создания, что врядли. На основании этих исследований я делаю тот вывод, что с вероятностью 97% этот портрет написан лет на пятьдесят - семьдесят раньше эпохи Лоргина и выполнен не здешними мастерами.
Зиг и Леса переглянулись, а Рарок улыбнулся, но без торжества, а скорее сочувственно.
- Но не спешите констатировать ошибку, - продолжил Механикус. - Я определил лишь то, что портрет старше, чем вы думали, а значит, на нём не может быть изображена Маранта-воительница. Однако напомню, что, прежде всего, я сделал анализ портретного сходства между женщиной здесь изображённой и нашей милой Лесой. Так вот, жаль, конечно, что я лично не знаком с её знаменитой бабушкой, ведь так мне было бы гораздо легче сделать вывод, но, тем не менее, со всей очевидностью могу отметить 75% сходства между этим портретом и Лесой. Учитывая обязательное генетическое влияние со стороны мужских предков Лесы - отца, деда, прадеда и так далее, и сопоставив эти расчёты с возрастом портрета, я с уверенностью приближающейся к 100% могу утверждать, что здесь изображена бабушка не Лесы, а Маранты-воительницы, иными словами прапрабабушка Лесы. Ой, Лесик, что с тобой?
У девушки вдруг подкосились ноги, но двое мужчин не дали её упасть, едва, правда, не сбив друг друга с ног.
- Я в порядке! - сказала Леса, когда её усадили на стул. - Просто голова закружилась... Ой, как стыдно!
- Задурил ты ей голову своей болтовнёй! - проворчал Зиг. - У меня и то от всех этих твоих - "абы-кабы 100%", голова, едва не пошла кругом.
- Наверно ты прав, - сокрушённо проговорил Механикус. - Я не предполагал, что на неё это так подействует.
- Значит Лозас... то есть Золас тоже ошибался, принимая этот портрет за портрет своей возлюбленной? - спросил Рарок, когда они вышли в другую комнату, оставив Лесу отдыхать под уютным пледом.
- По-видимому, наш общий знакомый был введён в заблуждение внешним сходством и воинственностью изображённой здесь женщины и той, которую он знал лично, - предположил Механикус. - Очевидно, что уникальная воинственность и исключительная храбрость передаётся в этой семье именно по женской линии. Не удивлюсь, если узнаю, что время от времени в их роду появляются мальчики совершенно неспособные к воинскому делу. Не трусы, нет! Именно неспособные, зато одарённые, каким-нибудь талантом в занятиях совершенно мирного характера.
- Во! Леска говорила, что у неё родной дядька такой! - подтвердил Зиг. - Он у них священником. Учёный книгочей, авторитет и большая шишка, а что по другой части, так он ни-ни! Ни охотник из него, ни воин не вышел. Ну, разве что сапоги точать умеет, да чёботы шить.
- Это только подтверждает мою теорию, - ответил Механикус. - Конечно, не все мужчины их семьи рождаются такими, ведь отцовские гены наследуются наравне с материнскими, а мужья у таких женщин, как правило, им под стать. Поэтому-то я и удивляюсь, что вы с Лесой до сих пор...
- Да ты уж лучше молчи! - перебил его Зиг. - Скажи-ка...
- Что это там у вас? - раздался за их спинами голос сэра Мальтора, о котором все забыли. - А, Огненная королева! Давненько не видел я этого лица.
Глава 47. Почти век назад. Огненная принцесса
- Лоргин! Эй, парень, губки-то закатай!
Молодой солдат в шлеме, который был ему по всем статьям великоват, моргнул пару раз, судорожно глотнул и, покраснев, как свёкла, отвернулся. Трое его товарищей покатились со смеху.
- Харе краснеть, а то обуглишься! - сказал один из них, положив ему на плечо тяжёлую руку в латной рукавице. - Не боись, здесь смотреть на них можно и даже нужно, но не вздумай даже сказать чего лишнего, я уж молчу о том, чтобы тронуть.
- А что будет, если... если скажешь? - поинтересовался тот, кого назвали Лоргином, робко поднимая взгляд.
Его товарищ только руками развёл.
- Ну, самое меньшее тебе отрежут...
Новый взрыв хохота заставил играющих на площадке девушек обернуться. Их лукавые пронзительные взгляды подействовали на мужчин, как ведро холодной воды на распевшихся котов. Стражники закашлялись, забулькали и притихли, вытянувшись в струнку. Самый молодой, над которым смеялись, тоже вытянулся. При этом проклятый шлем предательски съехал набок, и теперь наносник упирался в правую скулу и наполовину закрывал глаз.
Девушки переглянулись между собой и захихикали, но их предводительница - умопомрачительная красавица не более семнадцати лет, каких не бывает, (с точки зрения молодого горца), в жизни, цыкнула на них, бросила мяч и, покинув мягкую траву, пошла к группе замерших стражников, смело попирая босыми ногами острый гравий дорожки.
Парень был ни жив, ни мёртв, когда эта воплощённая богиня подошла к нему вплотную и заслонила весь мир облаком распущенных каштановых волос. Бедняга не мог дышать! Этому были две причины: во-первых, неповторимый, чарующий и манящий девичий запах - смесь мёда, яблока и молодого пота, от которого кружилась голова и подкашивались ноги, а во-вторых, девушка была одета более чем легкомысленно - короткие, выше колен, белые панталоны без кружев и совершенно прозрачный шёлковый шарф, перехватывающий грудь поперёк, скорее чтобы не слишком колыхалась во время бега и прыжков, чем для того, чтобы скрыть что-то от посторонних глаз.
Парень не мог отвести взгляд от больших от природы, совершенной формы полушарий, увенчанных тёмными сосками, хорошо видными сквозь ткань, и думал, что если он сейчас умрёт, то в этом не будет ничего удивительного. Он, конечно, слышал о "королевской наготе", которая восхищала поэтов и приводила в трепет врагов на поле брани, но, понятно, не видел в своей жизни ничего подобного.
В горной деревушке, где он родился и вырос, женщины носили длинную до земли одежду, оставляющую открытыми только кисти рук, и платки, полностью закрывающие голову, которые специально завязывались так, чтобы в любой момент можно было закрыть углом лицо по самые глаза. Но особым грехом было показывать ноги! Даже когда приходилось ходить босиком, этого никто не должен был видеть, потому что всё, что было выше лодыжки, объявлялось запретным для мужских глаз. А тут такое!..
- Как тебя зовут, солдат? - спросила девушка, ничуть не стесняясь своего вида.
- Л-лоргин, в-ваше в-высочество! - прозаикался парень, переставая уже верить, что всё это происходит не во сне.
- Какое необычное имя, - задумчиво произнесла красавица. - Ты горец? А, ну да, конечно горец. Вы в страже все горцы и все поначалу словно после контузии. Сегодня ты будешь играть с нами! Раздевайся и пошли.
- З-зачем раздеваться? - спросил перепуганный новобранец, испытывая острое желание сбежать.
- В доспехах не поиграешь, глупый! - рассмеялась девушка. - Пошевеливайся, это приказ! Да, штаны можешь пока оставить.
Играл он в этот день плохо и, кажется, только мешал, но девушки его за это не ругали. Только посмеивались над его неловкостью, прекрасно понимая её причину. Дело в том, что парень эту игру знал, и в своей компании слыл если не мастером, то игроком опытным, но здесь...
В общем, он думал, что после такого позора его наверняка выгонят из Гвардии, но случилось совершенно иное.
Ночью ему не спалось, всё ворочался с боку на бок, и никак не мог успокоиться. Сон сбежал в неизвестном направлении, перепугавшись видимо того, что упрямо лезло ему в голову. А виделись парню, едва он закрывал глаза - миниатюрные девичьи ножки, мелькающие обнажённые ручки с нежными пальчиками, смеющиеся губки и глазки. И великолепные полные груди, а ещё грудки маленькие, кругленькие, похожие на свернувшихся клубком белых котят, и другие, остренькие пирамидки, не принявшие ещё настоящей женской формы...
Парень подпрыгнул, как ужаленный, когда его по боку вдруг хлопнула чья-то широкая ладонь.
- Ну-ка, малыш, встань. Толку от такого сна нет, только другим спать мешаешь. На вот - выпей.
В руки мокрого от пота Лоргина сунули тяжёлую кружку, издающую терпкий винный запах с примесью каких-то трав.
- Завтра будем из тебя мужчину делать, - сказал пожилой гвардеец с седыми пышными усами. - Сведу тебя в одно место, где всё чисто и прилично, а то так с ума сойдёшь или натворишь чего-нибудь.
- Дядька Муин! - почти жалобно спросил юнец. - А зачем всё это?
- Что зачем?
- Королевская нагота. То есть, зачем нам-то её видеть?
- Э, парень, всё тут не просто так! Ну, прежде всего, скажу тебе, что эти девушки - принцессы, нам воинам, как сёстры. И относиться к ним надо, как к сёстрам, а потому никаких лишних мыслей, ты меня понял? Знаю, что трудно, но ты - гвардеец и должен это понять и принять, так-то! Знай, что они тоже считают нас братьями и заботятся о нас, и надеются на нас, потому что сами они - воины, да ещё какие воины! Потом увидишь. А королевская нагота нужна вот для чего... Расскажу я тебе, что сделала матушка нашей нынешней принцессы-наследницы. Это случилось, когда принцессе от роду было всего лет пять. Пошли на нас ордой варвары с востока. Несколько племён собралось - тысяч тридцать всадников. Это против наших-то пяти! Встали мы против них, видим - смерть! То, что они воины отменные, не об том разговор. Много их! Числом задавят.
